Воды! Ещё до того, как солнце прошло середину пути, мы изнывали от жажды. Слабый западный ветер доносил до нас журчание ручья, и это усиливало наши страдания. А что тем временем делали наши враги? Мы мучились в догадках. Возможно, некоторые из них оставались у входа в ущелье, лежа в кустах и ожидая, когда мы выйдем, а другие высматривали нас с вершины утеса, окружавшего нас с трех сторон. А вполне могло быть и так, что весь отряд, кроме одного часового, отдыхает на берегу реки – едят, пьют холодную воду, ждут когда мы умрем от жажды – если мы не окажемся достаточно храбрыми для того, чтобы выйти и сразиться с ними.

Когда солнце стало спускаться, я всё более и более беспокоился – мне очень хотелось знать, что делают Змеи.

– Может быть, они ушли, они боятся оставаться здесь, думая, что мы – ранние охотники из большого лагеря, который находится недалеко отсюда, – знаками сказал я Чёрному Вапити.

– Они захватили наших лошадей, там были и наши сумки с вяленым мясом; так что теперь они знают, что наш лагерь далеко, – ответил он, и это было правдой.

Я встал на ноги, и волк встал рядом со мной, глядя на устье оврага и нюхая воздух. Я шепнул ему пойти вперед и посмотреть, там ли враги. Он вильнул хвостом и прошел в том направлении несколько шагов, не переставая обнюхивать воздух, а потом вернулся ко мне, и Чёрный Вапити сказал:

– Теперь все ясно. Они там, лежат в кустах и ждут нас.

Я снова сел, прислонившись спиной к дереву, и уснул.

Меня разбудил Чёрный Вапити, его глаза были красными и слипались.

– Я должен немного поспать. Посторожи, – знаками сказал он.

– Что с врагами? – спросил я.

– Их не слышно, – ответил он и растянулся на земле.

Я дал ему поспать почти до заката, потом разбудил и сказал, что до наступления ночи мы должны узнать, что делают враги. Чтобы увидеть их, я попросил его прислониться к дереву, а потом, забравшись ему на плечи, дотянулся до нижних ветвей. Потом он протянул мне ружье и, засунув его за пояс, я полез выше, пока мне не открылся вид на долину. Там, недалеко от рощи, росшей вдоль ручья, паслись лошади – тринадцать лошадей. Еще одна, мертвая, лежала недалеко от входа в овраг; это наверняка была лошадь Чёрного Вапити, истекшая кровью. Одна из пасшихся лошадей была моей, так что врагов было двенадцать, одного из них я убил. Ни одного из них не было видно, но, пока я наблюдал, один из них прошел от ручья мимо лошадей к другому, спрятавшемуся в зарослях полыни, которого я не видел – тот теперь поднялся, и, поговорив с ним о чем-то, вновь пришедший вернулся к ручью, скрывшись за обрамлявшей его рощей. Но, перед тем как он скрылся, пока он стоял ко мне лицом, я ясно заметил, как он делает знаки:

– Как дела? Ты его видишь?

И потом, чуть позже:

– Смотри внимательнее!

Где был тот, кто отвечал на его знаки? Я не мог видеть внешнего края леса и кустов у входа в овраг. Очень осторожно я поднялся повыше, на три ветки, и вот те на! Я обнаружил человека на вершине утеса, к югу от меня и чуть южнее его хребта. Он приближался к хребту, ползя на четвереньках, направляясь к небольшому кусту полыни, торчащему над хребтом. Этот кустик никогда там не рос, на этой голой скале; он сам принес его туда, чтобы прикрыть лицо, когда он станет высматривать нас в лесу под собой. До него было недалеко: я ясно мог видеть его всего – его мощное тело, сильные руки, широкое лицо, волосы, торчавшие во все стороны, словно шерсть на бизоне, ожерелье у него на шее, короткий мощный лук и две или три стрелы, зажатые в его правой руке, и сшитый из куска шкуры чехол для лука, в котором было еще несколько стрел, висевший у него на боку. Пока я смотрел, как он приближается к краю утеса, во мне закипала злость.

– Убийца моего друга, ты тоже умрешь! – прошипел я, и, положив ствол ружья на развилку веток, тщательно прицелился и спустил курок. Бабах! Сквозь облако порохового дыма я неясно, но совершенно определенно разглядел, как человек вскочил на ноги, выпрямился, держась за грудь, и упал на спину. Я услышал крик часового около лошадей, который что-то кричал своим товарищам в роще у ручья. Они побежали к нему, и, указывая на утес, он сказал им, что видел. Они тоже уставились на утес и начали оживленный разговор. Я мог их слышать.

Чёрный Вапити постучал по дереву, привлекая сое внимание, и знаками спросил:

– Что ты сделал?

Я должен был засунуть ружье под ремень. прежде сем ответил:

– Убил одного, тут на утесе. Еще десять человек в роще на берегу ручья следят за нами.

– Что нам теперь делать?

– Не знаю. Посмотрю, – ответил я.

Мужчина, которого я убил, лежал на спине, раскинув руки, и единственное, что я мог сделать – не петь. Я был счастлив, счастлив! Горд тем, что он лежит там, с моей пулей в груди. Потом, когда я посмотрел на его товарищей, мною вновь овладел страх. Они стояли на открытом месте, вытянувшись в линию, и говорили так тихо, что их голосов я больше не слышал. Я хорошо понимал, что теперь, потеряв двоих из своего отряда, они более чем прежде намерены покончить с нами. Я перезарядил ружьё.

Чёрный Вапити снова постучал по дереву и спросил:

– Что там со Змеями?

– Стоят у рощи, разговаривают, – ответил я.

Волк смотрел на меня снизу вверх, царапая землю передней лапой и виляя хвостом; он хотел, чтобы я спустился.

Солнце село. Я боялся, что враги не станут предпринимать ничего из задуманного, пока не станет так темно, что я не смогу их разглядеть. Я смотрел на них, пока у меня не зарябило в глазах. Наконец я увидел, что они направляются к нашему убежищу. Они шли, расходясь по мере приближения к оврагу, и наконец, подойдя к нему на расстояние полета стрелы, скрылись с глаз в кустах полыни.

Я слез с дерева, и волк прыгнул на меня, лизнув мое лицо своим сейчас почти сухим языком. Я заметил, что губы Чёрного Вапити были сухими и потрескавшимися, как и мои. Я сказал ему, что делают враги, и мы решили, что они не станут входить в лес, чтобы найти нас, потому что мы наверняка услышим их приближение и убьём двоих из них, прежде чем они покончат с нами. Нет, вместо этого они запрут нас тут, в лесу, и будут ждать, пока мы не умрём от жажды или не попробуем прорваться через их линию.

– Когда мы больше не сможем выносить жажду, мы выйдем и погибнем, сражаясь! – сказал Черный Вапити.

– Да, ответил я.

Эту мысль я уже обдумывал, и, если бы он не опередил меня, я сам готов был это предложить. Я думал, что для нас было бы лучше выйти прямо сейчас, пока у нас ещё достаточно сил, чтобы сражаться, но что-то меня удерживало. Я знаками сказал Чёрному Вапити, что наблюдатель на равнине мог видеть дым моего ружья, когда я стрелял с верхушки дерева, и теперь мы должны перейти в другое место. Мы отошли в северной, верхней стене ущелья, и расположились под развесистым деревом, стоявшим почти напротив и в пятидесяти шагах дальше от края леса. Здесь у нас было одно преимущество: стена за спиной, так что враги могли напасть на нас только спереди. Но, повторюсь, мы были уверены в том, что враги не решатся напасть на нас.

Старуха поднялась и сделала ночь светлой, почти как день. Чтобы мне лучше дежурилось, Чёрный Вапити отошёл к росшему неподалеку молодому хлопковому дереву, содрал с него большой пласт коры и срезал несколько полос ее внутреннего слоя, влажных и скользких. Мы пожевали их, и это сильно облегчило нашу жажду. Я знаками сказал своему другу:

– Что-то может помочь нам спастись из этой ловушки; давай помолимся об этом.

Мы помолились – Чёрный Вапити богам Ворон, я своим, снова и снова, обещая пожертвовать им своё тело. И, закончив молиться, я почувствовал себя намного лучше – я чувствовал, что должно что-то произойти, что поможет нам избавиться от врагов, которые окружили нас и ожидают нашего конца.

Чёрные Накидки[33] говорили нам, что боги, которым мы молились, не существуют, что все, что нам о них говорили, вся их сила – это ложь, и только их боги, боги белого человека, настоящие. Ведь эти Чёрные Накидки даже говорили нам, что Солнце – это просто огненный шар! Да они просто невежды. Мне жаль их, ведь они ничего не знают. Ведь в давние времена один из наших предков, Рассеченное Лицо, ходил к Солнцу в его дом на далеком острове, и долго жил с ним и его женой, Старухой, Ночным Светом, и их сыном, Утренней Звездой, и за это время Солнце дало ему закон жизни, следуя которому, пережив много опасностей, до сих пор живет наш народ. Мы никогда не говорили Чёрным Накидкам, что боги белых людей, о которых они нам говорили, никогда не существовали. Может, они действительно существуют и добры к белым людям. Но почему тогда Чёрные Накидки должны преследовать нас из-за того, что мы верим в своих богов? Это неправильно! Так нельзя!

Теперь посмотри, что случилось в ответ на наши молитвы, там, где мы сидели в овраге с отвесными стенами, едва не умирая от жажды: вдруг подул северный ветер, принеся с равнины запах горящей травы[34], а потом черные облака скрыли Старуху и звезды. Гром-Птица накрыла нас своими черными крыльями и едва не ослепила своими огненными стрелами. Начался дождь, ветер усилился так, что деревья дрожали и гнулись, и Гром-Птица уходила на юг, оставляя такую тьму, что мы с Чёрным Вапити, стоя щекой к щеке, не могли разглядеть друг друга.

Так что я, взяв его за руку, чтобы он чувствовал меня, и знаками сказал:

– Солнце услышало наши молитвы. Пойдем прямо сейчас, и тогда избавимся от опасности.

– Да. Веди. Я пойду за тобой, – знаками ответил он и взялся за чехол для лука, висевший у меня на боку.

С ружьем в левой руке я пошел вперед, нащупывая путь, касаясь утеса правой рукой. Я все время спотыкался о камни у его подножия, обходил кусты, через которые не мог пройти, и все это время дул ветер и лил дождь. Но скоро я уже не касался утеса, кусты больше не мешались, и я понял, что мы вышли из оврага и пересекли линию врагов, если они оставались там после начала бури. Они никогда не смогли бы обнаружить нас, если только мы не наступили бы на одного из них, лежавшего у нас на пути в кустах полыни.

Как я уже сказал, ветер дул с севера, это был двигавшийся на юг летний шторм, который Солнце послало для нашего спасения. Так что я прошел вниз по долине немного на север, потом повернул на восток и поднялся по склону долины. Дождь продолжал лить, наполняя счастьем наши сердца, потому что он смывал наши следы, едва мы успевали их оставлять. Я волновался за волка, не зная, здесь ли он. Я позвал его и опа! Он сразу сунул мне в ладонь свой мокрый нос.

Мы быстро поднялись по склону долины и, выйдя на равнину, прибавили шаг. Под холодным дождем мы замерзли, но от жажды больше не страдали. Мы шли дальше и дальше, ветер дул нам в левый бок, и шли мы прямо на восток. Мы промокли, словно искупались в реке, и шли по лужам грязной воды. Нам было всё равно. Наши сердца наполнились радостью. Я в благодарность запел священную песню воды. Чёрный Вапити пел священную песню племени Ворон. Мы шли дальше и дальше по равнине, не останавливаясь до самого утра; дождь не прекращался. Стих он только с первыми лучами солнца, и в сером сумраке мы увидели справа от себя заросшее кустами ущелье, рассекавшее высокий хребет, и поторопились туда в поисках убежища. Ура! Там мы нашли вишнёвое дерево, усыпанное ягодами, а на дне ущелья были ямы с дождевой водой. Мы наелись и напились. Облака разошлись, появилось солнце. Мы сняли с себя одежду и развесили ее на кустах для просушки. Потом осмотрели равнину; бизоны и антилопы паслись там и тут, никаких всадников не было видно. Я сказал волку, чтобы он сторожил, а сами мы легли и уснули.

Около полудня мы проснулись – мухи, облепившие наши обнаженные тела, не давали нам больше спать. Мы встали, осмотрели долину, собрали свою высохшую одежду, оделись, поели еще ягод и напились. Потом мы поговорили о своей встрече со Змеями. Нам было очень жаль нашего доброго друга Рыбью Кожу, но мы радовались, что Змеи заплатили двумя жизнями за его уход в другой мир, и решили, что то, как нам удалось убежать – это знак того, что мы не должны больше пытаться найти и убить белую бизониху.

А потом получилось отлично: волк вдруг вскочил, повернув уши вперед, и стал обнюхивать воздух. Мы посмотрели туда и увидели стадо антилоп на вершине хребта, которые пощипывая траву, медленно спускались к нам. Я проверил затвор своего ружья, потому что боялся, что сильный дождь мог подмочить порох. Я приоткрыл его кончиком ножа и подсыпал свежего. Антилопы приближались, и, когда они были уже рядом, я тщательно, как мне казалось, прицелился в самца, шедшего впереди, и выстрелил, но только перебил его ногу. И вот что случилось дальше: волк погнался за ним, свалил и загрыз. Так что у нас теперь было мясо, но мы не решались разводить огонь, поэтому просто прополоскали кусочки мяса в воде и съели, утолив голод. Когда настала ночь, у нас было достаточно сил, чтобы идти дальше.

Два утра спустя, на рассвете, мы смотрели на два лагеря в долине Пороховой реки и поняли, что ожидаемые Разделённые Волосы не прибыли. Мы спустились со склона и пошли прямо в лагерь Пятнистых людей и в вигвам нашего пленителя.

Нас встретил всадник из другого лагеря.

– Вы вернулись, – знаками сказал он. – Как дела, нашли ли вы белого бизона? А где Рыбья Кожа?

– Рыбья Кожа мёртв, его убили Змеи. Белого бизона мы не нашли, – знаками ответил Чёрный Вапити, и всадник развернул лошадь и поторопился в свой лагерь, чтобы сообщить эту горькую новость.

Большая толпа Пятнистых Людей ожидала нашего приближения, оставив для нас проход к вигваму Головы Выдры, где перед входом стоял он и его жёны, ожидая нас.

– Вы вернулись! Я рад! – знаками сказал он.

Прижав ладони к губам, Женщина-Копьё и Добрая Певица смотрели на нас; наши рваные мокасины, испачканную одежду, растрепанные волосы, грязные лица. Они рванулись вперед, обняли и поцеловали нас, когда Голова Выдры спросил:

– Вы видели белую бизониху?

– Не видели, – ответил я.

– Вы вернулись пешими, вы встретили врагов?

– Да. Змей. Они убили Рыбью Кожу, забрали наших лошадей. Он, – сказал Черный Вапити, указывая на меня, – убил двух Змей.

Голова Выдры громко хлопнул в ладоши, улыбнулся, а его две жены громко сообщили эту хорошую новость всем окружающим, и все стали громко возносить мне хвалу. Скоро из лагеря южных Больших Животов прибежали Утренний Орёл, мать Рыбьей Кожи и другие.

Подбежав к Черному Вапити, женщина из племени Ворон спросила его:

– Правда ли, что мой сын мертв, что Змеи убили его?

– Да, правда. На Грязном ручье Змеи убили твоего сына. Мы не смогли унести его тело, – ответил он.

С горьким плачем женщина повернулась и пошла на склон долины, чтобы оплакать того, кого так любила.

Тогда Голова Выдры сказал:

– Довольно. Пойдите в вигвам, отдохните, поешьте и расскажите нам все, что знаете.

Мы вошли внутрь, и как же хорошо было снова сесть на свою мягкую лежанку, рядом с Утренним Орлом, и поговорить с ним на своем языке! Но вначале женщины принесли нам с Чёрным Вапити воду, в которой мы вымыли руки и лица, а потом поставили перед нами еду, хорошую еду. И, пока мы ели, мужчины курили и беседовали, терпеливо ожидая нашего рассказа. Наконец я рассказал всё Утреннему Орлу; он, фраза за фразой, переводил всё для остальных. Я говорил и знаками, чтобы Черный Вапити понял, что я говорю, и он часто перебивал меня, чтобы добавить то, что я упустил.

Так наши добрые друзья узнали все, что мы видели и сделали после нашего ухода из лагеря. Они очень жалели Рыбью Кожу, который умер таким молодым, и радовались тому, что двое Змей заплатили за это своими жизнями. Они хвалили волка за то, что он вовремя учуял чужаков и не дал нам всем попасть в руки врагов. Они говорили и о том, что Солнце очень добро к нам: в ответ на наши молитвы оно послало бурю, во время которой мы смогли уйти из оврага. Они заставили меня еще раз рассказать о том, как я забрался на дерево и обнаружил на утесе наблюдателя Змей. Они улыбались и хлопали в ладоши, когда я описывал, как он появился и ползком возвращался к кусту, который оставил на утесе, и как он подпрыгнул и упал, когда моя пуля пронзила его.

Наконец и я расспросил Утреннего Орла и узнал, что Разделённые Волосы прислали вестника к вождям Пятнистых Людей и к южным Большим Животам с сообщением, что они прибудут быстро, как только смогут. Сейчас они охотятся и продают добытые шкуры белым торговцам на Большой реке, чтобы выменять у них как можно больше ружей, пороха и пуль, потому что они должны быть хорошо вооружены, собираясь воевать с солдатами, построившими форт рядом с нами.

Мне показалось, что это не очень хорошо. Я сказал Утреннему Орлу:

– Пока вы будете ждать своих друзей, Разделенные Волосы, солдаты закончат строительство форта, и за его толстыми стенами будут в безопасности от нападения.

– Наши шаманы непрерывно молятся. Наши боги обязательно найдут способ, чтобы мы смогли уничтожить этих солдат, этих белых, которые думают, что могут выгнать нас из последней части наших бизоньих прерий, – ответил он.

Позже тем же днём, после того как мы с Чёрным Вапити поспали и отдохнули, мы с ним обошли лагерь Пятнистых Людей, и все, кого мы встречали, приветливо нам улыбались и говорили нам на языке знаков, что очень рады, что мы убили двух Змей и вернулись. Они пытались подружиться с волком, приласкать его, но он избегал чужих протянутых к нему рук. Потом мы вернулись в лагерь южных Больших Животов – я хотел поговорить с Утренним Орлом, пока Чёрный Вапити ходил в вигвам матери Рыбьей Шкуры, чтобы в подробностях рассказать ей, как он встретил смерть.

– Как я понимаю из твоего рассказа, пока ты сидел там, в овраге у Грязного ручья, будучи в большой опасности, ты поклялся пожертвовать Солнцу своё тело? – спросил меня Утренний Орел.

– Да. Но когда у меня будет такая возможность? Хайя! Быть может, я никогда не смогу вернуться к своему народу, никогда не смогу принести себя в жертву в большой хижине, которую каждое лето строят для Солнца, – простонал я.

– Ты можешь принести свою жертву и здесь. Завтра Пятнистые Люди начнут строить свою священную хижину в честь Солнца – свою мы построили ещё до того, как сюда пришли – и во время этой церемонии я помогу тебе выполнить свое обещание, – сказал он, и я радостно поблагодарил его за это предложение.

Так что следующие четыре дня я был свидетелем священных церемоний Пятнистых Людей, найдя, что они сильно отличаются от церемоний моего племени. Действительно, они построили большую хижину, похожую на те, что строим мы, но сами церемонии были совсем другими: в основном они были связаны с бизоньим черепом, разрисованным цветными орнаментами и украшенным пучками разных растений, и большой волчьей шкурой, украшенной странными рисунками разных цветов, что означает, как сказал мне Утренний Орел, древнего Первого Волка, самого мудрого и самого сильного из всех богов-животных.

Утром последнего дня церемонии я, одетый только в набедренную повязку и мокасины, я вошел в хижину в сопровождении Утреннего Орла, и он сделал два длинных параллельных надреза на коже моего правого плеча и два таких же на левом, и к полоскам кожи между ними привязал веревки. Другие концы веревок были привязаны к бизоньему черепу, и я вышел из хижины, таща за собой этот череп и обращаясь к Солнцу, говоря ему, что я отдаю ему свое тело и прошу у него счастья и долгой жизни для моего народа. Весь день, то рывками, то короткими пробежками, я пытался освободиться от черепа, но полоски кожи не рвались. Боль была ужасной, и по мере приближения ночи мне становилось все хуже и хуже. Люди жалели меня, молились за меня, уговаривали меня набраться смелости. Наконец, когда Солнце зашло, Утренний Орел сел на череп, подозвал меня к себе и сказал, чтобы я бежал быстро, как смогу. Я так и сделал, и вот те на! веревки натянулись, обе полоски кожи на плечах порвались, и я упал на землю и умер. И, когда я снова ожил, оказалось, что я лежу на своей лежанке в вигваме Головы Выдры, и Женщина-Копьё смазывает мои раны жиром из костного мозга.

Так я выполнил обещание, данное Ходящему В Синеве.

Когда мои священные раны зажили и я смог снова одевать рубашку, я присоединился к Чёрному Вапити и Одинокой Антилопе на охоте и помогал им следить за лошадьми, а когда мяса у нас было в достатке, я посещал Утреннего Орла, чтобы поговорить с ним о разных вещах на моем языке. он много мне рассказал о далеких тропах на юге и востоке, где ходило его племя, и где оно никогда больше не пройдет из-за того, что теперь эти земли заняты белыми, число которых постоянно растет. И каждый раз он заканчивал свой рассказ фразой:

– Если мы сейчас потеряем эту часть нашей некогда бескрайней земли бизонов, нам придет конец – Пятнистым Людям и Разделённым Волосам!

Я очень хотел увидеть форт, который построили белые солдаты, хотя бы издалека, посмотреть, что они делают, и я не раз упрашивал Утреннего Орла взять меня туда. Он неизменно отвечал:

– Ты увидишь белых солдат и поможешь нам сразиться с ними, когда прибудут Разделённые Волосы.

Мы с Чёрным Вапити много раз говорили о предстоящей битве, и наконец решили так: мы обязательно её увидим, но сами участия в ней принимать не будем, если только белые солдаты сами на нас не нападут. Мы составили и другой план на будущее: как только битва закончится, мы вернемся к своему народу. Голова Выдры, его жёны, Утренний Орёл и другие обитатели двух лагерей очень хорошие люди, очень добры к нам, и мы не должны причинять им горя, поэтому мы уйдем только на своих лошадях.