Дарион Мораус

Ворвавшись в кабинет Трелорина, замер у входа, не в силах сделать и шага, сраженный невероятно чувственным зрелищем. Сердце яростно забилось где-то в горле, тело прострелило возбуждение, в паху болезненно напряглось от силы моего желания, нежную плоть свело до боли. Шиана, такая красивая, откровенная в своем удовольствии сидела совершенно обнаженная на столе. Ее огненные локоны взмокли и завились мелкими кудрями. Глубокие серые глаза, затянутые поволокой не до конца схлынувшего удовольствия, мягко сияли. Леоринэль крепко прижал ее к своей груди и продолжал мягко толкаться, продлевая их общих невероятный оргазм. Я видел свечение метки предначертанных на груди моей искорки.

Не помню, как оказался рядом. Поднял ее голову за подбородок и набросился на сладкие губы, чуть приоткрытые от накрывшего ее только что наслаждения. Отголоски ее оргазма проникли под кожу, маленькими огненными протуберанцами разгоняя кровь. Я жадно ласкал ее рот, будто стремясь таким вот способом забрать ее душу себе навсегда. И вдруг она сама запустила маленькую ладошку мне в волосы. Сжала пряди в кулачке, пропускала их сквозь пальцы, массировала затылок, буквально окутывая меня своей нежностью. Она покорно раскрыла губы и тихонько простонала прямо в мой рот. Опьяненный ее податливостью я расслабился. Поцелуи стали мягче, глубже, слаще, при этом Леоринэль продолжал неспешно двигаться внутри ослепительно прекрасного тела. Стоило немного скосить глаза, и меня буквально поставило на колени это невероятно порочное и страстное действо. Внушительный член исчезал между половых губок и снова возвращался, блестящий от их общего освобождения.

Ладошка Ланы скользила по моим плечам, легла на шею, огнем выжигала карту ее желания, метила мое тело каждым касанием. Она ласкала вибрирующую грудь, и я рыкнул, словно огромный хищник, поймавший в лапы самую желанную жертву. Шумно провел носом по хрупкому плечу, буквально улетая от запаха ее кожи. Леоринэль напряженно всматривался в запрокинутое лицо малышки, отслеживая малейшие эмоции, готовый в любой момент остановиться и меня остановить, лишь бы не навредить, не смять то хрупкое доверие, которое она позволила себе сейчас с нами двумя. И от этого хочется нежить и ласкать ее еще больше. В какой-то момент тело Ланы зажимается. Ей все-таки неловко. С видимым усилием отпустил малышку, и она спряталась на плече эльфа. Он оставил ее тело с ужасно пошлым хлюпом. По ее бедру потекла вязкая жидкость, и я, почти не контролируя себя, подхватил рубашку Лео и медленно стер этот след. Шиана вся пунцовая от смущения отвернулась, прикрывая глаза рукой, а я продолжал обжигать ее горячими взглядами.

Трелорин подал мне платье девушки, сам он успешно справился с брюками, скрывая себя. Я помог стыдливо прячущей глаза малышке одеться и спустил со стола. Фабрициус, переставший изображать из себя предмет мебели, мгновенно оказался рядом, поддерживая девушку. Не говоря ни слова, он крепко прижал ее к своей груди и успокаивающе гладил по волосам.

– И не надо надумывать себе всякого, – тихонько буркнул он. – Мы счастливы, что позволила разделить миг высшего наслаждения с тобой.

Он нежно стукнул пальцем по ровному носику и мягко поцеловал. Но девушка все еще чувствовала себя неуютно, то и дело морщась и переступая с ноги на ногу. Леоринэль нахмурился взволнованно, но я едва заметно качнул головой. Пусть лучше сейчас Фаб успокоит Шиану, а мы будем предупредительны и нежны с ней.

– Предлагаю всем переместиться в покои ректора и поужинать, – предложил я. – Не знаю, как вы, а я ужасно голоден.

Мой шутливый тон несколько сгладил напряженность ситуации. Фабрициус скептически окинул взглядом голый торс Трелорина.

– Друг мой, если тебя в таком виде встретят адептки, разберут на сувениры, – хохотнул Фаб и стащил с плеч камзол, в который эльф поспешил облачиться. – Что ж, это лучше, чем ничего. Я иду первым, разведаю путь. Если безопасно, вернусь за вами, и он выскользнул из кабинета.

Шиана Нарвус

О, боже! Насколько низко я пала! Целовала мужика, пока другой трахал меня прямо на его глазах. И мне понравилось! Это было невероятно! Чувственно и так порочно! Казалось, то, что видел император, возбуждало его еще сильнее. Я скользила ладонью по широким каменным плечам, ласкала твердую грудь, сжимала шелковистые волосы в кулаке и целовала… целовала… целовала его, буквально захлебываясь собственной жаждой до него, и Дарион не уступал. Его неистовые губы был ненасытны и требовательны. Они подчиняли, забирали меня себе без остатка, жестко, бескомпромиссно. В голове сплошной туман. Не знаю, как мне удалось освободиться от их общего магнетизма, помноженного на два, но в какой-то момент я словно прозрела. На смену чувственной феерии пришел стыд, и император ничуть не облегчал мою участь, с жадным блеском в глазах стирая чужую сперму, стекающую по моему бедру.

Пока я не загрызла себя окончательно, меня мягко обнял и прижал к себе Фабрициус. Этот мудрый змей попытался сгладить ситуацию, объясняя, что мне совершенно нечего стыдиться, вытаскивая меня из ямы раскаяния, в которую я благополучно затолкала сама себя. Но ректор ушел разведать путь, и прежние мыслишки вновь решили пролезть в мою удивительно пустую после потрясающего оргазма голову. Лео и Дарион не стали докучать мне, справедливо опасаясь сделать хуже. Они лишь смотрели открыто и ласково без всякого пренебрежения или злости, молчаливо поддерживая.

Дверь наконец снова распахнулась. Вернулся Фабрициус.

– Можем идти. И насчет ужина я уже распорядился, – произнес он, первым покидая кабинет.

Ноги отказывались нести меня вперед, и тогда Леоринэль, не слушая никаких возражений, легко поднял меня на руки и вышел следом. Император замыкал. Коридоры закончились слишком быстро, я еще не успела смириться с новой реальностью, как меня торжественно внесли в просторную гостиную и поставили на светлый мягкий ковер.

– Малыш, – обратился ко мне Фаб, – ванная в полном твоем распоряжении. Идем, провожу тебя.

Не дав мне погрузиться в очередной сеанс самобичевания, ректор утащил меня в просторную комнату с большой чашей для купания в центре. Он открыл вентиль, и прозрачная струя воды хлынула на самое дно, заполняя его. Несколько капель голубой жидкости, и на поверхности сбиваются плотные облачка пены.

– Халат специально для тебя, – пояснил он, извлекая из небольшого шкафа вышеозначенную вещь. – И запомни: красивым женщинам нельзя позволять много думать в одиночестве, поэтому ждем тебя в гостиной. А если задержишься, нам придется войти и помочь тебе с водными процедурами, и тогда этот процесс растянется на много… очень много сладких часов, – коварно шептал он мне на ушко, запуская целый табун мурашек, мгновенно устремившихся на юг. Мое казалось сытое тело вновь загоралось, воображение подкинуло в топку пару весьма откровенных картинок. Тяжело сглотнула и прикрыла глаза.

– Вот так, сладкая, думай о нас все это время, – довольно выдохнул Фабрициус, прикусывая мочку моего уха.

Тихонько застонала и жестко притянула мужчину к себе, буквально впиваясь в мягкие податливые губы. Спустя секунду… час… год… мы оба загнанно дышали, а мое платье валялось изодранными клочками на полу.

– Если ты не перестанешь так меня целовать, то до купания дело дойдет не скоро, – прохрипел ректор. – Хотя, можно ведь и совместить… – мечтательно протянул он, оценивая размеры собственной ванной.

– Нет! – слишком поспешно воскликнула, отходя подальше от этого ходячего греха. – Я все-таки предпочитаю помыться.

– Как скажешь, искорка, – весело подмигнул он и, поправив твердость в паху, поспешил оставить меня в одиночестве, пробормотав что-то о невероятном соблазне и трещащей по швам выдержке.

Хихикнула, как девчонка, и с наслаждением погрузилась в горячую воду, оставляя все мирское за белоснежными бортиками.

Дарион Мораус

Сидя в удобном кресле в гостиной Фабрициуса, бросал изучающие взгляды из-под опущенных ресниц на двух мужчин, которых соединили со мной сами боги. Трое таких разных, но одинаково влюбленных в одну девушку магов сосредоточенно молчали, думая каждый о своем, но неизменно возвращаясь мыслями к их невероятной искорке, сумевшей пробудить любовь в очерствевших сердцах.

Стол ломился от разнообразия блюд, но никто из нас не притронулся к еде. Мы ждали нашу малышку, переживая и волнуясь: как поведет себя, будет ли смущаться, прятаться и зажиматься или, наконец, признает очевидное. Чуткое ухо, усиленное магией, уловило едва слышное шлепанье босых пяточек, шуршание ткани и осторожные шаги. Скрип двери.

– Наконец-то! – преувеличенно радостно воскликнул Фаб. – Я уж думал ты утонула и придется идти тебя спасать!

Напряженное мгновение. Что же ты ответишь, девочка?

– Мой храбрый рыцарь, – в тон змею произнесла она, но внезапно ее тембр приобрел мягкие манящие нотки, – а я так ждала тебя, чтобы спастись… два, а может и три раза, – и эта маленькая провокаторша игриво облизала пухлые губки.

Фабрициус растерянно хмыкнул и расхохотался совершенно искренне и открыто.

– Сделала его, детка, – поддержал общее веселье Леоринэль.

– Давайте все же поужинаем, – предложил я, и в течение ближайших тридцати минут мы отвлеклись на вкуснейшие блюда в исполнении главного повара академии.

– Думаю, сейчас самое время, чтобы обменяться клятвами, Шиана, – произнес я, едва только первый голод был утолен. Девушка недовольно фыркнула и закатила глаза. – Магическими, – пояснил для нее с веселой усмешкой.

Разглядывая необычный знак на своем запястье едва не пропустил начало увлекательного и полного трагизма рассказа Шианы, и как-то сразу все встало на свои места. Ведь она совершенно особенная, необыкновенная, не такая, как другие женщины нашего мира, даже лучшие из них. Все просто и одновременно очень сложно. Светлана, иномирная душа. В этом дело. Дальше вступил Фабрициус. И узнав, что еще несколько часов назад на мою девочку напали темные твари, желая забрать хрупкую жизнь, едва не сорвался. По рукам струилось пламя, зло скалясь и потрескивая. Оно желало немедленно наказать обидчиков. За грудиной так знакомо и в то же время по-новому защекотало, все мышцы напряглись, в глазах запекло.

– Дарион, – восторженно прошептала малышка, а Фаб и Лео напряженно переглянулись.

Все верно. Есть повод для беспокойства. Я был близок как никогда к промежуточной стадии трансформации, когда вторая сущность оказывается слишком близко к границе и почти переступает ее, но дальше не двигается по каким-то причинам. Тогда маг рискует застыть в неправильной полу форме, пока собственная магия не уничтожит его. Попытался взять эмоции под контроль, но ничего не выходило. Меня все дальше затягивало в беспросветный мрак, и вдруг, как глоток прохладной воды для измученного жаждой путника, ее прикосновение, мягкое, нежное. Осязание обострилось. Всем своим существом я жадно впитывал поначалу робкие, а затем все более уверенные касания, и наконец искорка сжала мои пальцы в жесте поддержки. Моргнул растеряно. Зрение прояснилось, и передо мной возникло хмурое лицо Шианы.

– И часто ты пытаешься сгореть заживо? – недовольно спросила она, разглядывая глубокие ожоги на моих руках.

Хмыкнул неопределенно и пожал плечами. Что говорить, если даже такое мучительное проявление феникса мне только в радость сейчас. Искорка сосредоточенно водила над поврежденной кожей ладонью, то сводя брови к переносице, то прикусывая губу от волнения. Вспышка, еще одна, и мягкое белоснежное сияние объяло узкие кисти, впитываясь и мгновенно затягивая раны.

– Изначальная магия, – прошептал благоговейно. Как давно мне не доводилось сталкиваться с ее проявлениями!

Перехватил теплые руки и благодарно прижался губами, потираясь и мурлыча словно большой кот.

– Ты невероятна, милая! – улыбнулся счастливо и нагло притянул к себе желанное тело, утыкаясь в живот.

– Кажется, я сейчас усну, – пробормотала Шиана, скрывая ладошкой зевоту.

– Измучили мы тебя совсем, – участливо, но ни капли не раскаиваясь, пробормотал я и подхватил пискнувшую от неожиданности малышку на руки. – Тебе надо поспать, девочка, – мягко сказал, укладывая ее на широкую кровать Фаба, на которой мы вполне можем разместиться все вчетвером. Как знал!

– Наверное, мне лучше пойти к себе? – вяло сопротивлялась Шиана, но притяжение подушки и мягкость одеяло были слишком сильны. Мое «нет», она уже не услышала.

Осторожно коснулся губами щеки и бесшумно вышел, оставляя наше сокровище.