Арно развернулся и пошёл в центр лагеря, не оборачиваясь. Как человек, который не сомневается, что за ним последуют. Его волкодав встал рядом со мной и посмотрел очень внимательно. С явным гастрономическим интересом. Будто прикидывал, сколько во мне мяса и насколько оно свежее. Или насколько у меня яркая искра и сильно ли будет ругаться хозяин, если он съест ее прямо сейчас. Намёк я понял и поторопился догнать Монфора.

Когда мы оказались в его шатре, Арно предложил мне сесть, сам взял взял со стола блокнот Ирвина — тот самый, из которого сержант читал мне досье на Лиса. Интересно, когда успел забрать блокнот у сержанта? Или перевернул вверх дном палатку Ирвина, пока нас не было?

Молчание затягивалось. И, наверное, должно было действовать на меня угнетающе. Но ещё там, на Земле, я имел сомнительное удовольствие познакомиться с тем, как проводят «простой разговор» силовые ведомства, так что эта попытка психологического давления никакого впечатления на меня не произвела.

А вот волкодав, севший слева и непрерывно смотревший на моё горло, изрядно давил на нервы.

— Откуда ты взялся, Эллади? Имя не местное. Типаж — тоже, — говорил Арно спокойно, расслабленно. Словно вёл беседу.

— Из графских земель. Про Юго де Вилара слышали?

Арно поморщился. Про него слышали все: от графского замка и до гор на севере. Даже по местным меркам он отличался жестокостью и религиозным рвением. На Земле ему уже лет пять как дали бы пожизненное или даже электрический стул. А тут он был пусть и неприятным, но полезным членом общества и свиты графа. Таким, кого не любят, но терпят, потому что он делает грязную работу.

Про этого деятеля мне рассказали другие из «искупления». И несколько человек, сбежавших от него, изначально в лагере были. Все уже мертвы.

— Служил под его началом? — я кивнул. — И что случилось?

— Я давал клятву на Круге Владыки, что буду молчать. Так что сказать не могу.

— Значит, быть дезертиром и попрать законы Церкви ты можешь, а сказать правду — нет?

— Дезертир нарушает законы мирские, не церковные. Мои же нарушения законов Церкви малы, и разрешение искупить их кровью — тому подтверждение. А вы же требуете, чтобы я стал не просто преступником, а чтобы предал Владыку.

Арно скривился — разговор свернул не туда, куда он планировал. И теперь настаивать на раскрытии клятвы было опасно даже для него.

— Хорошо, дела Владыки меня не интересуют. Что было дальше? Куда пошёл? Какой был твой маршрут?

— Рванул я от своего бывшего командира в Боасси. Слышал, там таких, как я, привечают и пересидеть можно.

— Но?..

— Добрался, осмотрелся, прошёлся по околице, послушал людей. Не понравилось мне место. Но узнал про рейд и «искупление». Решил, что нужно идти сюда, очистить своё имя и дальше жить свободным человеком.

— На старую шахту в горах заходил? — спросил Арно так, будто между делом, но я уже знал, что весь разговор затеян только ради этого вопроса.

— А что там делать? Да и слухи нехорошие ходят, что там нежить кровь высасывает.

Арно лишь хмыкнул.

— А ты в эти слухи веришь?

— В нежить — нет. А вот что там монстр есть, который кровь пьёт — да.

Ловчий одобрительно кивнул головой.

— И что, прямо в Сен-Бернар и пошёл?

— Прямо и пошёл. Меня ещё разъезд на дороге встретил. Сказали, что если ещё раз увидят без документов, то в тюрьму запрут. Так что останавливаться не рискнул.

— Что за разъезд? — оживился Арно.

Я подробно описал остановивших меня бойцов и проведённые ими процедуры, в том числе проверку на клеймо. Ловчий слушал, но как-то отвлечённо. С разъездом он то ли уже пообщался, то ли не планировал этого делать вовсе.

— А вот старший этого разъезда говорил, что у тебя копья не было.

Я даже не дёрнулся: вопрос ожидаемый.

— Это копьё всегда со мной. Я с ним от самого Юго де Вилара сбежал. Только вот показывать такое оружие разъезду не хотелось. Мало ли, могут увидеть предлог разоружить меня и себе забрать. Как топот копыт услышал, сразу в кусты его кинул.

— А чего только копьё?

— Так больше ничего ценного и не было. А совсем внаглую грабить бы не стали. На службе барона всё-таки, а не лихие люди.

— Пришёл ты в Сен-Бернар и куда дальше? Корчма? Выпить, поспать?

— Таверна. Выпить — нет. Лёг спать, устал.

— Ирвин отметил, что монеты у тебя водились. Комнату снял, наверное?

— Хотел. Но трактирщик такую цену заломил, что монеты у меня бы водиться перестали. Переночевал со всеми, на сеновале.

— А потом?

— А потом с утра в «искупление» записываться.

Внезапно волкодав зарычал и оскалился. А Арно уже совсем другим тоном резко спросил:

— Ты мне тут сказки не рассказывай! Отвечай быстро, или Гарон тебе руку отгрызёт! Что в шахте делал?

Рука непроизвольно дёрнулась к кинжалу, а мозг сразу нарисовал картину боя. Волкодав прыгает на меня, придётся отдать ему левую руку. Но потеря допустимая: регенерация восстановит. Я втыкаю кинжал собаке в горло. А дальше получаю удар в висок кованым сапогом Арно. А если и нет, то все усилия по легализации идут прахом.

Руку я остановил на полпути и положил её обратно на стол. Кисть дрожала от страха и плещущегося в крови адреналина. Я не стал унимать эту дрожь: иногда показанная слабость полезнее каменного лица.

— Господин Арно, вы меня напугали. Не был я в шахте, — дрожащим голосом ответил я. И сколько в этой дрожи было реального страха, а сколько — актёрской игры, не знал и я сам.

— Мутный ты тип, Эллади. Может, повесить тебя на дыбе на пару дней, а потом повторить вопросы?

Вот и отличия от Земли. Там могли пугать, психологически давить. Но угрожать пытками — только в очень далёких от цивилизации странах. А тут не только угрожали, тут реально делали. Мои пальцы задрожали сильнее.

— Воля ваша, господин Арно. Только нечего мне сказать больше, — я пересилил себя и поднял взгляд на ловчего. — И за что повесить хотите? За правду? Владыка не одобрит.

— Владыке до тебя дела нет, Эллади. Вот вообще никакого.

Арно некоторое время стучал пальцами по столу и задумчиво на меня смотрел.

— Иди отсюда. И пригласи следующего из «искупления».

Я встал на плохо гнущихся ногах и вышел из шатра ловчего. Лучи солнца коснулись моего побелевшего лица, и я почувствовал, что этот допрос дался тяжелее всех остальных. И что ещё ничего не закончено.

— Бывалый, к господину Арно, — хрипло приказал я, когда добрался до избушки знахарки.

С допросами остальных ловчий справился быстро. Минут по десять на каждого, не больше. Как рассказали мои бойцы, вопросы были однотипными. «С каким копьём я пришёл в „искупление“?» «Не видели ли вы другого южанина в „искуплении“ с листовидным копьём и новым древком?» Мои бойцы отвечали или «не знаю», или «да вроде с тем, что и сейчас».

Меня больше не вызывали, но Арно был таким же, как и его волкодав — вцепится и уже не отпустит. Мне требовалось направить его по ложному следу. Желательно, к какому-нибудь мертвецу. К счастью, у меня имелся и такой след, и подходящий мертвец.

Жана я нашёл у большого костра, где он занимался своей «официальной» деятельностью: продавал брагу. Закончив торговые операции, контрабандист подошёл ко мне.

— Жан, дело есть.

— Слушаю.

— Помнишь Алена, что с искажёнными торговал?

— Допустим.

— Перед смертью он мне про свой тайник рассказал. Там два клинка-когтя с твари типа паука должны лежать, — я подробно описал, как выглядит мой трофей. — Могу сказать, где тайник, а ты мне — монеты.

— Давно узнал?

— Как с ним и его подельниками той ночью говорил, тогда и узнал.

— А чего только сейчас продать решил?

— Хотел себе оставить. Материал хороший, форма правильная. Хоть кинжал, хоть наконечник копья делай. А теперь не ясно, сколько мы тут времени ещё проведём, деньги нужны.

— Что, уже весь выигрыш промотал? И когда только успел? — с улыбкой спросил Жан.

— Те монеты мне на другое нужны. Кольцо у церковников с навыками хочу на отряд купить. Вот и выходит, что после этого денег не останется. А в «искуплении» монеты не заработаешь. Так что, возьмёшься? Или может, у тебя ещё какая работа есть? Тогда я когти себе оставлю.

— Нет, работы пока нет. Но если твои когти — это то, что я думаю, то по 10 лоренов за каждый дам.

— Жан, это грабёж. У них цена не менее 30, ты же сам знаешь.

— Так сам тогда сбегай за ними и продай. Двадцать — и больше ни фена.

Я сделал вид, что очень расстроен. И что во мне борется жадность и здравый смысл. Впрочем, так и было. Эти когти — актив токсичный, от них нужно было избавиться. Как только они появятся на чёрном рынке, Арно получит явный новый след и пойдёт по нему. И придёт к мёртвому Алену. Если вообще сможет раскрутить всю цепочку посредников.

— Ладно, пусть будет 20, — с видимой неохотой согласился я.

— Вот и договорились. Через пару дней будут новости.

Я описал приметы, по которым можно найти тайник. Жан ушёл, а я увидел Ирвина. Сержант был неимоверно злым. Просто красным от распиравшего его гнева. Я поспешил убраться с его дороги, но успел услышать, как он бормотал себе под нос:

— Суки! Обыск у меня устроили, пока я в пещере был! И блокнот забрали! Твари!

Что ж, стало понятно, как записи Ирвина так быстро попали в руки Арно. Оставив сержанта наедине с эмоциями, я вернулся к нашим.

Солнце уже зашло, и все сидели возле костра. Не для того, чтобы погреться. А чтобы ощутить себя живыми и немного расслабиться.

Я подбросил ещё одну ветку в костёр и смотрел, как искры взлетают вверх, растворяясь в чёрном небе, словно наши короткие жизни — быстро и без следа. Ночь была тихой и холодной, только треск дров да далёкий шорох леса нарушали покой. Говорить не хотелось — день выдался длинным и напряжённым.

И вдруг над головой что-то зажглось. Сначала просто яркая точка, ослепительнее любой звезды. Потом она начала двигаться. Медленно, уверенно, через всё небо. За ней потянулся длинный огненный хвост. Алый, сверкающий, с розовыми краями, будто кто-то провёл по темноте огромной кистью и оставил пылающий след. Он горел так сильно, что на миг осветил весь лагерь, и тени заплясали по земле.

Я замер. Писарь забубнил молитву. Остальные смотрели в небо с каким-то благоговейным трепетом.

Это было похоже на падение метеорита. Но метеориты не движутся так плавно и не горят так долго. Оно шло прямо надо мной, высоко-высоко, и я чувствовал, как сердце колотится. Не от страха, а от какого-то волнения, детского восторга и узнавания. Хвост тянулся всё дальше, постепенно тускнея, пока яркая точка не скрылась на севере, за горами.

Только через несколько минут до меня докатился звук: двойной тяжёлый хлопок, будто небо раскололось вдалеке. Я остался сидеть, глядя в пустое небо, и долго не мог отвести глаз.

Потому что только что я видел, как тормозит в атмосфере космический спускаемый аппарат. Или сходит с орбиты отслуживший своё спутник. Искусственный космический объект в средневековье!

— Ангел полетел, — прошептал Писарь так, словно само это слово расставляло все по местам. Остальные согласно загудели.

— Ангел? — переспросил я, чтобы отвлечься от невесёлых мыслей. И заодно проверить, как звучит чужое объяснение.

— Ангелы — проводники воли Божьей. Самые верные и приближённые слуги, — прояснил Писарь. — Я удостоился чести трижды видеть Ангела в храме за свою жизнь. Дважды они приносили посланников Божьих. И каждый раз храм потом долго отмывали от последствий.

Я весь обратился в слух — ведь моя история в этом мире и началась именно как посланника Божьего.

— Считается, что появление Ангела — это к большой удаче. Только вот не везло нашему храму. Да простит меня Владыка, но каждое явление Ангела приносило одни проблемы.

Писарь осенил себя Кругом Владыки и быстро прошептал какую-то молитву, извиняясь за свою дерзость перед Богом.

— Первый раз Ангел появился почти пять лет назад и принёс посланника. Только на второй день настоятель позвал на помощь и сказал, что посланник на него напал. Братья-монахи скрутили посланника. Тогда он начал богохульствовать и оскорблять настоятеля. Настоятель требовал прекратить и покаяться. Но посланник не останавливался. Настоятель признал его еретиком и в тот же день посланника сожгли.

Писарь ещё раз осенил себя Кругом, а я заметил, что остальные бойцы слушали историю с не меньшим интересом, чем я. Ведь «ангел» в их мире — это не сказка, а событие, после которого меняются судьбы.

— Потом, год назад, Ангел принёс эликсир (D+) ранга для епископа. Тот самый, который похитили в баронстве Сен-Валери и из-за которого нагрянула Инквизиция. А потом началась война.

Селена вздрогнула, но, к счастью, Писарь применил более дипломатичную формулировку и не стал озвучивать официальную версию, которая обвиняла в краже эликсира её семью.

— Ну и неполный месяц назад принесли ещё одного посланника. Старика. Который тоже оказался еретиком. Но вы это и так все знаете.

Какая знакомая схема! Появился посланник, объявили его еретиком за сказанное. И на костёр. Избавившись таким образом от непонятного и неподконтрольного человека.

— А что сам настоятель Этьен говорил про посланников?

— Он… был не доволен. Говорил, что они не понимают, как всё работает, и пытаются всё сломать. Но он склонял голову перед волей Владыки и принимал его решения.

— Ангелы вооружены?

— Некоторые. Но Небесных Воителей Владыка применяет крайне редко.

— Устранение неугодных?

— У Владыки нет неугодных! Только еретики и предатели веры.

Значит, в этом мире у Бога есть и другие руки, помимо человеческих. И Небесное Воинство состоит отнюдь не из людей.

Это проясняло осторожное поведение настоятеля. Попробовал бы Этьен не принять волю Владыки, тогда к нему явится особый Ангел с особым подарком. И сгорит настоятель в огне праведном. А после, когда пепел соберут, быстро найдут доказательства, что настоятель был еретиком. Ведь Владыка ошибаться не может, верно? А если вы думаете иначе, то Ангел уже летит к вам.

Этот мир оказался ещё отвратительнее, чем я думал. С людьми бороться можно. Но как бороться с тиранией Бога? Особенно когда у Него есть собственная служба доставки напалма?

— А зачем эти посланники вообще нужны?

— Не знаю. Я был всего лишь писарем в канцелярии. А посланники — это дело настоятеля. Ему Владыка на Алтаре указания относительно них давал.

Настоятель вряд ли мне что-то расскажет. Разве что разговаривать по методу Лиса: хорошо закрепив собеседника и вооружившись раскалённым прутком металла. Но предназначение посланников мне не настолько интересно, чтобы похищать целого настоятеля Храма.

Впрочем, у меня имелись и собственные догадки. Попаданцы были прогрессорами. По крайней мере те, которые выживали. Нет, промежуточный патрон они не изобретали и Высоцкого не перепевали. Но вот то, что местная Церковь очень похожа на земную католическую, а политическое устройство — на земной феодализм, явно их рук дело. А ещё: бинты, бумага, блокнот у Писаря. И многое другое.

— Этот Ангел, — я указал рукой в небо, где только что пролетел космический объект, — тоже нового посланника принёс?

— Никто не знает, что, куда и когда принесут Ангелы. Может, завтра в Храме будет новый артефакт. Или через месяц в другом Храме — новый посланник. А может, вообще ничего не будет. Пути Господни неисповедимы.

Я смотрел на чужие звёзды, складывающиеся в незнакомые созвездия, и впервые ощутил, насколько же я далеко от Земли. И насколько одинок. Картина на небе однозначно говорила, что между мной и семьёй — межзвёздные расстояния. Световые годы. Десятилетия полёта в космосе, даже с фантастическими субсветовыми скоростями. А затухающий след Ангела не менее точно говорил, что никаких телепортов у Владыки нет. Проводник Его воли использовал аэродинамическое торможение — самую простую и дешёвую технологию, которую применяли на Земле задолго до моего рождения. Никаких порталов или магии, только обычная физика, даже для Ангелов. Значит, или ничего этого нет, или его дорого использовать для преодоления даже небольших расстояний, что уж говорить про межзвёздные.

Скорее всего, прошли десятки лет с тех пор, как Владыка похитил меня. Почему я их не помню? Наверное, провёл в анабиозе, в глубокой заморозке весь полёт. Мои дети выросли. Надеюсь, жена второй раз вышла замуж и была счастлива.

Я не просто не могу вернуться — мне некуда и не к кому возвращаться. И под этим чужим небом мне предстоит строить свою жизнь заново.

Мы ещё немного посидели молча, и костёр снова стал просто костром: треск, тепло, тени. Кто-то нервно пошутил, кто-то осенил себя Кругом Владыки и отвернулся от неба. Я уже собирался идти спать, когда на краю темноты что-то шевельнулось. Не звук. Скорее чужое присутствие. Волкодав Арно зло и громко загавкал вдалеке, и мне стало ясно: ночь решила напомнить, где мы на самом деле. И что небо здесь не единственное место, откуда прилетают проблемы.

Затрубил рог, поднимая всех по тревоге. Мои бойцы схватились за оружие.

— Туши костёр и выдвигаемся в центр лагеря! — быстро приказал я.

Лис с Бывалым дёрнулись в сторону колодца за водой, оттуда послышался чей-то писк, а потом ругань охотника. В два прыжка я оказался рядом с ними и увидел, что Бывалый скрутил подростка лет двенадцати, а Лис баюкает руку, которую до крови прокусил наш ночной гость. Рядом с колодцем валялся мешочек.

Я наклонился к подростку и скинул с него капюшон. Это была девчонка. Волосы золотые, черты правильные. Про таких на Земле говорят, что у них ангельское личико. Только ярко бирюзовые глаза имели вертикальный разрез. И блестели в ночи, как у Гюго. Искажённая.

— Селена! Проверь, что в мешке. Девчонку связать, в рот кляп и спрятать в погребе дома. Баронским скажем, что убежала, пока они не устроили показательное правосудие.

— Ещё одно доброе дело? — уточнил Лис, прищурившись.

— Полезное, — ответил я. — Видишь, глаза горят, как у Гюго? И лицом на него похожа. Дочь или сестра.

Охотник понимающе кивнул. Зачем убивать человека, или искажённого, если за него можно взять выкуп? Это была не жадность, а расчёт: живой пленник выгоднее и для кошелька, и для совести.

Пока Бывалый связывал и прятал девчонку, Селена проверила содержимое мешочка.

— Яд. Но слабый. От такого только постоянный понос будет недели две. Здоровый человек от такого не умрёт. А если воду кипятить, то вообще ничего не случится.

— Так её только с реки кипятят. С колодцев, по указанию епископа, можно и так брать, — тихо пробормотал я. Внезапно в голове щелкнуло: — А если барона водой с таким ядом напоить?

— Ему тогда уже ничего не поможет.

Для меня настоящая цель атаки прояснилась. Но суета и крики в лагере только набирали обороты. Гарон продолжал лаять и, судя по звуку, куда-то бежал. В какой-то момент лагерь огласил детский крик, полный боли, и злобное рычание волкодава стало торжествующим, словно он сигналил «цель поражена». Очень быстро крик стих.

Бывалый вернулся из погреба, и мы начали движение к точке сбора по тревоге. Но не успели пройти и десяти метров, как появился Арно со своей собакой.

— Третий колодец у вас тут? — бросил он без лишних церемоний.

— Да, господин Арно. Кто-то пытался отравить воду, диверсанта мы спугнули. Селена, передай мешочек с ядом господину.

Ловчий взял мешочек и, не глядя, сунул его одному из своих подчинённых. Гарон вскинул голову и несколько раз гавкнул. Арно лишь потрепал волкодава по голове, как гладят инструмент, который хорошо отработал.

— Чуешь нечисть искажённую? Эта тварь ушла, гнаться за ней в ночи — верный способ в ловушку попасть. Но ты ведь свалил уже одного, сожрал его ядро? Хватит на тебя сегодня. — Арно поднял глаза на меня. — Выставишь караул возле колодца. Чтобы всю ночь глаз не сомкнули, ясно?

— Да, господин Арно, всё ясно.

Ловчий даже не дослушал мой ответ, и пошёл дальше по дороге, разговаривая со своим псом.

— Пошли, Гарон, прочешем лагерь, может, ещё кого найдём тебе на поздний ужин.

Мы же вернулись к костру. Лагерь ещё гудел, но какой-то деловой, упорядоченной суетой, в которую влились и мои приказы. Я составил расписание дежурства, расставил часовых, отправил остальных спать.

Командирские дела были закончены. Я прислушался — лагерь успокаивался. И даже рычание Гарона не доносилось.

Самое время поговорить с девочкой-искажённой.