Сердце сопротивлялось безумному решению

С момента моего согласия все завертелось вокруг меня словно обломки мира в гигантском торнадо. Мы спустились на нулевой этаж в шестой отсек и остановились на уровне Алых Врат. Именно там, в малом портале, должна пройти моя коронация.

Я старался унять противную дрожь, что норовила овладеть мной в результате переживаний. Но пока я оставался человеком, это было присуще моему сердцу.

Полный состав темных братьев собрался у пылающей бездны. Алое зарево отражалось на лице главы тринадцати, делая его образ еще более зловещим.

Выдержав паузу, Валентин проник взглядом во все мое существо и торжественно произнес:

— Отныне меняется мир. Входи, дорогой брат, и будь с нами.

Я шагнул в пылающие врата, едва не задохнувшись от волнения. Сколько раз мои ноги переступали этот порог, сколько раз зов страшного портала притягивал мое существо, но сейчас сердце сопротивлялось безумному решению. И только разум оставался холодным и расчетливым, провожая меня в этот адский путь со всей решимостью.

Мы остановились на поверхности, сотканной из дыма, и образовали круг. Алое пламя плясало вокруг этого места огненным кольцом, отражаясь на лицах присутствующих и словно обнажая нечеловеческую сущность каждого.

«Помнить о семье… Помнить о родителях…» — метались в голове мысли, сердце бешено колотилось, ужасаясь от происходящего, а холодный разум заставлял сжимать кулаки и стоять во что бы то ни стало.

Валентин шагнул в центр круга, приглашая меня встать рядом, и когда я повиновался, он протянул руку и сжал мое плечо. Он всегда так делал, но теперь его пальцы были словно передатчики воли: Валентин говорил во мне, его приказы звучали в моей голове.

Не в силах сопротивляться, я опустился на поверхность из дыма и лег на спину, но вскоре начал подниматься в таком же положении, пока не достиг уровня руки брата, после чего мое тело зависло в воздухе.

— Ты станешь лучшим, — холодно объявил Валентин и накрыл ладонью центр моей груди.

Что-то чужеродное стало наполнять меня, впиваясь в каждую клетку острыми прищепками. Он смотрел на меня так, как еще никогда не смотрел. Темные глаза вошли в мой разум черными змеями, завораживая и запутывая во всем, что я знал. Словно в дурмане, мое сознание билось о стены, созданные главой тринадцати, желая вырваться из страшного омута, но хозяин положения топил меня во тьме, погружая с безжалостным давлением.

Я терял себя. Он оставил мне это чувство, отнимая остальные, словно указывая на мою немощь и показывая свое превосходство. Бездна его воли оказалась безграничной и ужасающей, и через нее хозяин наполнял меня чем хотел.

— Он готов, — послышалось издалека, и меня словно вернули в реальность.

Я не мог оторваться от взгляда темных глаз, которые сейчас казались целой вселенной, но мог видеть, как тринадцать братьев шагнули ко мне, и каждый протянул руку к центру моей груди. После этого началось что-то страшное. Они передавали свои силы, пронизывали меня ими, как иголка проходит сквозь полотно ткани, и снова возвращали себе. Это оставляло во мне что-то темное, как грязные кляксы на светлой бумаге, которых так много, что их обилие превращает светлую поверхность в темную густую кашу.

— Да сбудется! — воззвал мой страшный родственник, раскинув руки. — Да начнется новое!

Тринадцать братьев оторвались от меня и шагнули в стороны, после чего я погрузился в какую-то гущу событий. Передо мной предстали все участники коронации: я увидел Близнеца, тринадцатого, о котором говорил отец. Им оказался Томас. Увидел шестого, который слышал мое тайное имя — Остин. Это была Хлоя. Я видел страшные натуры каждого, и это знание покрывало мое сердце коркой льда, делая его бесчувственным и холодным.

Через мгновение передо мной появился главный портал на Северной Точке, тот тоннель, шепот и… Темная Мать. Обтянутая бледной молочно-серой кожей голова растянула свои длинные руки-щупальца в разные стороны. Она стремительно приблизилась ко мне с противоположного конца тоннеля, как паучиха быстро настигает запутавшуюся жертву в ловушке паутины, и, зависнув сверху, уставила огромные темные впадины глаз прямо на меня. Шепот ее тонких губ проник в мой разум острой спицей, поражая клетки, словно растущая черная плесень.

Кажется, я не знал, что так бывает. Что такое вообще возможно. И я не мог вспомнить, зачем все это происходит. Как ни старался.

Через время Темная Мать растворилась в пространстве, забрав с собой шепот. И все мои чувства.

А через мгновение я увидел нечто особенное и сильное, оно окружило меня. Мое тело вобрало это в себя, словно высохшая губка влагу, и я почувствовал опору под ногами.

— Приветствую тебя, мой брат, — торжественно произнес Валентин. — Достойный сосуд и коронованный принц.

Плотная завеса опустилась, открывая моему взору всех присутствующих. Я знал каждого. Я видел каждого. Я имел силу каждого. Во мне кипело столько энергии, столько мощи, хотелось выплеснуть все это, но я словно не знал, куда направить силы.

— Мое признание, — склонился передо мной Тор.

За ним подошли братья Рабовски, по очереди склоняя головы, они выразили свое почтение со словами:

— Мое признание.

Далее последовали братья Карповы, Стивен и Кристофер. За ними подошли Роберт, Джозеф и Антон. Томас оглядел меня, изумленно качая головой, и шагнул с поклоном:

— Мое признание.

И только Хлоя стояла в стороне, полная ненависти и зависти, я прочел это в ней сразу же.

— Твое слово, — обратился к ней Валентин, но упрямица оставалась на месте. — Хочешь испытать его? — холодно усмехнулся брат.

Хлоя направилась ко мне и небрежно бросила:

— Мое признание.

Мне не понравилось такое поведение, и я остановил ее:

— Не принимаю.

— Что? — возмутилась та, сверкнув глазами.

— Ты глухая? — повторил я и надменно добавил: — Теперь ты должна очень постараться.

Хлоя оглянулась на Валентина в поисках поддержки, но не нашла ее.

— Мое признание, — театрально склонилась она.

— Нет, — снова отрезал я.

— Хватит с тебя, — процедила своенравная дама.

— Ты отказываешься признавать его статус? — с укором бросил мой брат. — Ты знаешь, чем это грозит. Выбор за тобой.

Хлоя скрипнула зубами и низко опустила передо мной голову, сменив тон:

— Прошу снисхождения. Мое признание.

Я довольно улыбнулся, мне эта сцена доставила удовольствие. Конечно, я мог бы щелчком пальца сломать ей шею, или заставить, но для меня было важно ее добровольное согласие.

— Мой выбор несказанно радует, — объявил Валентин. — Он умен, он полон сил и он собрал все самое лучшее от вас. Марк, дорогой, ты чувствуешь в себе полноту сил? Ощущаешь потребность выпустить эту энергию?

— Да, брат, — согласился я, едва сдерживая ликование от происходящего. — Дай мне сделать это.

Валентин с упоением закрыл глаза и глубоко вздохнул:

— Даю тебе право. Сделай это, не сдерживай себя.

Я был готов сейчас же вобрать в себя весь мир, закрутить в тугую спираль и поглотить, поэтому рванул пространство, заворачивая его в воронку. Кольца моей сумасшедшей центрифуги зацепили пламя и дым, делая вращение похожим на полыхающий смерч.

Я ликовал. Безграничная возможность свела меня с ума, порождая все большее желание власти. Я получил разрешение. Получил полный доступ к управлению. Те тринадцать, что находились сейчас рядом, были серой пылью, которую мне было позволено лепить по своему усмотрению. И я приступил к этому с большим удовольствием.

Развернув гигантский хлыст, я смел эту серую пыль и замотал в воронку из дыма, огня и притяжения, сжав спираль настолько сильно, насколько смог. Воронка почти исчезла из видимости, словно сжатый до полоски файл. Я окунул их в небытие, забросил в черную дыру портала, где нет никакого существования, а есть только пустота. Я сделал это, потому что так захотел. Мне позволено все. И такая власть наполняет еще большей силой и желанием.

Сколько длилось мое торжество, не знаю. Валентин не остановил меня и не ограничил. И когда я выдернул сжатую спираль из небытия и развернул, разбрасывая свои тринадцать жертв по сторонам, тут же припал пред ним на колено в благодарном поклоне.

— Я буду верен тебе, брат.

В ответ на это Валентин крепко сжал мое плечо, возвышаясь рядом, и одобрительно кивнул:

— Я знаю.

Почему это происходит только сейчас? Где я был столько времени? Мой дом пустел без меня, но теперь я вошел в него и занял свое место. Законное место коронованного.

— У тебя безграничная власть, Марк, — заметил Валентин. — Я даю ее тебе. Но хочу попросить об одной услуге.

— Все, что пожелаешь, — благодарно склонился я.

— Есть очень ценный сосуд, который принадлежит мне. Но он занят другим. Освободи этот сосуд. Вытащи то, что его заполняет, вытащи и уничтожь. Ты окажешь мне неоценимую услугу.

— Как его найти?

— Ты почувствуешь. Иди. Ее зовут Мия. Освободи этот сосуд для меня. И не сдерживай себя, Марк.

Последние фразы вошли в мой разум темными лентами и опутали сознание. Валентин дал мне задание, и я исполню его со старанием. Сделаю все, что доставит ему радость, что сделает его довольным.

Шагнув за порог Алых Врат, я решительно поднялся на территорию института. Где его искать? Где этот ценный сосуд? Валентин сказал, я почувствую. Брат нуждается в том, что ему принадлежит, и моя задача дать ему это.

Я остановился и закрыл глаза. Медленно выдыхая, отпустил змей поисковых сигналов. И прислушался.

Ее зовут Мия, ищите. Ищите тщательно, мне нужен результат. Она где-то рядом, я чувствую вибрацию чужого, но она растянула свой сигнал по плоскости, хочет запутать. Только это бесполезно. Я найду. Потому что сильнее.

Мой внутренний взор, словно луч прожектора, пополз по горизонтали пространства, сигнальные змеи уплыли далеко от меня в поисках цели. Мне нужен результат. Ищите.

Несколько раз я спотыкался на пустом месте поиска, и это было не случайно. Неужели она думала так провести меня? Глупая.

Рванув в эту самую сторону с раздражением, я намерился скоро отработать задание и вернуться с победой.

Коридор. Другой корпус. Еще коридор. Это все ближе, вот она, вибрация. Но пустое место не вибрирует. Шапка-невидимка не поможет, дорогая Мия.

Впереди показались двойные двери в закрытую зону, которые я снес и раскидал в разные стороны. Еще одна дверь так же разлетелась в щепки. Что за игра? Это только больше злит меня.

Последний коридор, что отделяет меня от жертвы. За ним находится ценный сосуд, и мне нужно очистить его для брата. Швырнув последние на пути створки дверей в сторону, я вошел в большой зал, где находилось семеро человек. Они словно приготовились обороняться, чем насмешили меня. Я обвел взглядом присутствующих и увидел нужный сосуд. Это бледная тонкая блондинка. Зачем она Валентину? Что он в ней увидел?

— Пойдешь со мной, — указал я, ткнув пальцем на жертву.

— Марк… — удивленно произнесла пышная шатенка, выйдя из-за спины широкоплечего богатыря. — Что с тобой?

Пришлось отвести взгляд от ценного сосуда, чтобы разобраться с мешающим элементом.

— Ты имеешь право говорить? — возмутился я, взглянув на любопытную.

— Ты что, не узнаешь нас? — снова удивилась та.

Рывком притянув к себе наглую, я процедил:

— Ты даже не имеешь право смотреть в мою сторону. Ты не видишь, кто перед тобой? Прочь с дороги!

Откинув раздражающий агент в стену, я обратился к блондинке:

— Ты должна подчиниться.

— Марк, это же мы! — подал голос богатырь, едва успевший оградить несчастную от удара об стену.

— Не делай этого, Марк, — с противной жалостью вылез рыжий очкарик. — Очнись…

Их голоса были похожи на зубную боль, очень хотелось заткнуть их навсегда, но у меня другое задание.

— Что вы заладили как попугаи? — бросил я, оглядывая ошарашенные лица. — Ваше дело молчать. Уясните это легкое правило в своих никчемных мозгах.

— Он не слышит вас, — сухо произнесла блондинка, глядя в мои глаза. — Марка сейчас нет.

— Братан, да че за порожняк? — выступил черноволосый. — Нам же нужно…

Я схватил наглеца за горло и тряхнул:

— Твой братан на моем маяке в клетке сидит. Твой братан в лаборатории слюни пускает. Твой братан крадет из мусорного бака объедки. Ты понял⁈

Уровень моего терпения был переполнен, я вспыхнул словно спичка и притянул никчемную шестерку, тут же раскидав их по стенам. Но чтобы было красиво, оставил каждого висеть спиной к стене. Теперь можно переходить к жертве.

Улыбнувшись ей, я покачал головой:

— Тебе повезло. Ты нужна живой.

Пришлось проводить очищение на месте. За секунду моя воронка развернулась, и ее кольца поднялись под потолок. Но мне было мало. Я хотел мощи, хотел пространства и усилил вращение. От бешеной скорости воздух в помещении загудел.

— Я пришел за тобой. Мне нужен твой сосуд без наполнения. Не сопротивляйся, и твои повреждения будут минимальными.

Блондинка шагнула назад, опасаясь края моей воронки.

— Марк… Нет… Вспомни, наш разговор. Вспомни, кто ты, пожалуйста.

— Не мешай мне, — с ненавистью произнес я.

— Пока не поздно… Марк!

— Замолчи! Иначе я сломаю твое тело, а это огорчит моего брата.

Скорость воронки усилилась, она управлялась моим гневом. Чем больше возрастал гнев, тем ненасытнее становилась центрифуга. Кольца затягивали внутрь все в окружении: плинтуса, косяки дверей, срывали подоконники, поднимали верхний слой пола. Скоро затрещали перекрытия стен, отчего взвизгнула одна из девиц, прижатая как раз к ней. Я оглядел это великолепие и направил взгляд на жертву. Она не боялась, не испытывала страха, и меня это возмутило. Рванув кольца со всей силы, я поднял пыль из щепок пола, стен и потолочного перекрытия и направился к ней.

Блондинка оглядела беспомощных, что я развесил на стенах, и прошептала:

— Простите.

Когда мне оставался всего шаг, ее белые волосы вдруг поднялись в воздух, плавая по сторонам наподобие змей, и я почувствовал чужого. Он выходил из носа и рта этого сосуда черным дымом. Странное зрелище подтолкнуло меня усилить плотность воронки и направиться к жертве. Шаг. Второй, третий. Еще шаг. Я приближался, глядя в стеклянные глаза напротив, но где-то в глубине себя чувствовал: чужой — очень мощный враг, его просто так не возьмешь. Пришлось увеличить радиус окружности своего оружия и включить притяжение на максимум.

Облако черного дыма выходило из блондинки безостановочно. Оно заполнило всю верхнюю часть помещения, окружив мое поле со всех сторон и сжимая его. Дым обвивал мою воронку спиральными кольцами до тех пор, пока я не оказался замотанным в гигантской черной пружине. Но немного моего упорства — и вражеский кокон был разорван. Рассеявшийся дым снова собрался в тугие обручи и напал на меня по той же схеме спирали, но я опять отбился отражением.

Так продолжалось бесчисленное множество раз. Мне зацикленное положение надоело, и я перестал сдерживать силы, которыми опасался развалить стены и этажи здания.

Мы смотрели друг на друга: охотник и жертва. Я видел перед собой совершенно черный стеклянный взгляд, бледное лицо и приоткрытый рот, выпускающий клубы дыма. Но я так же знал, что сейчас прибавлю мощи и сломаю это здание, вырвав чужого с корнем. Мне даже показалось, что моя жертва это тоже поняла.

Глубоко вдохнув, я раскинул руки и направил все напряжение в ладони, которые тут же воспламенились. Огненные языки вырвались с радостью и поднялись до самого потолка, вызвав крик ужаса у шестерки, прижатой к стенам. Со злорадной усмешкой я прибавил мощи кольцам центрифуги, зарядив их огнем, и через секунду мой огненный аттракцион красиво пылал в вихре скорости.

Треск в помещении означал перелом каркаса, и я двинулся на жертву в полноте своей мощи. Мое ликование от всей картины даже перехватило дыхание. Раскидав обломки из зоны видимости, я направил центр воронки вперед, как вдруг обручи черного дыма начали отступать и собираться над головой блондинки, а затем ускоренно вошли обратно через нос и рот, исчезнув из вида.

Путь был свободен, и я удовлетворенно шагнул вперед, но жертва вдруг окружила себя плотным вакуумным коконом и двинулась на меня. Она прошла через бешено вращающиеся кольца моей воронки, как рука сквозь толщу воды, ограждаясь вакуумом, словно плотным пузырем и не позволяя причинить себе повреждения. Я же продолжал усиливать мощность, полагая, что вот сейчас все и решится. Но к моему удивлению блондинка приблизилась ко мне и вдруг крепко обняла и прижалась. Это было неожиданной реакцией, но, как говорит мой гениальный брат — нет ничего нерешаемого, есть просто плохо подготовленные кадры. Мне предоставилась отличная ситуация сработать на ближнем бое, так даже больше контроля. Я только затушил пламя на ладонях, как вдруг почувствовал блондинку где-то внутри себя. Ее энергия проникла в мой центр, обжигая и причиняя некоторую боль. Желая отторгнуть эти странные объятия, я неожиданно увидел что-то знакомое, только никак не мог уловить что это. Но образ составлял нечто важное для меня, очень важное. Он исчезал и снова появлялся, а я пытался уловить это явление, потому что чувствовал, что должен так сделать.

Странная картина застыла в своем развитии: в центре бешено вращающейся огненной воронки стоял я, а блондинка прижималась ко мне, крепко обвивая меня тонкими руками. Я бы мог что-то изменить, но странный образ мешал и покалывал неизвестным чувством где-то в середине груди.

Что, черт возьми, происходит? У меня нет сил противиться мелькающему образу, наоборот, хочется остановить его и рассмотреть, изучить это странное чувство. Прикоснуться…

Это что-то знакомое, я знаю. Сейчас… Я уже почти разгадал его. Почти узнал… Остановись. Подожди, дай увидеть. Я должен.

Невозможно. Но я не могу оставить его. Этот образ, он нужен мне, потому что он… Потому что он не жжет, нет. Я ошибся. Он согревает. Да, он греет, и это приятно.

Вот он остановился. Это должно быть чем-то важным, ведь он дарит такое… Я уже почти вижу его. Это свет. Это тепло и свет… Это… Это же…

Мия…

Словно острое лезвие полоснуло по моему существу сверху донизу, распахнув черную чужеродную коросту. Это Мия. Она стоит так близко, так крепко обнимает и совсем не шевелится. Тонкий аромат зеленого яблока входит в меня нежным шлейфом со вдохом, и в этот момент я вижу ее всю. Я вижу Мию. Она открывает мне себя, открывает свои мысли, свою тайную память и свои чувства. Она вся как на ладони. И кажется, эти чувства исходят только от одного чувства — любви.

Совершенно шокированный, я медленно сбавляю скорость центрифуги, любуясь светлым образом любимой, и наслаждаясь им, как живительным вдохом. Мои чувства к ней переходят на кольца воронки, превращая их разрушительную силу в убаюкивающую стихию.

Мия… Как я мог забыть тебя? Как может забыть сердце? И как сердце могло не чувствовать того, что ты открыла? Это ведь ни с чем не спутать, я тоже познал его совсем недавно. Чувство, которое нам запрещено.

Боже, как я скучал по тебе… Там, внутри этой черной коросты, где только смерть, где ад и где нет тебя. Мия… Моя Мия, моя жизнь, мое сокровище. Ты рядом.

Осторожно замедлив вращение, я свернул воронку и сжал Мию в объятиях. Не смея вдохнуть полной грудью, остановил все процессы вокруг и внутри себя. Оставил только чувства, которыми наполняла меня хрупкая девушка, та, что вошла сейчас в мое сердце и освободила его от адской тьмы. Потому что тьма исчезает там, где присутствует любовь. Это совершенно потрясло меня, мое наполненное злобой существо растворилось, уступая место иной силе. Я понял, что эта сила главная. Она главная во всем мире, во всем живом, во всем, что существует. И только в смерти ее нет. В смерти нет любви. И совсем недавно я забыл об этом чувстве, потому что был полон смерти.

Тонкие руки вдруг разжались и безвольно повисли. Я почувствовал, что Мия сползает и едва успел подхватить ее, не дав упасть. Что происходит? Отстранив ослабленное тело, увидел, что Мия потеряла сознание и окончательно очнулся. Поддерживая любимую, оглянулся по сторонам в поисках помощи, но встретил ошарашенные взгляды моих друзей, которые продолжали висеть прижатыми к стенам.

Отпустив внутренний блок, я освободил притяжение своих союзников и склонился над бледным лицом.

— Мия… Что с тобой? Мия?

Первым отозвался Ян:

— Лео, реагируй уже, давай резче! Скажи, что с ней.

Поглядывая на меня с опаской, Леон попросил опустить Мию на пол и начал проверять ее по своим медицинским правилам. А мне вдруг стало страшно. Только что произошло невероятное: внутри себя, во всей своей адской тьме я увидел удивительный свет. Он исходил из нее, из моей любимой. А теперь ее словно нет. Она покинула меня, выскользнула из глубин моего сердца, оставила пустой мою душу, но я не отдам ее. Нет. Она все равно наполняет мое сердце и оживляет душу, это мое, только мое. Никто не может претендовать на то, что живет во мне. Никто…

— Снова та же история, — пробормотал Леон, озадаченно оглядывая безвольное тело. — Только она так умеет. Возможно, это ее щит от чего-то, от серьезной угрозы или от стресса.

— Я не слышу ее, — подтвердила Николь.

— Словно жизни в этом теле нет, — задумчиво продолжил Серафим.

— Она вообще жива? — настороженно поинтересовалась Эвелин, стряхивая со своих кудрей пыль от штукатурки. — После такого…

Януш склонился над Мией, всматриваясь в ее лицо.

— Да… — протянул он. — После такой мясорубки…

— Что теперь делать? — спросил Леон и поднял голову, встретившись со мной взглядом.

Все ребята тут же напряглись, увидев, как я выпрямляюсь, словно ожидали от меня чего-то нехорошего. Но я был растерян, просто сбит с толку. Резкая перемена состояний едва не сломала мое сознание. Наступила пауза, но как действовать дальше?

Оглядев лица ребят, я покачал головой:

— Сможете ли вы меня простить после такого… Но прошу, помогите мне сейчас.

— Нас предупреждали, что произойдет перемена, — отозвалась Эвелин. — Главное, что теперь ты пришел в себя.

— Братан, это все мелочи, — поддержал меня Януш. — Скажи, что нам делать, мозг-то у нас ты.

В этот момент я осознал всю ситуацию и согнулся над телом Мии, закрыв лицо руками:

— Боже мой, что происходит… Как выйти из этого…

— Так, надо всем собраться, — решительно произнес Серафим. — Марк, ты помнишь, почему пришел за Мией? Что произошло на коронации?

Пытаясь взять себя в руки, я постарался восстановить последние события, лихорадочно соображая, какому воздействию подвергся на сходке темных. Ну же, давай… Вспоминай… Алые Врата, рука Валентина на моем плече, она передает сигнал послушания, и я опускаюсь на густую поверхность дыма… Круг тринадцати, пламя, потеря себя и она… Мать… Стремительно приблизившаяся молочно-серая голова нависла надо мной, раскинув руки-щупальца в разные стороны. Ее широкий рот что-то шепчет мне, вплетая повеления в мой мозг, соединяя мое сознание с адским началом… Какая это мука… Невыносимая мука. Неужели я был там и выдержал это? Неужели теперь это во мне… Лицо Валентина сметает картинку, и я вижу склоненные передо мной головы тринадцати. В почтении. Он хвалит меня. Мой страшный брат доволен мной. Чем я ему угодил? Он что-то говорит… Это первое задание, услуга для него. Ему нужен сосуд, который занят чужим. И я должен очистить этот сосуд для своего брата. Для этого Валентин дает мне полную свободу действий. И я иду на поиск. Мне очень хочется угодить брату, потому что нет большей награды, чем его одобрение. Я очень стараюсь и… нахожу цель. Этот сосуд — Мия.

Воспоминания вдруг открываются мне, больно сжав сердце, словно острые зубцы захлопнувшегося капкана. Но не только память возвратилась ко мне, а все чувства и ощущения. Это стало неправдоподобно тяжелым грузом, который едва не раздавил меня.

Закрыв глаза, я замер от осознания всей чудовищной ситуации. Эта коронация… Что она сделала со мной. Я чуть не загубил свое сокровище. Вырвав темного пленника, я сделал бы любимую готовой для страшного плана своего брата. Мое состояние стало чудовищным. Но она остановила меня. Мия поняла, что силой ничего не решить. Разрушить зло способна только любовь. И она вошла ко мне в сердце любовью. Открыла себя совершенно, дав этому сильному чувству полную свободу.

Мия показала мне себя и свои мысли, свое прошлое и настоящее. Ее сердце такое чистое, такое светлое… Когда оно коснулось меня, тьма во мне не устояла. Перед такой силой рассеивается любое зло.

Мия спасла меня. Спасла мою душу. А теперь эта хрупкая девочка лежит без движения, не дышит и не подает признаков жизни. Но мне так хочется снова увидеть синеву ее прекрасных глаз, заметить редкую улыбку, вдохнуть аромат зеленого яблока…

Я осторожно взял безвольную бледную ладошку и прижался к ней губами.

— Сокровище мое. Спасибо. Я спасу нас, обещаю тебе, слышишь? Обещаю.

Оглядев ребят, я понял, что нельзя сдаваться. Нам нужно победить. Это приказ. Приказ лидера союза инверсов.

— Я знаю, что делать. Мы остаемся единым целым, и нам нужна победа. Мы вырвем ее у древних, я верю в это. И вы, друзья, верьте.