Ты не имеешь и тысячной доли того, что я умещаю в кулаке

Я еще видел ребят за порогом портала. Они были готовы к борьбе и следили за Валентином, поглядывая на темный вход, который скрыл меня. Но после нескольких шагов вперед я упустил картинку мира с той стороны и больше ее не видел.

Глубина за Вратами оказалась бездонной. Тьма проникала в уши и нос, попадала в легкие и пропитывала каждую клетку изнутри. Здесь отсутствовало трехмерное пространство и, кажется, было что-то со временем.

Я передвигался силой мысли, только очень медленно, заторможенно. Стоило мне посмотреть на место, как я тут же перемещался к нему. Если бы я мог представить цель, мог бы сразу оказаться там, но в этом месте невозможно ничего придумать, потому что здесь новое измерение и течение всех процессов.

Медленно ступая по невесомой черной густоте, я пребывал словно во сне, где все не так, где хочется бежать, но твои движения скованы. Это место было похоже на огромный темный тоннель с безграничным пространством вокруг. Края вроде бы есть, но это просто сгущение материи, которое нельзя измерить или потрогать.

По мере моего продвижения появлялись звуки, совсем далекие сначала, они усиливались с каждым шагом в глубину и превращались в шепот. Тягучий, обволакивающий шепот, который разрастался по всей черной материи. Что-то проникало в меня, я чувствовал это, но почти не мог противиться, почему-то мои силы здесь не работали.

На этой стороне Врат все было странным, но я четко ощущал, что где-то там, в далекой глубине, существует что-то особенное, что-то мыслящее и сильное. И оно зовет меня, тянет к себе, словно в ловушку. Я узнал этот зов: все это время я слышал его шепот и ощущал его притяжение. Это был он.

Очень тяжело. Здесь очень тяжело. Дыхание затруднено, действия скованы, а мысли перестают быть твоими. Но мне нужно дойти до конца, такой был план.

Темная материя поднималась с каждым моим шагом, словно пыль с дороги, и обволакивала все тело, заползая в нос и рот, чтобы проникнуть в мои легкие и захватить разум. Но я боролся с ней, не пускал в голову, потому что помнил, мне нужно что-то сделать. Только что?

Где-то впереди, очень далеко, я разглядел источник, от него исходило все, что я ощущал и видел. Этот источник находился на недосягаемом расстоянии от меня, но в то же время был очень близко. Он тянул ко мне свои нити, словно длинные паучьи лапы, и затягивал к себе.

Я все больше приближался к этому месту, потому что не мог иначе. Зов и тяга были настолько сильными, что я терял разум от хриплого шепота, который распространялся по всему пространству. Казалось, он поселился и в моей голове.

Меня тянуло куда-то… Словно некая сила вцепилась в мою плоть зубами и тащит к центру. Мне ведь туда и нужно?

Вдруг сквозь туман я увидел гигантских размеров бледный кокон, он вздрогнул и раскрылся, расправляя длинные паучьи лапы и поднимая голову. Это не кокон. Это нечто другое.

Огромная голова, лишенная волос, обтянутая молочно-серой кожей, блестящей от натяжения, словно гнойный раздувшийся нарыв. Голова поднялась, расправляя тонкие длинные лапы, которые поползли вдоль стен, словно червеобразные мягкотелые паразиты. Они ползли ко мне. Их центр оставался на месте, а лапы тянулись очень далеко от него, ощупывая рыхлые стены тоннеля, как слепой крот.

Голова открывала беззубый рот и рождала вязкий хриплый шепот, отпуская его от себя вместе с движением бледных щупалец. Мне казалось, она улыбается мне, широко растягивая тонкие серые складки губ, а темные впадины глаз становятся еще больше.

Куда я иду? Что это за место? Темная материя вдруг выскальзывает из-под моих ног, и я теряю ориентир в пространстве. Словно лишенный гравитации, опрокидываюсь на спину и начинаю подниматься лицом вверх, зависая в изогнутом положении. Картинка кружится: тоннель, лапы, сгустки, голова… Все повторяется в замкнутой цепи, совершенно лишая понимания происходящего. Хриплый шепот в моем разуме все громче, а молочные холодные щупальца уже прикасаются ко мне, осторожно и по очереди.

И вот я уже словно жертва в паутине, а она теперь приближается сама. Голова — я вижу ее, то сверху, то сбоку, то ползущую по низу, но все ближе. Ее темные впадины глаз безотрывно следят за мной, а длинные ледяные пальцы обхватывают мое тело и вращают, заматывая в черную материю, как паучиха свою жертву в паутину.

Я все вижу, но ничего не понимаю и не могу сопротивляться. Это будто лишение воли, которое превратило меня в корм.

Я хотел что-то сделать… Зачем я сюда пришел? Почему?

Что происходит…

Только шепот вокруг. И тьма.

Только тьма…

* * *

— Думаю, прошло достаточно времени, чтобы понять — Марк не выйдет сам, — объявил глава тринадцати, обращаясь к группе инверсов. — Я пойду за ним.

— Стоять! — одернул его Януш. — Откуда нам знать, что он не выйдет?

— Просто поверьте мне, — снисходительно улыбнулся Валентин. — Еще вариант: сходите за ним сами. Хотя для вас это не вариант. Либо дайте мне такую возможность. Пока не поздно.

Серафим склонился к друзьям и, обсудив что-то вполголоса, ответил:

— Еще подождем.

Высокий брюнет развел руками и покачал головой.

Спустя время, Мия медленно подошла к подножию Врат и стала смотреть в центр. Крепко сжав кулаки, девушка долго вглядывалась сквозь дышащий темный сгусток, как вдруг развернулась к Валентину и, раскрыв глаза, приказала:

— Вытащи его. Сейчас же.

Глава тринадцати усмехнулся, словно подтверждая свою правоту, и шагнул в темный портал.

Время шло, но ничего не менялось. Это заставило ребят нервничать.

— Так долго, — вздохнул Леон, поправляя очки. — Стеф, ты видишь Марка?

Стефания отрицательно качнула головой, не сводя глаз с Томаса.

— Я тоже перестала его слышать, как только он скрылся за этим дымом, — добавила Николь.

— Что там происходит? — нетерпеливо бросил Ян, продолжая поглядывать в сторону тринадцати. — Скай, что ты увидела? Не молчи.

Мия сжала фигурку кролика в ладони и перевела взгляд на черный выход.

— Марк в беде, потому что оттуда может выйти только он…

В этот момент из-за темной завесы портала вышел Валентин, он держал на руках безвольное тело брата.

— Игра закончилась. Нас ждет самолет. Не заставляйте меня повторять.

* * *

Я чувствовал, что куда-то лечу, но не мог вырваться из пелены забвения. Оно липкой пленкой покрыло все тело, и от слабости никак не удавалось от этого избавиться.

Где я сейчас? Вокруг голоса, но кто это говорит? Хочется подняться, только не получается даже открыть глаза. Я так устал. Очень.

— А ты слышала, что он сказал за дверью? — откуда-то издалека раздался голос Леона.

— Нет, он накрыл себя чем-то непроницаемым, — ответила Николь. — По крайней мере, для меня.

Сознание возвращалось медленно. Я узнал голоса ребят, но не мог сообразить, почему ничего не видно.

— Смотрите, Марк приходит в себя.

Разлепив тяжелые веки, я увидел белую стену. Нет, это потолок. Мне что, стало плохо?

Хотелось потянуться к лицу, но у меня не получилось поднять руку: на запястье ремень. На другом тоже.

Что это? Мои руки закованы?

Я наконец очнулся и, приподняв голову, увидел зал лаборатории. Рядом со мной находились ребята, только мы были в странных условиях: каждый лежал на отдельной медицинской кровати, прикованный по рукам и ногам широкими ремнями с шипами на внутренней стороне.

— Что происходит? — спросил я и облегченно вздохнул, отыскав глазами Мию. — Почему мы здесь?

— Братан! — поприветствовал меня Януш, погремев креплениями на руке. — Ты снова с нами!

— Ты не помнишь? — нахмурилась Стефания, глядя на меня. — Что тебе запомнилось из последнего?

Пришлось напрячь память, собирая общую картинку из воздуха. Что было последним? Что происходило? Где я был?

Обрывки сюжетов, фраз и действий. Все не то. Вдруг среди прочих слов послышалось — «вспомни о родителях», и это словно вынуло меня из бутылки с матовым стеклом.

— Мы были на Северной Точке, — прошептал я, понимая, что нынешнее положение указывает на наш провал. — Помню этот адский переход… И ее… Такую страшную, такую невыносимую…

— Марк, ты сейчас о ком? — осторожно поинтересовалась Николь.

— Я не знаю… Кто это или что, но она заполняет все, что находится по ту сторону. Ее воздействие невыносимо, и ее невозможно остановить.

Януш присвистнул:

— Хорошо, что ты там не остался насовсем, твой родственничек позаботился.

— Он меня спас?

— Как же, держи карман шире, это чистая выгода. — Ян демонстративно погремел оковами. — Спасает, ага.

Смысл происходящего стал доходить до меня все ярче, я закрыл глаза и выдохнул:

— Как мы вернулись?

— Вертолетом нас переправили до аэропорта Рейкьявика, а там частный самолет доставил до Нью-Йорка, — ответил Леон. — А на остров снова вертолетом.

— Так и скачем по островам, — усмехнулся Януш. — Давайте, дело делать, хорош тюленей играть. Мы такой силой владеем! Братан, ты как, очухался? Тебя и ждем.

Честно говоря, чувствовал я себя скверно. Мне словно прополоскали мозг. Но нужно что-то делать, пробовать, иначе пойдем на корм синим.

— Давайте попробуем, — согласился я. — Для начала, освободимся от ремней. Мне нужны ваши силы.

Как только я смог собрать от ребят все, направил действие на замки креплений, но мысли мои путались, словно раздвоенный взгляд, который не можешь сконцентрировать. Несколько безрезультатных подходов дали понять, что моих сил недостаточно.

— Простите, у меня странное ощущение, что с моей головой что-то сделали, — признался я.

— Всем сделали, — добавила Эвелин. — Иначе мы давно порвали бы любые ремни.

— Похоже, нам с той инъекцией ввели психотроп, — попытался внести ясность Леон. — Когда мы летели обратно, на нас уже пошло воздействие, безволие что ли. Ты ведь по факту отсутствовал, союз разорван. Шеф, наверное, с нами работал на своем тонком уровне. А когда нас привели в лабораторию, разложили здесь и под видом укрепляющего ввели другое.

Я попытался задействовать ощущения, «увидеть» каждого из ребят, как делал это раньше. У меня получилось, только одного человека не удалось просмотреть.

Развернув голову к кровати позади, я шепнул:

— Мия! Ты в порядке?

Ответа не последовало. Она даже не пошевелилась, продолжая лежать в позе покойника в гробу, только руки были вытянуты по бокам из-за ремней.

— Мия, ответь, пожалуйста, — настаивал я, потому что такое положение очень настораживало.

— Она все время такая, — пояснил Серафим. — Как уложили нас здесь, так и замерла. Я пытался уловить уровень агрессии, но в ней вообще ничего нет. Словно жизнь прекратилась.

— Похожее уже было, — тихо добавила Николь. — Она тогда в металлическом саркофаге находилась.

Этого я и боялся. Мия отключила себя, чтобы обездвижить пленника. Попав в сложную ситуацию, она умела остановить все процессы, впадая в некий анабиоз. Но последствия выхода из него не радовали.

Я не хотел видеть ее такой, мне было больно от этого ощущения. Неживое состояние хрупкой девушки, которая была мне дорога, мобилизовало силы моего резерва. Я собрал все, что мог и направил невидимую руку к ремням на тонких бледных запястьях Мии. Рука соскальзывала, не давая ухватиться за металлические оковы креплений, но я упорно продолжал выжимать из себя все силы. И когда меня начало трясти от напряжения, раздались щелчки замков.

— Мия! — вполголоса позвал я. — Твои наручники открыты, пожалуйста, услышь…

— Дорогой брат, как радостно видеть тебя в здравии, — низкий, проникающий во все клетки голос словно полоснул по моему сердцу лезвием.

Я вздрогнул и повернул голову, увидев темные глаза. Он стоит передо мной. Властный, строгий и страшный человек. Знает ли он, что я задумал, когда бежал с острова? Понял ли, что появился лидер инверсов, угрожающий ему и всем его братьям? Чувствует ли он мое сердце, в котором нет объединения с ним?

Черные щупальца потянулись в мою сторону, но у меня совсем не осталось сил защищаться. Я только что все отдал Мие. Это конец. Сейчас мой могущественный родственник вывернет наизнанку мой разум. И начнет процесс уничтожения.

Темные змеи подкрались ко мне так близко, что почти коснулись щеки, как вдруг их отрезал щитовой пласт. Леон загородил меня от проникновения, но я знал, что ему не устоять перед главой тринадцати. Нужна моя сила, которой у меня не было.

Почувствовав неустойчивость преграды, щупальца начали давление. Они расползались по площади щита, охватывая поверхность все больше и растекаясь по ней, словно черный кисель. Леон стоически держался, но со временем оказался на грани поражения. Я пытался вырваться из зоны слабости и поддержать защиту, но не мог. Это породило панику в моей душе, сейчас все раскроется, одно мгновение до разрушения моей надежды. Один миг до поражения человечества. Шаг до предательского падения борьбы моих родителей.

Темные глаза напротив давили словно гигантский пресс, без остановки и пощады, и в какую-то секунду щит Леона лопнул и разлетелся, разрываясь трещинами. В этот момент я увидел эту бездну, что имел в себе мой кровный брат, и она была страшна. Валентин встретился со мной взглядом и едва заметно улыбнулся, понимая, что я не устоял и путь свободен. Он шагнул ближе, собираясь атаковать, как вдруг перевел взгляд в пространство позади меня и замер.

В моей голове промелькнули десятки предположений, но ни одно из них не оказалось верным. Я понял это, как только заметил клубы черного дыма, что ползли к моему родственнику. Выражение его лица даже напугало, происходило что-то из ряда вон выходящее.

Задрав голову, я увидел, что Мия поднялась над своей кроватью, выпуская черный дым из носа и рта. Белые локоны развивались по сторонам, как ламинария в воде океана, зрелище было страшное. Синие глаза заволокло тьмой, а сила, исходящая из хрупкого тела, изменила даже его облик.

В этот раз Мия выпустила большую часть пленника, заставив содрогнуться присутствующих. Черные дымные пальцы минули всех нас и добрались до Валентина, поражая его своей мощью. Дым окружил моего родственника кольцами и сжал его, словно гигантский спрут, но получил сопротивление. Валентин вскинул руки и разорвал кольца, которые, рассеявшись, снова собрались в единый сгусток и молниеносно завязались вокруг него.

Такое противоборство продолжалось долго. За это время в зале появились все тринадцать, каждый из них пытался вмешаться, проявляя свои способности, но то, что вышло из Мии, было сильнее.

Я в ужасе замер, потому что чувствовал нечто адское в пленнике моей напарницы. Никто из нас не понимал, что сейчас происходило. Но я помнил слова Мии: если она потеряет контроль, лучшим выходом станет ее смерть.

— Оставь его… — прохрипел голос из Мии. — Уйди.

Валентин не сдавался, но голос вещал, что будет только хуже.

Неожиданно черные пальцы подплыли к каждому из нас и расстегнули ремни, освободив от оков и позволив отойти к дальней стене.

Очутившись в стороне, я смог оценить масштаб угрозы. Внушительных размеров сгусток дыма исходил из белокурой головы, занимая половину пространства лаборатории. Такого еще не было, и я даже не знал, что теперь делать.

— Отпусти сейчас, — захрипел голос в Мие. — Самаэль мне не соперник. Исполняй.

Каменное лицо Валентина обратилось к нам, он махнул рукой, позволяя уйти, и мы покинули лабораторный зал.

Я не хотел уходить. Я чувствовал — Мие нужна помощь, но в то же время понимал, что сейчас мой разум без щита — как младенец перед чудовищем. Необходимо реабилитировать силы, и очень срочно.

— Так, наши действия? — Януш остановился и оглядел всех.

— Что там сейчас будет? — покачала головой Стефания, указывая на стену лаборатории.

— Скай разберется, — уверенно бросил ее брат. — А вот нам нужен план.

Поправив очки, Леон тихо произнес:

— Марка нужно привести в себя, без него ничего не будет. Я рискну достать инъекцию, это что-то типа адреналина. Должно помочь. Мне бы только пробраться в третий отсек.

— Действуй, — поддержал Леона Серафим. — Пока коллапс в лаборатории — путь более свободен. Но поторопись, уровень агрессии не вечен, скоро пойдет на спад.

Мне действительно нужен был толчок, и физических сил, и моральных. Я чувствовал просто гигантскую усталость. После Северной Точки меня будто сломали, и эта травма никак не позволяла прийти в себя.

— Иди с защитой, — посоветовал я Леону. — Как сможешь, закрой себя и будь осторожен.

Мне до тошноты была противна вся ситуация. Моя немощь появилась в самый неподходящий момент, отчего Мие пришлось пойти на крайнюю меру, и теперь я не знаю, чем обернется ее благородная защита. Если пленник продавит сдерживающую силу хоть на каплю — случится страшное. Что тогда станет с Мией? Я не смогу уничтожить ее, это невозможно.

Вдруг меня коснулось что-то чужеродное, и эта энергия была знакома. Резкая, рваная, холодная. Я развернулся в сторону коридора в ожидании и вскоре увидел Хлою и Антона.

— Слабость тебе к лицу, Равинский, — прошипела эффектная дама, с вызовом встав передо мной. — Где ты сейчас, лидер серой массы? Кто ты сейчас? Об тебя осталось только ноги вытереть. Никчемное создание…

— Захлопни пасть, красногубая, — бросил Януш, встав рядом со мной и сжимая раскаленный кулак.

— А ты, черныш, прежде чем тявкать, посмотри, за кем идешь и кого защищаешь, — усмехнулась Хлоя. — Его бабка и мать дружили с нами. Благоразумные. А наш главный брат использовал этот сосуд. Но твой друг не годен вообще ни на что. Вам не пригодился, и нам не нужен. Пустое отродье Равинского.

Меня передернуло от сказанного, но Серафим удержал мою руку и шепнул:

— Не ведись. Это вызов.

— Что вы в нем нашли? — сморщилась Хлоя, оглядев меня с головы до ног. — Каждый из вас намного выше него, вы можете стать великими без этого балласта. Сбросьте свой груз.

— Снова лживая песня про величие, — покачал я головой. — Вы предсказуемы.

— Вы тоже. — Хлоя стрелой вошла в мой разум, вцепившись в мысли словно пиранья. — Вы очень предсказуемы. Нам не нужно даже стараться, как вы уже на крючке.

В этот момент Антон вскинул перед собой руку и обвел ей пространство, пустив звуковую волну. Эти двое неоднократно работали в паре, пока звук ломал психику — проникновение происходило легко.

Ребята схватились за головы и повалились на пол, особенно мучилась Николь, которой такое испытание приносило большое страдание. Меня звук миновал, но внедрение чужого разума было еще хуже. На этот раз Хлоя вошла в меня максимально, вкручивая свою волю, словно металлическую спираль в резьбу. Я не успел перехватить ее и не мог взять силы от ребят, учитывая, что круг был неполным из-за отсутствия Леона и Мии. Тело агрессивной дамы поднялось горизонтально, как происходило всегда в момент зацепки сознания, и я почувствовал чужое управление. Мое тело бросило к стене и прижало, поднимая вверх по шершавой поверхности.

Это была открытая месть, Хлоя даже не скрывала ее от меня. Я все видел, как в прозрачном озере до дна, видел ее нутро, но не мог собрать сил. И когда мое тело переместилось на потолок, Хлоя зависла подо мной, разливая тьму из своих глаз, тогда я понял, что сейчас она будет рвать меня на куски, и это испытание мне не выдержать.

В этот момент в другом конце корпуса послышалось страшное рычание и стуки. Я вздрогнул и растерянно посмотрел в темные глаза Хлои. Нужно бороться. Как борется сейчас Мия. Она там, откуда раздался рев, и если она все еще управляет пленником — нужно действовать так же, а если пленник вышел, это значит, действовать надо немедленно.

Собрав последние капли сил, я попытался создать вакуум и окутать им себя, чтобы отсечь внедрение. Стенки вакуума дрожали, но я не отпускал напряжения. Совсем недавно мой невидимый кулак рушил кирпичные стены, а воронка была способна разорвать предмет на мелкие элементы за пару секунд, теперь же моих сил едва хватает на слабый вакуумный пузырь. Хлоя была права: я никчемный человек.

Не в силах разорвать связь с темным взглядом злобной дамы, я постарался внутренне увидеть ребят, как вдруг получилось подключиться к разуму Януша. Я торопливо передал ему приказ атаковать огнем, и он откликнулся. Зажимая уши от звуковой волны Антона рукой и плечом, Ян сформировал огненный шар и метнул его в оппонентов. У него получилось сбить сигнал управления от Антона и Хлои, но в этот момент я почувствовал просто гигантский взрыв темной энергии, он произошел в другом конце корпуса и молниеносным кольцом достиг нас. В следующую секунду все потемнело, забрав с собой чувствительность.

…

Где-то рядом слышен голос. Он знаком мне. Впрочем, он не один, остальные тоже знакомы.

Разлепив тяжелые веки, я увидел лицо Серафима.

— Марк, ты нас напугал, — выдохнул он.

— Что произошло? Почему мы в комнате? — Поднявшись с кровати, я встал посреди, пытаясь прослушать пространство.

— Нас выбило волной, — пояснил Януш. — Такая мощь…

Мой внутренний навигатор лихорадочно ловил что-нибудь от Мии, потому что исход мог быть страшным. И поиск оставлял странное ощущение.

— Я чувствую Мию, но не могу уловить сигнал, — напряженно произнес я. — Ники, ты можешь ее прослушать?

Николь увела застывший взгляд в пустоту и медленно качнула головой:

— Чувствую, но сигнал пустой.

— Что же делать? — Я растерянно огляделся. — Что было после волны?

— Мы все потерялись, — начал Ян. — Когда очнулись, нашей парочки не было, а ты остался в ауте. Вот мы и ушли, прихватив тебя.

— И Леон так и не вернулся, — развела руками Стефания. — Наверное, попался, мне не удалось увидеть.

— Пойду на разведку, — объявил я, направляясь к двери.

— Братан, там сюрприз. — Ян сформировал огненный шар и метнул его в мою сторону к выходу. Шар отскочил от пустоты обратно, как мяч.

— Что это… — насторожился я. — Нас накрыли невидимым колпаком?

— Это стена, — пояснил Серафим. — Не знаем от кого и зачем, мы решили не трогать, пока ты не придешь в себя.

Вот это новость. Нас закрыли как крыс в клетку. Кто? Валентин? Или тот, кого не смогла удержать Мия?

Пытаясь поработать со стеной, я понял: это не руна, и не щит, это некая особая преграда, она установлена временно, мне виден отсчет. Но больше ничего понять не получилось.

Время шло. Ребята тихо беседовали и ожидали моего решения, но я ничего не мог и не был способен на решения, меня волновало одно: как помочь Мие.

Глядя со мной в окно на мелкий дождь, Серафим задумчиво покачал головой и произнес:

— Ты любишь ее.

Эти слова почему-то обожгли мое сердце. Я сжался, словно меня обвинили в преступлении, и замер.

Серафим повернулся, будто почувствовал подтверждение, и снова произнес:

— Ты ее любишь.

— Я… не знаю. Этого ведь не может быть. Но, похоже, что… Хотя нет. Нет, мы с ней не способны на это.

— Марк, — Серафим оглядел меня светлыми глазами и улыбнулся, — любовь не подчиняется законам. У нее свои правила.

Я не знал, что ответить. Со мной происходило что-то чужеродное, совершенно непонятное, но мне это нравилось. Если так выглядит любовь к чужому человеку, она должна существовать на свете. Потому что это особое чувство, его не сравнить ни с чем, его не вызвать насильно, не отменить таблеткой. Это другая жизнь, иная вселенная, в которой я ничего не понимаю. Мое внутриутробное повреждение от древнего оставило шрам в виде сломанной клетки любви, делая меня не способным на сильные чувства пожизненно. Но так было до последнего времени, пока я не встретил Мию. И тогда все пошло против закона.

Наверное, Серафим прав: любовь не подчиняется законам, у нее свои правила.

В этот момент невидимая стена стала слабеть, пока не растаяла вовсе. Я вскочил и направился к двери.

— Все! Время истекло.

— Марк, ты куда? — Серафим нахмурился, подавшись за мной. — Там не безопасно.

Я покачал головой:

— Знаю. Но не могу оставаться в неведении. Прошу вас: будьте здесь.

— Без защиты идти нельзя, — добавил Януш. — Он тебя до косточки разберет, и весь план рухнет.

— Он и так уже рухнул, — скептически бросила Стефания.

Я остановился и развернулся к ребятам.

— Нет. Мой план остается в силе. Ничего не изменилось. Но сейчас я переживаю за Мию, она в очень опасном положении, мне нужна любая информация. Простите, я больше не могу оставаться, надеюсь, что скоро вернусь.

Передвигаясь по коридору, я пытался услышать хоть кого-нибудь в другом корпусе, но там словно вымерла жизнь. Это настораживало и пугало, рисуя в моей голове страшные картинки.

Если Валентин встретит меня первым, он сразу увидит все замыслы, увидит создание союза обратников и мое лидерство. Этого нельзя допустить, но что я могу сделать?

— Куда ты так бежишь, рыжик? — послышался насмешливый голос Хлои.

— Упустишь, потом жалеть будешь, — игриво бросил ей Антон.

Я вдруг смутно увидел картинку: Леон бежит по коридору и постоянно оборачивается, с опасением ожидая погони, а неразлучная пара преследует его, словно играет в охоту на раненного зайца. Хлоя бьет по щиту Леона, будто хлыстом, пробивая защиту с каждым ударом все больше, а Антон шутливо пускает звуковые стрелы, выматывая жертву еще сильнее.

Я ускорил шаг, хотя понимал, что сейчас мое положение это черепашье тело без панциря, но оставить друга на съедение двум темным не мог. В это время Леон бежал навстречу мне по коридору, только за углом, спотыкаясь и падая от ударов хлыста агрессивной дамы, и когда он появился в моей части и увидел меня, замахал руками, призывая подойти.

Я бросился к другу со всех ног, собираясь поддержать его, но Леон на ходу торопливо полез за пазуху, суетливо дергая застрявший предмет.

— Скорее… — нервничал он, приближаясь ко мне. — Марк, я достал его…

В это время из-за угла появились Антон и Хлоя.

— Еще одна игрушка, — усмехнулась высокомерная дама, указывая на меня. — Брат, вот порезвимся!

Леону наконец удалось достать спрятанную вещь, но от удара хлыста он споткнулся и полетел прямо на меня, на ходу протягивая руки, в которых был шприц с препаратом.

Все произошло молниеносно: Леон схватился за мое плечо и воткнул в него иглу шприца, нажав рукоятку поршня до упора, после чего упал, скорчившись от боли в боку. От неожиданности я замер, а через секунду почувствовал нарастающую мощную волну, покрывшую все тело.

— Слабак! — крикнула Хлоя. — Не интересно с тобой, лаборант. Что ты там все прятал, а? Открывай секрет.

Я прошел вперед, закрывая Леона, и объявил:

— Игра окончена.

— А тебе, червь земляной, слова не давали, — бросила мне Хлоя. — Стой в сторонке, бойся и жди своей участи.

Это было последней каплей. Отправив Леона в наш корпус, я вдохнул полной грудью и с упоением рванул спираль воронки, заматывая кольца в бешеной скорости.

— Тот, кто с первого раза не слышит, постигает дзен моего аттракциона, — злорадно произнес я, затягивая неразлучную парочку в мелькающую карусель.

Силы вернулись ко мне. Как я был рад получить их снова, с какой жаждой упивался этой мощью и энергией! Кольца воронки слизнули две вражеские фигуры словно сливки с торта и утопили в массе притяжения, ломая им кости и снимая верхние пласты кожи.

Меня несло. Внутренний эмбрион отдавал всю свою ярость мне, и я не хотел останавливаться. Я чувствовал ликование.

— Похвально, брат, — вдруг раздался знакомый голос, моментально отсекая от меня эйфорию. — Предлагаю перемирие, иначе ты заберешь у меня двоих, а так не хочется искать новые сосуды.

Появление Валентина, выбило меня из колеи, заставив свернуть кольца, отчего Хлоя и Антон тяжело упали на пол, будто бесформенные мешки.

— Было за что? — поинтересовался родственник, кивая на две мои жертвы.

Я тут же растянул щит, перекрывая проникновение темных щупалец, и ответил:

— Меня раздражает, когда не понимают с первого раза.

Валентин неторопливо подошел к несчастной парочке и покачал головой, равнодушно разглядывая их сверху:

— Ты сломал им кости.

— Починишь, — холодно отозвался я, пытаясь угадать, что произошло в лаборатории после нашего ухода.

— Хороший ответ, — Валентин снисходительно улыбнулся и приблизился ко мне. — Я за продолжение сотрудничества. Решение за тобой.

— Где Мия? — задал я единственный интересующий сейчас вопрос, боясь в глубине души страшного ответа.

— Давай по порядку, — улыбаясь, предложил глава тринадцати. — Мой вопрос был первым.

Я шагнул вперед, оказавшись почти вплотную к своему родственнику, и процедил:

— Мне плевать на порядок. Я хочу видеть Мию.

Валентин озадаченно дернул бровями.

— Пожалуйста. Когда встретишь ее, передай приглашение на ужин. В семь вечера в банкетном зале.

— Хочешь сказать, тебе не известно, где сейчас человек?

Брат медленно обошел меня и заявил:

— После приятного разговора о будущем, она покинула лабораторию.

— Это не ответ! — не выдержал я, собираясь продолжить, но мой родственник многозначительно посмотрел на свои часы и спокойно добавил:

— У меня встреча на материке. Вертолет готов. Жду вас в семь.

После этих слов он зашагал по коридору, даже не оглянувшись на своих переломанных собратьев.

Я остался в растерянности. Усиленно соображая, что могло произойти, направился на территорию. Мне нужно увидеть ее, Мия не могла исчезнуть. Обнадеживало одно: если Валентин так спокоен — пленник не смог вырваться.

Встав за оградой на пути к пирсу, я закрыл глаза и прислушался. Где она? Куда могла пойти в таком состоянии? Мне нужно видеть ее. Нужны мои силы. Все до последней капли.

Глубокий медленный выдох. Ладони это мои глаза. Ищите. Я вижу сквозь закрытые веки, и мое зрение безгранично. Оно изливается из меня и течет во все стороны…

Ищи…

Обнимай каждый камень на берегу, проверяй все пещеры, касайся всего, что кажется незаметным. Мне нужна она.

Собирай все силы, они должны стать единой способностью — найти.

Перебирай запахи. Их очень много, они вплетаются, окутывают собой и сбивают с главного. Ищи запах зеленого яблока. Где он, там и Мия.

Ищи.

Пустые берега, одинокие комнаты, безлюдные заросли…

Где ты, Мия? Дай мне зацепку. Хоть что-нибудь.

Забираю ваши силы.

Смотрю.

Слушаю.

Осязаю.

Ищу…

Вдруг появилось слепое пятно. Оно на дальнем берегу. Пожалуйста, пусть это будет она.

Уловив сигнал, я торопливо направился на место. Скорее! За этим сигналом только пугающая пустота.

Густые заросли, камни, снова заросли. Что это? На песчаном берегу у самой кромки воды лежит тело. Это она. Легкие волны взбиваются в пену у ее ног.

Почему она так лежит? Я совсем ее не чувствую, совсем.

Страшно.

Я помчался к Мие, что было сил. Эта дорога показалась мне самой длинной. Рыхлый песок топил мою обувь, как болотная жижа, в груди почти оборванная струна сердца застыла, словно прыжок в пропасть. Еще немного, и я протяну к ней руку. А если я опоздал, и это тело уже не принадлежит Мие? Господи, нет… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Добежав, я в нерешительности остановился и медленно опустился на песок рядом. Мне стало страшно подтвердить опасения. Что делать, если это так?

Мия лежала на животе, развернув голову от меня, и я не мог видеть ее лица. Даже боялся этого. Белокурые волосы свисали сосульками, а мокрый костюм прилип к телу. Неужели она была в воде?

— Мия, — наконец позвал я. — Ты слышишь?

Тишина в ответ угнетала, я не чувствовал жизни, и это было самым страшным.

Осторожно развернув расслабленное тело на спину, я понял, что Мия мертва. Она ушла, ее нет. Посиневшие губы резко контрастировали с бледной кожей, делая Мию похожей на мертвеца.

Ошарашенно разглядывая бездыханное тело, я взял тонкую девичью руку и сжал ладошку. Этого не может быть… Ты не можешь меня бросить. Это жестоко. Так нельзя… Я только начал относиться к людям иначе, узнал тебя. Ты столькому меня научила, так поддерживала… Ты нужна мне, Мия. Слышишь? Ты нужна мне…

Как чудовищно забирает тебя смерть. Она забирает тебя у меня. Оставляя одного. Снова…

Не в силах больше сдержаться, я заплакал, но в этот же момент почувствовал, будто холодные пальцы в моей ладони шевельнулись.

Что? Я напряженно приподнялся, желая уловить в неподвижных веках любое подтверждение.

Снова движение.

— Мия? Пожалуйста…

Отпустив ладонь, я склонился и прижался ухом к ее груди. Тук… Тук…

Это сердце!

В спасательном центре мама с отцом учили меня делать искусственное дыхание, и я принялся реанимировать Мию. Поправил ее голову и приоткрыл рот, а затем прижался к посиневшим холодным губам. Вдох. Теперь опускаем грудную клетку и снова вдох.

Господи, это невыносимо. Мне нужен знак, мне нужна жизнь. Дай мне ее, Боже!

Два синих океана вдруг устремились на меня в тот момент, когда я прижался губами к неподвижным губам. И что-то произошло. Что-то неведомое до этой секунды. Горящая искра, она пронзила нас обоих, сорвала в пропасть и тут же подкинула в небо…

Что с нами? Я отпрянул, растерянно разглядывая знакомое лицо. Эти глаза, они смотрят на меня особенно. Никогда еще никто так на меня не смотрел. Какое странное чувство. Оно не похоже ни на что. Она смотрит на меня, и тоже растерянно. И так… нежно…

— Мия, — прошептал я, ощущая мурашки на своей спине. — Ты осталась. Ты осталась со мной.

Осторожно убирая прилипшие локоны с ее бледного лица, я пытался успокоить свое бешеное сердцебиение, потому что присутствие Мии творило со мной что-то странное. А она продолжала смотреть на меня так, будто видела впервые, но с такой нежностью, на какую способен только… любящий человек.

— Что с тобой? — спросил я, осторожно погладив пальцем по холодной щеке.

— Марк… — еле слышно произнесла она, но в этот момент толща прибрежной воды с гулом поднялась на несколько метров, выпуская сгусток черного дыма. Темное облако нависло над нами и вдруг с шипением вошло в рот и нос Мии, отчего она дернулась и расслабленно повисла в моих руках.

Я замер, продолжая поддерживать ее повисшую голову. Что произошло? Неужели это…

Мия вдруг открыла глаза и как ни в чем не бывало села, сразу проверив фигурку кролика на шейной веревке. Оглядев свой мокрый костюм, она устало произнесла:

— Нужно переодеться. — После чего поднялась и медленно побрела в сторону института.

Только сейчас я понял, что это были две разные Мии. Одна настоящая и свободная, другая — обремененная пленником и закрытая. Но та, которая настоящая, потрясла мою душу чистотой и нежностью. Наши губы… Их прикосновение возродило что-то невероятное, я не смогу этого забыть.

— Мия, постой, — позвал я, догнав одиноко идущую фигурку. — Ты что-нибудь помнишь? Вот только что, там, на берегу.

— Все нормально, Марк, — сдержанно ответила она, продолжая идти. — Движемся дальше, со мной все в порядке.

— В каком смысле? — не унимался я, пытаясь развернуть Мию, удерживая за локоть. — Это ты называешь «в порядке»? Что с тобой произошло? Объясни, пожалуйста.

Замедлив шаг, Мия остановилась и подняла на меня печальные синие глаза.

— Мне нужно переодеться.

Я не хотел отпускать тот момент на берегу, совершенно потрясший меня, и попытался взять Мию за руку.

— Он что, покидал тебя? Только что я видел тебя другую, а потом этот дым…

— Все нормально, — повторила Мия, вытягивая холодные пальцы из моей ладони. — Пойдем в корпус.

— Постой, — мне пришлось схватить хрупкие плечики, — подожди, что ты почувствовала там на берегу? Ты была без него, да?

Мия молчала, глядя мертвенно пустым взглядом куда-то мимо меня. Она закрылась, я чувствовал это, но отчаянно пытался остановить процесс охлаждения.

— Прошу, поговори со мной! Ты нужна мне, не отдаляйся! Там что-то произошло, между нами произошло. Ты не можешь этого не заметить!

— Отпусти меня.

— Мия! Я хочу, чтобы ты реагировала! Этот случай нельзя зачеркнуть. Показывать чувства — это нормально.

Синие глаза вдруг встретились с моими, выворачивая сердце наизнанку.

— Это слишком дорого для меня, — отозвалась она.

— Это же неправильно. Твой пленник заставляет тебя так жить? Скажи? Поговори со мной, прошу!

Мия закрылась еще больше. От моих цепких пальцев, сжавших ее плечи, она съежилась, став какой-то маленькой и неприступной, отчего мне хотелось трясти ее и тормошить, только чтобы увидеть отклик.

— Ты не понимаешь, — продолжил я, — на берегу мы стали другими… Ты была такой светлой, такой… настоящей. А как ты смотрела на меня, Мия! Это же не случайность. Ты должна помнить. Ты чувствовала меня, скажи, это ведь так?

— Я хочу уйти, — еле слышно произнесла она, стараясь избежать прямого взгляда.

Было сложно отпустить ситуацию на самотек, разжать пальцы и позволить ей уйти, от этого меня понесло:

— Это все неправда. Про нас. Мы способны на чувства. Только что там на берегу, наши губы пробудили нечто особенное. Вспомни! Не оставляй это позади! Чувствуй! — Я склонился и прижался к плотно сжатым губам, но почувствовал стену, которая внезапно растаяла, выпустив что-то важное, а затем снова появилась, пряча от меня сокровище.

Получив послание от внутренней Мии, я осекся и застыл, разжимая пальцы.

Я отпустил ее, хоть и не хотел.

Аромат зеленого яблока шлейфом ушел за облаком светлых волос, оставляя меня в ступоре. Этот особенный ответ охладил мой пыл, открывая ситуацию иначе.

Заставляя Мию чувствовать насильно, я уподобился тем богатым мужчинам, которые унижали и издевались над ее телом, но не сумели сломить ее душу.

Она намеренно показала мне это в сравнении. Только что. Просто захотела, чтобы я знал.

Простояв какое-то время в одиночестве с посланием Мии, я направился за ней. Мои чувства к этой хрупкой блондинке изменились, она стала мне близка. Я начал ощущать ее, как нечто особенное, видел ее, слышал и даже осязал. Она стала моим продолжением, которое теперь я ни за что не хотел терять.

Пришлось объясниться с ребятами и отпустить их отдыхать, сам же я расположился в холле напротив двери комнаты Мии и принялся ждать.

Чего я ожидал, не знаю, только не мог помыслить, что изменение, которое произошло на берегу, просто исчезнет.

Время двигалось мимо меня, минуты пролетали, будто вагоны скоростного состава. Лишь мое личное время застыло, остановилось на той секунде, которая открыла мне новую Мию и особенные чувства. Я вцепился в этот момент зубами, как голодная собака в свежий кусок мяса. И не было сил вырвать себя из опьяняющего забвения. И желания тоже не было. Все ушло на второй план, спряталось за туманной пеленой: все древние, угроза миру, борьба. Я словно утонул в глубоком колодце чувств и шел на дно, но не хотел спастись.

Вдруг светлое пятно передо мной зашевелилось, я очнулся и увидел, что Мия открыла дверь и протянула пакет с мокрой одеждой служащему института. Бросив на меня взгляд, она вернулась в комнату, но дверь оставила приоткрытой. Это было предложение выбора, и, конечно, я им воспользовался.

Мия сидела на кровати, поджав ноги, и монотонно переворачивала фигурку кролика в пальцах, глядя перед собой. Она впустила меня из вежливости, я почувствовал это. На самом же деле ей хотелось одиночества, потому что сердце ее кричало от боли. Не знаю, она ли мне открыла это, или я стал чувствовать ее настолько близко, но так происходило. Эмпатия тут же обвернула мои легкие тугим кольцом и сжала их, заставляя схватиться за замок воротника в желании освободиться от тяжелого груза.

Едва не задохнувшись от пресса эмпатии, я шагнул вперед и опустился на колени.

— Прости меня. Я причинил тебе боль. Но по сути, причинил ее себе. Поверь, меньше всего на свете мне хочется открывать твои раны.

Мия продолжала смотреть перед собой и переворачивать кролика.

— Я знаю, — сухо произнесла она.

— Тебе больно. Эта боль заполнила и меня. Сейчас я чувствую все, что чувствуешь ты, и твое страдание стало моим. Мне бы хотелось помочь, чем-нибудь утешить, но я вижу твою стену и не смею переходить черту.

Мия закрыла глаза и опустила голову.

— Марк, переверни эту страницу. Остановись.

— Я бы сделал это. Но теперь не смогу. Хочу, чтобы ты поняла, что можешь жить как все. Наше повреждение не работает. Ты способна чувствовать, ты можешь любить. Даже если наши дороги разойдутся, я хочу, чтобы ты знала об этом. Пусть в твоей жизни будет это знание.

Неожиданно меня коснулся холод. Он возвращается. Мой страшный брат высаживается на пирсе, его видит мое внутреннее зрение. Я заметил, что Мия тоже услышала его, отчего ее стена стала еще плотнее.

— Он хочет поговорить с нами, — признался я, поднимаясь и присаживаясь на край кровати. — Он ждет нас на ужин.

Услышав это, Мия перевела на меня какой-то убийственный взгляд несвойственного ей страха и ненависти, и только спросила:

— Когда?

— В семь. Можно отказаться, давай останемся.

— У нас нет выбора, Марк. Ты забываешься.

— Нас полный состав, мы в силе, почему нет?

— Не испытывай на прочность его терпение. Не советую.

Я оглядел Мию и непонимающе качнул головой:

— Да что с тобой? У нас ведь был план. Ты ничего не рассказываешь, что произошло в лаборатории после нашего ухода?

В этот момент в коридоре послышались шаги, и в комнате появился Томас Горр.

— Вы приглашены на ужин, — оповестил он с дежурной фальшивой улыбкой.

— Скоро будем, — обреченно произнесла Мия, сжимая кролика в ладони.

Мы шли в левый корпус молча. Я поглядывал на белокурую понурую голову, вдыхая аромат зеленого яблока, и пытался угадать тайну, но Мия выстроила непроницаемый щит, пряча себя от мира. И от меня.

В банкетном зале за овальным столом нас ждал он. Глава тринадцати, мой страшный брат Валентин. Его план — поработить мир людей — встал в моем горле словно острая кость, которую я не мог проглотить и вытащить тоже не мог.

— Дорогие друзья, — довольно протянул мой родственник, — прошу, присаживайтесь.

Мы опустились на мягкие стулья рядом друг с другом, и перед нами тут же поставили тарелки с угощением. Есть, конечно, не хотелось, но пришлось пару раз взять что-то, следуя подталкивающему движению хозяина положения.

Когда пытка едой и молчанием закончилась, Валентин откинулся на спинку стула и улыбнулся:

— Есть два варианта событий. Предлагаю продолжить сотрудничество и быть умнее.

— А второй вариант? — не выдержал я, заметив, как Мия в этот момент сжалась.

— Не советую, — отрезал Валентин. — Ты достаточно умен, чтобы читать между строк.

Я усмехнулся и упрямо сложил руки на груди.

— Что тебя не устраивает, Марк?

— Мало свободы. Ты связываешь меня по рукам, как только я проявляю свою волю.

Валентин покачал головой:

— Твоя воля граничит с глупостью. Так ведут себя новорожденные. Тебе мало последнего опыта?

— Я просто плохо подготовился.

— Нет, брат. Когда я говорил о твоей слабости, я не выдумывал. К встрече с Матерью нужно быть особенно готовым. Назови хоть один момент, когда я тебя обманул.

Мне нечего было ответить, пришлось бестолково смотреть на огоньки свечей.

— Поэтому предлагаю вам разумный вариант: сотрудничество под моим руководством. — Валентин одарил Мию обожающим взглядом и продолжил: — Мое дорогое сокровище уже согласно. Последуй ее примеру, брат.

Услышав последнее, я захлебнулся негодованием и еле сдержал себя.

— Почему ты говоришь за нее?

— Потому что мы уже это обсудили. — Валентин довольно улыбнулся, сцепив ладони в замок. — Правда, дорогая?

Меня даже затрясло от таких новостей. Пытаясь не показывать своих эмоций, я сжал кулаки под столом и выдал:

— Тебе же нужно добровольное согласие! Но в данный момент я не вижу его.

Темные глаза встретились с моими, пронизывая холодом до костей.

— Когда нет выбора, остается мнение сильнейшего, — прошуршал низкий голос, от которого все вокруг покрылось инеем.

— Тебе ведь нужна воля, иначе ты не работаешь, — добавил я, тая надежду на изменение в решении.

Валентин вдруг выпрямился и швырнул в стену большую вазу с фруктами, щелкнув в ту сторону пальцами. В комнате повисла тишина, а ваза и вылетевшие из нее фрукты замерли в воздухе.

— Я работаю по-всякому, Марк. Мне подвластен твой мозг до каждого нейрона, и я легко сделаю из тебя зомби. Но я даю тебе выбор. Неужели ты не видишь этого?

После глава тринадцати сорвал все огоньки со свечей в зале одним взглядом и соединил их в один общий факел, повесив его в центре.

— Точно так же ты собираешь силы в себя, рождая одну общую способность. Ты создан для меня, дорогой брат. Еще никто и никогда не вынуждал меня ждать. Но я жду. Ради тебя. Ради твоего согласия меняю свои правила. Я научу тебя. Ты станешь великим и сядешь по правую мою руку. Потому что ты рожден для этой миссии. Ты рожден для меня.

Пребывая в каком-то растерянном состоянии, я посмотрел на Мию. Она сидела неподвижно, опустив голову, словно замерла.

— Что ты с ней сделал?

— Мой драгоценный сосуд в сохранности, — заверил Валентин. — Я всего лишь остановил время и убрал звуки. Ты тоже на это способен.

— Оставь ее, — попросил я. — Это наша с тобой игра, обещаю подчиниться тебе, если она будет в безопасности.

Валентин поднялся со стула и хрустнул сжатыми кулаками.

— Ты забываешь: условия здесь ставит только один. Мия станет матерью будущих сосудов, уясни этот факт. Тебе же уготовано место правой руки, это коронация принца.

— Ты сумасшедший? — воскликнул я, вскочив с места. — Это убьет ее!

— Это прославит ее, — восторженно произнес Валентин.

— Нет! Я не позволю!

Мой родственник резко смахнул пламя от свечей в сторону, рассыпав его в искры, и приблизился ко мне, проникая темным взглядом в самое сердце.

— Попробуй, — предложил он, разливая черноту из своих глаз по всей комнате. — Твоя слабость уже подвела тебя на Северной Точке. Самонадеянный человечек. На кого ты поднимаешься? Ты не имеешь и тысячной доли того, что я умещаю в кулаке. Что ты можешь? Посмотри, что ты можешь⁈

В этот момент стены комнаты начали рушиться, снова появились звуки, а ваза с фруктами полетела вниз. Клубы пыли от падающих кусков стен поднялись густым облаком, заполняя помещение. И только лицо напротив оставалось в зрительной доступности. Он смотрел на меня, не отрываясь, продолжая выпускать из глаз черные реки, что окутывали все вокруг удушливыми петлями.

— Что ты можешь? — прошуршал низкий голос. — Покажи мне свою силу. Я даю тебе возможность. Я даю тебе выбор.

В это время послышался кашель Мии, я очнулся от черного забвения и оглянулся.

— Выбирай… — послышалось отдаленное эхо. — Даю тебе время…

Вырвав Мию из пыльного облака, я выскочил с ней из проема двери и торопливо отбежал в сторону, увернувшись от рваного куска рухнувшей стены. Мия обреченно посмотрела на меня, показавшись сейчас такой маленькой и беззащитной, что я не выдержал и схватил ее, сжав в объятиях.

— Я не отдам тебя ему! Не отдам! Не отдам!