Искажённая сидела в погребе и не проявляла никаких признаков страха. Скорее наоборот, с любопытством рассматривала меня. Словно я был задачей, которую ей интересно разобрать.

— Я вытащу кляп, но орать нельзя. Закричишь — тебя услышат баронские и отведут на костёр. Это понятно?

Девочка лишь утвердительно кивнула. А я аккуратно вытащил тряпку и дал ей возможность говорить.

— Я поняла, кто ты, — бодро прошептала она и доверительно добавила: — Ты человек, который ведёт дела с папой.

«Человек» она говорила с той же интонацией, что и Гюго. Немного презрительной, немного отгораживающей и явно дающей понять, что искажённые себя людьми не считают. А ещё меня почему-то дернуло от её «папа». Я ощутил что-то тёплое и знакомое в этом слове. Нахлынули воспоминания о Земле, в которых «папой» меня называли сыновья и я поспешил отгородится от них, чтобы не расклеиться окончательно.

— Звать тебя как?

— Лира.

— Откуда знаешь, что я веду дела с твоим отцом?

— Мари рассказала. Я с её сыном дружу. И часто её вижу, — продолжала щебетать Лира, словно мы обсуждали не яд в колодце, а пироги на ярмарке. Я нахмурился.

— Сын Мари тоже колодцы травить пошёл?

— Ага, — жизнерадостно подтвердила искажённая.

— А сколько вас всего было?

— Трое.

Гарон задрал только одного. Если это был сын Мари, то хотя бы не мне придётся приносить ей дурные вести. А вот этому жизнерадостному чуду, которое, похоже, вообще не понимает, во что влезло.

— Кто вас послал на дело?

— Никто. Я сама всё придумала и всё организовала, — с гордостью ответила искажённая. — Услышала, как отец говорил, что барон выжил, хотя он и в плохом состоянии. Что хорошо бы воду отравить. Только Камнерез злой сейчас — его потревожили, ранили, но не покормили. Мимо него не пройдёшь секретным ходом. Так что взрослые к вам в лагерь добраться не могут.

— А дети, значит, могут?

— Я уже не ребёнок! — обиженно заявила Лира. — Чем меньше существо, тем меньше оно тратит ОР на своё улучшение. И тем тусклее горит в нём ядро. Так что на нас Камнерез внимания не обращает.

А вот это была уже интересная информация.

— Так, а что происходит, когда дети растут?

— Как говорил папа, вырабатываемое нами ОР идёт на покрытие разницы при увеличении размера.

— И с монстрами так же?

Лира посмотрела на меня как на идиота.

— Конечно. А как может быть иначе? Папа говорил, что ОР не только в ядре — они по всему организму распространяются, когда улучшение получаешь. И чем больше монстр, тем больше ему ОР нужно для достижения того же эффекта.

Разговор свернул куда-то не туда. Азарт и жизнерадостность девочки оказались настолько заразительны, что я даже забыл, какой говённый мир нас окружает. И что будет с Лирой, если Гарон или баронские её найдут.

— А что с остальными детьми? Все успели уйти из деревни?

— Конечно. Мари всех предупредила, и мы ушли сквозь горы в долину. У нас там… — девочка запнулась, словно боясь сказать лишнего. — В общем, у нас там есть где жить.

— Хорошо. Значит, взрослые не в курсе того, что вы здесь?

— Не-а.

Я лишь тяжело вздохнул. Вот почему её отец не следит за своей дочерью? Или следит? Но так, как привык: отпускает и ждёт, что выживет?

— Ты понимаешь, что это дело крайне опасное?

— Конечно. Но все вызвались добровольно.

— Одного из твоих товарищей задрала собака. И сожрала его ядро. Теперь он мёртвый. Насовсем мертвый. Понимаешь?

— Так бывает, — немного печально сказала девочка. — А собака большая? Та, что к нам в пещеру приходила?

— Да, она.

— Так это монстр, — Лира чуть повеселела, но грусть из её голоса не ушла полностью. — Если монстр тебя убил и сожрал твоё ядро, это не беда. Мы ведь тоже их убиваем и поглощаем их ядра. Как говорит папа, это честный обмен.

Философия искажённых была какой-то странной. Фаталистической, я бы сказал. Но, возможно, с другой просто не выжить в таком мире?

Я смотрел на девчонку и не знал, что сказать. В этом мире дети умирают часто, и философия «так бывает» — это просто броня для психики. Но Лира произносила эту фразу так легко, будто речь шла о сломанной игрушке. От этой лёгкости внутри поднималось холодное давление. Ровное, без истерики, но с ясным пониманием: здесь всё устроено неправильно.

— А ты не боишься? — спросил я наконец. — Умереть? Костра? Это не игра, Лира.

— Боюсь, — честно призналась она и чуть пожала плечами. — Но папа говорит: если бояться всего, то лучше сразу лечь и умереть. А я хочу жить. И жить интересно.

Я невольно улыбнулся. Искра в её голосе мне что-то напомнила. Сам не знаю что.

— Ладно, Лира. Давай договоримся. Сейчас я тебя развяжу, и ты посидишь тут тихо пару часов. Потом отпущу в горы, чтобы ты ушла к своим. Но если тебя поймают — я ничего не смогу сделать. Поняла?

— Поняла, — кивнула она серьёзно. И заинтересовано добавила: — А выкуп просить будешь? Как за принцессу? Сколько ОР?

— Просто расскажешь отцу всё как есть. И скажешь, что он мне теперь должен. Он любит вести дела честно, так что пусть сам оценивает величину своего долга.

Лира посмотрела на меня долгим взглядом, будто проверяла, а потом вдруг улыбнулась — широко, по-детски.

— Ты хороший, Эллади. Как для человека.

Я фыркнул, но внутри шевельнулось что-то тёплое.

Заполночь, когда лагерь окончательно заснул и даже часовые клевали носом, я вывел Лиру через задний ход дома знахарки. Дал кусок хлеба и вяленого мяса, показал направление в горы.

— Беги быстро и не оглядывайся.

— Как для человека ты глуповат, Эллади. Я же сказала, что есть секретный ход. Так что отвернись и не подглядывай.

Я улыбнулся и повернулся к Лире спиной. Но девочка уходить не торопилась.

— А мы ещё увидимся? — спросила она.

— Если повезёт, — ответил я, не веря сам себе.

Искажённая бесцеремонно повернула меня к себе лицом, помахала на прощанье и, видимо, передумав скрывать от меня секретный проход, всё равно совершенно невидимый в ночи, убежала к нему. А я пошёл спать. Искренне улыбаясь. Наверное, впервые с попадания в этот мир.

* * *

Прошло четыре дня. Состояние барона улучшилось, но он всё ещё был без сознания. Арно взял рейд под своё командование и навёл дисциплину железной рукой — за любые пререкания давали плетей. Очевидно, Ирвин в приватной беседе с ловчим рассказал историю о неподчинении баронских в пещере. Это была месть за обыск в шатре: баронские страдали и ненавидели Арно. А тот их презирал за нарушение дисциплины и терпеть не мог находиться в их обществе. Взаимная неприязнь давила на всех. И только Ирвин ходил довольным.

Нас, на удивление, особенно не трогали. Мы же в ответ старались быть образцовой командой, выполняя не только букву, но и дух приказа. Впрочем, приказы нам отдавал только Ирвин, а его отношение после пещеры улучшилось.

Я стоял в карауле у нашего колодца: Арно приказал усилить охрану, и моя пятёрка дежурила по очереди. Ночь была тихой, только ветер шелестел в траве. Лагерь ещё не спал и громко шумел, но «Наблюдательность (F)» выделила чужеродный шорох в кустах. Как датчик выделяет слабый сигнал на фоне белого шума. Я схватился за копьё, но это была она — маленькая тень с золотыми волосами и блестящими бирюзовыми глазами.

— Пссст, Эллади! — прошептала Лира, выныривая из темноты. — Не кричи, это я.

— Ты с ума сошла? — шипел я, оглядываясь. — Если Гарон учует…

— Он сейчас на другом конце лагеря, — беспечно ответила девочка и присела рядом, обхватив колени. — Там этот ваш старый дядька какие-то важные дела обсуждает с другими человеками. Я сразу туда пробралась, проверила. Видел мои глазища? Я в темноте лучше любого монстра вижу!

Я вздохнул и сел рядом, не опуская копья.

— Зачем пришла? На костёр хочешь?

— Поболтать, — просто сказала Лира. — У нас в долине скучно. Взрослые всё время серьёзные, говорят про свои важные вещи. Прямо как люди. А ты интересный. Расскажи, как с Камнерезом дрались!

— А отец в курсе, что ты тут?

— Нет, конечно. Он меня розгами высек за прошлое. И запретил в деревне появляться. Так расскажешь?

Я лишь покачал головой. Непосредственность Лиры заражала. Может, конечно, она здесь по приказу отца. Шпионит. Но я предпочитал думать, что она пришла ко мне поболтать. Потому что обычная искренность — уже роскошь в этом мире. А ещё потому, что вряд ли есть хоть что-то, чего искажённые о нас не знают. В конце концов, это их земля. А мы здесь — всего лишь гости, идущие по чужой траектории.

Нужно было спросить про сына Мари. Успел ли он сбежать или стал жертвой Гарона? Но Лира так заразительно улыбалась, что я не хотел портить момент разговорами о смерти. Мне хотелось немного отдохнуть от всего происходящего. Я смалодушничал и вместо правильного вопроса поддался очарованию Лиры. Словно никаких смертей и не было. Словно можно на минуту выключить тревогу и жить в «мирном режиме».

— Хорошо, слушай про Камнереза.

И я начал рассказывать. Тихо, местами приукрашая, держась в безопасном коридоре: достаточно правды, чтобы звучало убедительно, и достаточно сказки, чтобы девочке было не страшно. И про то, как барона монстр почти убил. И даже про бунт солдат и как мы с Ирвином их прижали. Лира слушала, раскрыв рот, её глаза горели, как у радиолюбителя, который наконец поймал интересный сигнал среди скучного шума.

— А тебе было страшно? Боишься Камнереза?

— Боюсь. Сильный монстр.

— А искажённых боишься?

Я посмотрел на неё.

— Нет. Вы не монстры. С вами можно поболтать, — с улыбкой ответил я. И сам удивился, что это прозвучало так естественно.

Лира улыбнулась в ответ.

— Я тебе кое-что принесла, — шепнула она и вытащила из кармана ядро. — Это от мелкого паука, один ОР всего. Но я сама его в силки поймала!

Девочка была горда своей добычей. Я взял подарок и почувствовал радость. А ещё грусть. Оттого, что мне было нечем отдарить в ответ. Это ощущение ударило неожиданно сильно: будто у меня в руках — ценность, а в карманах — пустота.

— Отцу показала?

— Папа постоянно занят своими взрослыми делами. На такие глупости у него нет времени, — с обидой произнесла девочка.

Меня такое отношение почему-то тоже обидело. Это ж каким нужно быть отцом, чтобы пожалеть пять минут на свою дочь? Просто посмотреть на её добычу и похвалить? Иногда достаточно пары слов, чтобы человек стал счастливым, как достаточно малой тяги для корректировки орбиты.

— Спасибо, Лира. Ты большая молодец.

Девочка смущённо улыбнулась.

— Папа сказал, что ты с юга. Расскажешь мне, как там? Правда, что там драконы есть?

На юге вообще никаких монстров не было. И если где-то и были драконы, то только там, дальше на север. В горах или за горами. Но у меня была златокудрая принцесса. Значит, должен быть и дракон. И рыцарь. Пусть и выдуманные. Я врал безбожно, чтобы было интересно. Лира хихикала, задавала вопросы. Мы так увлеклись беседой, что чужие шаги я услышал слишком поздно.

— Беги быстро, — шепнул я Лире.

А после, перехватив копьё, заслонил девочку и грозно заорал:

— Стой, кто идёт!

И вместе со словами сделал шаг навстречу баронскому, целя копьём прямо ему в горло. Солдат резко отпрянул и сам заорал в ответ:

— Да ты совсем с ума сошёл⁈ Свои же!

Я ещё некоторое время недоверчиво смотрел на пришедшего, давая время Лире уйти. После, нехотя опустил копьё и, как бы оправдываясь, пробурчал:

— Так приказ господина сержанта. Сам же видел, как господин Арно лютует? Лучше перебдеть, чем потом плетей получить.

— Это да. А с кем это ты тут так мило беседовал?

Рука чуть удобнее перехватила копьё. А голова уже прикинула, где я буду прятать труп и как это выдать за ночную вылазку искажённых.

— Да расслабься. Весь лагерь в курсе про твои шуры-муры с клеймённой. Многие осуждают, но это от зависти.

Так он подумал, что я тут с Селеной ворковал? Это неплохой вариант. Только нужно её предупредить.

— Но ты же понимаешь, что на посту нельзя? — продолжил боец. — Отвлекает и всё такое. Если сержант или тем более господин Арно узнает…

Куда боец клонит, я понял сразу. И это было гораздо лучше, чем закапывать труп.

— А как он узнает? Я вот ничего не скажу, — я подошёл ближе и показал лорен. — Ты, думаю, тоже не станешь докладывать, верно?

Боец довольно хмыкнул, взял монетку в руку и подкинул её. Ловко, уверенно — как человек, который умеет ловить чужую слабость.

— Говорят, на ставках ты заработал много…

— А ещё говорят, что доклад можно оспорить на Суде Владыки, — жёстко ответил я шантажисту, глядя прямо в глаза.

— Да я так, просто сказал, — отшагнув назад, поспешил меня заверить боец. И, спрятав лорен, продолжил: — Я чего пришёл. Тебя господин Арно вызывает. А мне приказали тебя сменить на это время.

Краем глаза я увидел шевеление кустов: Лира уползла в сторону своего тайного хода. Я позволил себе расслабиться.

— Располагайся. В дом не лезь — там охотник спит. Он привык сразу горло резать, а потом спрашивать, кто такой.

— Дурных нет, — пробубнил баронский. — Про твоего Лиса тоже наслышаны.

До шатра Арно было три минуты быстрым шагом. Оружие я оставил перед входом, у часового. Внутри меня ждали двое: сам Арно и Жан.

Жан сделал приглашающий жест, указывая на стул.

— Нашли твой тайник. Вот, всё как договаривались, — Жан выложил передо мной два соляра. Дождался, пока я положу их в кошель, и продолжил: — Но у господина Арно есть несколько вопросов к тебе. Он — наш покровитель.

Жан выдержал многозначительную паузу, чтобы я осознал сказанное.

— Господин Арно в курсе всех дел. Так что можешь говорить свободно. И я уже доложил ему, что ты — человек полезный. Готов взяться за работу, если она хорошо оплачена. И не болтаешь потом языком.

Я осторожно кивнул. Что чёрный рынок ходит под кем-то из местной политической элиты, было понятно с самого начала. Но то, что Жан — не простой перекуп, а явно фигура рангом повыше, вызывало удивление. Хотя, может, это явление временное и он здесь только потому, что когти-клинки паука я продавал через него.

— Я хочу знать всё, что рассказал тебе Ален. Я так понимаю, беседа у вас была занимательная, — заговорил ловчий, а Жан в это время положил на стол 5 лоренов. Ровно и спокойно, будто выставил коэффициент за правду. — Это за ответы. Если там будет что-то полезное, получишь ещё столько же.

Жан выложил на стол ещё одну стопку в 5 лоренов.

В этот раз не угрожали пытками, не давили психологически. Арно видел во мне полезный механизм, который уже доказал свою ценность. Поэтому не хотел меня ломать, вместо этого покупал. Примерно так же, как это совсем недавно делал Ирвин.

— Честная оплата — честные ответы, — бросил я.

А потом рассказал всю историю Алена без лжи и утайки. Даже про тайник в деревне искажённых и что мы его обыскали. И про его подельников всё рассказал. Добавил только одну выдуманную деталь — что я на него надавил и он выдал ещё один тайник, с этими когтями-клинками. Сказал, мол, с редкой твари взял, дорого стоят.

— Ален что-то ещё говорил? Может, про шахту в горах? Или у кого купил?

— Нет, господин Арно. Да и меня, честно сказать, не сильно интересовало происхождение. Я уверен, что он мне не про все свои тайники рассказал, но ни времени, ни возможности расспросить его подробнее не было.

Арно и Жан переглянулись.

— А кто твои слова подтвердить сможет?

— Со мной были Лис и Бывалый. Но они выполняли свои задачи, что слышали — не знаю. Позвать их?

— А они про Жана знают?

— Я не распространялся. Меньше знают — крепче спят.

Жан кинул выразительный взгляд на Арно, словно говоря: «видишь, толковый исполнитель». Арно в ответ лишь махнул рукой.

— Пока не нужно никого звать. Я вижу, рассказал ты всё честно и то, что знал. Но полезной для нас информации мы не получили, — это было сказано без злости. Как констатация факта.

Жан забрал одну стопку монет себе, а я другую — себе.

— И ещё, Эллади, — голос Арно стал почти приветливым. — Не хочешь под моё начало? Мне такие люди нужны. Оплата — достойная.

— Спасибо за предложение, господин Арно, но я собираюсь создать свой отряд. Так что вынужден отказать. Но если у вас будет работа, то готов обсудить.

— Независимости, значит, хочешь, — прищурившись, словно прикидывая, сколько в моем желании риска для него лично, пробормотал ловчий. И уже громче добавил: — Хорошо, договорились. Связь через Жана. Больше не задерживаю.

Мы обменялись кивками на прощание и разошлись. Даже Гарон, подчиняясь мысленному приказу хозяина, кивнул головой. Хотя и продолжал всё время смотреть на моё горло.

Я шёл к своим и анализировал произошедшее. В целом, всё складывалось удачно. Арно заглотил наживку и теперь будет искать связанных с Аленом людей и перетряхивать всех его знакомых. В любом случае, это тупик. Когда Арно это осознает, пройдёт достаточно времени, и найти какие-то новые зацепки, указывающие на меня, станет невозможно. Это с одной стороны.

С другой — меня сегодня посвятили в тайну и представили местному пахану. Такое посвящение поднимало меня в воровской иерархии на ступень, а то и пару, выше. Теперь я не просто исполнитель, а надёжный исполнитель. К которому могут обратиться серьёзные люди с серьёзными делами. И, что самое главное, с серьёзными деньгами. Хотел ли я глубже погружаться в эту преступную клоаку? Не очень. Но выбор уже был сделан, и просто так меня никто не отпустит: я слишком много знал и видел.

Я тихо толкнул дверь избушки знахарки и скользнул внутрь. В доме было тепло от тлеющих углей в очаге, воздух пах травами и дымом. Мои люди спали. Бывалый храпел в углу, Лис свернулся у входа, как всегда настороже, Писарь что-то бормотал во сне про Круги Владыки. Селена лежала на своей соломенной подстилке у стены, укрытая плащом, волосы разметались по подушке-мешку.

Я присел рядом и тихо коснулся её плеча.

— Селена, — шепнул я. — Проснись. Нужно поговорить.

Она открыла глаза мгновенно — без сонной растерянности, сразу собранная. Зелёные глаза блеснули в полумраке. Не так сильно, как у Лиры, но всё равно ярко.

— Что случилось? — голос низкий, спокойный. Селена села, не отстраняясь от моей руки.

— Ничего серьёзного. Нужно подтвердить одну легенду. В лагере болтают, что у нас с тобой… шашни. Один баронский сегодня в карауле застукал меня с Лирой, подумал, что я с тобой беседую. Заплатил ему, чтобы молчал, но лучше подкрепить слухи. Пойдём к колодцу вместе. Просто посидим, поговорим.

Селена чуть приподняла бровь, но в глазах я увидел понимание. Девушка не улыбнулась — она вообще редко улыбалась, — но уголки губ дрогнули.

— Легенда о влюблённом южанине и клеймённой ведьме? — тихо спросила она. И добавила с сарказмом: — Звучит очень правдоподобно. Но люди любят такие истории.

Я кивнул и протянул руку, помогая встать. Селена взялась: ладонь тёплая, сухая, пальцы длинные, как и положено истинной аристократке.

Мы вышли в ночь. Селена так и не отпустила мою руку. Лагерь спал, слышны только шаги часовых да редкие шорохи. Луна серебрила траву. Подходя к колодцу, я вышел вперёд, словно пряча девушку.

Баронский при нашем приближении оживился.

— Господин Арно приказал мне вернуться к выполнению своих обязанностей, — сказал я бойцу. Караульный окинул Селену взглядом и лишь усмехнулся.

— Обязанностей. Ага. Да мимо тебя отряд искажённых пройдёт, ты и не заметишь.

— Мы же вроде договорились?

— Да ладно, не кипятись, — примирительно сказал баронский. — Раз ты снова на карауле, то моя смена закончена, и я пошёл спать.

Когда боец ушёл, мы сели на сруб, плечом к плечу. Ветер шевелил волосы Селены, и несколько прядей коснулись моей щеки. Пахло травами и чем-то горьковатым. Это был её запах, который ни с чем не перепутаешь.

— Ты рискуешь, Эллади, — тихо сказала девушка, глядя в черноту неба. — Из-за девчонки-искажённой. Это ведь не только из-за выкупа и выгоды?

— Не только.

— Ты ведь и со мной контракт заключил не только из-за выгоды? И сюда позвал не только из-за легенды?

Эти вопросы не подразумевали отрицательного ответа. Если только я не хотел нажить себе смертельного врага в лице оскорблённой женщины. Но правда была в том, что я действительно мог не звать Селену: взятки баронскому было бы достаточно. Но все же позвал. И сам до конца не уверен почему.

— Не только, — несмотря на весь мой цинизм, опыт и прожитые годы, слова дались нелегко.

Селена повернула голову. Глаза вблизи были не ледяные: скорее глубокие, как ночное небо.

— А если легенда станет правдой? — спросила почти шёпотом.

Я ответил не сразу. Посмотрел на неё. Потом взял руку девушки. Осторожно, как будто рука могла рассыпаться.

— Тогда это будет наш выбор. И легенда станет былью.

Селена не отняла ладонь. Мы сидели молча, слушая, как где-то вдалеке потрескивают костры. Ночь объяла холодом, но рядом с девушкой было тепло.

Так мы и сидели, не говоря ни слова, слушали ночь и дыхание друг друга, пока не пришла смена караула. Селена высвободила руку и встала.

— Пора, — прошептала она.

Я кивнул и пошёл за ней обратно в избушку. Мы легли на свои места: она у стены, я ближе к двери. Между нами снова было привычное расстояние соломенных подстилок и чужих жизней. Но перед тем, как закрыть глаза, я почувствовал, что взгляд Селены задержался на мне в полумраке. И я уснул с этим ощущением.

А утром барон пришёл в себя.