Мы в ловушке. И выбраться можно, только победив ловца

Стефания осторожно отворила дверь и, озираясь, вошла в кабинет.

— Проходи, не стесняйся, — улыбнулся ей Валентин. — Разговор будет коротким, не задержу.

— Томас сказал, что…

— Просто послушай меня, — оборвал глава тринадцати. — Знаешь, что такое договор? Это когда обе стороны обоюдно сотрудничают. Ты выполняла услугу для меня, в ответ я предоставил услугу тебе. Но ты самовластно нарушила договорные обязательства, я не виню тебя, это выбор. Но в этом случае прекращаю условия договора и я. Мы вернем тебе опухоль, для честности сделаем все, как было до нас. Это ведь справедливо?

Стефания растерянно моргнула, не в силах оторваться от темных глаз главы института и прошептала:

— Не надо, пожалуйста.

Валентин медленно прошелся по кабинету и остановился перед девушкой.

— Я не изверг, дорогая. А у тебя всегда есть выбор. И все зависит от тебя.

* * *

После кошмарного ужина в обществе моего брата, я торопливо отвел Мию обратно в комнату. Валентин выжал меня как тряпку, оставив лишь каплю влаги для жизни, и я не знал, что делать дальше. Как вести себя с Мией и какие действия выбрать для будущего?

Мой родственник шел к достижению плана новой жизни по прямой, сметая все на своем пути и ловко манипулируя душами. Подумать только, этого могло не быть, не согласись однажды моя тетя Зоя Барковская на сделку с верховным темным.

Оглядев тихую Мию, я покачал головой:

— Прошу тебя, открой то, что произошло между вами. Я хочу понимать ситуацию. И хочу понимать тебя. Мы договорились быть вместе. Помогать. И однажды ты сказала, что я помогаю тебе жить.

Мия подняла синие глаза и со скорбью произнесла:

— Мне тяжело об этом говорить.

— Ты выставила меня за ограду своего дома, — отозвался я, едва сдерживаясь от желания взять бледные тонкие запястья и прижаться к ее ладоням губами. — Позволь мне войти, иначе разрушится все, к чему мы шли.

Опустив взгляд на кролика, Мия какое-то время смотрела на него.

— Штефан поставил меня перед выбором. И я его сделала.

— Что? Каким выбором? О чем ты?

— Когда в лаборатории он отпустил вас, то понял, что во мне гораздо большее, чем он. Мой пленник четко показал это в борьбе. В тот момент я была способна на многое, и тогда Штефан показал мне экран, картинку твоего будущего. Твой брат ничего не говорил, он просто открыл иное общение. У меня осталось два варианта: я усмиряю своего цепного пса с дальнейшим послушанием Штефану, и тогда все продолжается, либо остаюсь только я, а ты лежишь в модифицированном виде на маяке.

— И… что дальше? — растерянно спросил я.

— Что дальше? Дальше жидкий мозг. Каша из твоего серого вещества, Марк. Тебя нет! Он пожертвует тобой, как и остальными! Все ребята будут на маяке, все, кто нам дорог, на коленях, с отсутствием воли. — Мия стала хватать воздух ртом, оттягивая дрожащей рукой воротник, будто он давил на горло. — Все там… Все мертвы… Все, Марк…

Я не сдержался и кинулся к ней, чтобы крепко обнять.

— Все, все, успокойся, просто медленный вдох. Слышишь? Медленный вдох носом, выдох через рот.

Мия вдруг стала оседать в моих руках.

— Я не могу больше, Марк… Не могу…

Поддерживая хрупкое дрожащее тело, я прижался губами к макушке, пахнущей зеленым яблоком, как к самому драгоценному подарку в мире, и прошептал:

— Прости меня, сокровище мое… Ты не будешь страдать. Обещаю тебе. Обещаю.

Господи, как я был счастлив в тот момент. Гигантская проблема снова отошла на второй план, потому что я держал в своих руках сокровище. Самая большая ценность в мире сейчас была в моих объятиях.

— Обещаю тебе, что изменю этот страшный план. Я не отдам тебя ему. Этого никогда не будет.

Мои объятия еще долго грели дрожащую хрупкую фигурку. Мия не пыталась отстраниться, позволяя мне поглаживать светлое облако волос и крепко обнимать, легонько целуя в макушку. Она делала меня самым счастливым в мире, и это чувство оказалось сильнее страха, оно было сильнее всех невзгод, и я был абсолютно счастлив познать такое чудо жизни.

Позже, когда полная луна проливала на землю световую дорожку, мы расположились на кровати, продолжая беседу.

— Скажи, почему я нашел тебя на берегу? И что означало то черное облако, что вошло в тебя после? Это был он? Твой пленник?

Мия качнула головой, удерживая внимание на фигурке кролика.

— После откровения Штефана, смерть словно вошла в меня в живую. Я потеряла смысл жизни, смысл своей цели. Твое будущее не оставило выбора. Коронация сделает из тебя пособника ада, а меня — матерью новых сосудов. Мой отказ подчиниться, создаст из тебя модифицированный продукт лаборатории вместе с ребятами, а я стану наложницей Самаэля. Мое будущее одинаково в любом случае. Это поражение. Мой сосуд ценен для него, поэтому я приняла решение уничтожить то, что представляет ценность. Мой пленник тоже ценит мое тело, только для него важно поработить меня. И тогда я утонула. Темный не может находиться в мертвом теле, он изшел в водное пространство, но вернулся сразу же, как я пришла в себя. Меня вынесло на берег. Это слабость с моей стороны, я совершила побег от проблемы, но теперь проблема поражения снова нависла надо мной.

Я растерянно оглядел Мию.

— Почему ты не поговорила со мной? Почему не подождала? Ты ведь не одна, даже если от тебя отвернется весь мир, я останусь с тобой.

— Намерения Штефана убедительны. Он не шутил, он лишен этого чувства. В тот момент Самаэль почувствовал угрозу от меня, увидев масштаб пленника, поэтому выступил решительно, показав серьезность своих намерений. И они меня раздавили окончательно.

— Послушай, хочу, чтобы ты знала: я не сдамся, не отступлю от плана, а если он не выстрелит — придумаю новый. Тьма не должна войти в нашу жизнь и опустить людей на колени.

— Хороший настрой, — с ноткой печали произнесла Мия. — Ты сможешь.

Глядя на понурую белокурую голову, я возразил:

— Мне не нравится твое состояние. Почему ты проводишь черту между собой и нами?

Какое-то время Мия молчала. Она смотрела на сжатую ладонь, в которой спрятала кролика, но после подняла глаза.

— Марк, прости меня за слабость. Впервые в жизни я не знаю, что делать. Он не отпустит меня.

Осторожно взяв бледные ладошки, я попытался унять в себе скачок внутреннего негодования.

— Я не отдам тебя ему. Оказалось, что моя жизнь ничего не значит, если в ней нет тебя. Я не отступлю. И выйду на борьбу. Для этого есть выход — моя коронация.

Мия вздрогнула и сжалась.

— Но это совсем не выход. Это может убить тебя, убить в тебе человека, и ты больше не вернешься.

Поцеловав мягкие ладошки, я ощутил от этого особое тепло.

— Если я буду тебе нужен — я вернусь. Если ты будешь звать меня, я не смогу остаться. Это зов сердца человека, проявление жизни. Мне открылось это недавно, такие чувства рождает только человеческое сердце, и оно победит. Как победил мой отец, Константин Равинский, выбрав между логичным поведением и зовом сердца. Его чувства превзошли темного князя Самаэля, и мы с мамой стали свободными от тьмы.

— Коронация изменит тебя, Марк. Это страшное соединение, ты станешь полон тьмы. Я увидела это в картине Штефана о твоем будущем.

— Но это единственный вариант, — пришлось возразить мне. — Следуя моему плану, я должен попасть во врата Северной Точки, вернуть обманутые нами души, затянуть внутрь Самаэля с его гончими и закрыть портал. Но чтобы иметь силы на той стороне, я должен пройти коронацию, тогда Мать примет меня, отчего появится возможность воплотить план. Знаю, это очень сложно, но я буду стараться. Буду стараться не потерять разум от соединения с адом. Для победы мне нужны все ребята, а для окончательной победы мне нужна ты. Только ты. Подумай, тебе не придется рождать новые сосуды, не придется выполнять унизительные команды Самаэля, ты станешь свободна. Ты не можешь принадлежать ему, это же невозможно.

Подняв глаза, Мия впервые за долгое время посмотрела открытым взглядом.

— Это слишком большая цена для моего спасения.

Я помолчал, любуясь красотой синих глаз, и твердо произнес:

— Это стало целью моей жизни. Я люблю тебя, Мия. И теперь могу сказать об этом. Да, сломанная Самаэлем клетка любви ожила, вопреки всему. Ее росток пустил корни и распустил листья, и теперь это целое древо. Представляешь? И это древо дает плоды, они прекрасны. Как сейчас прекрасны твои глаза и запах твоих волос. Я люблю тебя, примешь ты это или нет. Просто знай, что мы не безнадежны, мы такие же как все. Ты и я. Мы способны любить, теперь мне это доступно.

Я видел, как на Мию влияют мои слова, мое признание, только не мог понять, что происходит в ее душе — стояла непроницаемая стена. Она поставила преграду машинально или хотела скрыть что-то, понять было сложно, ведь эта хрупкая девушка столько лет жила в таком ритме, с чудовищно сильным пленником внутри себя, что привыкла поступать именно так, а не иначе.

Да, я признался в любви. Это давно зрело во мне, путая в непонимании того, что со мной происходит. Но потом все открылось, словно сошла пелена, и я не смог больше утаивать своих чувств.

Для меня это было победой, победой над силой древнего, ведь поврежденный внутриутробно считался не способным любить.

Следующим шагом будет согласие на коронацию, нужно подыграть Валентину, выиграть время и возможность подготовиться к финальному наступлению. И наутро я собрал ребят, чтобы открыть новые обстоятельства нашего плана.

— После коронации мы отправимся на Северную Точку, где я воплощу наш план. Для этого мне нужны ваши силы, друзья.

— Я готов, братан, — потер ладони Януш. — Порвем демонов.

— Коронация для тебя опасна? — поинтересовалась Николь.

— Она изменит Марка, — опередила мой ответ Мия. — Вы должны быть готовы к последствиям.

Мне пришлось всех успокоить:

— Надеюсь, что буду контролировать ситуацию. А вы меня поддержите. Вместе мы сможем победить.

В этот момент от Стефании пошла волна нервного напряжения. Заметив мое внимание, сестра Яна тут же увела взгляд и суетливо начала застегивать замок на куртке.

— Все в порядке? — спросил я.

Стефания бросила на меня напряженный взгляд и кивнула, продолжая возиться с замком. И уже после, Серафим поделился со мной ощущением, которое совпало с моим. Нам показалось это странным, но причин могло быть множество, Стефания — девушка и может реагировать на проблемы особым образом.

Я был намерен объявить свое согласие на коронацию сегодня же и как только получил от ребят напутственные слова, ушел на пирс для уединения.

Валентин был прав, мне нечего поставить в противовес. Мои силы ничтожно малы перед его возможностями, и я действительно не владел даже частью того, что он умещал в кулаке. Нужны изменения, мне нужна другая ступень, что позволит встать против главы тринадцати. А это только коронация, по-другому я не войду в Главные Врата. Темная Мать меня не примет без демонского клейма, а против нее у меня нет оружия.

Стать в ряд с древними, с тем, против кого ведешь борьбу, приняв их натуру через коронацию. Если бы был малейший шанс выбрать другой шаг, я бы использовал его, но такого шанса нет. Как жаль, что рядом нет борца, превосходящего мои возможности в разы. Как жаль, что нет тебя, отец. Твои знания, твоя сила и внутренний стержень поддержали бы меня сейчас. Мне нужно быть таким, как ты. Нужно стать таким же крепким и стойким. Помоги мне, прошу. Стань моими мыслями, стань моей решительностью, моей силой. Будь рядом.

Мама. Моя добрая, нежная мама, мне понадобится твоя любовь в тяжелый час, когда придется вынести процедуру адского клейма. Помоги мне не сойти с ума, помоги остаться человеком. Мама…

Что-то появилось позади, я ощутил присутствие и раскрыл внутреннее зрение. Там, в густых зарослях стояла Мия. Кротко и тихо, словно извиняясь за нарушение моего личного пространства. Я обрадовался ей, поднялся и пошел навстречу.

— Почему ты остановилась? Почему не подошла?

Мия оглядела мое лицо и ответила:

— Из тебя изливались особые чувства тоски и боли, я не смогла остаться в стороне. Но подойти ближе было бы неправильным. Прости.

— Не извиняйся. Я всегда рад тебе, запомни. И сейчас рад. Знаешь, мой мир это черно-белая разукрашка, которая обрела цветные краски только с твоим появлением. Ты даешь мне столько, сколько представить не сможешь, и я готов отдать что угодно, чтобы так было всегда.

Мия словно пропустила мои слова и заговорила о другом:

— Ты собираешься к нему? Ты готов идти?

— Да. Прямо сейчас я отправлюсь к своему родственнику, чтобы дать согласие. Время пришло.

— Хорошо. Но когда станет трудно, вспомни о родителях, Марк. Вспомни о семье, это даст тебе силы и согреет сердце. Мне эта память всегда помогает.

Я не мог насмотреться на синие глаза, на белоснежный волос, которого едва касался ветерок. Я желал слышать ее голос, не переставая, но мне нужно было идти.

Взяв Мию за руку, нежно сжал ее ладошку и сообщил:

— Если ты будешь ждать меня, я вернусь. Зови меня, когда тьма начнет покрывать мой разум. Отец так освобождал маму, когда демонский омут затягивал ее в себя. Я не заставляю любить меня насильно, просто помни обо мне, как о друге, судьба которого тебе не безразлична. И держи со мной связь. Это мне поможет.

Мия сдержала какую-то эмоцию, я заметил это, но она ловко скрыла ее от меня и лишь кивнула:

— Обещаю. Но сумей вовремя остановиться. Пожалуйста.

Я шагнул ближе, не в силах больше стоять на расстоянии и обнял свое сокровище. Она снова не стала меня отталкивать, дав насладиться ощущением единения. Постояв так с минуту, я прижался губами к макушке, жадно вдохнув аромат зеленого яблока, и прошептал:

— Постараюсь. Обещаю тебе.

Решение пойти на коронацию далось мне трудно. Но труднее было жить в таком мире, где господствует одержимый древним духом мой брат. Разве можно это изменить? Кто сможет противостоять полчищу темных сил? Кто сможет встать в оппозицию перед Валентином? Кто выдержит один его взгляд? Только тот, кто равен ему и имеет противоположные силы. Я не равен ему, но могу приблизиться к такому состоянию и попытаться нарушить адский замысел. Для этого нужна коронация. Больше вариантов нет. По той же причине образовался наш союз инверсов, и я в этом союзе лидер, а значит, на мне лежит ответственность за исход.

* * *

— Считаешь, он согласится? — с сомнением прищурился Томас.

— Уверен, — твердо произнес Валентин, опустившись в кресло. — Серая масса загнана в угол.

— Ты никогда не относил Марка к серой массе, — возразил белоснежный Тор. — Что-то изменилось?

Глава тринадцати оглядел своих собратьев и раздраженно качнул головой:

— Изменилось. Ваш разум в этих смрадных сосудах.

— Виноват. — Тор покорно склонил голову.

— Мой брат это глубокий источник сострадания, — пояснил Валентин. — Если страдает народ — он действует. Достаточно нажать на его окружение, и вот он у меня в руках.

В этот момент в комнату вошла Хлоя, беззвучно обошла длинный стол и остановилась в стороне от главного.

— Ты не все знаешь, — осторожно добавила она. — Твой брат скрывает тайну.

Валентин выпрямился и внимательно оглядел доносчицу.

— Продолжай.

Хлоя поплыла по комнате, касаясь пальцем предметов и загадочно улыбаясь.

— Марк стал лидером. И его силы умножились.

Валентин холодно прищурился.

— Это все?

— Этого мало? — удивилась Хлоя.

— Ты опоздала со своей новостью, — равнодушно бросил глава тринадцати и расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Ты знал? — нахмурился Джозеф.

— Я знал. Единственная новость для меня это ваша деградация. Могу вас поздравить: вы приблизились к серой массе.

— Ты так спокоен? — заметил Томас. — Союз обратников всегда был опасностью для нас. И мы успешно избегали этого объединения. Теперь же рядом с нами лидер, а мы бездействуем.

— Бездействие — ваша прерогатива, — холодно бросил Валентин. — Вы упали в моих глазах. Еще немного — и любой из серых будет превосходить вас.

— Просим снисхождения, — склонился Роберт. — Как ты намерен поступить в отношении лидера?

— Как и поступал до этого — использовать для своей пользы. Его способности снова послужат мне, а коронация подчинит совершенно. В моих руках будет игрушка с разрывным действием. И я порабощу этот мир.

* * *

Войдя в левый корпус, я направился по коридору, зная, где сейчас мой брат. Я его видел и чувствовал, так же как видел и чувствовал защиту, которая покрывала Валентина всегда. Эта преграда для меня неприступна, но важнее другое — брат не должен взломать мой щит.

Волновался ли я? Конечно. Я шел прямиком в адскую бездну и практически добровольно собирался стать одного духа с темными силами. Это слияние тревожило Мию, меня тоже, но ведь выхода не было.

Завернув за угол, я остановился рядом с приоткрытой дверью в кабинет. Медленный вдох и выдох, нужно стать более спокойным внутренне.

Наконец я шагнул в комнату и увидел всех братьев во главе с моим родственником.

— Дорогой Марк, — Валентин поприветствовал меня протянутой рукой, — ты всегда желанный гость. Проходи, устраивайся.

— Нужно поговорить, — как можно свободнее произнес я, оставаясь у входа.

Валентин окинул взглядом своих братьев, и они тут же покинули комнату. Пришлось продолжить игру свободного поведения, поэтому я прошел к ближайшему креслу и устроился там.

— Надеюсь, у тебя хорошие новости, — самодовольно улыбнулся Валентин, по-царски опустив руки на резные подлокотники.

— Ты ведь должен знать, — заметил я.

— Хочу услышать это от тебя.

Конечно, мой страшный родственник не мог не видеть намерения, с которым я пришел, но ему всегда требовалась воля потенциальной жертвы, доказательство личного выбора.

Настал мой выход.

— Я много размышлял над твоими словами и пришел к выводу, что ты прав. Я слишком далеко шагнул, но не имею и малой части того, что ты умещаешь в кулаке. А мне нужны эти силы. Мне необходимо расти, чтобы вытащить себя из болота. А для этого мне нужен ты.

— Это обоюдная нужда, дорогой брат. Мне тоже нужен ты. При всей моей силе и возможностях я нуждаюсь в тебе и уже неоднократно об этом говорил.

— Прекрасно, — согласился я. — Тогда тебя не затруднит моя просьба.

Валентин настороженно обвел меня взглядом.

— О чем речь?

— Перед следующим шагом познакомь меня со своей деятельностью, с работой института, со своими подопечными. Или ты способен только на договорные обязательства?

Брат расслабленно выдохнул:

— Это просьба думающего. Конечно, Марк, я познакомлю тебя с полем будущего служения.

Мы отправились в лабораторию, где я узнал, что на остров периодически прибывают добровольцы для медицинских манипуляций. Все законно, очень высоко оплачено, обговорены варианты, все обо всем знают. Однако сомневаюсь, что эти люди подписали бы контракты, если бы знали, что их ждет.

Прямые медицинские опыты делали из людей непредсказуемых созданий, которые не способны думать, решать и действовать по своей воле. Слишком активных и бунтарей ломали сразу, а неподдающихся опытам, что исключение из правил, исследовали в лаборатории. К этому числу примкнул и Френк, за что поплатился жизнью. Я ужаснулся, увидев способы воздействия на мозг, и вопросительно обернулся на Валентина.

— Да, дорогой Марк, выглядит не очень. У него ковыряются в черепе, а он смотрит на нас. Но наш институт работает в сфере управления сознанием, тебе это известно. Помимо того мы ищем инновационные методы, фармакологическую совместимость, разрабатываем новые препараты, донорские слияния, проводим сложные тесты. У нас благие намерения.

Я оглядел Валентина и внутренне содрогнулся.

— Такие намерения ведут в ад.

Скрыв улыбку, брат покачал головой:

— Люди, которые пользуются нашими услугами, так не думают. Но пойдем далее, впереди еще много сюрпризов.

Мы отправились на маяк, где мне пришлось однажды побывать, и по дороге Валентин добавил:

— Не делай из меня чудовище, Марк. Я работаю исключительно на запрос заказчиков, и если они требуют результаты такого рода, то чудовище совсем не я. Не умаляй моих возможностей, когда мне понадобится массовое подчинение, я легко этого добьюсь. Ты ведь знаешь.

— Знаю. Щелчком пальца ты прогнешь целый город. Но тебе нужен другой результат: тебе нужно добровольное согласие. Воля души.

— Скоро ты поймешь меня, дорогой брат. Совсем недавно нам было хорошо вдвоем, или ты забываешь хорошее?

Я скрипнул зубами, пытаясь сдержаться, и ответил:

— Понятие хорошего может очень разниться.

Валентин молча усмехнулся.

— Тем не менее прошу тебя воздержаться от легкомыслия. Не делай опрометчивых шагов. Помни о случае на Северной Точке, когда я сказал правду, которую ты не захотел принимать. В итоге чуть не поплатился жизнью.

В это время мы прибыли на маяк и спустились в подземные помещения. Я смотрел на клетки с синими и не понимал, как можно такое сотворить с людьми.

— Здесь особые экспериментальные модели, — пояснил Валентин. — После некоторых лабораторных манипуляций это уже почти мертвецы. Мы держим их на особой диете, как пищевой, так и медикаментозной. Но благодаря им наши сотрудники добиваются потрясающих результатов.

— Неужели их не ищут родственники? — ужаснулся я, испытывая болевые муки, перенимаемые моей эмпатией. — Они ведь остаются здесь навсегда.

Валентин неопределенно дернул бровями.

— Мы ведем отбор при приеме вакансий, выбираем удобных для нас. Далеко не у всех есть родственники. Но в любом случае их никто искать не будет, мои люди наносят визит к близким испытуемых, и проблема решена.

— Вы что, убиваете?

— Марк… Что за демонизация? Простая работа с памятью. У родственников не возникает потребности искать пропавших. Только и всего.

— Поэтому моих ребят тоже никто не ищет? — догадался я вслух.

— Ты прав. Но все мои сотрудники, включая твоих друзей, взрослые самостоятельные люди. Все заключили контракт, все законно. И потом, скажу тебе по секрету: от меня просто так не уходят.

Взглянув в темные глаза, я понял, что мне действительно некуда деваться. Если идти, то только вперед, к цели, которую поставил перед собой. Мы в ловушке, и выбраться можно только победив ловца.

— Я удовлетворил твое любопытство? — поинтересовался Валентин, когда мы поднялись из подвалов маяка. — Какие еще пожелания?

Мое внутреннее зрение вдруг открыло Мию, она была далеко от нас, за пирсом, брела вдоль берега. Мне даже показалось, что аромат зеленого яблока коснулся моего лица. Тут же чувства дорогого человека вошли в мое сердце, больно сжав рваными зубьями капкана. Она страдала. Ее душа переносила муки, и сейчас они достались мне.

Скрепив ноющее сердце, я развернулся к родственнику и твердо произнес:

— Есть одно пожелание. И надеюсь, ты пойдешь мне навстречу.

Брат кивнул, с интересом ожидая предложения:

— Слушаю.

— Замени Мию любым другим человеком. Любая женщина, на твой выбор. Я соглашусь со всеми условиями этого выбора, какими бы безумными они не были.

Валентин долго смотрел в мои глаза, словно испытывал, а после с неким удивлением произнес:

— Ты готов подставить другого человека?

— Да, — решительно отозвался я.

— Значит, жизнь любой другой женщины для тебя не имеет никакой ценности?

— Все так.

— Однако… — Валентин медленно обошел меня, храня молчание. Эти секунды казались мне вечностью. Хотелось схватить родственника за воротник дорогого пиджака и вытрясти из него согласие.

— Ты всегда удивлял меня, Марк. Но сейчас… Что с тобой происходит?

— Мне нужен ответ. — Я до боли стиснул челюсти, удерживая себя от бунта и стараясь держать щит как можно крепче.

— Если бы я не знал тебя, мог бы списать такое рвение на чувства, — с подозрением выдал глава тринадцати. — Но это исключено. Ты мой сосуд, а мое присутствие оставляет след. Что тобой движет?

— Оставь Мию, — повторил я, с трудом удерживая порыв эмбриона. — Сделай подарок своему брату: отдай ее мне.

— Зачем?

— Я тебя никогда ни о чем не просил. Ты откажешь мне в единственной просьбе?

— Мне непонятен твой мотив.

— Валентин!

— Марк?

Брат смотрел на меня с блеском азарта в глазах. Повисла пауза: для меня напряженная, для него игривая.

— Мне нравится твой напор, — наконец улыбнулся Валентин. — Не решился испытывать твое терпение, потому что знаю последствия.

— Так что? — нетерпеливо бросил я. — Мия моя?

— Могу пойти со встречным предложением: подберу тебе другую игрушку, гораздо интереснее. Любая девушка, пойдем, посмотришь каталог. Десятки тысяч богинь — и все твои.

Я замер.

— Мне нужна Мия.

Валентин самодовольно улыбнулся:

— Дорогой Марк, вынужден тебе отказать.

Мои кулаки напряженно сжались. Только без паники.

— Ты имеешь их десятки тысяч, а для меня жалеешь одну? Называй цену. Любую. Мне сейчас плевать, я пойду на все.

— Хм, — брат с интересом оглядел меня, — заманчиво. Как бы мне хотелось, чтобы наши стремления так же сводились в единое во всех желаниях. Только, видишь ли, у нас с тобой одна мечта, придется делить первенство. Хотя, оно уже отдано по умолчанию. Мне.

Шершавый питон поднялся по моей спине, достиг шеи и затянул тугую петлю. Это конец. Мой крах. Я не смог сдержать рывок эмбриона и завернул пласт воронки, бешено увеличивая скорость.

Такой силы центрифуги у меня еще не было. Кольца поднимали тяжелые валуны вокруг меня, мотая их словно легкие картонные муляжи. Он отказал. Мия останется с ним, если я не успею. Никакая смерть, никакая цена этого не изменят. Только мой первый шаг, только холодный расчет. Я заберу их с собой в ад. Раскрою пасть Главных Врат, чтобы с жадностью поглотить ненавистные отродья тьмы. И мы победим. Пусть я останусь на той стороне затвора, но люди будут свободны. Она будет свободна. А большего мне не надо. Другой цены нет.

Я опоясал себя защитным обручем, разорвав удушающие кольца питона, и резко свернул воронку со словами:

— Ты хочешь сотрудничества. Изложи причину отказа.

Валентин одернул полы пиджака и поправил узел галстука, словно моя воронка задела и его.

— Я рад, что ты успокоился, — ответил он. — И готов пояснить. Мия — мой сосуд, она идеальна для моего будущего. И только она сможет вынести эту миссию. Дублера нет. Нет и никогда не было. Только эта женщина подходит, больше никто не справится. Мия мой бриллиант. Она не имеет цены, и она моя.

Какие страшные слова. И как больно в груди. Меня словно сбросили с обрыва…

— Я услышал тебя. Услышал. Буду через час в твоем кабинете.

После я направился через каменистый пляж в противоположном направлении, куда угодно, только подальше от своего родственника. Меня колотило так, что могла последовать вторая волна эмбриона, которую я вряд ли удержу и проконтролирую. А мне необходим холодный расчет.

Торопливо удалившись с каменистого подножия маяка, я добрался до пирса и опустился на самый край, где любила сидеть Мия. Она находилась недалеко, я чувствовал ее, но так же чувствовал плотный щит: необходимость побыть одной. Кажется, она тоже видела меня, но предпочла остаться за оградой.

Мне так хотелось встретиться с ней, услышать голос, прикоснуться к белоснежным волосам и вдохнуть аромат зеленого яблока. Но какими глазами я посмотрю на эту сильную девушку? Я словно проиграл ее в карты своему брату. Совсем как картежник отец.

Прости меня, Мия. Я все исправлю, обещаю. Я вернусь к тебе, чтобы изменить твою жизнь.

Время неумолимо текло. Песок сквозь пальцы двигался медленнее. Меня измучило само ожидание, порог, который нужно перешагнуть, оказался тяжелым.

Еще шаг, и я скроюсь в точке невозврата. Соединюсь с тьмой, которая однажды уже заполняла меня. Эта память была ненавистна мне все годы жизни, но теперь пришлось развернуться и встретиться с ней лицом к лицу.

Шагая по коридору, я крепко сжимал кулаки. Я выдержу. Я все выдержу. Не сломаюсь, нельзя. Нужно думать о родителях, думать о семье. Это совет Мии. Я буду стараться, стараться вытеснить черноту образом родителей. И еще светлым образом близкого человека. Она станет моей звездой. Мия, слышишь? Ты будешь моим светом во тьме. И если ты захочешь, если не перестанешь думать обо мне — я вернусь с победой.

Помни обо мне.

Вот и поворот. Длинная стена, дверь в кабинет. Там собрались все. Они ждут меня и встречают мое появление, устремив внимательные взгляды.

— Марк, — улыбнулся мне Валентин, — ты подумал?

Холодно оглядев присутствующих, я объявил:

— Да. Я согласен.

Мой родственник довольно откинулся на спинку кресла и кивнул братьям:

— Отлично. Готовьтесь к коронации.