Побеждает терпеливый рыбак, я помнил это

Я рассказал ребятам все, что произошло со мной после ухода на коронацию.

— Мой план остается в силе, друзья. Отступать не в наших правилах, вы понимаете, с кем мы имеем дело, нужно освободить наш мир от поражения тьмой.

— На это дело мы и существуем, — поддержал меня Ян. — Не будь я из рода Димитровых, если сделаю хоть шаг назад. Эти шавки закусили меня лично. И тронули благополучие человечества. А это так не проходит.

— Какие наши действия? — спросил Серафим.

— Мне придется играть двойную роль, — выдохнул я. — С главой тринадцати это очень сложно, но ситуация позволяет. Меня наделили особыми силами, которые я использую против темных. И пока Мия в таком состоянии, у меня есть время, чтобы все устроить. Я скажу Валентину, что Мия ушла от меня и нужно подождать, а в это время подготовлю наш побег и скорректирую план действий.

Леон покачал головой:

— Да, самый разумный выход.

— И еще, друзья, — добавил я, — в присутствии Валентина мне придется вести себя с вами соответствующим образом. Надеюсь на понимание и заранее прошу прощения, если что-то выйдет из-под контроля.

После разговора с ребятами, я долго собирался с силами, чтобы отправиться к своему брату. Мне не хотелось его видеть до тошноты, но, взглянув на бледное лицо Мии, я поднялся и отправился в левый корпус.

По дороге пришлось проверить свои силы, чтобы знать, на что опираться, и меня удивили мои же возможности. Конечно, ведь я получил их взамен на согласие продать свою душу.

Он ждал меня. Мой брат находился в зале с овальным столом, удобно расположившись в кресле с резными подлокотниками. Там же присутствовали все тринадцать. Их вибрации шли ко мне через пространство словно маячки «своих». Но они никогда не были «моими», не стали ими на коронации и никогда не будут.

Рванув кольцо энергии, я окружил им себя и вошел в зал, приняв соответствующее надменное выражение лица. Остановившись посреди зала, медленно обвел взглядом тринадцать фигур, которые поднялись и тут же склонились в почтении. Бросив взгляд исподлобья, Хлоя злорадно сверкнула глазами, дав понять, что знает о моем провале.

— Мне нужно время, — обратился я к брату, оставив ехидство брюнетки без внимания. — Сосуд не очищен, он в бездействии.

Валентин смотрел на меня с ледяным выражением, и я лихорадочно пытался понять, что ему известно. Использовав все возможности, я не смог проникнуть за ограждение главного и стал переживать, но мой родственник сменил маску на лице и улыбнулся:

— У нас впереди вечность, брат. Днем раньше, днем позже. Скоро сосуд станет доступен, и ты выполнишь мою просьбу. Твое обновление заставляет все простить.

Кажется, с меня свалился один груз. Валентин не проявляет недовольства и готов ждать. Это хорошо. Это очень хорошо. Мне необходимо время, слишком быстро все происходит, смена моего сознания и состояния были молниеносными, нужно выдохнуть. Иначе я рискую сорваться. Хотя бы чисто психологически.

— Переместите сосуд в шестой отсек, — указал Валентин, обращаясь к Роберту, но я тут же перехватил указание:

— Сосуд будет доставлен мной.

Родственник перевел на меня темный взгляд и заявил:

— Твое место рядом со мной, дорогой брат. Для исполнения есть другие.

— Знаю, — нашелся я. — Но мне нужно лично завершить процедуру. Твоя просьба не выполнена. Меня это не устраивает.

Валентин прищурился, затянув паузу.

— Тогда действуй, Марк, — с неким ожиданием произнес он. — Уверен, моя просьба скоро будет разрешима.

Я кивнул и отправился на выход, бросив по пути холодный взгляд на Хлою и на ходу покрывая себя защитным куполом.

— Как прошло? — спросил Януш, встретив меня в коридоре правого корпуса.

— Лучше, чем я ожидал. Пока не знаю, как все обернется, но время мы выиграли.

Взяв Мию на руки, я отправился в шестой отсек. Мне не хотелось отдавать свое сокровище, но пока она в таком состоянии, она в безопасности. Как бы странно это не выглядело. И еще, мне до боли не хотелось, чтобы кто-то прикасался к ней. Мия моя. И пока я могу, я буду контролировать ее окружение.

Оставив безвольное тело на специальном столе шестого отсека, я возвратился к Валентину и заметил:

— Твои адепты рискуют быть заваленными. Поскольку нам предстоит совместная работа, их следует перевести в безопасное место. Или они не входят в твои планы ближайшего будущего?

— Если твои друзья продолжат исполнять пункты договора с послушанием, они войдут не только в план ближайшего будущего, — ответил Валентин. Но в его словах была проверка на реакцию.

Встретившись взглядом с главой тринадцати, я намеренно холодно произнес:

— Зачем ты называешь их моими друзьями? Все друзья этого мира для меня сводятся к одному. К тебе.

Валентин повесил паузу, во время которой словно вычислял мои намерения, а после качнул головой:

— Что ж, я несказанно рад. Сейчас же адепты будут переведены в безопасное место. Могу представить масштаб твоего действия, должно быть, это впечатляет. И расслабься, Марк, мне хочется более тесного сотрудничества, а ты слишком зажат. Мне нужен брат, а не подчиненный.

В этот момент я осекся. Нельзя переигрывать, необходимо найти тот вектор поведения, который был у меня во время «любви» к главе тринадцати. Это были те дни, когда я забыл о существовании ребят и Мии, а Хлоя злорадно намекнула. Нужно вспомнить свои чувства, что переполняли тогда мое существо, и держаться их.

После нашего разговора Валентин приказал переместить ребят в зал у центрального входа. Временное пристанище представляло собой просторное помещение с перегородками, за которыми находились кровати, большие тумбочки и предметы первой необходимости. Незамедлительно начались строительные работы по ремонту и монтажу правого корпуса, ведь моя воронка едва не развалила стены.

Жизнь застыла в подвешенном состоянии. Валентин ждал пробуждения Мии, чтобы получить свой сосуд в личное пользование и начать воплощение плана с рождением новых сосудов.

Немыслимый кошмар… В моей голове не укладывалось такое решение. Я не мог представить сцену соития своего страшного брата с этой хрупкой девушкой. Он хочет обладать моим сокровищем… Прикасаться к ней своими руками, заставлять подчиняться… Нет. Нет, нет… Боже, нет, этого не может произойти. В таком случае меня уже не будет в живых, потому что пока я на этом свете, чудовище не прикоснется к моей любимой. Я не дам этому произойти. Не дам!

Волна ярости тут же вырвалась из меня и ударила в стену. Эмбрион с готовностью развернулся в ожидании одобрения, и я едва сдержал себя. Мне хотелось как можно скорее закрыть главный адский портал, и если было бы можно, помчался бы в ту же секунду. Но торопиться нельзя. Мой брат очень хитер, нужно быть на шаг впереди. Всегда на шаг впереди. Побеждает терпеливый рыбак, я помнил это. Главный переход будет закрыт. Но ведь есть Алые Врата, они здесь, в подвале института. А это малый вход для темных, его тоже нужно уничтожить. Но как? Откуда вообще они взялись? Кто создал эти страшные разломы?

С такими мыслями я спустился по винтовой лестнице и направился к алому зареву, как вдруг уловил знакомую энергию. Неприятную мне. Она мелькнула в стороне, потом позади, словно желала скрыться. Только вот я не желал отпускать ее и использовал новые способности. Не сходя с места, просто вырвал источник энергии из-за стены и подтащил к себе. Моя невидимая рука сжалась на грациозной женской шее.

— Равинский… — прохрипела Хлоя, с ненавистью глядя на меня. — Что тебе нужно?

Разжав пальцы, я гордо поднял голову, возвышаясь над пленницей.

— Запомни раз и навсегда — для тебя я «ваше высочество». Принц Марк. А Равинский остался в прошлом. Тебе ясно?

Хлоя молчала, глядя на меня исподлобья, так, словно резала в своем воображении на куски.

— Не слышу, — металлическим тоном произнес я.

Упрямая собеседница продолжала молчать, сжимая зубы до скрипа. Она ненавидела меня, впрочем, как и я ее, но уже неоднократно подчинялась моим требованиям.

За секунду ко мне пришла мысль — мне нужны ответы, и эта дама озвучит их. Кто как не она может открыть тайны темных.

Задействовав способности братьев Карповых, я использовал разрушительную силу Дмитрия и оцепенение Владимира и начал давить прямо в глаза Хлои. Она терпела, упиралась, но была явно в проигрыше — я не оставил ей шанса. Сосуды в красивых глазах моей сопепрницы набухли и лопнули, заливая кровью глазницы.

— Я любимый брат твоего главы и тоже не терплю непослушания, — заговорил во мне другой Марк. — Ты знаешь, он простит мне все, даже твою смерть.

— Поняла! — вдруг выдохнула Хлоя, сотрясаясь от противоборства моей силе.

— А я нет, — с азартом бросил я. — Напомни, о чем ты?

— Признаю твое превосходство, — отчеканила Хлоя. — Ты коронованный принц Марк.

Удовлетворенно улыбнувшись, я снял давление и заглянул в опущенное лицо пленницы.

— У тебя капает кровь. Смысл доводить себя до такого… Надеюсь, теперь ты ответишь мне без нужды в применении силы.

Хлоя помолчала, удерживая голову опущенной от стекающей с глаз крови, но после отозвалась:

— Что ты хочешь знать?

— Быстро учишься, — похвалил я. — Расскажи мне, как появились порталы?

— Зачем?

— Отвечай на вопрос! — От негодования мой эмбрион за секунду выбросил волну ярости, которая молниеносно отшвырнула Хлою в дальнюю стену. Покачав головой, я подтащил свою жертву обратно, действуя невидимой рукой, только несговорчивая дама находилась уже в лежачем положении. Она с трудом поднялась, не имея возможности видеть меня через залитые кровью глаза, и выставила руку, призывая остановиться.

— Северную Точку открыл Мартин, — торопливо ответила Хлоя.

— Кто такой?

— Мартин Юн однажды принял наше предложение о сотрудничестве, так появился главный переход.

— А кто открыл Алые Врата?

— И это было от него.

Я оглянулся на алое зарево вдалеке. Значит, какой-то человек однажды заключил сделку с древними, что привело к катастрофическим последствиям. Очень похоже на историю моей бабушки Агаты и мамы.

— Где он сейчас?

— Он ушел от нас на Полосатую… Он одиночка… Он…

— Что ты плетешь⁈ Выражайся яснее!

Хлоя хватила ртом воздух и повторила:

— Мартин ушел на Полосатую…

Мое недовольство метнулось невидимой рукой к шее Хлои, и с моей помощью несчастная дама повисла над полом.

— Говори так, чтобы я тебя понял, — процедил во мне другой Марк.

Моей жертве было плохо, посиневшие губы пытались что-то сказать, но ничего внятного не получилось. Открыв зрение, я увидел, что переусердствовал с давлением на глаза пленницы, и это отразилось на функциях ее мозга. Пришлось ослабить тиски и опустить обессилевшую соперницу на ноги, но та не удержалась на них и рухнула, словно тяжелый мешок.

Присев перед некогда агрессивной эффектной дамой, я задал вопрос снова:

— Где сейчас Мартин Юн? Отвечай.

Хлоя приподнялась на дрожащем локте и повернула голову на меня, будто ловила мое присутствие через слух. Ее глаза, залитые кровью, успели высохнуть и покрыться коркой, отчего опущенные веки лишили свою хозяйку зрения.

— Он находится в Грузии… Регион Сванети, за древним поселением с башнями у подножия горы Шхара…

— Удивляюсь твоему упрямству, — качнул я головой. — Зачем превращать наш разговор в подобное насилие. Ты все равно дала мне то, что нужно.

После я поднялся, собираясь уйти.

— Ждешь от меня помощи? — холодно бросил мой внутренний близнец.

Хлоя отрицательно замотала головой и опрокинулась на спину, не в силах больше держать свое тело на локте.

— Отлично, — отозвался я. — Хочу, чтобы ты знала: если наш разговор уйдет дальше твоего мозга, это будет последним, что произнесет твой рот. Жалости во мне больше не осталось.

Развернувшись, я направился на выход.

— Зачем он тебе? — вслед прохрипела Хлоя.

— Хочу наградить. За достижения.

Получить ответы от Хлои не составило труда. С новыми способностями мои возможности увеличились до гигантских размеров. Это не могло не впечатлять, и мне нравился результат. Но в глубине души я боялся признаться себе, что злое начало во мне продолжает существовать. Причем с успехом. И в критической ситуации неизвестно, кто поднимется первым и завладеет силой.

Вечером я почувствовал от Леона нешуточное волнение и разыскал его, чтобы узнать причину.

— Недавно я работал с документацией биологических данных на основном компьютере, — напряженно ответил Леон, — и увидел в новостной ленте про землетрясение.

— Какое землетрясение? — переспросил я. — Где?

— На моей родине. В Грузии.

— У тебя там родные, так?

— Почти все там, — хмуро кивнул Леон. — В контейнер меня привезли оттуда.

— Твои родственники пострадали?

— Надеюсь, что нет. Они в некоторой стороне от эпицентра, но теперь переживаю за положение.

— Тебе нужно домой, проведать родных.

— Да кто меня отпустит?

— Как кто? Пойдем к Валентину… Хотя нет. У меня сейчас другое амплуа.

Я задумался, как помочь Леону попасть домой и не скомпрометировать себя, ведь теперь мое ходатайство покажется подозрительным. Просмотрев внутренним зрением местоположение моего брата, я предложил:

— Давай сделаем так. Приходи в красный кабинет левого корпуса через пятнадцать минут с просьбой, я буду там. Глава тоже там. Надеюсь, решим вопрос.

На встречу со своим родственником я шел, преображая себя на ходу. Мне нужен тот Марк, который любит Валентина, но я не любил Валентина, в этом заключалась сложность. Плюс теперь мне нужно соответствовать статусу коронации, а это определенный характер поведения и мышления, которые мне не присущи.

Сжав зубы, я вошел в холодный образ своего альтер эго и постепенно опустил защитный купол, под которым теперь в тайне жил настоящий я. И в таком виде открыл дверь красного кабинета.

— Какой приятный сюрприз, — оглянулся на меня Валентин. — Марк, дорогой, проходи.

Я медленно прошагал к бордовому дивану и опустился на него с едва заметным вздохом.

— Кто посмел испортить тебе настроение? — поинтересовался брат, располагаясь на кресле напротив.

— Меня тяготит невыполненная просьба, — печально отозвался я. — Сосуд все еще закрыт.

— Марк, — с легкостью протянул Валентин, — это не проблема. Это всего лишь вопрос времени. Не стоит.

— Есть еще кое-что. Я повредил другой твой сосуд.

Темный взгляд подкрался ко мне, пытаясь проникнуть за защитный барьер. Почему он делает это? Проверяет? Подозревает?

— Ты сейчас проверяешь меня? — спокойно спросил я, глядя в глаза напротив. — Как это расценивать?

Свернув щупальца, Валентин откинулся на спинку кресла с улыбкой:

— Молодец, брат. Учу тебя быть осторожным. Расслабься, это по-дружески. Так что ты говорил о сосуде… Кого-то испортил?

— Она меня игнорирует, — сухо пояснил я.

Валентин усмехнулся и понимающе покачал головой:

— Сосуд подлежит реанимации?

— Конечно. Я ведь не убийца.

Глава тринадцати смотрел на меня так, словно любовался.

— Ты несказанно радуешь, Марк. Ты мое вознаграждение за терпение. Как долго я ждал тебя, терпел бестолковость серой массы и всяческие лишения. Если ты будешь со мной, тебе покорятся народы и будет подвластно многое.

Я оглядел лицо своего родственника с ответным чувством преданности.

— Я с тобой. Ты ведь знаешь это. Никогда в жизни не чувствовал себя так, как сейчас, когда ты рядом.

В этот момент мое зрение уловило Леона, идущего по коридору к нам. Через минуту он заглянул в приоткрытую дверь со словами:

— Валентин, прошу прощения, мне нужно поговорить с вами.

— Входи, говори, — пригласил рукой тот. — У меня нет секретов от брата.

Леон прошел и остановился за моей спиной.

— Прошу отпустить меня домой, — начал он. — По срочному делу.

— Зачем? — прищурился Валентин.

— В моей стране произошло землетрясение. Эпицентр не в родном поселке, но я очень переживаю. Обещаю возвратиться в любой установленный вами срок.

— Нет. — Валентин снова откинулся на спинку, глядя на моего друга так, словно сам Валентин был хозяином всей жизни. — Это нарушение договорных обязательств. Плюс ты толковый лаборант, а у нас со дня на день подъедет новый товар.

Леон продолжал стоять, и внутренним зрением я увидел выражение его бледного лица. Но зрение сейчас было излишним, ко мне перешла вся душевная боль. Леон был в отчаянии.

— Но мне только…

— Нет, — повторил Валентин.

— Прошу вас…

— Я сказал нет! — отрезал глава тринадцати и кивнул на выход.

Леон побрел к двери и тихо прикрыл ее, покинув кабинет.

— Никогда не допускай нарушения дисциплины, — заключил мой родственник, обращаясь ко мне. — Это дестабилизирует обстановку порядка. И рано или поздно выйдет боком.

— Согласен, — равнодушно кивнул я. — Ты как всегда прав. Но мне ближе другая схема отношений.

Закинув ногу на ногу, Валентин приготовился слушать.

— Поясни.

— Для сотрудничества можно выбрать твои методы, — начал я. — Но для качественного сотрудничества нужен другой уровень отношений. Более близкий. Более понятный подчиненной стороне.

— Хм, интересно. Продолжай.

— Твои адепты не относятся к серой массе. Значит, их уровень выше. И поэтому ближе к тебе. Ты желаешь получить от каждого адепта максимальную пользу, это нормально. Но мозг человека устроен так, что отдает он больше тому, для кого старается. А когда он старается? Когда не хочет подвести или обидеть. Этот уровень отношений относится к более близким, чем уровень расчета и холодного подчинения.

— Твой вывод? — прищурился Валентин.

— Хочешь больше отдачи — будь ближе.

— По-твоему сейчас я должен нарушить договор? И отпустить его домой?

— Вовсе нет, — качнул я головой. — Но ты обидел своего адепта, от которого ждешь продуктивной отдачи. Люди устроены сложно, у них иные связи.

— Ерунда. Любая отдача и трудоспособность держится на страхе.

— Соглашусь. Но страх рождает бунт, а доверительные отношения могут родить лишь иной страх — подвести.

— И?

— Тебе нужен бунт или желание угодить?

Валентин усмехнулся:

— Есть предложения?

Я неопределенно пожал плечами:

— Выбрать золотую середину. Отправить по возникшей просьбе другого. Так ты не нарушишь условия договора и покажешь свое отношение.

Выдержав паузу, Валентин оглядел меня с довольным видом.

— Мне все больше нравится твое преображение, брат. Ты выбрал достойную позицию.

— По твоему совету, — напомнил я. — В моем лице тебе не нужен подчиненный.

— Подчиненных у меня достаточно. А брат один. Осталось выбрать курьера. Твои предложения.

Пришлось подкинуть тройку вариантов на роль посыльного, после чего я равнодушно предложил и свою кандидатуру.

— Мой брат не может быть пешкой, — возразил Валентин. — Для этих дел существуют другие.

— Знаю, — в этот момент мне потребовалось выразить сожаление и вздохнуть, — но я не просто так предложил себя. У меня возникли проблемы.

Мой родственник улыбнулся:

— У тебя не может быть проблем. Статус не позволит, дорогой брат.

Я намеренно не ответил и задумчиво опустил глаза на свои ладони. Пауза. Сейчас нужна пауза. Это та грань, которая должна сработать.

— Не вижу никаких проблем, — объявил Валентин через время, которое он потратил для сканирования. — Вокруг тебя чисто.

— Эта проблема другого уровня, — продолжил печалиться я. — Она не видна таким способом.

Брат настороженно прищурился:

— Поясни.

Еще некоторое время я выражал колебания, а потом поведал:

— У меня пропала связь с адептами. После моего последнего визита за сосудом, я утратил их доверие. Мои действия способствовали этому. Теперь я почти не чувствую их, но для сотрудничества мне необходимо связь наладить.

— Так заставь их.

— Нет, — я покачал головой, — это так не работает. У людей иные связи доверия.

— Что ты предлагаешь?

— Если я войду в положение лаборанта, пожалею его и предложу свою помощь, он среагирует. Это называется сочувствие.

— Хочешь сказать, твоя жалость к одному решит проблему?

— Уверен. Последует цепная реакция доверия, я снова войду в их среду и повторю внедрение. Один шаг вызовет положительную динамику в общем. Минимальные затраты.

Брат прищурился, глядя на меня, словно проверял на искренность. Моя речь его заинтересовала, я отчетливо читал это в темных глазах. Наконец испытательная фаза закончилась, и Валентин ответил:

— Не хочется отпускать тебя. Я нуждаюсь в твоем присутствии. Но твоя проблема будет решена: собирайся в поездку.

Шагая по коридору, я ликовал. Получилось! Я смог убедить главу тринадцати, это дорогого стоит. За одно путешествие я убью двух зайцев: проверю родных Леона и навещу рокового умельца Мартина, который открыл двери для смерти в наш мир. Не скрою, я был очень зол на этого человека и заранее боялся за последствия, ведь я мог легко его убить.

— Марк, огромное спасибо, — зашептал Леон, после услышанной новости. — Как тебе это удалось? Он ведь неприступный.

— Хочешь знать как? — улыбнулся я. — С помощью любви.

— Что? — Леон снял очки и непонимающе обвел меня глазами. — Любви? Это ведь Валентин, разве любовь с ним работает?

— В том-то и дело. С помощью этого чувства можно воздействовать даже на древнего. Это потрясающе. Завтра утром я вылетаю.

— Напишу тебе координаты и адрес. Надеюсь, что там все хорошо.

— Леон, если ты родом из Грузии, должен знать, где находится регион Сванети. Мне нужна гора Шхара и древнее поселение с башнями.

— Там известная сванская община Ушгули. Сейчас нарисую и все объясню, это не сложно. Вопросы не задаю.

— Отлично, — обрадовался я. — А что такое Полосатая, случайно не знаешь?

Леон хмыкнул, раскладывая листы на столе:

— Она и есть. Гора Шхара. Так ее называют за особый структурный вид. Все-таки никогда бы не подумал, что это так просто сработает.

— Это было совсем не просто, — признался я. — Но когда действуешь посредством любви, можешь свернуть горы.

Конечно, я рисковал в беседе с Валентином. Зная его сущность, можно представить, как сложно его провести. Но мне почему-то удалось. То ли после коронации у меня появились особые способности, то ли мой брат от радости моего добровольного присутствия потерял остроту восприятия. Но своими доводами о важности теплоты отношений я смог изменить решение главы тринадцати. Заставил принять сторону сочувствия к другому. Это кажется невероятным, но, наверное, там, где действует любовь, происходят чудеса. Я понял это недавно, когда узнал Мию. И познал особое чувство, которое не должен был познать.

На свете есть два сильных чувства: зло и любовь. Но второе способно покрыть своей силой все, что угодно. И победить. Теперь с каждым днем своей жизни, я все больше убеждаюсь в этом. Любовь правит миром. И только она имеет силу менять суть происходящего, перестраивая все под свой закон.

Полный воодушевления, я спустился в отсек, где оставил свое сокровище. Кажется, что это тело бездыханное, ресницы на опущенных веках еще ни разу не дрогнули, а холодная бледная кожа говорила лишь об отсутствии жизни. Но она здесь.

Оглядев белокурые локоны, я нагнулся и вдохнул слабый аромат зеленого яблока. Она здесь, мое сердце чувствует это. Оглянувшись по сторонам, я построил купол такой плотности, какой только смог, и накрыл им нас.

Мия… Ты рядом, я знаю. Мое сердце говорит с тобой каждую минуту, и ты откликаешься. Это особая связь. Наша. Как я скучаю по тебе, если бы ты знала… Как скучаю. Мир без тебя — другой. Пустой, чужой и лишенный жизни. Я не знал этого, пока не встретил тебя. А теперь моя жизнь в тебе. Ты очень нужна мне. Сокровище моего сердца, которое я никогда не променяю даже на саму жизнь. Ведь зачем она мне, если в ней нет тебя. Если в ней нет твоей улыбки и взгляда потрясающих синих глаз… Все просто: если в этой жизни нет твоего дыхания — в ней нет меня. Любимая моя, дыши. Дыши ради меня и ради всего живого на земле. Ты не распространяешь смерть, нет, все наоборот. Ты излучаешь жизнь. Сокровище мое, я так тебя люблю.

Бледная мягкая ладошка в моих руках грела мое сердце, как самое теплое солнце. Медленно склонившись, я прижался губами к любимым губам и едва сдержался от желания схватить безвольное тело и исчезнуть с проклятого острова, исчезнуть из этого страшного мира, туда, где только мы. Где мы проснемся и будем жить в радости и любви друг друга. Но нет. Нужно терпеть. Необходимо идти четко по плану, потому что противник очень сильный. И для победы каждый шаг нужно делать первым.

Прикоснувшись на прощание к белокурым волосам, я скрепил сердце. Подожди меня, сокровище. Я вернусь к тебе. Я скоро вернусь. Мы победим, обещаю.

Через несколько минут меня встретил прохладный воздух территории института. Ночное небо успокоило мое волнение, достаточно было посмотреть на звезды с того места, с которого мы наблюдали за ними с Мией. Она незримо была сейчас рядом и тоже смотрела на сверкающую россыпь. Я чувствовал ее. Как и легкий аромат зеленого яблока.

Рано утром Валентин проводил меня одобрительным кивком. Сжав свои пальцы на моем плече, он окутал темным вязким взглядом и твердо произнес:

— Не задерживайся, брат. Нас ждут великие дела — победа и изменение мира.

На этот раз вертолет моего влиятельного родственника доставил меня на материк, а оттуда я отправился частным авиалайнером с командой брата в далекое путешествие к незабываемой Грузии.

Странное ощущение — свобода. Я был выпущен за пределы зоны влияния Валентина, получил личный телефон, на мне нет браслета, и отсутствуют надзиратели, но еще никогда я не был так связан, как теперь. Там на острове осталось мое сердце, там ждет моя команда, и на мне лежит огромная ответственность. Я все дальше улетаю от того проклятого места, но корни моей души тянутся обратно, потому что источник их питания находится там. Он в хрупкой тонкой девочке, которая оградилась от всего мира, словно лишила себя жизни. Но мир не может жить без солнца, и я не могу без нее.

— Марк, подлетаем к Тбилиси, — осторожно объявил сопровождающий стюард, он видел мое состояние отрешенности и обратился кротко, боясь нарушить границу моего внутреннего мира.

Мне действительно было сложно вырваться из размышлений, я протер руками лицо и глубоко вздохнул. За стеклом иллюминатора простирались живописные виды далекой мне страны. Многочасовые перелеты, несколько посадок. Казалось, долгая дорога должна утомить, но все это время я был в своих грезах, в воспоминаниях и мечте о том, как хорошо будет в новом мире, свободном от присутствия древних. И от страха. Каждой своей клеткой я желал завершить миссию, что была на меня возложена. Я мечтал о мире. И о любви. Но не знал, смогу ли ощутить все это сам, ведь там, в Главных Вратах Северной Точки, будет гигантское противоборство. И я могу не успеть выйти на нашу сторону.

— В отель? — поинтересовался сотрудник команды.

— Нет, — я устало качнул головой, — поеду сразу в поселок.

Отдыхать мне не хотелось. Внутреннее волнение зародилось в центре груди, как только я опустился в кресло самолета, и сейчас это чувство разрослось и проникло в каждую клетку моего тела. Разве я смогу отдыхать?

Мне хотелось оторваться от сопровождающей группы Валентина, избавиться от этой связующей ниточки, но дело Леона требовало немедленного разрешения, и я принял помощь.

Меня привезли по адресу проживания родителей Лео, где его родственники рассказали о последних событиях и пояснили, что в их регионе сейсмическое спокойствие, и все близкие в порядке. Меня обрадовала новость, и с чистым сердцем я собрался покинуть поселение, но как только сел в машину, заметил: двое сотрудников, что прибыли со мной, вышли из автомобиля и скрылись за воротами гостеприимного дома. Спустя несколько минут, они вернулись, и мы тронулись в путь. Только потом я понял, для чего двое посыльных возвращались — они зачищали связи. Я увидел это картинкой, когда мы отъехали от поселка на приличное расстояние. Ведь никого из ребят не ищут, мы просто стерты из памяти.

Валентин говорил мне об этом факте, для него подобная ситуация нормальна. Для него вообще многое приемлемо, ведь он почти хозяин наших жизней.

Сжав зубы, я промолчал. Нужно следовать плану. Строго идти по выбранному пути. И когда план сработает, мы вернем все связи, вернем память и свою жизнь.

В номере отеля я переоделся и повторил путь до местности горы Шхара, который за последние часы выучил наизусть, но только на бумаге. Вот теперь мне не нужны люди моего брата, этот путь только для меня.

Я пояснил главе сопроводителей, что еду по личным делам и отзвонюсь позже, затем купил карту и арендовал автомобиль — это самое оптимальное решение. Мне так же не нужны свидетели в виде пассажиров или таксистов.

Отъехав от пункта аренды, я остановился, вышел из машины и медленно выдохнул. Необходимо успокоиться и услышать. Почувствовать. Максимально настроиться на поиск точки. Мне нужен Мартин Юн. Дорога к нему была слишком долгой.

Развернув карту, я почувствовал взгляд и обернулся. Недалеко от дороги на деревянном ящике сидел сухой старик в черной шапочке и меховом жилете. Сложив морщинистые руки на коленях, он по-старчески печально глядел на меня. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга, после чего я решил подойти.

— Доброго здравия, отец. Мне нужно к подножию горы Шхара.

Старый грузин задумчиво покачал головой:

— Белоголовая Шхара… Поздно собираешься, сынок. Путь долгий. Будь гостем в моем доме, поешь, поспи, а завтра и отправляйся. Красную крышу видишь? То мой дом.

— Спасибо, отец, не могу остаться. Ехать нужно сейчас. Подскажешь дорогу?

Старик с минуту смотрел на меня, потом пригладил усы и бороду костлявыми пальцами и вздохнул:

— Подскажу, сынок. Вот гляди вперед, там дорога на две расходится, ты по левой езжай. Сванети по карте нашел? Это регион. Вот доедешь там до Местии, и ищи старое поселение сванов. Это община Ушгули, как башни увидишь — она, любой подскажет. Ушгули и лежит в подножии Шхары. Будь осторожен на горных дорогах, опасные места.

— Понял. Спасибо, отец. — Я дружески похлопал старика по меховой безрукавке. — Будь здоров.

— Делай, что задумал, — вдруг добавил старый грузин, внимательно глянув в мои глаза. — Да поможет тебе святая Нино.

Выезжая на дорогу, я заметил маленькую девочку, она держала куклу и улыбалась мне такой искренней улыбкой, на которую способны только чистые души. Улыбнувшись ей в ответ, я уехал по трассе, еще долгое время вспоминая взгляд больших карих глаз ребенка. Мне нужна победа. Ради таких глаз и улыбок, ради будущего детей и ради прошлого наших родителей и стариков. И эти две короткие встречи словно придали мне сил и решительности. Моя ноша тяжела, но она стоит того.

Просветительница Грузии Нина как будто была ко мне благосклонна. Я без труда добрался до Местии и легко проехал опасные участки горной дороги. Сказать, что я был поражен видами Сванети — ничего не сказать. Потрясающие горы, серпантиновые дороги, сочные зеленые долины и предгорный рельеф — это что-то невообразимо красивое. В таких местах чувствуешь себя маленьким, стоит посмотреть на величие горных вершин и минимализм поселков рядом с ними.

Когда показались башни общины Ушгули, я был почти у цели. В то же время сам факт моего пребывания в этом сказочном месте казался каким-то нереальным. Совсем недавно Валентин сжимал пальцы на моем плече, но вот вокруг меня снежные вершины гор, уходящие за облака, и средневековые башни грузинского поселка.

Оставив автомобиль в таком месте, где проезд дальше затруднителен, я отправился пешком за известное поселение. Обогнув территорию общины, остановился и прислушался к себе. Ищи, Марк. Тебе нужен один источник. Хлоя сказала, что Мартин живет отдельно от людей. Ищи. Его вибрацию, его дыхание. Ищи энергию того, кто однажды сотворил это с нашим миром.

Открыв внутреннее зрение, я полностью ушел в себя. Мой навигатор просматривал местность метр за метром, углубившись в розыск настолько, что когда сигнал был пойман, я очнулся и рывком вдохнул. Кажется, в этот момент дыхание во мне отсутствовало.

Я нашел его. Вибрация объекта стала такой отчетливой, что мне не составляло труда рвануть ее на себя и выдернуть жертву из укрытия. Но нет. Хочу видеть его лицо, когда застану врасплох. Когда порву его тонкие защитные оболочки и лишу способности сопротивляться, когда отниму у него возможность мыслить.

Едва сдержав себя от вспышки гнева, я направился к точке вибрации, через груду камней, по извилистой тропинке, пока не увидел неприметный проем в горе. Приблизившись, понял, что моя цель находится внутри, значит, этот низкий проем — вход. Пришлось медленно выдохнуть, чтобы унять желание развалить треть горы, иначе меня понесет так, что никто не остановит.

Шаг. Еще шаг. Его сердце бьется ровно, он не слышит меня. А я его слышу.

Нырнув под низкий проем, я шагнул внутрь и резко выпрямился. Тусклый свет огарка осветил образ того, к кому я так долго добирался. На его лице смятение, а поза напряжена. И волнение. Он испугался. Со мной вошел страх.

Испуг жертвы молниеносно развернул во мне эмбрион, отчего я рванул кольца воронки, но спустя секунды сделал над собой усилие и увел ее в пустоту. Меня встретили не те эмоции. Они отличались от того, что я ожидал.

Из тускло освещенного угла на меня смотрел изможденный старик. Его взгляд просто ошарашил: больной и страдальческий, он то ли давно ждал от меня смерти, то ли был рад меня видеть. Смешанные чувства остановили мою агрессию, превратив ее в странную пустоту. Что происходит? Кто передо мной? Он совсем другой.

Мои поисковые змеи потянулись к отшельнику, прощупав его вдоль и поперек. Он не закрывается, дает узнать себя и увидеть.

Свернув поиск, я шагнул ближе и настороженно спросил:

— Кто ты такой?

Старик едва заметно закивал:

— Тот, кто тебе нужен.

Оглядев незнакомца, я вопросительно дернул головой:

— Откуда тебе знать, кто перед тобой и кто мне нужен?

Старый отшельник нащупал дрожащей рукой край стены и, опираясь на нее, медленно опустился на земляной выступ.

— Ты тот, кого я жду. Очень давно.

Какой поворот. В этом объекте совершенно нет сил. Он странно себя ведет и влияет на меня.

— Назови свое имя, — сухо скомандовал я.

— Мартин Юн, — словно сожалея ответил старец. — И ты знаешь мою историю. Иначе бы не стоял сейчас передо мной.

Я был в некой растерянности. Моя жертва все меньше походила на предмет моей ярости. Худой сгорбленный старик с изможденным лицом и тусклыми печальными глазами, его спутанные пепельно-белые волосы и борода много лет не знали расчески и ножниц, а ветхая, местами оборванная одежда была, наверное, старше, чем он сам. Но, пребывая в таком состоянии, этот человек оставался с четким сознанием и разумной речью.

— Что ты знаешь обо мне? — недоверчиво спросил я, продолжая держать дистанцию.

— К сожалению, ничего, — печально ответил отшельник.

— Ты только что сказал, что давно меня ждешь. Где логика?

— Я жду тебя как явление. Ты сила. Но что ты выберешь: спасение или разрушение — зависит от тебя. От движения твоего сердца.

— Мне нужны объяснения. Я могу их потребовать, но пожалею тебя. Расскажешь сам.

Старец покачал головой и поднялся.

— Горный чай хорошо восстанавливает силы, давно собираю. Хочу угостить тебя, а ты присядь, — он указал на сооружение в темной стороне пещеры в виде низкого широкого сиденья, — расскажу тебе все, что знаю. Видно, время близко.

Поведение странного отшельника охладило мой боевой настрой. Этот человек совершенно не боялся меня и был абсолютно спокоен. Но этим стал еще более интересен.

Ожидая, когда хозяин завершит гостеприимные приготовления с завариванием чая, я прошел к предложенному месту отдыха и присел. На каменной ступеньке горел фитиль, он и являлся освещением пещеры. Напротив меня чуть левее растянулся земляной выступ, он мог сойти за лежанку, а чуть дальше в темной стороне пещеры виднелось что-то еще, но разобрать было сложно.

— Это хороший сбор, — продолжил старик, заливая пучок травы кипятком. — Всегда выручает. Пришлось долго выверять пропорцию, но оно того стоит.

Скоро я получил горячую алюминиевую кружку, ручка которой была предусмотрительно обмотана тканью. Запах от чая исходил удивительно приятный, что даже как-то согрело мое сердце, напомнив походы с родителями в детстве.

Оставив чай остывать, я подождал, когда старец присядет напротив, после чего начал разговор:

— Если ты Мартин Юн, значит, ты открыл Северную Точку.

— Все так, — согласился старый отшельник.

— Зачем ты это сделал? Тебе известны последствия?

— Восемьдесят лет назад я легкомысленно заключил сделку с Близнецом. Взамен получил способности и богатство. Как сыр в масле катался. — Старик замолчал и покачал головой, словно испытывал сильную боль. — Молодость сотворила со мной страшное. Я подружился с демонами. Моя адская агония счастья длилась недолго, после чего началась расплата.

— Это произошло восемьдесят лет назад? — удивился я. — Сколько тебе лет?

— Сто один, сынок. Всевышний не дает смерти. Он дал мне время видеть последствия. Когда пришло осознание, и я увидел, что натворил, пытался все исправить, но сделка с дьяволом страшная вещь.

— Для чего ты открыл Главные Врата?

— Играл с адской бездной, — беззвучно произнес Мартин и прикрыл ладонями лицо. Он просидел в таком положении долго, я не трогал его, понимая, как действует прикосновение темных сил. Зло сначала обличается в привлекательное платье и прикрывается безобидной маской. Оно предлагает дружбу, и ты принимаешь ее. Взамен получаешь что-то поражающее воображение и приходишь в восторг. Однажды наступает день, когда ты замечаешь, что платье зла не такое уж привлекательное, а маска не безобидная. И с этого момента твои глаза видят изменения, а сердце чувствует ложь, но тьма уже погрузила тебя в свои недра и отпускать совсем не собирается. Ты начинаешь сопротивляться ей, отчаянно желаешь вырваться, и вот тут зло скидывает платье и снимает маску, поражая своим адским наполнением. А дальше все зависит от тебя. И от того, кто рядом с тобой в этот сложный момент.

— Я занимался спиритизмом, — продолжил Мартин. — Играл со смертью. Вызывал духов. И они нашли меня. Близнец показал способности, которыми я смогу владеть, если приму их условия. Отказаться было трудно, чувство возможного превосходства захлестнуло меня, и они получили мое согласие. Я читал мысли, видел будущее, двигал предметы, физически влиял на других людей, пребывая на расстоянии, и еще много чего. Меня приглашали влиятельные персоны, так появились богатые друзья. Деньги начали стекаться ко мне рекой, появилась вседозволенность и безнаказанность по статусу. В это время я отправился открывать Северную Точку, как было указано в договоре. Ритуал, который я совершил на острове Исландия, открыл переход в наш мир. И духи тьмы получили возможность перемещения.

— А потом ты открыл Малые Врата на острове Северный Брат? — заключил я.

Мартин отрицательно покачал головой:

— Этот переход открыла моя жена Ванесса. Она занималась тем же, и на этой почве мы сошлись. Когда я открыл Северную Точку, по договору с Близнецом Ванесса открыла малый вход.

— Кого ты называешь Близнецом?

— Это тринадцатый демон. Очень коварный и хитрый, он как предтеча главного архидемона. Вижу, тебе они знакомы.

— Более чем, — вздохнул я. — Тринадцатый сейчас в сосуде Томаса. А Самаэль владеет моим братом. Но до брата он был во мне. И в моей матери. А еще в моей любимой.

С болью оглядев меня, Мартин опустил глаза. Он мучился, для моего эмпата это было весьма ощутимо, и я перестал его осуждать. Начиная с бабушки Агаты, мой род замешан в том же, что и этот несчастный человек.

— Что было дальше? — спросил я, смягчив тон.

Мартин поднял глаза и еще какое-то время смотрел на меня.

— Дальше ко мне пришло прозрение, — наконец продолжил он. — Я ужаснулся тому, что сотворил, пытался разорвать договор, закрыть врата в Исландии, но в этом оказался слаб. Демоны вытерли об меня ноги и вышвырнули за дверь жизни. Меня начали постигать несчастья, одно за другим. Я разорился, перестал владеть способностями, богатые друзья отвернулись, а потом сильно заболела Ванесса. Последние деньги не помогли ее вернуть, она умерла в тяжелых муках. Плачевное положение открылось мне в те времена со всей трагической широтой. Я мгновенно повзрослел и понял суть, но, к сожалению, все потерял. Даже сам себя. Зло не тронуло меня. Оно просто забрало все, что у меня было. Я отказался от сделки с темными. Продал жилье и раздал бедным вырученное. Сам пошел по миру в поисках утешения. Но нигде его не нашел. Однажды жизнь забросила меня в горы Грузии, где я встретил своего наставника. Это духовный человек, который приютил мою пропавшую душу и начал лечить ее и отогревать. Я просил Всевышнего дать знак, когда Он простит меня, и получил ответ: когда тебя простят люди, ты будешь прощен.

История Мартина напомнила историю моей мамы и бабушки, которые точно так же ошиблись в молодом возрасте. Только духовные ошибки подобного рода очень дорого обходятся.

Воспоминания смягчили мое сердце еще больше. Передо мной несчастный человек, несущий тяжелое бремя роковой ошибки, а не злодей, к которому меня привело чувство мести.

— Откуда ты узнал про меня? — спросил я.

— Однажды о тебе поведал наставник. Он был прозорливым и знал, что через годы меня найдет тот, кто родится особенным. Особенным для борьбы с темными духами. Наставник уже покинул этот мир. Спустя годы, я сам узнал о тебе и о миссии, что на тебя возложена. Мне открылось событие, в котором ты будешь стоять передо мной. И сейчас, когда твоя фигура только появилась на входе, я знал, что это ты. Все годы, что последовали за моим прозрением, я посвятил просьбе о прощении и о спасении мира. Я стал пособником дьявола и своими руками разрушил мир. Предал людей. Вся моя жизнь прошла в этой пещере, в молитвах и страхе, что Всевышний не простит. Но даже если мне не удастся искупить ошибку, я молю об одном: чтобы Он спас мир, спас человечество и оградил детей от страшного поражения. У нас с Ванессой детей не было, но мне известно, что темные духи выбирают именно эти невинные души для существования в нашем мире.

Я вздрогнул, услышав о внедрении, и ощутил разворот эмбриона, но тут же с силой сжал его, как гнилую грушу в кулаке.

— Я мог убить тебя.

Мартин покачал головой:

— Знаю. Поверь, меня бы это обрадовало. После стольких лет душевных мучений смерть стала бы для меня доступна. Я устал жить. Моя жизнь это камера смертника, ожидающего исполнения приговора. И чем дольше длится ожидание, тем сложнее пережить напряжение.

— Сожалею, — вздохнул я. — Женщины моего рода послужили тому же, что и ты. Мне самому знакомы подобные душевные терзания.

Мой собеседник сник и увел взгляд в пустоту. Я смотрел на него все это время, понимая, что уже не испытываю той злобы, которой был полон до начала разговора. Мы с ним как бы в одной лодке, и кто знает, каким пособником тьмы стал бы я, не окажись рядом со мной Мии.

— Во все времена были люди, которые совершали сделки с дьяволом, — задумчиво сказал Матрин, продолжая смотреть в пустоту. — Но я нанес особую рану — открыл адский переход. С ним не так просто справиться. Хотя спустя тридцать лет мои молитвы были услышаны, и Северная Точка затянулась, но лет двадцать пять назад кто-то активировал переход в другом месте, и врата в Исландии снова открылись. А с ними и Северный Брат. Они взаимосвязаны.

— Это сделала моя мама, — со скорбью сообщил я. — Чуть больше двадцати пяти лет назад она носила меня под сердцем и в то же время была одержима Самаэлем. Древний избрал меня сосудом и собирался войти в наш мир, воцарившись во мне. Но отец избавил нас с мамой от страшного будущего с помощью жертвы любви. После переход запечатали, однако до этого момента Самаэль уже выходил на нашу сторону и успел распустить своих гончих по миру. Когда им пришлось возвращаться, тринадцатый посеял зерно в сердце маминой кузины, которая согласилась принять условия. Она родила сына, моего брата Валентина, которым теперь управляет Самаэль. Этот страшный человек похитил меня и еще семеро ребят и привез нас на остров Северный Брат. Мы заключили с ним духовные договора для адских сделок.

— Почему древний выбрал вас? Вы чем-то связаны?

— Да. Мы инверсы, или обратники, которые имеют сверхспособности бороться с темными силами. Если мы образуем союз, можем противостоять любому представителю темной Изнанки. Самаэль нас не выносит. И поэтому сделал гениальный шаг: собрал всех обратников возле себя, обманом заставил каждого заключить с ним договор и работать по указу. Мы у него под контролем и на виду. Сразу все, кто может угрожать его безумному плану. Но у нас есть свой план. Мы раскрыли свои способности и образовали союз у Самаэля под носом. Он знает об этом, как и то, что я лидер союза. Но снова использует это в своих целях. Только он забыл, что объединение инверсов существует для борьбы с темным миром. И победы. И мы намерены победить.

Мартин внимательно оглядел меня и заметил:

— В тебе есть часть от него. Я вижу. Поэтому, когда ты появился передо мной, стало непонятно — кто ты.

— Это правда. Мне пришлось пройти несколько ступеней посвящения. Они страшны, но иначе не выиграть эту схватку. Соединение с тьмой разрушает, я с трудом сдерживаю адское начало в себе. Но мне помогает близкий человек. Ее зовут Мия, и она сама сдерживает в себе древнее зло.

— В тебе смелый дух, ты очень сильный. Как твое имя, сынок?

— Марк Равинский. Горжусь фамилией отца, благодаря ему в те далекие годы Самаэль покинул наш мир, мою маму и меня. Вот мой отец по-настоящему сильный человек.

Старый отшельник покачал головой:

— Нет. Ты больше.

Я не ответил. Потому что в глубине души считал язвительные утверждения Хлои правдой. Я слабый. Но это не оправдание для лидера, мне запрещено так даже думать. Есть нечто большее, что я должен совершить, и на данный момент это самое главное в жизни.

— Про таких, как ты, мне рассказывал наставник, — добавил Мартин. — Люди с инверсией особенные, они рождаются в противовес духам злобы и способны побеждать тьму. Всевышний послал ваш союз для устранения того кошмара, что я создал.

— Не ты один совершал ошибки. Не одному тебе отвечать. Помолись о нас. Попроси небеса помочь нам. Я задумал сложный невообразимый план, но другого выхода нет. И времени тоже нет. Дорогой мне человек на грани беды, и от этого я вот-вот перешагну черту отчаяния. Но мне нельзя даже споткнуться, иначе все, что я в себе держу, рассыпется на куски. Тогда мы проиграем. Мне нужна крепость, нужна сила духа. Прошу тебя молиться об этом.

Мартин выслушал меня и как-то напряженно задумался, словно что-то внутренне узнал или увидел. Мне даже стало не по себе от того, что он так глубоко ушел в себя.

— Сынок, береги свою девочку, — вдруг с тревогой отозвался старец. — Будь очень внимателен. Очень. Мои молитвы не прекратятся, пока Создатель дает сердцу биться. Мне необходимо Его прощение. И когда люди простят меня — я буду прощен Всевышним.

Из моей жертвы Мартин превратился в доброго друга. Человек, совершивший однажды ошибку. Старый отшельник, который всю жизнь посвятил раскаянию. Он стал мне понятен и близок и в какой-то степени дорог.

— Спасибо, Мартин. И знай: одно прощение у тебя уже есть — я прощаю тебя. И сделаю за тебя то, что ты не смог. Обещаю.

В горах темнеет рано и очень быстро. Становится холодно, и в этот момент ощущаешь все величие природы и мира. Мартин гостеприимно предлагал остаться на ночь в пещере, но я попрощался, хотелось скорее вернуться. На деле же стало понятно: ехать в ночь по опасным горным дорогам нельзя. Пришлось остановиться в гостевом доме Местии. Меня приняли очень радушно, из предложенного меню я выбрал кукурузные хлебцы с соусом и порцию шашлыка, к которому неожиданно добавили бокал красного вина — комплимент от заведения.

После ужина я позвонил начальнику своей охраны с пояснением, что вернусь утром, затем поднялся на второй этаж, где располагались комнаты отдыха и с облегчением откинулся на мягкую подушку застеленной белоснежным бельем кровати. Последние часы напряжения на пределе возможного вымотали меня, но ни на секунду я не переставал думать о Мие. Сокровище мое, как ты там? Что происходит возле тебя, кто с тобой рядом? Я так скучаю по тебе. Очень скучаю… Только подожди меня. Еще немного. Я скоро вернусь, и вместе мы продолжим идти к намеченной цели. У нас все будет хорошо. По-другому просто нельзя.

Прохладный горный воздух и усталость быстро ввели меня в состояние расслабленности, и очнулся я уже утром. Мне предложили завтрак, но время не позволяло засиживаться, я выпил ободряющий напиток, похожий на компот, и отправился в Тбилиси.

Дорога в город показалась короткой. Как только я выехал на нормальную трассу, выжал из внедорожника все, что можно. С отеля мы отправились в аэропорт, где нас ожидал экипаж частного авиалайнера, и когда за стеклом иллюминатора появилось облачное полотно, мне стало легче. Я словно возвращался домой. И хотя меня ожидало самое сложное событие в жизни, сейчас я приближался к теплому солнцу. К сокровищу моего когда-то пустого бесчувственного существования. К той, которая позволила моему сердцу стать живым. Она позволила мне любить. Я думал, что никогда не узнаю этого чувства. Но Мия починила мою сломанную клетку любви, доказав, что верховный не имеет власти там, где есть любовь. Любовь сильнее тьмы. Теперь я уверен в этом.