Шорох едва слышался, но Лис его уловил. Он резко поднял руку, и я крикнул:

— Сверху!

Барон среагировал мгновенно. Даже быстрее моего крика. Словно его милость услышал звук на несколько секунд раньше и успел определить его местоположение. И в эту секунду он перестал быть просто бароном — стал командиром.

— Щиты вверх! Вперёд, вперёд! — рявкнул он, поднимая свой щит и буквально толкая всю толпу в нашу сторону, подальше от источника звука. Надо отдать должное его милости, Ирвина он не бросил, а потащил за собой, как ни противно ему было это делать.

Барон и его бойцы успели сделать три шага, когда из ходов под потолком, узких — диаметром около метра — вылетели глиняные горшки. Один за другим, десятка два. Горшки падали туда, где только что стоял его милость, разбивались с глухим чавканьем, разбрызгивая чёрную и вязкую смесь нефти со смолой.

Вслед полетели факелы, и смесь мгновенно вспыхнула. Огонь взвился стеной, жёлто-чёрный, с треском и едким дымом. Хвост колонны, где была пехота и лейтенант Рауль, оказался отрезан. Пламя перекрыло проход как завеса.

Крики ужаса разорвали воздух. Нескольких баронских зацепило смесью, люди вспыхнули, корчась и визжа. Я не разбирал отдельных лиц, только общий вал паники и огня. Запах горелого мяса ударил в нос, смешавшись с запахом горящей нефти. Дышать стало невыносимо. Дым валил густой, глаза резало, горло жгло.

Там, в огненной ловушке, сгорала обещанная мне доля: трофеи, которые мы должны были забрать после. Но мне было не до подсчёта убытков или иронии. Я ощущал страх. Настоящий, холодный и липкий. Огонь не разбирается, кто тут с кем договорился. Он сжигает всех подряд. Так же как дым душит всех. Без разделения на своих и чужих. Мы реально могли все тут сдохнуть: и план, и сделка, и отряд.

В неразберихе, пока огонь ревел и дым клубился, хвост колонны атаковали искажённые. Похоже, они шли за нами уже некоторое время. В полной темноте и тишине, под прикрытием нашего же шума и самоуверенности.

Тактически место подобрано идеально: из-за низкого потолка пехота не могла развернуть копья. Напор противника сбил бойцов в кучу, не давая арбалетчикам даже взвести оружие, не то что выстрелить. Искажённые били копьями беззащитных людей в упор, без милосердия. Короткие крики, хруст костей — и тишина.

Эта тишина была страшнее криков: там, за огненной завесой, уже некому было командовать и некому подчиняться. В редких просветах я видел только рваные силуэты, которые быстро оседали на камень, и пустоту прохода. Похоже, хвост вырезали подчистую, человек двадцать. Даже баронского лейтенанта отправили к Владыке. Не помогла ему кираса.

Дым душил. Оставаться на месте было нельзя.

— Вперёд по тоннелю! — отдал я приказ.

Услышала меня не только пятёрка «искупления». За нами увязался ещё десяток баронских солдат. Те, кто инстинктивно потянулся к тому, кто говорит уверенно.

Метров через пятьдесят вышли в большую и пустую пещеру. Тут дыма почти не было. Люди прибывали и жадно глотали воздух, пытаясь отдышаться. Строй потерян, бойцы дезориентированы, некоторые на грани паники. Кто-то беззвучно шевелил губами: то ли ругался, то ли молился.

Через несколько минут появился и сам барон с сержантом. Закопчённые, злые, но живые.

— Ко мне! Сомкнуть щиты! Вперёд, сквозь огонь! — заорал Гильом де Монфор, перекрывая хаос.

Если мы останемся здесь, то искажённые нас зажмут и добьют. Нужно идти на прорыв и уходить из пещер. Барон понял это раньше всех.

Его милость сам, первым, рванул обратно, шагнул в огонь без страха. С одним лишь боевым кличем, наполненным безумной отвагой и желанием убивать. И люди пошли за ним. Даже мы.

Его милость влетел в пламя, как таран. Щит перед собой, меч в руке, доспехи шипят от жара. Мы шли за ним, сомкнув строй, щиты вверх, кашляли от дыма. Огонь лизал ноги, кожа на лице стягивалась, глаза слезились. Но барон не остановился, прорвался на пару метров, где огонь был реже.

И тогда сверху посыпалось. Не с потолка целиком, а из тех же проходов под сводом, откуда прилетали горшки. Искажённые заранее набили часть проходов камнем и ждали, когда мы войдём в огонь и сомкнёмся плотнее. Сначала полетели мелкие камни с шорохом, как дождь по крыше. Потом крупные, с кулак и больше.

Основной удар пришёлся на его милость. Но барон поднял щит вовремя, то ли услышал, то ли почувствовал неладное. Глыба ударила в щит с грохотом и щит треснул. Его милость пошатнулся и упал на одно колено. Зарычал, но щит удержал.

Ирвин рванул вперёд, схватил барона за ворот кирасы и потащил назад. Камни продолжали сыпаться, и сержант мог остаться под ними навсегда. Вместе с бароном. Я сомневался лишь секунду. Смерть его милости в целом была мне выгодна, а на Ирвина плевать. Только вот сержанта я пообещал прикрыть. Самое время выплатить долг. Чтобы в следующий раз прикрыли уже меня.

— Вперёд! Закрыть щитами! — выкрикнул я приказ.

Мы сделали несколько шагов, прикрывая барона и сержанта от камней. Отходили назад медленно, словно черепаха. Камни продолжали сыпаться с гулом, пылью, грохотом, и каждый удар по щиту отдавался в зубах.

Камни и пыль погасили пламя, но и проход отрезало полностью. Мы стояли перед насыпной стеной и слушали, как там, за ней, всё ещё продолжают падать камни. Руками этот завал можно разгребать несколько дней. Мы оказались в ловушке. Это понимание пришло сразу — тяжёлое, как сам валун.

Барон сплюнул пыль и выругался, пытаясь снять разбитый щит. На удивление, его рука оставалась целой.

— Отходим обратно в большую пещеру, — приказал барон, когда наконец справился с обломками щита.

Обратно шли молча. Паники не было, но было уныние. Завал мог превратить систему пещер в нашу братскую могилу. Где мы будем медленно умирать от голода и жажды. Если не попадём в ещё одну ловушку искажённых.

Я же думал о том, решил ли Гюго и нас отправить к Владыке вместе с баронскими солдатами. С одной стороны, атака была далеко от нас. С другой, мы заперты здесь вместе с остальными. Хотелось обсудить это с Лисом, как с главным знатоком искажённых, но вокруг было слишком много чужих ушей.

В пещере его милость собрал всех выживших вокруг себя и принялся отдавать приказы:

— Полчаса на отдых. Привести себя в порядок, обработать ожоги. Потом «искупление» отправляется искать обходной путь. Обращать внимание на тягу и на то, как отклоняется пламя факела. Когда найдёте достаточно широкий коридор с нормальной тягой, возвращаетесь за нами и указываете путь.

Я лишь кивнул.

Мы выбрали место, где чувствовалась движение воздуха и дым не задерживался под сводом. Двух баронских поставили слушать коридоры. Ещё двух — следить за факелами: не дрогнет ли пламя от чужого движения.

Барон подозвал одного из обожжённых бойцов и забрал его щит. Примерил на на свою руку, сделал несколько взмахов. Это было очень странно: мне бы удар, который разбивает щит, переломал кость в нескольких местах, а его милости всё нипочём. Эти мысли я высказал вслух.

— Скорее всего, у барона стоит модификация «Усиленный Скелет (E)». Его кости так просто не сломать, — ответила Селена.

— Так, а разве она не ухудшает Здоровье?

— Ты путаешь со «Стальной Кожей (F-)». Она действительно редкостная пакость, такую только совсем нищие ставят. А у барона, кроме скелета, думаю, ещё и «Армированная Кожа (E)» есть — её так просто не проколоть и не порезать. А ещё она распределяет ударную нагрузку на большую площадь, поэтому у его милости даже синяка нет после такого удара. Не кираса, конечно, но сталь тебе только грудь прикрывает, а кожа — она везде. И всегда с тобой.

Я удивлённо выгнул бровь, слова «нагрузка», «площадь» и «распределяет» определённо пахли сопроматом, а не средневековьем. Тем более магическим.

— А откуда знаешь, как работает эта кожа?

— У нас семейный справочник был по модификациям. Почти пять поколений собирали! — с гордостью произнесла Селена, а потом погрустнела, вспомнив, что случилось с её семьёй. — Туда записывали описания всех модификаций и навыков, которые только нам попадались. А что совсем было не ясно, то просили или Владыку на Алтаре пояснить, или церковников.

— И что, Владыка всё разъяснял подробно? Может, ещё о моменте инерции говорил и о том, что сила измеряется в Ньютонах? — мой голос был полон скептицизма. Я не только хотел утолить своё любопытство, но и отвлечь Селену от грустных воспоминаний о потерянной семье. Не дать ей провалиться в эту пустоту прямо здесь, в дыму и камне.

— На вопросы об улучшениях Владыка всегда отвечает и разъясняет так, чтобы стало понятно даже последнему деревенскому увальню, — подключился к разговору Писарь. — Если же вопрос очень серьёзный, например, как сделать оружие, уничтожающее города, или там доспех, который нельзя пробить, то может не ответить. Или сказать, что уровень знаний недостаточен.

Значит, про ядерную бомбу и высококачественные сорта стали Владыка предпочитает умалчивать. А вот базовая физика — пожалуйста. Это даже логично. Хотя и встречаются отдельные высокотехнологичные образцы, как, например, когти-лезвия паука из заброшенной шахты и другие артефакты, но в целом производство тут примитивное. Получше, чем в Земном средневековье, но до промышленной революции ещё не дошло. И сделать высоколегированную сталь, а тем более ядерное оружие, на такой примитивной производственной базе просто невозможно. Даже если очень захотеть и молиться правильно.

Шварц достал сухари. Немного перекусили, проверили оружие и щиты. Всё было целым. Баронские косились на нас, но уже скорее с надеждой, чем злобой. Они очень хотели, чтобы мы нашли выход. Это было почти смешно: вчера они желали нашей крови, а сегодня — нашей удачи.

Время вышло быстро. Барон кивнул мне. Лично, без слов: иди, победитель в дуэли, ищи путь. Или сдохни, пытаясь.

— Впереди Шварц и Бывалый. За ними Лис и я. Писарь и Селена, замыкают, — отдал я приказ.

Бойцы заняли места в строю. Вышли из пещеры в самый большой боковой туннель. Но проход всё равно был узким, и скоро пришлось перестроиться в цепочку по одному. Пламя факелов почти не отклонялось, тяга присутствовала, но слабая. На развилках повороты выбирали наугад: ориентироваться в туннелях было невозможно. Только Писарь ставил пометки в своей записной книжке, чтобы потом можно было найти обратный путь к барону.

Лис дублировал запили Писаря, но по своему. Охотник на развилках оставлял едва заметные метки: царапину на камне, точку углём, короткую засечку ножом. Так, чтобы чужой не понял, а мы — нашли.

Минут через двадцать туннель расширился, и мы снова перестроились по трое в ряд. Вдруг впереди в полумраке что-то блеснуло. Два зелёных огонька, как глаза у кошки в ночи. Но «Наблюдательность (F)» сразу же указала на странные детали: глаза слишком большие, яркие, и на уровне человеческой головы.

«Гюго», — пронеслось в мыслях. Я машинально поднял щит на ладонь выше и задержал дыхание. Чтобы услышать, есть ли впереди шаги, скрежет камня, хоть что-то. Хотел оценить обстановку и понять, к чему готовиться. Но услышал только собственный пульс. Сердце стукнуло сильнее. Там друг? Или очередная засада, только уже на нас?

— Нужно поговорить, — голос Гюго звучал спокойно, без агрессии.

«Не друг. Деловой партнёр», — мгновенно понял я и расслабился, опустив щит. Кивнул своим и вышел вперёд, навстречу искажённому.

— Давай поговорим.

Гюго тоже сделал несколько шагов мне навстречу, войдя в круг света от факела. Его люди остались позади, в тени.

— Барон избежал нашей ловушки. Да, его люди понесли существенные потери, но наша цель — барон. Он нарушил договорённости и должен за это заплатить. Все благородные должны чётко понимать, что с нами можно вести дело, но обманывать нас нельзя.

Сначала я подумал, что Гюго идейный фанатик мести и чести, но его разъяснение всё поставило на свои места. Дипломатия, не подкреплённая силой, остаётся лишь словами.

— Нам нужна ещё одна услуга от тебя, человек. Заплатим щедро.

— Я уже оказал вам одну услугу. Привёл войско барона в ловушку. Хотелось бы сначала закрыть эту сделку, прежде чем переходить к следующей.

— Мы всегда держим слово, человек! Ты всё получишь, но сейчас на это нет времени.

Глаза Гюго опасно сверкнули, его голос был полон гнева из-за моей попытки усомниться в его словах. Но Гюго блефовал. Я понимал, что он нуждается в нас. И нуждается сильно. Иначе бы не стал искать встречи сразу после нападения на барона и не пришёл бы на неё лично.

— Именно потому, что вы держите слово, я и хочу получить свою оплату сейчас. А что касается времени, то барон никуда из этих пещер не денется.

Мы некоторое время сверлили друг друга взглядами. Я опять пытался копировать Ирвина. Не знаю, что сработало, моё психологическое давление или здравый смысл, но Гюго заговорил первым.

— Хорошо, человек. Но никаких вещей и права выбора не будет. Мы заплатим только ядрами и улучшениями.

Меня это устраивало. Появляться перед баронскими с вещами, которые принадлежали их товарищам — это верх идиотизма. Но раз Гюго сам дал мне рычаг давления, то легко соглашаться на его условия я не стал.

— Это возможно. Но мне очень приглянулась кираса лейтенанта, а раз я её не получу, значит, должна быть где-то в другом месте уступка. Верно?

— Хорошо. Это звучит честно. Жди здесь, я пошлю за Мари.

Ждать пришлось недолго, буквально через десять минут пришла женщина. С собой она принесла записную книжку, точно такую же, как у Писаря.

— У меня всё записано. Взятые вещи были повреждены огнём, особенно сильно у лейтенанта. Поэтому я применила дополнительную скидку в одну десятую к повреждённым и одну пятую — к сильно повреждённым. Если кратко, то с бойцов мы взяли на 200 лоренов, с лейтенанта на 324 лорена вещей, плюс его ядро мы оцениваем в 50 лоренов. Итого 574 лорена. Твоя доля составляет 143,5 лорена.

Тон у Мари был такой, будто она перечисляла мешки с зерном, а не трофеи с мёртвых.

— Тут не учтено «Кольцо Сопряжения», которое было у лейтенанта. Но оно всё равно привязано к носителю, не продашь, — добавил Гюго. И что-то меня насторожило в его голосе. Какая-то поспешность, будто он хотел закрыть тему.

— Значит, давайте считать его по цене металлолома, — я уже отказался от вещей, а так бы сам взял это кольцо по цене цветмета. Просто на всякий случай.

— Хорошо, накинем пол-лорена, тогда твоя доля составит ровно 144 лорена.

Я кивнул Писарю, чтобы он проверил бухгалтерию Мари. Вещи я не видел, записать искажённые могли что угодно. Но формализм нужно соблюдать. Особенно когда торгуешься с теми, кто любит жечь людей.

Писарь некоторое время внимательно изучал записи, потом что-то считал в столбик прямо на земле, наконец поднял взгляд на меня:

— По цифрам всё сходится.

— А почему ядро Рауля такое дорогое?

— У него была искра (E) ранга. В ней 150 ОР и две (E) модификации, «Усиленный Скелет (E)» и «Армированная Кожа (E)». Каждую мы оцениваем в 10 лоренов, они редкие.

— Лис, они действительно такие редкие?

— Да. Владыка на Алтаре их не выдаёт. Только с монстров брать. Встречается чаще, чем «Улучшенное зрение (E)», и добыть проще, но это всё-таки (E) ранг, не с каждого монстра возьмёшь.

— Но из наших искра (E) только у Селены. А ей зачем такие боевые модификации? — задал резонный вопрос Писарь.

— Ей — не зачем. А вот на чёрном рынке продать можно, — соврал я. Говорить о том, что хочу эти улучшения себе, я не стал. Иначе пришлось бы раскрывать правду о моей искре (E) ранга.

Модификации у Рауля были те же, что и у барона. И, как я увидел в бою, они были крайне эффективны. Хотелось бы себе получить такие, но это по 100 ОР на прокачку каждой хотя бы до первого уровня. Где на всё денег набрать? А кроме денег был ещё вопрос их легальности. Хоть Жан и говорил, что церковники проверить «статус» не в состоянии, но он мог и обмануть. Впрочем, мне было у кого уточнить.

Я подозвал Писаря и тихо, чтобы слышали только мои люди, спросил:

— Насколько сложно церковникам провести проверку статуса носителя искры? А то Ирвин постоянно меня этим пугает, вот и хочу понять, можно ли рисковать и закупаться у искажённых какими-то нелегальными модификациями.

Вопрос я специально построил так, чтобы обойти и наличие у меня уже установленных нелегальных улучшений, и самого факта полученной от Жана информации.

Бывший церковник замялся. Кинул взгляд на Шварца, словно ища поддержки. Шварц подошёл ближе и положил руку на плечо Писарю.

— Если нельзя говорить, так и скажи, командир поймёт, — пробасил наш танк.

— Да… — начал было Писарь и замолчал. Было видно, что он колеблется, но я не стал давить. Мне нужно было понять, кто для него важнее — бывшая Церковь или текущий отряд.

— Да Владыка с ним! — резко и чуть громче, чем нужно, воскликнул Писарь и даже махнул рукой, выражая нахлынувшие эмоции. — Клятву на Круге Владыки я не давал и молчать не обязан. Не может Церковь ничего проверить. Только Владыка может. Но он слугам божьим ничего не говорит. Почему — я не знаю.

— И что, даже Инквизиция не может ничего узнать?

— За это не скажу, у чёрно-красных свои отношения с Господом, — ответил Писарь, и в его голосе слышалась неприязнь к Карающей Длани, ничуть не меньшая, чем у обычного человека. Нужно разобраться с текущими делами и узнать историю бывшего церковника подробнее. С моими прегрешениями от Инквизиции необходимо держаться максимально далеко.

— Это всё меняет, понимаете? — я обвёл взглядом свою команду. — Мы можем закупаться у искажённых ядрами и тратить ОР на свои модификации. И это будет обходиться в два раза дешевле, чем официально. А проверить никто не сможет. Но кроме этого мы можем частично обойти систему церковного контроля и легализовать часть ОР.

Я дал бойцам немного времени переварить новые вводные. Это была не просто экономия — это была возможность.

— Вот смотрите. Допустим, вы хотите изучить навык «Древковое Оружие (F)». Вы берёте кольцо, оно определяет, что вы уже умеете, и даёт вам, скажем, скидку в 2 ОР на первый уровень. А что вам мешает церковникам сказать, что скидка была 4 ОР, а разницу покрыть нелегальными ОР, купленными у искажённых? На первом уровне экономия будет небольшая, но на втором-третьем это уже целые лорены. И при этом всё будет записано в бумагах как положено — предъявить претензии будет невозможно.

Эту идею я обдумывал уже давно. С тех самых пор, как сам изучал навыки и отчитывался церковникам о реальной цене. Уже тогда я понял, что они её не видят. А теперь узнал, что и увидеть никак не смогут.

— Понятно, что тут нужно без перегибов. Не может Писарь прийти и сказать, что ему Система тот же «Щит (F)» предлагает освоить за полцены, в это никто не поверит. А если, скажем, Бывалый заявит скидку в 4 ОР, то это будет звучать правдоподобно.

Пока бойцы осознавали инновационную идею хакинга церковной учётности, я взял Писаря и пошёл к Гюго за нашей наградой.

— Помнится, в прошлый раз также шла речь и про «Улучшенное Зрение (E)». Что ты за него хочешь?

— Было условие, что с бароном всё пройдёт хорошо. А прошло плохо.

— Мы свою часть сделали в точности, как договаривались.

— В условии про вашу часть ничего не было сказано. Барон жив. Результат не достигнут. Будет ещё одно дело. Если справитесь, то тогда и обсудим продажу этой модификации.

Гюго — с виду нормальный парень. Боец. А в душе, крючкотвор и юрист. Ну или неплохой менеджер с чёткими KPI. Который умеет считать не только лорены, но и чужие жизни.

— Тогда в этом следующем деле условие будет другое. Не результат, а факт нашего выполнения своих обязательств. Потому что результат зависит от вас, и мы на это никак повлиять не можем.

Гюго сверкнул глазами и сжал челюсти: никому не нравится, когда указывают на их ошибки. Даже в предельно мягкой форме. Ведь то, что барон жив — это вина искажённых, а не наша. Гюго это понимал так же ясно, как я.

— Хорошо, человек, — процедил он сквозь зубы.

— Теперь по остальной оплате. Забираю ядро Рауля. Вы его оценили в 50 лоренов, но в начале разговора ты обещал мне уступку.

Я выжидающе посмотрел на Гюго. «Как бы не передавить», — пронеслась запоздалая мысль в голове. Но напоминание про свои обязательства искажённый встретил спокойно. Держать слово и делать всё «по чести» для них так же важно, как для барона — властвовать.

— Я сделаю тебе скидку в 10 лоренов на его покупку.

— Хорошо. Кроме ядра Рауля возьму еще два «Улучшенных Отдыха (F)» и два «Улучшенных Иммунитета (F)».

— Пол-лорена за каждую. Итого 2 лорена.

— Отлично, — я взял веточку и, рисуя на полу, пересчитал все цифры. — Итого если вычесть стоимость моих покупок и перевести лорены в ОР, выходит 513 ОР, верно?

— Верно, — ответила Мари. А Гюго достал мешочек и начал выдавать мне ядра.

Забрав плату, я вернулся к своим бойцам.

— Писарь, какая доля на каждого с этой добычи?

— По 10 лоренов или 50 ОР.

Перед Писарем и Бывалым я выложил купленные модификации, 40 ОР и один лорен каждому.

— Готовы стать сильнее?

— Скорее уж здоровее, — пошутил Бывалый и, повернувшись к Писарю, спросил: — Церковники точно ничего узнать не могут?

— Если можно проверить в любой момент, зачем тогда хранить историю всех действий с Системой и сверяться с ней постоянно? — слова Писаря встретили непонимание в глазах солдата, и бывший монах быстро добавил: — Нет, не могут.

— Ну, тогда поехали! — Бывалый проглотил ядра одно за другим. Писарь последовал его примеру.

— Иммунитет улучшите до второго уровня, а отдых, только до первого. Остальное резерв для официального изучения навыков. Писарь, проверь, точно ли я посчитал и полностью выдал вам вашу долю?

— Да, командир, всё верно.

Я повернулся к Лису и Шварцу и выложил перед каждым 10 лоренов.

— Это ваша доля. Минус одна пятая удержания за лук и шлем, — я отодвинул по два лорена от каждого. — Всё правильно? Писарь, зафиксируй.

— Теперь с тобой, Селена. Деньги или ОР? Я бы рекомендовал взять как минимум 10 ОР, тебе нужно изучить навыки для копья и щита.

— Мне Система на них и так даёт скидку не менее одной пятой, — фыркнула девушка. — Что, удивлён? Так я часто с братьями тренировалась. И с копьём, и с мечом. Только отец запретил навыки изучать, сказал, что леди не пристало. Давай 5 ОР, остальное, серебром.

Я протянул ей ядра с ОР и 9 лоренов. Мой кошель изрядно полегчал, в нём звенело 19 лоренов. Все еще неплохие деньги.

Теперь самое время прокачаться и мне. Пока ещё есть чем. И пока нас не загнали в следующую мясорубку.