Мне предстояло самое сложное — начать играть двойную игру

Прощание с родным домом вызвало во мне двоякие чувства. Я уезжал от родителей, возможно, навсегда, ведь грядущая борьба непредсказуема. Но с другой стороны, этот шаг мобилизовал: пора встать в один строй с отцом и матерью. Пришло время быть сильным.

Оплатив по договору присмотр за домом еще на год, я отправился в обратный путь на остров.

Перелет в США получился быстрым, словно пленку моей жизни ускоренно перемотали. Все шло нормально, но меня вдруг стало посещать странное чувство тревоги. Было непонятно, откуда оно идет, быть может, так действует возвращение.

По прибытию я заехал в штат Вермонт и выполнил обещание, которое далось с трудом: встретился с женой Френка. Услышав послание мужа, женщина сначала стоически закивала головой, а затем разрыдалась, закрыв лицо ладонями и съезжая по стене.

Мне было очень плохо. Стать вестником смерти — тяжелая роль. «Передайте моей жене, что я ее очень люблю», — еще долго звучала в голове просьба Френка, человека, ставшего для моего брата серой массой.

Я отвечу за твою смерть, друг. Твоя гибель встанет в ряд союза инверсов и будет сражаться вместе с нами. Ты не будешь забыт. И твоя честность вошьется кусочком в полотно нашего знамени. Знамени победы, верю в это.

В назначенном месте Нью-Йорка меня встретил человек с острова, он забрал у меня телефон, набрал комбинацию цифр на своем устройстве, что перестроило мой наручник, и мы отправились к судну.

Волнение, которое продолжало усиливаться, не понравилось мне. И дело было не в жене Френка, как подумалось ранее, а в чем-то ином.

Остров Северный Брат встретил нас покровом густо поросшей зелени, и чем ближе мы подплывали, тем тревожнее мне становилось. Неприятное чувство зародилось в сердце, затем заполнило легкие, подрагивая, словно остывший холодец, и расползлось по телу отравляющим ядом.

Вот и берег, нас уже ждал автомобиль, я забрался в салон и сразу ощутил невидимый груз. Это чувство исходило от моего родственника, который ждал меня в кабинете, протягивая свои черные липкие щупальца на каком-то ментальном уровне, пытаясь распознать меня, увидеть изнутри. Разгадать.

Как только машина остановилась, я направился в корпус, игнорируя братьев Рабовски, Томаса и главного врача института Роберта Кински, встречавших меня на входе.

— Марк… — попытался остановить Роберт, но я отмахнулся.

— Не сейчас. Все после!

Тревожный мандраж усиливался, что делало меня рассеянным. Я должен был найти причину, потому что как только вернулся на остров, мои способности лидера проявились снова. Я слышал, видел, ощущал, и источник волнения отнимал у меня силы, сбивал с ритма сердец, что стучали вокруг.

Левый корпус. Коридоры. Там, в своем кабинете сидит он. Конечно, он знает, что я приехал, видит, что я иду к нему, как и мне видно все, что он делает.

— Какая радость, — Валентин поднялся с кресла, раскинув руки. — Ты здесь. Не утомился в дороге? Все ли задуманное сделал?

Я смотрел на своего родственника, пытаясь понять, видел ли он меня на материке, знает ли, для чего я ездил? В этот момент Валентин атаковал мой защитный барьер, в поисках слабого места, и я понял: он не видел меня, а только сейчас пытается узнать.

Наша борьба взглядами повесила паузу, которую пришлось заполнить мне.

— Сделал, что хотел. А дорога, даже самая утомительная, только в радость после заточения на острове.

Прервав проникновение, брат качнул головой:

— Ты мог не возвращаться. Я не приемлю насилия.

— Правда? Тогда зачем ты держишь ребят? Отпусти их.

Валентин снисходительно улыбнулся:

— Я никого не держу. Их держит договор. И потом, разве тебе станет легче, если твои друзья уедут? Между вами возникла связь, не так ли?

О чем он говорит? Это общее знание или хозяин острова попал в точку?

— Ты только что выразил мнение, что я мог не возвращаться. А ребят сдерживаешь договором?

— Марк, запомни один факт: ни один на земле не равен тебе. Ты и мои адепты не одно и то же. Ни один из той серой массы тебя не стоит. Каждый имеет цену, только не ты. Потому что ты мое продолжение.

От энергии моего родственника стало плохо. Когда он говорил обо мне вот так, он становился мощным вулканом, лава особого отношения которого стекалась ко мне, обволакивая и сдавливая со всех сторон.

Не выдержав натиска, я шагнул назад, глубоко вздохнув, словно утопающий, который открывает рот в поиске воздуха.

— Но ты все же вернулся, — заметил Валентин, снова опускаясь в кресло.

Нужно было менять ситуацию, и я ответил:

— Конечно. Ведь цель необходимо достигать.

Воспользовавшись моим состоянием, взгляд темных глаз проник в меня более глубже, чем положено, и я спохватился, поднимая щит куполом.

— Будь добр, напомни свою цель, — расслабленно полюбопытствовал брат. — Очень надеюсь, что нам по пути.

Собрав силы, я скрепил сердце и постарался ответить непринужденно:

— Хочу расти рядом с тобой. Хочу получить знания, и я не удовлетворюсь частью. Я возьму все.

Валентин довольно покачал головой:

— Да. Это он. Мой сосуд. Марк, ты достоин лучшего и ты получишь все.

Покидая кабинет, я оглянулся и добавил:

— Спасибо за помощь для Гриши, это было важно для меня.

Валентин вдруг сжал челюсти, скрипнув зубами.

— Не стоит. Давай договоримся, если я помог — благодарить не надо.

— Да. Понял, — сконфузился я и шагнул за дверь.

Слово благодарности содержит Того, Кого мой брат не может вынести и превзойти, мне следовало быть осторожнее.

Правый корпус утонул в тишине. Я заглянул в комнату Серафима, но она оказалась пустой. Остальные комнаты — тоже. Собираясь покинуть корпус, я вдруг услышал движение, исходящее из моей спальни, и остановился. В комнате явно кто-то был.

Шагнув ближе, я приложил ладонь к двери, ощутив много энергии по ту сторону. Распахнув единственную перегородку, шагнул внутрь и вдруг услышал свист и радостный крик:

— Не ожидал?

— Здорова, братан!

— Он не понял! Значит, моя защита работает!

Ребята спрятались в моей комнате, ожидая, когда я войду, чтобы сделать сюрприз.

— Марк! — широко улыбнулся Серафим и крепко сжал мою ладонь. — Ты не знал, что мы здесь? Это правда?

Я растерянно оглядывался.

— Нет, как вы это сделали?

— Мой щит, — довольно произнес Леон. — Он еще что-то может!

— А как вы узнали, что я приехал?

Стефания фыркнула:

— А я на что?

— Братан, расслабила тебя поездка, — заметил Ян, шагнув ко мне с крепким мужским объятием.

Ребята сделали меня. Сработали, как команда и обвели своего лидера вокруг пальца. Конечно, я был очень рад видеть их всех, но этот случай послужил уроком: нельзя расслабляться, теперь моя жизнь каждую минуту обязана быть максимально собранной.

— А где Мия? — спросил я, продолжая ощущать внутреннюю дрожь.

— Скай последние дни ходила сама не своя, — пояснил Януш. — Ты же знаешь, с ней не договоришься. Сегодня ее никто не видел.

— Утром я слышала Мию, — скромно добавила Николь. — У нее что-то произошло, что-то серьезное, Марк. Но чуть позже она пропала, как раз незадолго перед твоим приездом.

— Спасибо, друзья. — Я постарался улыбнуться и направился на выход в особом волнении. — Спасибо за прием, за ваши эмоции, но мне нужно найти Мию.

— Помощь нужна? — предложил Ян.

— Надеюсь, ничего сверх моих сил не произошло, — бросил я на выходе и поспешил из корпуса.

Вот это неприятная новость. Что случилось? И почему я не вижу Мию? Не слышу. Не чувствую. Она в беде? Противный тревожный холодец продолжал содрогать мое тело, отчего стало невыносимо.

Я искал ее везде. Применил все свои возможности для поиска, но тщетно. Придется выяснять отношения с Валентином.

Возвращаясь с пирса, я побрел по тропинке, от рассеянности попадая ботинками в густую завитую растительность, как вдруг поймал сигнал. Очень слабый, но знакомый до боли — внутренний крик Мии. Едва появившись, сигнал стал пропадать, а я так старался его удержать, так крепко сжимал руками, но мои ладони были словно скользкие от мыла, и скоро призрачная ниточка связи растворилась в пустоте.

Я метался в густых зарослях, как ошалелый. То, что успел почувствовать от ее крика, привело меня в ужас. Это был сигнал страшного состояния. Где ты, Мия? Где… Боже, помоги мне. Я не могу опоздать… Пожалуйста…

Новая стена пустоты стала угнетать. Я остановился и попытался успокоиться. Нужно настроить поиск как раньше: закрыть глаза, расслабить тело и медленно выдохнуть.

Мой внутренний навигатор потянулся одновременно в разные стороны, прощупывая каждый миллиметр пространства. Я искал ее по любым фактам, по запаху, по отражению в воде, даже по памяти времени.

Вдруг где-то позади образовалась пустота, некий вакуум, куда проникнуть я был не в силах. Неужели…

Бросившись в этом направлении, я добежал до скалистого холма, на котором сам сидел однажды, в этом же месте мы познакомились с Френком. Снизу не было видно, что происходит на холме, но вакуум размещался именно там.

Не знаю, каким образом мне удалось так быстро подняться, но когда я очутился наверху, на миг просто замер: здесь, на самой верхушке стояла Мия, и в эту самую секунду ее тело двигалось в пространство, туда, где опоры уже не будет, где в прискальных голых камнях легко встретить свою смерть.

— Мия! — не выдержал я и дернулся вперед, но меня встретила невидимая преграда. — Мия, нет! Стой! Не надо!

Конечно, она создала этот вакуум. Свой маленький мир, в котором решила умереть. Доли секунды, но это слишком много для тела, что срывается со скалы. От отчаяния я рванул пространство с огромной силой, на какую только был способен, и прорвал пузырь вакуума. Бежать было бесполезно, я не могу опережать скорость света и звука, но могу использовать всю свою силу для удержания.

Растянув щит, я закинул его перед падающим телом Мии и натянул, словно гигантский гамак. Это сработало, хоть и не полностью, потому что меня тоже начало тянуть вперед. Тогда я подключил резерв от своего страшного родственника и стал пытаться вытянуть Мию обратно. Было тяжело, у меня получалось только удерживать ее на весу, на большее сил не хватило.

— Сейчас, потерпи немного… — шептал я, сотрясаясь от дикого напряжения. — Сейчас передохну немного, у меня получится… У меня получится…

Вдруг нас обоих что-то поставило на место, освободив от связи и падения.

— Осторожно, дорогая, ты рискуешь испортить мой любимый сосуд, — раздался голос Валентина. — А мне он скоро понадобится.

Брат стоял позади меня. Поправив галстук привычным движением, он дал кому-то знак, и перед нами появились люди. Нас быстро эвакуировали вниз, а затем доставили в центральную лабораторию.

Мию положили в странную барокамеру, потому что она ни на что не реагировала, а мне пришлось выйти к Валентину за дверь.

— Что здесь происходит? — возмутился я, указывая на Мию за стеной. — Что с ней?

Валентин удивленно вскинул брови:

— Ты меня спрашиваешь? Кажется, я застал вас обоих в таком виде позже.

— Меня не было на острове! А ты был с ней! Что тут произошло? Ты не можешь не знать, хватит отпираться!

— С чего ты решил, что проблема во мне? — Валентин загадочно улыбнулся. — Что если причина в тебе? Допусти такую возможность.

Я осекся, непонимающе оглядев брата.

— Мы с ней тепло попрощались.

— И что? Эта женщина загадка, и в этом она прекрасна.

Я вдруг понял, что говорить с моим родственником бесполезно и лишь только спросил:

— Как ты нашел нас?

Валентин качнул головой:

— А ничего, что ты потянул из меня силу? Так нагло и мощно. Но это было показательно, Марк. Должен признать, меня впечатлило. Остается надеяться, что это не стресс, а твое настоящее владение собой.

Когда мой брат ушел, я присел на край кушетки и стал смотреть на аппарат, в котором находилась Мия. Мне было очень плохо. От осознания ситуации и от непонимания причины, а еще от того, что я мог остаться без своей хрупкой напарницы. Но это невозможно. Это страшно для моего сознания. Мия меня понимает, потому что испытала то же, что и я, она стала моим другом, который знает мои тайны, а еще она… Она… Такая… Потрясение замерло в моем сердце. Мне просто необходимо получить ответы.

Пришлось долго ждать, но Мия все же появилась передо мной. Она была в каком-то совершенно жутком состоянии, которое передавалось мне, сжимая легкие и наполняя полным нежеланием жить.

— Пожалуйста, давай поговорим, — попросил я, с трудом перенося давление. — Не оставляй меня, прошу…

Мия наградила тяжелым взглядом и ушла по коридору, давая понять, что хочет быть одна. Задержавшись на некоторое время на месте, я все же отправился следом, желая выяснить причину столь страшного поступка.

На пирсе никого не было. Покрутившись, я раскрыл зрение и увидел ее у маяка на камнях, куда незамедлительно направился.

Мия сидела на большом плоском камне, сгорбившись и положив подбородок на согнутые колени. Она не двигалась, безотрывно глядя на синий горизонт. Подобравшись ближе, я опустился рядом и стал ждать.

Прошло много времени, прежде чем я осмелился заговорить:

— Это нечестно. Ты обещала, что не бросишь меня. Но ты… Зачем?

— Прости, Марк, — вдруг безжизненно произнесла Мия. — Но я больше не могу.

— Ты столько лет несешь эту ношу, потерпи еще, мы будем вместе бороться…

— Штефан повесил на меня сверхзадачу, — перебила Мия. — Даже моя ноша рядом с ней выглядит жалко.

— Что? — словно очнулся я. — О чем ты?

Синие глаза Мии наконец встретились с моими.

— Через месяц он станет моим мужем, и я начну рожать от него детей — сосуды для его братьев.

Я замер, ошарашенно глядя в омут синих глаз. Тяжелый питон обвернул мои легкие и горло в несколько раз, удушая так сильно, что я невольно схватился за центр груди, ощущая растущую боль.

— Мия… Скажи, что это неправда…

Она лишь увела взгляд на воду, продолжая внутренне давить меня нежеланием жить.

— Что за страшные слова… — пробормотал я. — Не может быть… Он сошел с ума… Сошел с ума…

Словно черные грозовые тучи собрались надо мной. Еще немного и меня раздавит отчаяние… Невыносимо тяжело. Боже, как это выдержать…

Еле ощутимый аромат зеленого яблока донесся до меня, отрезвляя и поднимая из глубины. Я повернулся к сгорбленной фигурке и вдруг встал перед ней на колени.

— Прошу тебя, Мия, останься со мной. Это невыносимо… Без тебя нет половины меня, я понял это, когда ждал тебя из лаборатории. Знаю, как это звучит, но если бы я мог… Если бы мог… Сказал бы… что люблю тебя… Но это невозможно, просто невозможно… Прости, так получилось, что моя жизнь стала сочетаться только с тобой. И я знаю, как ты относишься к чувствам, поверь, я и сам таким вырос… Ты ведь знаешь. Просто будь рядом. Я остался совсем один, но появилась ты. Не уходи из этой жизни, ты мне очень нужна…

Мия медленно перевела на меня взгляд.

— Что ты делаешь, Марк…

Я осторожно взял ее за руки и продолжил:

— Ты не станешь его женой, клянусь тебе, этому не бывать. Поверь, я сберегу тебя. Мы скоро уедем, на Северную Точку, у меня есть план. Только останься рядом, Мия. Останься.

Я был готов к любой реакции, но не к тому, что произошло дальше.

Мия оглядела мое лицо и вдруг медленно потянулась к губам. Когда прохладные мягкие губы коснулись моих, я перестал дышать, чувствуя себя словно парализованным. Прижавшись на несколько секунд, так же медленно Мия отстранилась.

— Тогда не оставляй меня больше, — попросила она.

Какое-то время я еще оставался в ступоре, продолжая стоять на коленях и смотреть в синие глаза. Я не знал, что так бывает. Что бывают такие чувства и такие прикосновения. Это очень сильно, это сильнее всего, что мне приходилось когда-то испытывать.

— Я тебя не оставлю, Мия. Больше никогда не оставлю.

Что происходит… Боже! Что со мной происходит? Разве это я? Разве так бывает?

Словно нечто оглушающее накрыло меня и отделило от всего мира. Эти мягкие губы… Они уже не касаются меня, но их тепло впиталось в мое сердце. Навсегда.

Навсегда…

Сколько мы были у маяка, не знаю, потому что очнулся я идущим к ограждению территории института. Мия шла рядом, опустив глаза на мелькающую траву, тихая и задумчивая. Я был рад ее присутствию. Как я был рад! Все проблемы мира в этот момент отошли на задний план, больше ничего не существовало, ничего не значило. Она рядом, живая и такая близкая. Мия снова закрылась, я чувствовал этот кокон, плотный непроницаемый барьер, но это ничего. Пусть будет так, только бы рядом, только бы в пределах мой видимости.

После ужина Валентин собрал нас в красном зале. Мы пришли полным составом, как и они, братья хозяина положения. Встретившись со мной взглядом, Хлоя медленно провела новыми пальцами по виску идеально зачесанных волос и нахально сверкнула глазами. Рядом с ней стоял Антон Седов, склонив голову набок, он расслабленно крутил на пальце брелок и безразлично оглядывал всех. А Томас, который был очень схож с главой тринадцати, снова бросал многозначительные взгляды Стефании, что мне очень не понравилось.

Валентин дал знак рукой и вальяжно опустился в резное кресло с бордовым подголовником.

— Мои дорогие, — в своей манере начал он, — нас ждут перемены. Это новый этап, о котором я говорил ранее. Он сложный и требует от вас, друзья, новых сил. Все действия должны быть согласованы со мной, за непослушание последует суровое наказание. Я умею быть щедрым, но не советую проверять мое недовольство на прочность. Вы проиграете. А отработанный материал я без сожаления уничтожаю. Но чтобы вы знали, что я могу не только пугать, предоставляю вам отпуск. Компенсация за будущие издержки.

— Воу! — вырвалось у Януша. — Оторвемся, ребята!

Памятуя о последнем разговоре с главой острова, Эва робко подняла руку:

— Мы можем отдыхать все вместе? Или каждый сам по себе?

Валентин откинулся на спинку с улыбкой довольного хозяина.

— Меня радует твой новый тон. Думающие люди выглядят лучше. Я не изверг, дорогая, отдыхайте как вздумается, по вашему желанию.

Предложение по отпуску вдохновило Януша, он потирал руки в предвкушении, подмигивая Николь.

— Я тоже могу ехать? — переспросил Леон.

— Конечно. Сдай отчет по последнему проекту и свободен.

Ребята оживились, радуясь и уже представляя поездку, но в этот момент темный взгляд устремился на меня.

— Брат, разумеется, ты останешься со мной. Ты нужен мне. Как и ты, дорогая, — добавил Валентин, отправив легкую улыбку моей напарнице.

Мия не оценила знак внимания, она даже не подняла голову, отрешенно зажавшись в своем непроницаемом коконе. А я стиснул зубы, удерживая себя от лишних эмоций, потому что теперь мне предстояло самое сложное — начать играть двойную игру.

Когда ребята покинули зал, я остался и подошел к Тору.

— Твое сокровище нуждается во мне. Я чувствую его зов через тебя.

Альбинос удивленно обвел меня красными глазами и взглянул на Валентина. Конечно, я говорил о Северной Точке, сложив два и два, быстро понял схему работы.

— Я готов навестить ваше седце и жажду часа, когда оно станет моим.

В этот момент возле нас появился маленький Стивен, он внимательно посмотрел на мое лицо, прищурив белые пушистые ресницы, и задумчиво произнес:

— Ты говоришь правду.

— И это радует, — добавил Валентин, поднимаясь с кресла и направляясь к нам. — Продолжение не может быть иным. Мой сосуд идеален.

Взяв себя в руки, я посмотрел в глаза родственника.

— Чего ты ждешь? Разве я не готов? Разве есть ступень, на которую мне предстоит взойти?

Валентин потянул темные липкие щупальца прямо к моему сердцу, но я не пустил их, отбросив, словно мертвых змей.

— Пока ты не позволишь этого, ты не готов, — с сожалением пояснил мой страшный брат.

В ответ я протянул свой навигатор к нему и встретил жесткую преграду у самого сердца.

— Я брат своего брата. Ты мой учитель и сейчас делаешь то же самое. Но в любом случае, я никого не пущу к себе ближе, чем захочу. И мне плевать на закон.

Валентин долго смотрел на меня, затем развернулся и направился к резному креслу с бордовым подголовником. Как только он опустился в свой трон, вскинул руки и неторопливо зааплодировал.

— Браво, Марк. Достойный ответ достойного продолжения. Ты готов, безусловно. Это была проверка.

Расслабив внутренние тиски, я медленно выдохнул.

— Тогда чего ты ждешь?

— Все будет после твоей коронации. Без этого статуса ты не сможешь работать с моим сердцем. Это очень сильное место.

— Коронации? — еле сдержался я.

— Тебе уготовано место рядом со мной, дорогой Марк. Коронованный принц сядет по правую руку, и мы восполним то, что упустили. И тогда мое сердце раскроет для тебя свои объятия.

Оглядев фигуры тринадцати, я медленно направился вдоль них и остановился возле Хлои.

— Хорошо. Мне подходит такое положение. — После этих слов я с силой вторгся в разум брюнетки, чего она не ожидала, тут же поддавшись моему давлению и опускаясь на пол. — Это хорошо, — снова повторил я, сжимая зубы и разворачивая воронку, такую мощную, на какую был способен.

Все тринадцать сразу же ощутили притяжение, пытаясь устоять на месте, мне было видно это словно на экране телевизора. Они цеплялись друг за друга и за стены, как тараканы, которых вдруг настигла пылесосная щетка. И только Валентин продолжал сидеть в своем кресле, сдержанно улыбаясь и наблюдая за происходящим, как на сцене.

Рванув кольца, я затянул в воронку Хлою и Тора, после чего резко все отпустил, завернув спираль в пространство.

— Мне нравится, — повторил я напоследок, с вызовом посмотрев в темные глаза напротив.

— Вижу, — усмехнулся Валентин. — Мне тоже.

— Ты поощряешь его издевательство⁈ — раздраженно бросила Хлоя, поднимаясь с пола.

— Дорогая, это такое милое безрассудство, — лениво протянул брат. — Не бери в голову.

Тор поправил костюм и покачал головой, приглаживая белоснежные волосы:

— Впечатлило. Мое сокровище оценит.

— Хлоя, бери пример с него, — Валентин указал на альбиноса.

Своенравная дама зло выдохнула:

— Я не собираюсь это терпеть.

— А придется, дорогая. Это моя правая рука.

— Он всего лишь твоя несостоявшаяся оболочка, — процедила Хлоя. — Любой меньший из нас больше него.

— Тебе вздумалось тягаться с принцем? — Валентин прищурил темные глаза.

— Коронации не было, — возразила упрямица. — И он не принц. Я не приму его в этом статусе.

Глава тринадцати поднялся, сверкнув глазами, и взмахом руки притянул бунтарку к себе. Хлоя вытянулась перед главным как струна и захрипела. Все молча наблюдали за ситуацией, в которую эта дама попала исключительно по своему глупому упрямству. И когда бледная кожа на лице Хлои стала синей от кислородного голодания, я попросил своего родственника закончить испытание, что он и сделал.

— Принимая Марка, ты принимаешь меня, — холодно произнес Валентин, глядя на подчиненную сверху. — И наоборот. Осторожно, Хлоя.

Мне вдруг захотелось покинуть это общество. Всеми фибрами души. Я посмотрел в темные глаза брата и сухо произнес:

— Буду готов, как только скажешь. — После чего прощально кивнул для всех и вышел за дверь.

Я не знаю, правильно ли поступил только что, но дело было сделано. От злости на всю ситуацию меня несло на странные поступки, особенно в окружении тринадцати. Ведь дай Валентин волю своим братьям, они не пощадят ни одного человека. Их естество разорвет каждого на пути, а в планах — умножить число темного присутствия на нашей земле. Это было страшной новостью.

После новости о свадьбе.

Помедлив у своей двери, я шагнул к другой комнате, где внутри отражалась лишь тишина. Положив ладонь на поверхность стены, я прислушался. Ничего. Пришлось стукнуть в дверь пару раз для приличия, прежде чем нажать на ручку.

— Можно войти? — спросил я, заглянув внутрь.

Мия лежала на кровати и смотрела в потолок.

— Входи, — бесцветным голосом разрешила она.

Я закрыл дверь и тут же растянул щит, после чего прошел и намеренно сел на край кровати. Хотелось быть ближе.

Помолчав какое-то время, решил зайти издалека.

— Меня ждет коронация. После чего Северная Точка будет доступна.

— Знаю, — отозвалась Мия, продолжая смотреть в потолок.

— Но мы уйдем раньше. Опередим события для наступления. Я кое-что продумал в действиях, надеюсь, сработает.

— Это место особенное, — сказала Мия. Она устало поднялась и села, поджав под себя ноги. — Это центральное место силы, главное. Если мы попадем туда и сможем применить способности, мы выиграем. Но если проиграем, пропадем навсегда.

— Ты что-то знаешь об этом месте?

— Чувствую его. А ты нет?

Я закивал:

— У меня появилось это недавно. Меня тянет туда, зовет что-то. И знаешь, это так действует на душу… Выворачивает, но зовет.

Мия опустила голову, глядя на сжатый кулак:

— Нас разделяют столько километров. А что будет рядом с ним?

— Наши общие силы должны сработать. Надо верить в это. Мой шаг всегда должен быть на шаг впереди Валентина. Это единственный выход обойти его.

После моих слов Мия вся сжалась и поникла. Она словно старалась вытащить себя из этого состояния, но время от времени погружалась снова. Хотелось броситься к ней и обнять, заверить, что я ее никогда не оставлю, что при любой ситуации буду рядом, но такое поведение моя напарница вряд ли оценит. Наверное.

— Зачем ты это сделала? Зачем создала вакуум? Ты чуть не погибла, — все же вырвалось у меня.

— Мне этого хотелось, поверь.

— А я чувствовал тебя, твою боль, твой душевный крик, но не мог понять откуда это. С самого Нью-Йорка ощущал тревожную волну, потом бегал по берегу, искал… А ты закрыла себя. Я чуть не опоздал.

Мия подняла синие глаза, сила которых на меня уже действовала иначе.

— Я не хочу становиться матерью новых сосудов, — глухо произнесла она. — Ты понимаешь, что это значит? Я должна отпустить своего пленника, потому что он не смирится с другими. А если он выйдет, будет новая беда, потому что он сильнее Самаэля. Мой демон — разрушитель. И что сделает он — непредсказуемо. На земле может начаться война темных, тогда людям здесь будет делать нечего.

Я был шокирован.

— В таком случае, нам лучше поторопиться.

— Он чувствует перемены, которые грядут, чувствует Самаэля и становится агрессивнее. Я стала бояться его, Марк. Это очень плохо, как только он это поймет, я проиграю.

Пересев ближе, я протянул руку и коснулся бледной тонкой ладошки.

— Мы успеем. Я не оставлю тебя.

Мия замолчала и снова сжалась. Мне показалось, что ей действительно тяжело со мной разговаривать. Но уйти сейчас было выше моих сил. Сначала я молчал, тихо присутствуя рядом, а потом все же спросил:

— Ты поцеловала меня. Почему?

Раскрыв ладонь, Мия посмотрела на кролика, будто проверяя его наличие, затем сжала пальцы и подняла взгляд.

— Это способ доверия. Благодарность. Твое волнение вышло за рамки нашего присутствия.

— И все?

— Да, Марк. Это все.

— Хорошо, не переживай. Просто спросил, все нормально. Это ничего не меняет.

— Ты прав, это ничего не меняет. Когда отец проиграл меня уже не в первый раз, эти люди закрыли меня в страшном месте. Они считали себя моими хозяевами, но могли влиять только на мое тело, душа им была недоступна. Проигрыш отца передавал меня из рук в руки взрослых мужчин. Мне было очень плохо. После смерти мамы один человек научил меня сдерживать темноту, что внутри, а потом рассказал про таких же, как он, в Ольборге. Когда мне удалось сбежать, я уехала в Данию. И тогда пришлось уверить себя, что те страшные люди ничего не меняют. Я отдаю свою жизнь добровольному заключению. Это существование в рабстве с темным, в обоюдном рабстве. Сосуд, которым я стала после тех хозяев, уже не имел значения, не имел ценности. Но имел цель. Этой целью я живу по сей день.

Зачем я заговорил об этом… Боже, кто меня дергал за язык… Эта хрупкая девочка по моей вине пережила сейчас тот ужас снова. Сколько же в ней силы. Сколько мужества лежит на ее плечах. Я не пережил и малой крупицы того, что перенесла она. Невероятная сила в слабости.

— Пожалуйста, прости меня. — Я склонился и поцеловал нежные ладошки. — Ты имеешь ценность для меня, ты имеешь огромное значение для всех. Сожалею, что завел такую тему, мне очень жаль. Но это от незнания твоей жизни, обещаю, больше не потревожу тебя.

Мия неожиданно улыбнулась, что было совершенно ей несвойственно.

— Рядом с тобой я чувствую себя лучше, — тихо добавила она. — Это мое признание тебе.

Словно бурлящая волна счастья ворвалась в мое сердце. Я чуть не вскочил от радости, еле сдержавшись от излишних эмоций. Я ей нужен. Пусть в таком качестве. Она принимает меня. Принимает…

— Мия, ты… Ты не представляешь, что сделала для меня сейчас.

— Поверь, Марк, я бы хотела дать тебе больше…

— Ничего не говори, — остановил я, опасаясь, что разговор уйдет в русло о нашей поврежденности, и все будет испорчено. — Мне важно просто быть с тобой рядом.

Мы перестали говорить и просидели так долгое время. Молчание не угнетало меня, потому что это были редкие минуты какой-то тихой радости.

Всю ночь я не спал. В моей голове кружился рой мыслей: как сделать правильный шаг, какую очередность действий выбрать, когда начать. Теперь все зависит от меня. От того, насколько верный план я составлю, и мне очень страшно ошибиться. Но самой главной мыслью было чувство, которое укоренилось во мне. Совсем недавно я был уверен, что не способен испытывать ничего подобного к кому бы то ни было, и вот теперь все иначе. Мия. Она меняет меня. Во мне что-то изменилось, и это растет внутри и пускает крепкие корни.

Зачем это мне? Откуда пришло? И как подобное может быть с таким как я? Сначала это мучило меня, пугало неизвестностью, но странное чувство оказалось очень сильным, не похожим ни на что другое. Все, что было для меня известным до этого, не могло сравниться с ним. У него другая природа, корень, что питает этот росток, совершенно могущественный. Я не знаю, как реагировать на поражение таким чувством, но сердце подсказывает принять его.

И я с радостью принимаю.

На следующий день я собрал ребят на берегу и с помощью Леона покрыл нас плотным щитом.

— Друзья, с этого дня начинается отсчет. Ваш отпуск послужит первым шагом к победе. Я открываю план, но пока не всем, а только Леону. Он сможет скрыть мысли от моего брата, иначе, никто никуда не поедет. Как только вы прибудете на материк, Леон раскроет один из пунктов, пожалуйста, действуйте согласно плану без лишних вопросов.

После своей речи я отпустил щит и накрыл только нас с Леоном.

— Ваша задача снять наличные с карт. Не стесняйтесь, у вас отпуск, вы можете погулять на широкую ногу, но это для фикции. Затем там же, на месте прибытия, покупаешь мобильный телефон с сим-картой, записываешь номер на бумагу и прячешь ее в синюю трубу у фонтана на площади. Стефания увидит и покажет место. Далее, заселяетесь в ближайший к площади хостел, у его входа фигура орла, и ждете связи.

— Понял, — кивнул Леон.

Наблюдая за нами, Ян покачал головой и улыбнулся:

— Чувствую, этот отпуск я запомню навсегда.

— А так сидел бы на своей ферме и крутил овцам хвосты, — заметила Эва. — Здесь интереснее.

К удивлению, Януш ничего не ответил, только хмыкнул и обнял Николь, ободряюще подмигнув ей.

— И еще, — добавил я, снова натянув общий щит. — У меня будет второе имя — Остин. Но только для вас. Это очень личное, но настало время менять все.