Я умер без тебя. Умер

Приближаясь к острову на вертолете, я напряженно искал сигнал Валентина. Мой брат связан со мной каким-то необъяснимым образом, но почему-то его сигнал отсутствовал. Мию не удалось увидеть, это оставляло надежду на то, что ее бездействие продолжается. В противном случае Валентин может приступить к исполнению своего страшного плана по рождению новых сосудов. Это обстоятельство давило на мое сердце с такой силой, что едва удавалось стоять на ногах.

Когда автомобиль остановился у входа в институт, меня всего затрясло. По какой причине это произошло, не знаю, но успокоиться не получалось. На ступенях парадного входа появились почти все из тринадцати, и мое дерганое состояние усилилось.

— С возвращением, — склонились передо мной братья Рабовски.

Я остановился возле них и процедил:

— Мне больше не нужна ваша забота. Без объяснений. Это понятно?

Все трое переглянулись и снова склонились.

— Марк, — с почтением кивнул врач института Роберт, когда я прошел мимо него.

— Ты не должен устанавливать порядки, — отозвался вдруг Томас. Он стоял возле самых дверей и смотрел на меня с неким высокомерием. Его взгляд показался мне вызовом: наглый, холодный и напоминающий взгляд Валентина. От этого меня затрясло еще больше. Я выдохнул и мгновенно обхватил шею Томаса невидимой рукой. Рядом стояла Хлоя, ее глаза были закрыты бинтами, но в этот момент она вздрогнула и зажато склонилась передо мной.

— Хочешь составить ей компанию? — еле сдерживаясь от гнева, кивнул я на брюнетку. — Нет? Тогда закрой рот, если перед тобой старший по статусу.

С силой сжав пальцы, я дождался момента, когда Томас беспомощно схватился за свою шею, а после отшвырнул его в заросли.

— Где мой брат? — бросил я Тору.

— Улетел на материк, — быстро ответил тот.

Я окинул взглядом всех и рванул дверь, скрывшись в помещении. Мое зрение показало растерянное состояние присутствующих из тринадцати и злобу Томаса, который поднялся из кустов, словно наказанный нагадивший щенок. Близнец вызвал во мне приступ ярости. Я ненавидел его. После рассказа Мартина еще больше. Но как только расстояние между темными и мной увеличилось, стало легче. Вероятно, их сборище так влияло на меня, демонское присутствие вызывало моего альтера и все соответствующие последствия. А локомотивом всего этого во мне выступал лидер обратников, который реагировал на древних особым образом.

Чуть ли не бегом я направился к винтовой лестнице и спустился в шестой отсек. Она должна быть здесь. В этом месте я оставил свое теплое солнце. Шаг, еще шаг. Вот мое сокровище.

Склонившись над неподвижным телом, я накрыл нас плотным защитным куполом. Боже, как она прекрасна… Мои пальцы прикоснулись к мягкой ладошке, ее рука такая невесомая.

Я здесь, любимая. Я рядом. Без тебя невыносимо. Если бы ты знала, как тошно без твоего присутствия, как мертво все вокруг. Мои легкие дышат в половину силы, а сердце сжимается при каждом стуке с ноющей болью. Потому что в нем рана, глубокая незаживающая рана. Без тебя я не жилец. Нет… Этот мир не для меня, если в нем нет тебя. Пожалуйста, никогда не уходи. Будь всегда в этом мире. Живи… Мия… Мое теплое солнышко…

Не сдержавшись, я крепко прижал замершее тело к себе. Тонкий аромат зеленого яблока едва не вызвал во мне крик отчаяния. Почему… Ну почему все так? Почему я встретил тебя в этих чудовищных обстоятельствах? Страх за тебя невыносим. Ты должна быть свободной, такой, как тогда на берегу. Свободной от демонского порабощения, от прикосновения тьмы. Я видел тебя в тот момент. Это другая ты, нежная, светлая и любящая. Ты должна быть такой. Я сделаю для этого все. Даже невозможное. Мия… Моя любимая, светлая, теплая…

Чувства захлестнули меня океаном. Я сжимал в объятиях сокровище своей жизни и не мог расстаться. Прикосновения к любимой словно сковали мое тело, а разум отказывался вести себя благоразумно. Я не мог разжать руки, не мог оставить ее и уйти. Сейчас не работала сила воли, только желание быть с ней, держать ее близко, так близко, чтобы ощущать сердцебиение. Но я не слышал стука ее сердца и ничего не ощущал. Только ее тонкое безвольное тело в своих объятиях. И едва уловимый аромат зеленого яблока.

Я словно провалился в свои чувства, не замечая вокруг ничего. И потерял счет времени. Но в какой-то момент пришел в себя. Бережно опустив свое сокровище, снял защитный купол и отправился к ребятам.

Первым мне встретился Леон, он вышел из главной лаборатории с папкой и очень обрадовался, увидев меня. Как оказалось, мой брат уехал на заключение договора по новому «товару» и его доставке, а ведущие лаборанты института готовили оборудование к предстоящим исследованиям.

— Ты меня очень успокоил, — сказал Леон после моих пояснений, связанных с поездкой. — Спасибо тебе. Рад, что мои близкие в порядке. Как бы я хотел увидеть это своими глазами.

— Скоро так и будет, дружище. Наша миссия близка к финалу как никогда. Мне понравилась Грузия. Какой-то невероятный уголок на земле, самобытный и потрясающий. Твой народ очень гостеприимный, надеюсь попасть на эту землю в мирных обстоятельствах.

Мы прошли по коридору и завернули в зал, где временно разместили адептов.

— Братан! — воскликнул Януш, вскакивая с кровати и направляясь ко мне. — Наконец-то мы в сборе. Без тебя все остановилось, вообще-то достал этот кисель.

— Какой кисель? — недоуменно оглянулся Леон.

— Да вся ситуация, — сморщился Ян. — Тебе там хорошо в пробирках, занятие за занятием: то высоси кровь, то всоси…

В этот момент Эвелин прыснула со смеха, а Леон поправил очки и с обидой отозвался:

— Можешь сделать это за меня — иди и сделай.

— Вот еще, в потрохах ковыряться. Димитровы не для этого существуют.

— Друзья, — прервал я разговор, — мне вас так не хватало. Очень рад видеть каждого! У меня была встреча с человеком, открывшим Северную Точку. Его зовут Мартин Юн. Это событие произошло восемьдесят лет назад, сейчас Мартину сто один.

— Он в состоянии здраво общаться? — удивился Серафим.

Я кивнул:

— Да. Еще как здраво. Его манера говорить очень похожа на мою, как-то не совпадает с его возрастом. Более того, этот человек живет в горной пещере один.

— Счастливчик, — присвистнул Ян. — Наградил Бог долголетием.

— Для Мартина это не счастье, а ожидание приговора в камере смертника. Он всю жизнь пытается заслужить прощение. Совершив ошибку в молодости, Мартин быстро раскаялся и все последующие десятилетия провел в мольбах о прощении. Один неверный шаг — и ты на самом дне. Жизнь сложная штука. Каждый из нас может сделать такой шаг. Это просто миг. Тяжело осуждать раскаявшегося человека.

Слушая меня, ребята задумчиво смотрели перед собой, но я перехватил взгляд Стефании, она нервничала, и мне показалось, что-то скрывала. Странное поведение заметила и Николь, поделившись однажды со мной наблюдениями. Со Стефанией что-то происходило последнее время, и я очень надеялся, что это обычный конфликт с братом, который был против ее дружбы с Томасом.

Итак, я вернулся на остров. Брат в отъезде, и в его отсутствии мой статус выше всех. Хороший момент для побега. Но Мия все еще держит себя в заключении. Возможно, такое состояние спасительно, но так хочется утонуть в синем океане ее глаз. Мне просто жизненно ее не хватает.

Разрабатывая план побега и действия, которое мне предстояло совершить в Главных Вратах, я ушел на камни возле маяка. Уже стемнело, холодный воздух входил в мои легкие острым льдом, потому что мысли о победе разжигали во мне пламя борьбы, а воздух остужал накал, не позволяя поддаться преждевременному импульсу.

Скоро. Совсем скоро я ступлю на тропу финальной части войны. Мы должны победить. За нами миллионы человеческих жизней, сотни тысяч усталых глаз стариков и бессчетное количество открытых детских улыбок. Я не просто так встретил их в Грузии: добродушного старика и счастливую девочку с куклой — это первые ростки стимула, беспроигрышные мотивы, которые поведут через непреодолимые препятствия и укрепят, когда покинут силы. Мы должны победить. Это наша обязанность.

Что-то коснулось меня в этот момент, и я вскочил на ноги, озираясь вокруг. Моросящий дождь делал круглые камни скользкими, отчего подошва моих ботинок соскальзывала, не позволяя занять твердую позицию. Вырванный из размышлений, я никак не мог определить характер того, что сейчас произошло, чувствуя некое особое волнение. Что это? Думай, Марк, это что-то особенное. Ищи источник. Открой зрение, выпусти поисковых змей и прикажи найти.

Я замер и медленно выдохнул. Темные ленты потянулись во все стороны, рассекая воздух и лавируя среди преград. Случилось всего одно прикосновение, но у меня росло ощущение чего-то важного и крайне необходимого. Откуда оно пришло? Ищите. Ищите тщательно, потому что это сигнал, потому что это… Это…

Раскрыв глаза, я бросился со всех ног обратно. Какие скользкие камни! Когда успел начаться дождь? Скорее! Скорее!

Тропинка. Мокрые заросли травы цепляются за носки ботинок, словно живые щупальца. А сердце отбивает какую-то сумасшедшую песню, что обрывает дыхание и колотит в висках. Скорее!

Изгородь, снова тропинка, огни в окнах института… Волнение такое, будто сейчас упадешь замертво. Что со мной? Что происходит?

Сумасшествие… Пульс зашкаливает, а легкие едва не сжимаются в крике. Стой! Остановись! Подожди моего возвращения!

Дверь в главный корпус, коридоры, винтовая лестница… Спуск. Шестой отсек.

Медленно шагнув из-за угла, словно опасаясь ошибиться, я устремил взгляд в пространство и увидел ее. Она стояла в центре помещения, тонкая хрупкая фигурка. Мое солнышко.

— Мия! — Я бросился к ней, раскрывая на ходу защитный купол. Едва коснувшись худеньких плеч, крепко прижал свое сокровище к груди. Она со мной… Боже, не могу в это поверить…

— Мия, — прошептал я, зарывшись в облако светлых волос. — Ты снова со мной… Ты здесь…

Теплые ладошки поднялись по моей спине и прижались, делая меня самым счастливым. Она обнимает, она рядом. Мое сокровище… Все трудности рассыпались в прах. Все проблемы исчезли. Тьма рассеялась. Вселенная сейчас вокруг нас, и в ней только мы.

«Я так люблю тебя», — едва не сорвалось с моих губ, как вдруг жесткая волна разрезала пространство между нами. Теплые ладошки соскользнули с моей спины, и что-то оттолкнуло назад.

Мия стояла с опущенной головой. Сделав несколько шагов от меня, она напряженно сгорбилась и прижала руку к груди.

— Что происходит? — непонимающе спросил я. — Что с тобой?

— Не подходи ко мне, — сдавленно произнесла Мия, согнувшись еще сильнее.

— Тебе плохо? Я помогу…

— Марк! Уходи отсюда. — Мия предупреждающе выставила руку. — Скорее.

Оглядев сгорбленную фигурку, я нахмурился:

— Нет, не уйду. Что с тобой происходит?

— Он хочет выйти. Его что-то разозлило.

— Ты сможешь. Так уже не раз было. — Я подошел ближе, собираясь прикоснуться к ее дрожащей руке, но Мия оттолкнула меня и замотала головой:

— Я не удержу его! Уходи!

Почему-то в этой ситуации мне не удавалось принять нужное решение. Я остался, ведь у меня был опыт и преимущества воздействия на темных. В любом случае бросить ту, которой дорожил — выше моих сил.

— Ты не останешься одна, я уведу его в Алые Врата, это же совсем близко.

В этот момент Мия сделала несколько шагов назад, сгорбившись еще сильнее и сотрясаясь всем телом. Послышалось шипение и гул, после чего бледное лицо поднялось и уставило на меня мутный пустой взгляд.

Выход древнего произошел быстро. Темный сгусток огромных размеров поднялся над белокурой головой, занимая все пространство под потолком. Пораженный размером противника, я рванул кольца воронки и с силой развернул ее вверх, но услышал шипение где-то внутри колец:

— Я Абаддон. Дух силы. И ты мой.

Демон молниеносно обмотал мою воронку черными змеями, закручивая плотную спираль тьмы. И начал сдавливать. Меня совершенно потрясло происходящее, отчего я махнул рукой и сделал что-то странное: некое зеркало сформировалось на лету и ушло в защитный купол, которым были накрыты мы. Я ничего не понял, потому что почувствовал удушье от спирали, которой обмотал меня древний. Попытки освободить давление провалились, и я закричал:

— Мия! Очнись! Посмотри на меня, это я, Марк!

В ответ последовало только шипение, которое раздавалось уже где-то в моей голове.

— Мия! Пожалуйста, борись! Вспомни жертву матери! Не сдавайся!

Казалось, я кричал под водой. Звук не распространялся, он утопал прямо перед моим ртом, а вязкое пространство пыталось войти в мой нос и рот, словно густой кисель.

Я задыхался. Еще минута, и мои легкие заполнит обжигающий дым. Мои силы парализованы мощью демона, которого скрывала в себе эта хрупкая девочка.

Что это за сила? Кажется, такой не обладает даже Валентин. Этот древний отличается от всего, что мне приходилось встречать раньше. Что-то злобное, адское… Невозможное…

Сейчас Мия представляла собой застывший муляж со стеклянным взглядом. Я лежал на полу, от удушья схватившись за воротник, и смотрел на развивающиеся светлые локоны. Мия не слышала меня, и я боялся, что наступил тот момент, о котором она говорила однажды. Но я бы не смог ее убить. Даже если бы имел силы. Нет.

Демон душил меня. Черная спираль порвала мою воронку, как детскую резиновую игрушку. Мощные кольца дыма обмотали меня с ног до головы и стали проникать в разум. Абаддон обошел руны, разрушил мою воронку и сейчас внедряется в разум. Но я еще сопротивляюсь. Не знаю, что дает мне силы, вся ситуация развилась мгновенно. Только что я прижимал к себе любимую, а теперь нахожусь на полу и понимаю, что остались секунды. Секунды — и меня не станет. Я даже не успел сказать ей, как сильно ее люблю. Не успел освободить свое сокровище от демонского присутствия. Ничего не успел…

Мои руки никогда не прикоснутся к этим теплым ладошкам, и взгляд невероятных синих глаз никогда не согреет мою душу. А сердце никогда не сожмется от любви… Ведь я не думал, что познаю это чувство. Но оно вошло в меня. И теперь я люблю.

Я люблю тебя… Это нужно сказать. Обязательно сказать ей перед смертью. Она должна знать.

— Я люблю тебя! Мия! Пожалуйста… Ты должна знать! Люблю! Я очень люблю тебя! Очень… Люблю…

Тьма вошла в мои глаза и рывком заполнила легкие. Будто демон забил адский кол в центр моей груди. Боль… Он несет только боль. И пустоту. Я перестал видеть. Пропали звуки. И я тоже пропал. Нет памяти. Нет мыслей. Нет жизни…

Вдруг страшный скрежет пронизал все вокруг. Словно из меня потянули ржавый искореженный металл. Но это было так мучительно. Так больно. Невыносимо.

Я схватился за центр груди и закричал. Казалось, это последнее, что может выдержать человек. Острые зубы разрывали меня изнутри. Огненные металлические занозы цепляли за собой куски мяса и крошили кости. Я превратился в кровавое месиво с торчащими костями и разорванными нитями нервов. Он уничтожил меня. Разорвал. Раскрошил. Утопил в своей же крови.

Это конец.

Спустя секунду я ощутил освобождение. Пропала тяжесть и боль. Тьма вышла из меня. Она потянулась в другую сторону, обратно. Туда, где стояла тонкая застывшая фигурка. Огромный сгусток черного дыма собрался под потолком над белокурой головой и со страшным шипением ушел в Мию через рот и нос. Я увидел, как она судорожно сгорбилась и расставила руки в стороны, пытаясь схватиться за что-либо, но не устояла без опоры и упала на пол.

Боже… Что это? Она забрала его. Освободила меня.

— Мия! — Я вскочил и кинулся к любимой, забыв про собственную боль. — Что с тобой? Ты слышишь меня?

Тело Мии свернулось в позу эмбриона. Она лежала на боку, сгорбившись и прижав голову к коленям. Я пытался перевернуть ее, приподнять лицо, разогнуть согнутую руку, но не смог.

— Мия, нет… Нет… Что с тобой? Пожалуйста, не оставляй меня… Прошу…

Она не откликалась. Ее сердце перестало биться, мое ухо уловило это. Я растерянно смотрел на мертвенно бледное лицо и не мог поверить, что любимые глаза больше не взглянут на меня, а теплые губы уже не скажут: «Я с тобой до конца». Она ушла. Боже мой… Этого не может быть. Как жить без нее? Я ведь без нее ничто. Я ничего без нее не смогу. Меня нет наполовину. Меня нет…

Он забрал ее. Абаддон не уничтожил меня, он просто отнял самое дорогое.

Как жить? Как… Лучше бы демон убил меня. Эту боль я не вынесу. Во мне не осталось сил. Я не смогу бороться. Я сдаюсь…

Простите меня, но это все.

Закрыв глаза, я опустился рядом с Мией и обнял ее холодное тело. Обхватив пальцами неподвижную ладошку, медленно выдохнул. Мне не нужен вдох. Больше не нужен. Остановись, сердце. Останься с ней. Ведь в ее груди все замерло. А я хочу быть там, где будет она. Пусть все закончится. Если она не смогла быть со мной до конца, я буду до конца с ней.

Буду там же…

Тишина. Пустота. Я не знаю, где нахожусь. Не ощущаю себя. Не чувствую, не помню.

Может быть, эта жизнь мне приснилась? Кто я? И где пребывал все это время? Помню детство. Теплое счастливое детство. Мамина улыбка… Мужество отца… Они были так счастливы. Даже ребенком я чувствовал это. Мне повезло. А потом их не стало. И мое детство навсегда закончилось.

Последовала пустота. Тихие вечера, освещенные уютным светом красного торшера. Принятие своего одиночества. Смирение перед повреждением духа тьмы — сломанной клеткой любви. Похищение. Остров. Шок от ситуации, которую предсказывал отец — они пришли за мной. Их тринадцать. А с ними тот, присутствие которого я тщательно прятал в сознании всю жизнь. Самаэль.

Но когда наступило самое сложное время моей жизни — появилась она. Сильная. Хрупкая. Потрясающая.

Словно спасительный корабль для утопающего в морской пучине.

Мия.

Своим присутствием она нарушила закон темного мира и исцелила меня. А потом вошла в мое сердце, словно горячий уголек, и осталась там, чтобы согревать. Всегда…

Я думал, это навсегда. Я так хотел быть с ней. Смотреть в ее невероятные глаза без опаски, что они могут навредить, вдыхать яблочный аромат от ее волос. Хотел любить…

Мия… Я так люблю тебя. Слышишь? Хочется кричать, разрывая легкие… Ты нужна мне, нужна… Мое теплое солнышко. Без твоего тепла нет жизни. Без тебя нет ничего. Только холод. Только пустота. Холод и пустота…

Как холодно. Где я? Почему так темно? И этот холод… Вокруг ничего не видно. Слышишь? Это так страшно.

Мои пальцы окоченели, я не чувствую рук. И ничего не слышу. Так умирает человек? Пребывает в совершенной пустоте и темноте? Но холод остался. Он везде. Только ладонь еще чувствует. В самом центре. Это остаток тепла. И в пальцах немного. Немного тепла. Откуда оно? Тепло…

Наверное, когда переходишь за грань жизни, дают утешение. Моя рука согрелась, а от нее тепло заполнило всего меня.

Что это? Чьи теплые пальцы держу я сейчас в своей ладони? Такие мягкие… Нежные…

Зрение вернулось ко мне постепенно. Шестой отсек. Я обнимаю ее, лежа рядом на полу.

— Мия? — У меня перехватило дыхание — я ощутил движение ее пальцев. Вскочив на колени, заглянул ей в лицо. Нет, глаза закрыты. Но рука снова пошевелилась.

Кажется, мое сердце сейчас оборвется — теплая ладошка в моей руке двигается. Что происходит? Это вдох? Я чувствую новые сигналы, и они похожи… Похожи на сигналы жизни…

— Марк… — еле слышно прошептала Мия и медленно открыла глаза. — Не отпускай меня…

Боже! Она говорит со мной! Это не сон!

Я еле сдержал эмоциональную волну, которая вырвалась из меня, но не ушла за пределы купола. Только осторожно развернул ослабленное тело любимой и положил ее голову себе на колени.

— Конечно, не отпущу, — тихо произнес я, оглядывая бледное лицо. — Никогда не отпущу. Всегда буду с тобой. Всегда.

Взяв Мию за руки, я склонился над ней, и если бы сейчас потребовалась моя жизнь, чтобы отдать силы, не задумываясь отдал бы. Что творилось в моем сердце в этот момент… Счастье вселенских размеров. Разве можно объяснить такое?

Постепенно Мия пришла в себя. Большие синие глаза встретились с моими, и только в этот момент пришло осознание происходящего. Я обхватил хрупкую слабую фигурку и крепко прижал к себе, качая головой:

— Боже мой… Ты вернулась. Ты не оставила меня…

— Да, — ответила Мия. — Ты не отпустил. Чувства и смерть несовместимы, и побеждает сильнейший. Ты победил, Марк, и вернул нас обоих.

Оглядев любимое лицо, я снова прижал Мию к себе.

— Не знаю, о чем ты говоришь, я умер без тебя. Умер. Ты не можешь меня оставить, это невозможно. Слышишь? Никогда больше не уходи… Я не смогу без тебя жить. Потому что очень тебя люблю. Очень. Люблю…

Я зарылся в светлое облако волос, с упоением, с невыразимым счастьем. Она со мной, я держу ее в объятиях и в этот момент хочу просто слиться с ней воедино. Чтобы вместе, как один, навсегда.

Вдруг моего уха коснулись голоса. Совсем рядом. Я напряженно сжал Мию, желая скрыть ее еще больше, и открыл внутреннее зрение. За моей спиной стояли Серафим и Леон. Они растерянно смотрели на то место, где Мия лежала в анабиозе.

— Ничего не пойму, — пожал плечами Серафим, — я отчетливо ощутил это здесь.

— Может быть, он уже успел уйти, — предположил Леон.

Медленно отпустив Мию, я развернулся, понимая, что ребята не видят нас. Они смотрят мимо, туда, где находится пустая лежанка.

Пришлось подняться и выйти за границу моего купола, чтобы прояснить ситуацию.

— Что случилось, друзья?

Леон от неожиданности шарахнулся в сторону.

— Марк! Напугал… Как ты это сделал?

— Что именно? — переспросил я.

Серафим озадаченно перевел взгляд в пустоту за моей спиной и прищурился:

— Это руны? Откуда ты сейчас вышел? Мы не видели тебя, а шифра здесь нет.

До меня стало доходить, что происходит.

— А что вы видите? Почему спустились сюда?

— Мы все почувствовали острую грань тревоги, — пояснил Серафим. — Все ребята сразу. Тут что-то случилось, очень много темной энергии, такой гигантский выброс, потом что-то страшное, боль и даже смерть.

— А после Стеф увидела странное явление, — продолжил Леон, сняв очки, — и вдруг все разом стихло. Вообще тишина полная. Мия продолжает лежать, но мы чувствовали здесь тебя, а тебя не оказалось, пока ты не вышел из пустоты.

Я обернулся на сидящую на полу Мию и посмотрел на ребят.

— Вы и сейчас ее видите?

— Ну да, — кивнул Леон, — вот же она лежит.

— Вы видите ее лежащей на полу?

Серафим настороженно посмотрел на меня и спросил:

— Марк, что происходит? Разве Мия сейчас не лежит на том столе?

Мне пришлось отойти и развернуться к куполу, чтобы открыть другое зрение. И после этого моим глазам предстала странная картина: в центре помещения на подставке располагалась платформа, на которой лежала Мия. Однако, переключив зрение, я увидел ее на полу, там, где оставил.

— Пойдемте со мной, увидите сами.

Когда мы зашли под купол, ребята ошарашенно огляделись и посмотрели на меня.

— Что это, Марк? — удивился Леон. — Что ты сделал?

Пожав плечами, я поспешил к своей любимой, чтобы поддержать.

— Еще не знаю. Надо разбираться.

— Это голограмма, — слабо отозвалась Мия. — Зрительная. Ты создал другую картинку поверх реальной.

— Что? — я непонимающе покачал головой. — Голограмма? Но я никогда ее не делал.

— Теперь умеешь, — пояснила Мия. — Это объясняет отсутствие реакции со стороны тринадцати. Для них я продолжаю лежать в отключенном состоянии.

Только теперь передо мной стала проявляться сцена: выход Абаддона и мой непонятный выброс в сторону купола. Это зеркальное полотно, которое я построил подсознательно в страхе, что кто-то из тринадцати почувствует пробуждение Мии и выход ее древнего пленника. Пока Мия лежала в отключенном состоянии, опасности не было, но когда очнулась, я прибежал с пирса и покрыл нас привычным куполом. Когда же Абаддон напал на меня, в первые секунды я странно для себя среагировал: сделал выброс чего-то нового в сторону купола. Это что-то покрыло мой защитный купол с проекцией картинки, которую, как мне хотелось, должны были видеть все. В итоге для всех Мия продолжала лежать на платформе посреди помещения в шестом отсеке. А ребята уловили изменения только потому, что являются частью союза обратников, который я объединил. Но построенная мной голограмма действовала на всех без исключения, что меня весьма удивило.

— Это очень круто, Марк, — восхитился Серафим. — Шифра нет, руны не стоят, а картинка есть.

— Что-то серьезное способствовало такому проявлению, — добавил Леон, оглядывая пространство, где располагался купол. — Буквально стресс или очень сильные чувства.

Я заметил, как в этот момент Мия бросила на меня взгляд и опустила голову. Поискав бледными пальцами цепочку на шее, она сжала висящую на ней фигурку кролика и словно с облегчением выдохнула.

— Так, надо убираться отсюда, — решительно произнес я. — Пусть картинка остается для всех. Мия, я забираю тебя, поднимемся в центральную зону, ребята сейчас там живут.

— Ее ведь увидят, рано или поздно, — заметил Леон.

Я качнул головой:

— Нет. Там тоже будет голограмма. Просто стена, пустое место. Я не оставлю ее здесь. Пришло время побега.

Моя попытка взять Мию на руки не удалась, она отказалась от помощи, и мы направились на выход.

Я сразу покрыл друзей плотным куполом. Мы миновали винтовую лестницу, коридоры левого корпуса, как вдруг за одним из поворотов появилась Хлоя. Сначала я растерялся, но только на секунды, после чего принял злобный настрой, продолжая двигаться вперед.

— К стене! — рявкнул я, приближаясь к сопернице. — И лучше замри.

Хлоя вздрогнула и вытянулась в струну, пропуская нас по коридору. Ее глаза были закрыты бинтами, что не помешало бы ей увидеть всех. Но она видела только меня. Я понял это, проникнув в поле своей недавней жертвы. И еще — Хлоя подчинилась. Это я тоже хорошо уловил. И меня такой факт порадовал.

Пробравшись в помещение, где теперь жили ребята, я первым делом ушел в дальний угол, чтобы сделать там убежище для Мии. Сначала ничего не вышло. Я сел на соседнюю кровать и закрыл глаза. Скоро вернется мой брат, и он не должен даже заподозрить отсутствие Мии в шестом отсеке. Нужно спрятать ее здесь, укрыть свое сокровище от темных лап Самаэля. Защитить. Иначе… Нет, даже думать невозможно.

Вскочив, я рывком развернул зеркальное полотно и покрыл им весь угол.

Сработало. Нужно проверить. Тайком попросив Мию пройти под купол, я развернулся к ребятам.

— Что вы здесь видите?

Януш оглядел стену и с недоумением протянул:

— Стену, братан. А точнее, угол комнаты.

— Стефания? — спросил я.

Она бросила взгляд в угол и отрицательно махнула головой.

Эвелин так же ничего не увидела.

— Ники?

Николь внимательно прислушалась, глядя в сторону купола, а после посмотрела на меня.

— Там никого и ничего нет. Пустота.

Сделав несколько шагов к центру помещения, я развернулся и переключил зрение. Передо мной был пустой угол комнаты и кровать с тумбочкой.

— Мия, выйди, пожалуйста, — позвал я.

Когда она шагнула через границу, ребята удивленно ахнули. Потом были вопросы и объяснения, но для меня наступило время спокойствия. Я смог укрыть любимую на время, которое мы проведем здесь до побега.

У меня зрел план. В этот раз я тщательно продумывал все действия и варианты на случай провала одного из них. Пришлось объяснить друзьям, что бежать мы сможем только когда мой брат вернется на остров. Потому что контролировать ситуацию на старте я смогу, если Валентин будет в поле моей видимости. А так я не знаю, где он, не могу предугадать его действия и увидеть решения.

После всех разговоров и обсуждений ребята ушли на ужин. С момента коронации мое питание стало отдельным от персонала. Я сказал посыльному, чтобы через час принес вегетарианскую еду в мою комнату, которую выделил Валентин, а сам отправился к Мие.

Она сидела на кровати, опершись о спинку и поджав ноги, и смотрела на кролика в ладони.

— Через час принесу тебе поесть, — сказал я, опускаясь на край ее кровати.

— Хорошо, — кивнула Мия, не поднимая глаз.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, пытаясь вызвать отклик, потому что ощущал некое отчуждение. И это волновало меня. Мне казалось, что Мия закрылась, хоть и старалась быть вежливой.

— Все в порядке, — снова кивнула она, продолжая сидеть с опущенной головой.

Оглядев любимую, я почувствовал противный страх. Она закрылась. Она снова ушла в себя. Но мне так хотелось видеть ее другой, открытой, нежной, теплой. Моим солнышком. Такой, какой она была сразу после пробуждения из анабиоза, или в тот момент, когда прошла сквозь мою адскую воронку и прижалась ко мне, раскрывая всю себя без остатка.

Выждав паузу, я пересел поближе.

— Мия, что с тобой? Можешь здесь не бояться, это место безопасное.

— Я знаю, — тихо ответила она, переворачивая кролика в пальцах. — Спасибо тебе, не переживай.

— Я не могу не переживать. Ты ведешь себя так, словно тебе что-то угрожает. Вся сжалась и снова закрылась. Там в шестом отсеке ты была другой, ведь была, это совсем иное чувство.

— Ничего не изменилось, — отозвалась Мия, продолжая смотреть на свою ладонь.

— Все изменилось! — не выдержал я. — Разве для тебя это ничего не значит? Ты открыла мне себя, стоя в моей смертельной воронке, а совсем недавно в шестом отсеке обнимала, и еще просила не отпускать тебя. Я и не собираюсь отпускать, потому что не могу без тебя, совсем не могу, слышишь? У нас ведь есть чувства, это все неправда про нас, мы можем их испытывать. И я хочу испытывать это с тобой, потому что очень люблю тебя, потому что ты…

— Остановись, Марк, — отрезала Мия. — Ничего не изменилось.

Я осекся и замолчал, чувствуя биение сердца у горла. Меня накрыло такое волнение, что едва удавалось держаться. Мия возвращает все назад. Но зачем? Почему она строит стену между нами? Ничего не понимаю…

Подсев еще ближе, я осторожно взял бледную ладошку и медленно выдохнул.

— Пожалуйста, прошу тебя, объясни, что произошло? Не оставляй меня в таком состоянии. Просто расскажи, откройся.

Мия вытянула пальцы из моей сжатой ладони и тихо произнесла:

— Марк, не привыкай ко мне. Я уже просила тебя об этом.

— Что? Ты запрещаешь мне иметь к тебе чувства?

— Нет. Но ты ждешь взаимности, которую я дать не могу. И это делает тебе больно.

— Но почему? Почему теперь ты отталкиваешь меня? Я не причиню тебе зла, ты ведь знаешь!

Подняв голову, Мия устремила на меня тяжелый взгляд.

— Я причиню.

Холод от ее слов остановил меня. Тяжесть, что сейчас исходила от Мии, передалась мне, отчего ледяной питон поднялся по моей спине и свернулся вокруг шеи. Почувствовав удушье, я схватился за воротник, боль в груди сдавила легкие обручем, а в глазах потемнело.

— Мия… Я не смогу без тебя жить…

— Мия умерла для мира много лет назад, — сухо произнесла она.

Я рывком вдохнул, расслабляя ворот, и замотал головой:

— Нет, она есть. Она есть…

— Хватит, Марк.

— Она есть. Я видел ее. Настоящая Мия прекрасна.

— Нет!

— Да! Я хочу, чтобы она жила. Я люблю тебя, слышишь?

В этот момент меня резко отбросило силовой волной за границу купола. Мия сгорбилась и прижала руки к груди.

— Прошу тебя, Марк, остановись. Изменилось только одно: он не выносит тебя. И хочет уничтожить. Продолжая сейчас, ты делаешь мне больно…

Я растерянно поднялся, глядя на побледневшее лицо любимой, и покачал головой:

— Прости… Прости, я не понимаю, что происходит. Буду молчать, хорошо, больше ничего не скажу, только не оставляй меня. Это меня убьет. Но умоляю, объясни хоть что-нибудь. Не ограждайся. Только не это. Прошу…

Мия закрыла глаза и просидела так долгое время. А я продолжал стоять за границей купола в ожидании, пока не увидел, как застывшая фигурка медленно выпрямилась.

— Хорошо. Я постараюсь. Присядь рядом.

Эта ситуация вызвала во мне подавленное состояние. Произошло что-то очень серьезное, но я упустил это, поэтому был сбит с толку изменением и поведением любимой.

Когда я вернулся и снова присел на кровать, Мия опустила взгляд на кролика в раскрытой ладони.

— После коронации ты потерял себя и пришел исполнить приказ, — начала она. — Мы могли биться сколько угодно, но мои силы уничтожили бы тебя. Ведь ты бы не остановился. Мой пленник мог либо убить тебя, либо завладеть тобой. Но ни того, ни другого нельзя было допустить. Я поняла это и решила действовать иначе. Не через ярость, а через чувства. Это сработало, ты очнулся, только в тот же момент я ощутила, что мое страшное наполнение не вынесет меня такую и, покинув меня, войдет в тебя. Ведь ты тогда принимал все, что я отдавала. На критической секунде я ввела себя в анабиоз. Дальше ты знаешь.

— Этим состоянием ты остановила его? — спросил я.

— Да. — Мия помолчала, переворачивая кролика в дрожащих пальцах, словно все эти пояснения давались ей с трудом, но после продолжила:

— Когда я вышла из этого анабиоза, ты появился передо мной и неожиданно мощно проявил свои чувства. И в этот момент ты опустил свой личный защитный купол, что сделало тебя совершенно обнаженным. Столько чувств от обратника-лидера разозлили его. Поток твоего откровения взорвал в нем ярость, он вышел из меня с такой силой, какую мне сложно было удержать. Его агрессия многократно умножилась, такого еще не было. И он убил бы тебя, если бы в тот момент ты не кричал о своих чувствах. Сила твоего горячего сердца не давала ему уничтожить тебя мгновенно, он словно обжигался, выбирая прохладу или паузу. Тогда мне и удалось вырвать его из тебя. Он выходил, буквально разрывая тебя на части, я все ощущала, но хотела покончить с тем, что он сделал с тобой. Только его мощная сила ярости не оставила бы во мне жизни. Это я тоже поняла. Но ведь это мой пленник. И мой крест. Последние силы ушли на его возвращение, после чего я перестала здесь существовать.

Затаив дыхание, я смотрел на монотонно вращающуюся фигурку кролика в бледных пальцах. Страшная догадка подкралась к моему сердцу, но я упорно откидывал ее. И лишь спросил:

— А почему ты вернулась?

Сжав кролика в ладони, Мия подняла бездонные синие глаза и ответила:

— Это сделал ты. Твои чувства не отпускали меня. Ты говорил о них, думал о них, соединял меня с собой этой ниточкой. Она удержала меня от падения в адскую пропасть, куда затягивала тяжесть пленника. И жизнь вернулась. Но с ним я тоже связана. Добровольным согласием. Страшным договором. И эта пружина возвратила темного обратно. Все вернулось. И я не могу больше рисковать. Для моего пленника ты превратился в мишень. Ты лидер обратников, который внезапно умножил свои силы. И в тебе есть темное начало, которое ты принял на коронации. Оба эти факта в любую минуту могут сработать. Лидер обратников есть заклятый враг, а проявление тьмы в тебе он просто хочет подавить своим превосходством. То есть любое действие от тебя — для меня испытание на грани. Это опасно. Он стал яростнее сопротивляться. И рядом с тобой мне становится тяжело.

Боже… Мои догадки подкрались так близко. За что? Почему все так? Я ведь только нашел ее, стал счастлив, поверил в это… Как жить дальше? Кажется, сейчас чья-то когтистая лапа больно вошла в мою грудь и вцепилась в сердце. В самую горячую мякоть. А потом рванула и оторвала от него большой кусок. И теперь у меня нет части сердца. На том месте пустота и струйки крови. И еще боль. Очень сильная боль.

Разжав стиснутые челюсти, я оглядел светлый образ любимой и спросил:

— Что же мне делать? Я не смогу без тебя жить.

Мия почему-то покачала головой и промолчала, наблюдая, как переворачивается кролик в ее пальцах. И эта пауза была невыносима.

— Оставь все по-прежнему, — вдруг отозвалась она. — Не проявляй себя рядом со мной. Не забывай для чего мы собраны в союз. Не забывай, что ты лидер. На тебе важная миссия, давай доведем ее до конца.

— Мне очень больно это слышать, но я тебя понял. Прошу, разреши мои душевные муки и ответь на один вопрос. Только один ответ. Это важно для меня. Если сможешь.

Почему-то на этих словах Мия сжалась, будто знала, о чем я спрошу, но боялась услышать. Лишь закивала, не поднимая головы и соглашаясь ответить.

И я спросил:

— Твои слова не имели бы смысла, и все это не имело бы силы, если бы ты ничего ко мне не испытывала. Действия твоего пленника тому доказательство. И когда ты прошла сквозь воронку и открыла мне всю себя, он мог не вынести твоей правды. Из этого следует, что ты чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе. Скажи, это правда? У тебя есть ко мне чувства?

Мне показалось, что в этот момент Мия перестала даже дышать. Сжавшись еще сильнее, она приложила руки к груди, словно ответ причинял ей особую боль, и еле слышно произнесла:

— Да.

Волна удушья резко сдавила мое горло, но тут же отпустила, потому что в груди разлилось что-то теплое и светлое. Я был готов схватить любимую и сжать в объятиях, но в то же время смысл ситуации разрушил все мое существо, разрастаясь, словно трещина на разбитом стекле.

Она меня любит… Мия любит меня. Моя хрупкая, сильная, нежная девочка. Любимая. Но добровольно лишает себя счастья. Чтобы удержать зло в своей темнице и не дать ему поражать других.

Это чудовищно. И очень больно. Разве может быть что-то подобное? Два человека, пораженные древней тьмой и от этого не способные на сильные чувства, неожиданно обретают эти чувства друг к другу. Но теперь вынуждены их прятать. Это слишком больно. И для меня непосильная ноша. Совершенно невыносимая.

— Самая жестокая смерть в Главных Вратах не принесет мне столько боли, сколько причиняет эта ситуация, — подавленно произнес я. — Зачем только мне было подарено это счастье? Зачем мне дали коснуться его? Все это почувствовать…

Мия продолжала сидеть, опустив глаза. Она даже не шевелилась, а я боролся с желанием броситься к ней и крепко обнять. Обнять и не отпускать, чтобы адский пленник покинул ее, и она стала моей. Боже, как я этого хотел…

— Он здесь, — вдруг прошептала Мия.

Я вздрогнул и непонимающе переспросил:

— Кто?

— Штефан на острове. И он идет сюда.

В этот момент за распахнувшейся дверью показался Ян. Он сразу же зашептал:

— Остин! Братан, ты здесь?

Я растерянно поднялся и едва успел выйти за границу купола, как в проеме двери появилась высокая фигура. Валентин шагнул в комнату и остановился, оглядывая пустое помещение.

У меня замерло сердце. Молниеносно подняв свой защитный купол, я медленно выдохнул, вызывая альтера, который быстро откликнулся.

— Марк, что ты здесь делаешь? — наконец обратился ко мне родственник.

Пришлось улыбнуться и шагнуть навстречу.

— Приветствую тебя, брат. Налаживаю связи, вспоминай наш последний разговор.

Валентин с неким напряжением сканировал пространство помещения, я видел это своим внутренним зрением и переживал, достаточно ли хорошо укрыл Мию.

— Налаживаешь связи? — повторил он, остановив на мне внимательный взгляд. — Здесь только один адепт.

— Верно. Самый сложный из них. Поэтому работы больше.

Глава тринадцати вдруг устремил взгляд в угол комнаты, где под куполом голограммы находилась Мия. Темные змеи потянулись в ту сторону, а я замер, лихорадочно выбирая варианты действий на случай разоблачения.

Секунды ожидания превратились в мучение. Он не должен ее увидеть. Не должен. Иначе все вскроется, все разрушится, и мы проиграем.

— Твое подозрение вызвало бы во мне обиду, — отозвался я, изо всех сил удерживая маску альтера. — Будь я прежним. Но теперь может вызвать лишь разочарование. Ты настолько мне не доверяешь?

Валентин оторвался от сканирования угла и довольно посмотрел на меня.

— Вовсе нет, мой дорогой брат. Но повсюду враги, нужно быть начеку.

— Поверь, я способен защититься.

— Знаю. — Валентин с неким удовлетворением улыбнулся. — Но у меня один кровный брат. И он ценен.

Пришлось снова подыгрывать.

— Твоя забота особенно дорога. Уверяю, здесь все в порядке. В твое отсутствие был лишь один инцидент.

— Томас, — понимающе закивал Валентин.

Я усмехнулся:

— Уже доложил?

— Мне не нужно докладывать. Я его прочел, как только открыл дверцу автомобиля у входа.

— Что скажешь?

— Я доволен тобой. Достойное поведение. Не стоит об этом случае, приглашаю тебя на ужин.

Расслабив напряженное тело, я направился на выход, намеренно холодно бросив Янушу:

— Мы не закончили.

По пути Валентин поинтересовался:

— Что он натворил?

— Ничего. Но слишком много необузданных эмоций раздражают. Я поправляю.

— Заметно. У Хлои уже есть результаты перевоспитания.

На это пришлось лишь пожать плечами, но мой родственник одобрительно кивнул:

— Повторяю, я доволен тобой, брат. И меня радует, что ты достойно используешь свою власть.

В личной столовой Валентина нас ждал шикарный ужин. Опустившись на стул, я пытался понять, почему не заметил приезд брата. Ощущения вернулись только когда об этом объявила Мия. Что со мной произошло?

— Как прошла поездка? — спокойно спросил Валентин, небрежно махнув официанту, указывая на выход.

Я проследил, как работник скрылся за дверью и перевел взгляд на белоснежную салфетку, красиво закрепленную сервировочной прищепкой.

— Плодотворно. Адепты клюнули на мой крючок. У нас наладилась более доверительная связь.

Валентин поднял бокал с красным вином и качнул им возле лица, вдыхая аромат.

— Значит, твоя версия сработала?

— Да. Это весьма упрощает взаимодействие с командой. — Поборов себя, я взглянул в темные глаза напротив. — Какие новости у тебя? С чем ты вернулся?

Глава тринадцати попробовал красный напиток, удовлетворенно вернул бокал на стол и как бы между делом ответил:

— Пришел новый материал. Мое сопровождение обязательно.

— Новый материал?

— Доноры. Впереди много работы, Марк.

Стиснув шевельнувшийся эмбрион, я поинтересовался:

— Какие планы? Новички для опытов?

— Заказ на клинические испытания. Важные секретные разработки. Половина доноров по накладной, половина — в подарок. Это приятно.

Люди в подарок… Будто вещи по накладной. Как цинично мой родственник говорит об этом. Только бы не сорваться. Удержать себя в руках, не выдать. Сейчас нельзя.

— Мне наказать повара? — между прочим спросил Валентин, снимая прищепку со своей салфетки.

— Что?

— Ты не притронулся к еде.

Я очнулся, опасаясь, что от меня может пострадать человек, и принялся разделывать кусок золотистого стейка.

— Просто задумался.

— О чем?

— О нашем будущем. Каким оно станет, когда мы победим.

Валентин метнул на меня темный взгляд, который был физически ощутим, и словно проник в мою голову, копаясь в ней черными щупальцами. Но я точно знал, что защитный купол не позволит ему это и равнодушно начал жевать мясо.

— Наше будущее станет прекрасным, — заметил мой родственник, оставив подозрительную проверку. — Не сомневайся в этом.

Я уверенно покачал головой:

— Да. Знаю. Без сомнения.

— Это радует. Скоро ты познакомишься с новым товаром. И нужно поставить наблюдающего за сосудом.

— За каким?

— За будущей матерью.

Мое сердце замерло.

— Ты про Мию?

— Да. — Валентин отложил нож с вилкой и приложил белую салфетку к губам. — Что-то мне подсказывает, что она скоро пробудится.

— Этот сосуд важен для тебя?

— Она важна для всех. Она важная часть нашего будущего.

— Тогда почему ты ищешь кого-то? Лучше, чем я, за сосудом никто не присмотрит. Твое внимание обходит меня стороной, это подозрительно.

Валентин удивленно оглядел меня.

— Это не твой уровень, Марк. Ты не охранник. Ты моя правая рука.

— Я не чувствую себя свободным, — раздраженно процедил я, взглянув в темные глаза. — Куда бы не повернулся — это не мой уровень. Такое положение сплошное разочарование.

— Хорошо, будешь руководить процессом с донорами.

Я оставил еду и бросил салфетку в сторону.

— Это снова твой выбор. У меня нет свободы. А статус ниже, чем у твоего повара.

Валентин откинулся на спинку стула, глядя на меня.

— Дорогой брат, я дам тебе все, что ты хочешь. Ты ведь знаешь.

— Я хочу сам выбирать.

— Согласен. Выбирай.

Тут я осекся. Сейчас очень легко попасть под подозрение, нужно остыть. Остыть и успокоиться.

— Хочу быть полезным для тебя, — пояснил я. — Мне не удалось выполнить твою просьбу и очистить сосуд. С тех пор это давит. Так позволь мне быть первым, кто узнает о пробуждении, тогда я завершу задание и внесу вклад.

— Что тебе для этого нужно?

— Отдай это дело мне. И не заботься о нем.

— Этого достаточно?

— Да. Это и есть свобода действий и решений, которых я лишен. Этим ты позволишь доказать мне свою верность. И избавиться от позорного провала.

Улыбнувшись, Валентин покачал головой:

— Мой брат. Один ты радуешь меня. Дело — твое. Завершай очищение, и шагнем в новое будущее.