Мы с Чёрным Вапити быстро освежевали молодую корову, и, пока резали тушу на куски, удобные для перевозки, увидели много женщин и несколько стариков, которые гнали много лошадей, на которых нужно было увезти нашу добычу. Большая их часть свернула на другой берег реки, а среди тех, кто остался на нашем берегу, были Женщина-Копьё, Хорошая Певица и мать Молодой Антилопы.

Ведя вьючных лошадей, радостно напевая, Женщина-Копьё приблизилась к нам и спешилась.

– Хорошее мясо! Жирное мясо, – знаками сказала она, указывая на мою добычу. – Я узнала, что два моих сына убили четырех коров. Я рада. Будет достаточно мяса для нас, и хватит тем, у кого нет мужей или сыновей, которые могли бы охотиться.

Чёрный Вапити ничего на это не ответил. Она сделала вид, что не замечает его сердитого взгляда и плотно сжатых губ и продолжала улыбаться ему и мне.

– Кто-то из бедняков пришёл с вами? – спросил я.

– Да. От этой туши мы возьмем только язык и ребра с горба. Я сказала двум вдовам, что они могут забрать остальное.

Я погрузил выбранные ею части на ее вьючную лошадь, и мы направились к другой туше, где она сказала двум женщинам, что оставшаяся часть молодой коровы осталась для них, что это я отдал ее им. Это сделало их счастливыми; они знаками сказали, что будут молиться Солнцу, чтобы оно защитило меня и подарило мне долгую жизнь. Сердце моё наполнилось счастьем.

– А ты, сын мой, неужели не поделишься с бедными своей добычей? Посмотри, здесь много женщин, для которых некому охотиться, – сказала Добрая Певица Чёрному Вапити.

– Мне моя добыча не нужна. Делайте с ней, что захотите. Если хотите, отдайте собакам, – с угрюмым видом знаками сказал он.

Добрая Певица печально посмотрела на него, потом подошла, обняла, поцеловала, погладила его по голове и знаками сказала:

– Почему в твоем сердце столько злобы? Я люблю тебя, как своего настоящего сына. Ты для меня стал таким же сыном, как тот, которого убили белые солдаты. Не причиняй мне боли, наполни радостью мое сердце.

Чёрный Вапити тряхнул головой и отвернулся от нее, потом снова повернулся, и, когда он стал знаками говорить, глаза его были влажными:

– Я не сержусь на тебя. Отдай двух моих коров бедным. Мне стыдно, что я сказал отдать их собакам.

– Хорошо! Хорошо! Отведи нас к своей добыче, – сказала она, и они пошли туда, сопровождаемые тремя или четырьмя стариками и женщинами.

За свою долю мяса другие женщины помогли нам с Женщиной-Копьём разделать две добытые мною туши, пока старики сидели рядом, курили, разговаривали и то и дело затягивали песню. Ничто другое не делает нас, жителей равнин, столь счастливыми, как вид большого количества мяса. Белые могут насытиться мукой и бобами, рисом и беконом, картошкой и кукурузой, но для нас мясо – единственная еда.

Скоро начали возвращаться охотники, которые окружали стадо на другом берегу, их женщины вели лошадей, тяжело нагруженных мясом, и все вытянулись в линию, возвращаясь домой. Никто не смотрел на нас с Чёрным Вапити иначе, чем с дружелюбной улыбкой; и, когда Женщина- Копьё и Добрая Певица сказали тому-другому, что их новые сыновья добыли каждый по две жирные коровы, они говорили нам, что мы настоящие охотники. Когда мы прибыли в лагерь, Голова Выдры очень нас хвалил. Волк, которого я оставил привязанным в вигваме, едва не сошел с ума, увидев меня; он прыгнул на меня и стал лизать мое лицо, пока я его не отвязал. Его привязь теперь была из веревки, сплетенной из конского волоса – ремни из сыромятной кожи он перегрызал, едва я его привязывал.

– Пойдемте. Нам пора идти в вигвам наших друзей Больших Животов, – сказал Голова Выдры.

– Я не хочу идти, – ответил Чёрный Вапити.

– Нет, ты должен пойти. В вигваме наших друзей тебя ждет большой сюрприз; нечто, что наполнит радостью твое сердце.

Чёрный Вапити ничего не ответил, но встал и пошел за нами в соседний лагерь. Я гадал – что же за сюрприз нас поджидает.

Лагерь южных Больших Животов насчитывал примерно две сотни вигвамов, некоторые из них, как и у черноногих, были разрисованы магическими символами – там жили жрецы Солнца. Один из них был разрисован символами магии воды – в нижней части полоса из черных и красных кругов, символов дня и ночи, в верхней части – семь синих звезд, а между ними – полоса из четырех выдр, нарисованных черной краской.

– Как это могло быть? – спросил я себя. – Неужели в давние времена этот народ и мой были настолько близки, что обменивались священными знаниями? Если так, кто первый овладел магией воды? Этот вопрос не давал мне покоя.

Вигвам Утреннего Орла был очень большим и хорошо обставленным. Когда мы вошли, он улыбнулся и сказал мне на моем языке:

– Приветствую тебя, молодой черноногий, друг моих северных родичей и мой друг!

– Ах! Я рад войти в твой вигвам, – ответил я.

Он предложил нам сесть на свободную лежанку, слева от него. На лежанке справа от него, напротив нас, сидели две его женщины, и пока он набивал трубку, они подвесили над очагом на треноге большой котел с мясом. Потом вошли красивый мужчина лет тридцати и женщина – высокая, стройная, с седыми волосами, с приятным лицом и красиво одетая. Они сели на лежанку слева от входа, и женщина что-то спросила у нашего хозяина; он кратко ответил, одновременно указав на Чёрного Вапити. Тогда женщина приветствовала Чёрного Вапити на его языке, и при первых её словах он едва не подскочил от удивления, как и я, когда услышал слова на своем языке из уст вождя южных Больших Животов. Голова Выдры и Утренний Орёл хлопнули в ладоши и засмеялись, как и их женщины. Молодой мужчина улыбнулся и тоже обратился к Чёрному Вапити на языке Ворон, чем еще более его удивил. Но скоро он пришел в себя и стал отвечать на вопросы и сам задавать их, и их беседа стала оживленной.

– Эта женщина из племени Ворон, сейчас она вдова, была много лет назад захвачена воином из нашего племени, – сказал мне Утренний Орёл. – Мужчина рядом с ней – Рыбья Кожа, ее сын, полукровка.

– А эта женщина не хочет вернуться к своему народу? А ее сын, кто он в душе? – спросил я.

– Она сердцем стала одной из нас, ведь живет она с нами с тех пор, как родился её сын. А он, ха! Одну зиму назад он убил воина из отряда Ворон, которые пытались как-то ночью угнать наших лошадей.

Женщины тем временем поставили перед нами мясо, которое сварили, немного спинного жира и вяленого камасса – прекрасное скромное угощение. Пока мы ели, а потом по кругу передавали друг другу трубку, Чёрный Вапити не переставал разговаривать с женщиной из племени Ворон и ее сыном, а Утренний Орёл и Голова Выдры расспрашивали меня и рассказывали мне о неприятностях, которые причиняют им белые, из-за чего я просто упал духом. Они сказали мне, что они с несколькими племенами Разделённых Волос[27] владели обширными равнинами и горами, которые белые постепенно отбирают у них, они подписывают с белыми один договор за другим, и белые все время их нарушают. Только две зимы назад белые предложили им подписать ещё один мирный договор, и они собрались для этого на Песчаном ручье, в южной части их страны. И вот, однажды на рассвете, безо всяких причин белые солдаты напали на их лагерь и убили пятьсот человек, многие из которых были женщинами и детьми. Некоторые из тех, кто смог убежать, видели, как вождь солдат убил и оскальпировал трех женщин и пятерых детей[28]. Один из их близких друзей, вождь Пятнистых Людей Белая Антилопа, не стал убегать вместе с остальными, сражаться тоже не стал; он спокойно стоял и пел песню смерти, пока солдат не застрелил его. Короткой была его песня: «Только равнины и горы живут долго».

После этой ужасной резни, продолжали вожди свой рассказ, белые предложили им заключить другой договор, и они это сделали; они никогда не отказывались от договоров. По этому новому договору было решено, что рванины от невысоких гор, которые назывались Черными горами, к западу от Настоящих гор и к северу от реки Вапити[29] целиком принадлежат Пятнистым Людям, Южным Большим Животам и Разделённым Волосам, и на этих землях белые не могут ни селиться, ни даже охотиться. А теперь этот договор нарушен: белые там не только путешествуют и охотятся, но даже построили дома для солдат на ручье Сладкой Сосны[30], одного из притоков Пороховой реки, менее чем в двух днях пути от нас. Это, сказали они, совершенно непозволительно. Они послали вестников к Разделённым Волосам, прося их придти и помочь им убить этих солдат и сжечь их дома. Это необходимо сделать, потому что иначе у них не останется бизонов и даже земли, на которой можно было бы лечь и умереть.

А как многочисленны племена черноногих, спросили вожди. Подумав немного, я сказал, что они насчитывают примерно девять сотен вигвамов, а наши друзья, северные Большие Животы, и саксисы, еще две сотни. В ответ на дальнейшие расспросы я, как и раньше, сказал, что солдат в нашей стране нет, кроме нескольких рядом с устьем реки Вапити. Что же до других белых, то дальше на север, на Кривой реке, есть торговцы красных курток, а на юге, на Большой реке, есть Много Домов и торговцы Длинных Ножей. Дальше, вверх по Большой реке, у подножия Настоящих гор, есть довольно много белых, они копают желтый металл, который там нашли[31].

Когда я упомянул о старателях, добывавших желтый металл, оба вождя в знак удивления хлопнули себя ладонями по губам и Голова Выдры через Утреннего Орла сказал мне:

– Вожди ваших племен, должно быть, сошли с ума, если позволили это. Больше, чем лошадей, больше чем бизоньи шкуры и меха белые любят желтый металл. Если ваши племена быстро не уничтожат всех старателей, их будет приходить все больше и больше, придут множество белых и заберут у вас всю вашу страну.

– Если вы пойдете к своим вождям и расскажете им о том, что сделали с нами белые и что продолжают делать, и об опасности, которую несут старатели, копающие желтый металл, присоединятся ли ваши вожди к нам, чтобы сохранить наши охотничьи угодья? – спросил меня Утренний Орел.

– Ты только что сказал, что Разделённые Волосы – ваши друзья, и что вы послали к ним, чтобы они помогли вам в борьбе против белых.

– Да. Они наши друзья, они заодно с нами.

– Тогда наши племена никогда не придут, чтобы помочь вам; из всех наших врагов мы более всех остальных ненавидим племена Разделённых Волос. Пока Солнце каждый день проходит свой путь в синеве, мой народ будет сражаться с ними, – ответил я.

– Очень плохо! Очень плохо, что между ними такая вражда. Ну что же, придется нам сделать всё возможное без их помощи, – сказал Голова Выдры.

– Есть Вороны, два племени, в каждом из которых много воинов, почему вы не хотите заключить с ними мир и просить их помочь в борьбе против белых? – спросил я.

Оба хмуро тряхнули головами, и Голова Выдры ответил:

– Как ваши племена ненавидят Разделённые Волосы, так и мы ненавидим Ворон. Мы будем сражаться с ними, где бы не встретили.

Потом мы поговорили о многих других вещах, и, когда наконец Голова Выдры сказал, что нам пора уходить, Чёрный Вапити очень неохотно расстался со своим новым соплеменником.

Когда мы шли за вождем из лагеря южных Больших Животов в наш лагерь, мой друг знаками быстро сказал мне:

– Этой ночью мы отсюда не уйдём. Завтра, когда пойдем за лошадьми, поговорим.

– Как скажешь, – ответил я.

На следующее утро, очень рано, когда женщины только разводили огонь, я увидел, что Голова Выдры проснулся, и знаками сказал ему:

– Мы с другом не будем ждать Одинокую Антилопу, мы сами пойдем за лошадьми.

– Да. Идите, – ответил он, и по его взгляду я понял, что он прекрасно понимает, что мы с Чёрным Вапити хотим поговорить без свидетелей.

Мы поторопились на равнину, и там, где никто не мог нас видеть, мой друг знаками сказал мне:

– Эта женщина из племени Ворон и ее сын, с которыми мы познакомились, принадлежат к клану моей матери; они мои родственники и люди доброго сердца. Они хотят, чтобы мы остались тут на несколько лун, а потом, когда Голова Выдры и его жёны будут уверены в том, что мы полюбили их и вернемся к ним, они хотят, чтобы мы отвели их к их соплеменникам, Воронам. Что ты об этом думаешь?

– Мне это нравится. Я хочу узнать все, что смогу о Пятнистых Людях и Больших Животах. Я хочу увидеть, хочу узнать племя Разделённых Волос, которые должны придти. Твои друзья Вороны рассказывали тебе о них?

– Да. И о белых солдатах, с которыми они сражались. Я очень хочу увидеть такое сражение.

– Наши отцы и наши матери оплакивают нас; они думают, что мы мертвы. Я чувствую, что скоро мы вернемся к ним, чтобы наполнить счастьем их сердца.

– Худшие дни для них уже позади. Велико будет их счастье, когда мы вернёмся к ним. Давай останемся здесь на одну луну, может на две.

– Твои друзья из племени Ворон говорили об этом Пятнистым Людям или Большим Животам?

– Нет.

– Я полюбил Голову Выдры и его жён. Я полюбил Утреннего Орла. Да. Давай останемся здесь на некоторое время, – решил я.

Мы собрали лошадей, отвели их к реке, искупались сами и поторопились вернуться к завтраку в наш вигвам. Пока мы ели то, что поставили перед нами женщины, я заметил, что они бросают на нас быстрые вопросительные взгляды, как и Голова Выдры. Они явно были обеспокоены тем, что мы решили уйти от них.

Наконец Добрая Певица знаками спросила Чёрного Вапити:

– Понравилась ли тебе женщина из племени Ворон и ее сын-полукровка, с которыми вы вчера познакомились?

– Да, очень. Они из клана моей матери. Я хотел бы чаще видеть их. Как ты думаешь – Рыбья Кожа позволит нам охотиться с ним вместе, ведь он намного старше нас?

– Да! Да! он будет рад поехать с вами, – быстро знаками ответили обе женщины, а Голова Выдры улыбнулся, кивнул и, негромко напевая, начал набивать трубку.

– Эти люди действительно любят нас. Если бы все племена равнин дружелюбно относились друг к другу, как хорошо бы это было! – подумал я.

Когда Голова Выдры уже готов был зажечь трубку, мы услышали далекое пение. Он отложил трубку и знаками сказал нам:

– Они уже недалеко – это возвращается военный отряд Больших Животов. Скоро мы их увидим.

Мы все выскочили из вигвама и увидели, как те спускаются по западному склону долины, гоня прекрасный табун захваченных лошадей. Они спустились в долину между двумя нашими лагерями, продолжая петь песню победы. Их было двенадцать человек, все одетые в прекрасные военные одежды, четверо размахивали вражескими скальпами, натянутыми на рогульки из ивовых прутьев. Из лагеря Больших Животов выбежали родичи и друзья прибывших, чтобы приветствовать их и порадоваться их успеху в походе против врагов.

Вид скальпов обеспокоил Чёрного Вапити: это могли быть скальпы Ворон, может быть, даже его сородичей. Он знаками сказал Голове Выдры:

– Пойдем туда, узнаем, что за люди были те, кого они убили.

– Не сейчас. Попозже, когда они поедят и все закончится, мы к ним придем и послушаем их рассказы о том, что они сделали, – ответил он.

Так что мы остались сидеть рядом с вигвамом, Женщина-Копье вынесла нам трубку, и мы покурили, глядя на кричащих и поющих Больших Животов, сопровождавших своих воинов в лагерь.

– Ни одна из женщин не плачет: отряд не потерял ни одного из воинов – двенадцать человек ушло, двенадцать вернулось, – сказал Голова Выдры.

Чёрный Вапити так волновался, что не мог спокойно сидеть. Когда трубка вернулась к нему, он быстро затянулся и передал ее дальше, и Женщина-Копьё и Добрая Певица, глядя на него, тоже заволновались. Как и он, они надеялись, что скальпы, которые он увидел, не были скальпами Ворон.

Другой лагерь скоро успокоился.

Немного позже Голова Выдры знаками сказал:

– Выкурим еще трубку и пойдем туда.

– Сейчас! Пойдем прямо сейчас! – знаками сказал Чёрный Вапити.

– Нет. Двое идут к нам, – ответил он.

Он был прав. Это были Утренний Орел и Рыбья Кожа, они только что вошли в наш лагерь. Чёрный Вапити побежал к ним навстречу, громко задал вопрос Рыбьей Коже, а потом повернулся и знаками сказал нам:

– Эти скальпы не Ворон! Отряд принес скальпы Змей и лошадей Змей!

При этом известии Голова Выдры и его жены заулыбались, хлопнули в ладоши и быстро заговорили о чем-то друг с другом. Пришли другие люди, сели рядом с нами, и Рыбья Кожа стал говорить с Чёрным Вапити на его языке, Утренний Орел со мной и Головой Выдры – на наших языках, сперва на одном, потом на другом. Так я узнал, что военный отряд Больших Животов обнаружил нескольких охотников племени Змей выше от нас, у подножия Настоящих гор, как раз после того, как те убили нескольких бизонов, и, напав на них, убили четверых и забрали их лошадей. Так что я был доволен – Змеи были врагами черноногих. Но потом меня снова посетила неприятная мысль о том¸ что делают белые с племенами, обитающими в этой стране. Неужели, как говорил Голова Выдры, белые скоро попытаются отнять и землю черноногих? Но если все племена равнин и гор заключат мир и вместе выступят против белых, мы все будем жить в мире и благоденствии.

Утренний Орел и Рыбья Кожа не узнали, пока не пришли к нам, всего, что рассказали вернувшиеся о своем пути к подножию Настоящих гор, но сейчас к нам пришел человек из другого лагеря и сказали Голове Выдры что-то такое, что заставило его и других издать удивленный крик и вызвало много вопросов. Все вскочили на ноги, Голова Выры отдал свою трубку Женщине-Копью и знаками сказал нам с Чёрным Вапити¸ что мы срочно должны вернуться в другой лагерь.

– Что случилось? Почему все так заволновались? – спросил я Утреннего Орла, пока мы торопливо возвращались.

– Те, кто только что вернулся, сказали, что видели белую бизониху, – кратко ответил он.

Мы все собрались в вигваме Утреннего Орла, вслед за нами вошли вожди обоих племен и двое воинов из военного отряда, которых позвали, чтобы тщательно расспросить. Как сказал мне потом Утренний Орел, они сказали, что видели белую бизониху недалеко от истока Грязного ручья, который впадает в реку Шиповника, но, опасаясь того, что их станут преследовать воины из главного лагеря Змей, они не решились задержаться там и попробовать убить ее. Один из двух этих воинов был предводителем отряда. Утренний Орел очень ругал его. Что значат несколько лошадей по сравнению со шкурой белой бизонихи? Ничего! Рискнув своими жизнями, даже если бы половина их погибла бы, они должны были попытаться добыть эту шкуру – ведь они прекрасно знали, что, если объединенные племена принесут белую шкуру в дар Солнцу, то они обязательно выйдут победителями в предстоящей битве с белыми солдатами. Мужчина ответил, что не только страх того, что их станут преследовать Змеи, заставил их уходить, не задерживаясь; на реках Шиповника и Толсторога были охотники Ворон, они видели их многочисленные следы.

Было весьма вероятно, сказал один из присутствовавших на совете, что Вороны уже нашли и убили белую бизониху. Очевидно, было уже поздно посылать военный отряд на поиски этого животного: Разделённые Волосы со дня на день прибудут к нам, чтобы помочь сразиться с белыми солдатами, и у нас на счету каждый лук и каждое ружье.

По этому поводу произошел большой спор, и наконец, после того как Голова Выдры и Утренний Орел пошептались, наш пленитель сообщил совету:

– Двое присутствующих здесь не станут помогать нам сражаться, потому что у них, их племен, белые пока землю не отнимают – для них это еще впереди. Так что я предлагаю послать этих двоих, моих почти-сыновей, попробовать добыть для нас эту белую шкуру.

Один из Пятнистых улыбнулся и сказал:

– Они уйдут и больше не вернутся.

– Нет! Нет! – сердито воскликнул Голова Выдры. – Я знаю их: они не лгуны. Если они согласятся это сделать, то обязательно сделают. Ты, Утренний Орел, и ты, Рыбья Кожа, объясните им, что мы хотим; спросите их, сделают ли они это.

Эти двое выполнили просьбу, и, короче говоря, я почувствовал, что хочу это сделать. Я посмотрел на Чёрного Вапити; он улыбнулся и кивнул мне, и я сказал Утреннему Орлу:

– Скажи Голове Выдры и всем остальным, что я попробую принести им шкуру белой бизонихи.

Чёрный Вапити дал такой же ответ Рыбьей Шкуре, и, когда наши ответы перевели, я увидел, что Голова Выдры и Утренний Орёл были довольны, хотя остальные присутствующие всем видом показывали, что считают наши обещания ложью.

– Хотя бы один из нас может отправиться на это очень важное дело, – сказал всем присутствующим Рыбья Шкура. – Я пойду с этим двумя юношами. Если мы встретим охотников Ворон, то, я уверен, они меня не тронут, узнав от этого юноши, что я наполовину принадлежу к их племени. А если окажется, что белую бизониху убьют они, то, быть может, согласятся продать нам эту шкуру за несколько лошадей.

Наконец, все присутствующие согласились с планом Головы Выдры, как получить то, что предназначалось в дар Солнцу. Все быстро дали своё на то согласие, и сказали Рыбьей Коже, что, если мы встретим Ворон и окажется, что белая шкура уже у них, он должен предложить им много лошадей – сотни, если понадобится.

Так совет завершился, и мы поспешили в вигвам Головы Выдры. Утренний Орёл сопровождал нас и пересказал мне всё, что там говорилось, и я сказал ему, что сделаю всё, что могу, чтобы получить великий дар, предназначенный Солнцу.

Женщина-Копьё и Добрая Певица очень заволновались, узнав о том, что мы должны сделать; они ругал Голову Выдры, говорили ему, что он ошибается, посылая нас на такое опасное дело; не переставая ругаться, они готовили все, что было нам нужно, наполняя сумки вяленым мясом, спинным жиром, ягодами, запасными мокасинами, не забыли также шило и нитки. Мы решили, что отправиться должны немедленно, но нет.

Я уже говорил, что внутри большого круга, образованного вигвамами Пятнистых Людей, было два священных вигвама, раскрашенных черной и красной красками. В одном из них, как сказал мне Утренний Орёл, жил хранитель бизоньей чаши, а в другом – хранитель священных стрел. И чаша, и стрелы были даны Пятнистым Людям тем, кто сотворил землю и жизнь на ней, и оба этих предмета обладают очень большой силой. Голова Выдры и Утренний Орёл теперь проводили Рыбью Шкуру, Чёрного Вапити и меня к тому из двух вигвамов, что был западнее, в котором хранилась чаша бизона. Хранителем святыни был старик, и она была завернута в раскрашенную кожу и подвешена к вигвамному шесту прямо над его лежанкой. Как только мы сели, и Голова Выдры сказал ему о цели нашего визита, старик набил трубку, закурил и выпустил дым в сторону чаши, прося ее сохранить нас от всех грозящих нам опасностей и даровать нам успех в поисках белой бизонихи. Кроме этого он раскрасил наши лица и руки, окурил нас дымом сладких трав, а потом мы вместе курили трубку и молились о нашем успехе.

Вернувшись в свой вигвам, мы обнаружили, что Одинокая Антилопа привел лошадей и держит их, чтобы мы смогли выбрать для себя тех, что больше нам понравятся. Я оседлал одну из своих охотничьих лошадей, а Чёрный Вапити выбрал одного из быстрых скакунов Головы Выдры. Мальчик привел лошадь Рыбьей Кожи. Ещё одну лошадь мы навьючили своими вещами. Я отвязал волка и сказал ему, что он должен помочь нам найти белую корову, и потом мы сели в седла и направились на запад. Было около полудня.

Чтобы лошади наши в нужное время не оказались усталыми, мы, выйдя из лагеря, двигались не спеша, не забывая вовремя напоить их и дать им возможность попастись. За оставшуюся часть дня мы видели только три небольших стада бизонов. Когда настала ночь, мы остановились у небольшого озера, расседлали лошадей и пустили их пастись, поели немного вяленого мяса и поспали до полуночи, а потом продолжили путь на запад. Мы мало задумывались над тем, какие неприятности нас поджидают.

Старуха, показав себя целиком, сделала ночь светлой, как день; но все же, хотя лошади могут видеть даже в полной темноте, на полпути между полуночью и рассветом наша вьючная лошадь ступила в нору луговой собачки и сломала ногу ниже колена. Мы спешились, убедились в том, что сделать ничего нельзя, и Чёрный Вапити пустил стрелу ей в сердце, прервав ее муки. Мы разгрузили ее, разделив ее поклажу между собой. Рыбья Кожа сказал Черному Вапити и знаками повторил мне, что потеря невелика – если мы найдем то, что ищем, то шкуру мы и так довезем.

Наши лошади, пощипывая траву, недалеко от нас отошли, и, когда мы пошли к ним со своими сумками, то услышали звук трещотки гремучей змеи и увидели, как лошадь Рыбьей Шкуры отскочила назад и взбрыкнула. Мы подбежали к ней, глядя под ноги, Черный Вапити схватил веревку и заставил лошадь подойти к нам. Мы тщательно осмотрели ее нос и ноги, но не нашли признаков змеиного укуса, поэтому сели на них и продолжили путь на запад. Но прошло совсем немного времени, как лошадь Рыбьей Кожи стала вести себя беспокойно, брыкаться и пытаться тереть нос о передние ноги, и мы увидели, что ее нос распух и поняли, что скоро она ослабеет и много дней будет неспособна продолжить путь.

– Это очень плохо, – сказал нам Чёрный Вапити. – Я думаю, это знак того, что нас ждёт опасность. Давайте вернемся домой.

– Да, давайте вернемся, – знаками сказал я.

Рыбья Кожа посмотрел на голову своей лошади, обернулся, посмотрел вперед и, подумав немного, сказал словами и знаками:

– Мы пойдём дальше. Недалеко отсюда истоки Грязного ручья, где военный отряд заметил белую бизониху.

Сказав это, он продолжил путь, и мы с Чёрным Вапити последовали за ним. Он был нашим предводителем, нашим вождем, и мы должны были повиноваться ему.

Мы продолжили путь, но шли все медленнее и медленнее, потому что укушенная змеей лошадь чувствовала себя все хуже. Настал день, и впереди мы увидели края оврага, по которому тек ручей – тот самый, как сказал нам Рыбья Кожа, рядом с которым заметили белую бизониху. В течение ночи мы спугнули несколько бизоньих стад, и сейчас в нашем поле зрения было три стада – на юге, на севере и еще одно, перед нами, которое шло к ручью на водопой. Одинокая корова, шедшая впереди стада, повернулась, увидела нас и побежала, дав тем самым сигнал остальным. Они также обернулись, увидели нас и побежали, присоединились к южному стаду, и большое соединенное стадо побежало на юг, что было неплохо, потому что мы убедились в том, что ни в одном из этих трех стад белой коровы нет. Северное стадо напилось и теперь двигалось на восток. Все это было нас устраивало: стада, находившиеся в долине ручья, не были потревожены, и мы имели хорошую возможность приблизиться к ним и высмотреть белую бизониху.

И вот теперь, когда мы были уже недалеко от ручья, укушенная лошадь окончательно сдала: ее голова распухла до огромных размеров, она остановилась и стала стонать и дергаться, так что Рыбья Кожа прилагал немалые усилия для того, чтобы удержаться в седле. Он не мог ею управлять, поэтому, спешившись, стреножил ее и привязал к кусту полыни, а сам сел на лошадь Чёрного Вапити позади него, и так мы продолжили путь. Больная лошадь жалобно звала своих товарок, словно прося их не покидать её; те ответили, и она попробовала пойти за ними, но ее глаза закрылись, она дернулась и упала, скрывшись от нас за кустом полыни. У меня на душе стало очень тяжело. Я хотел бы никогда не пускаться в эти поиски белой бизонихи, я хотел бы быть далеко на севере, в лагере своего народа, со своими отцом и мамой. Я все время думал о них – как они там одни, в лагере Ворон, и, что меня еще более беспокоило – не причинит ли этот мерзавец Маленький Рог какого-нибудь вреда моему отцу. Кроме этого, я понимал, что неправильно поступаю, оставаясь так долго с моим пленителем, хотя легко могу убежать от него. Но я все же очень хотел больше узнать о Пятнистых Людях, южных Больших Животах, и, более всего хотел посмотреть на их сражение с белыми солдатами. Если эти белые скоро придут ко мне, к моему народу, чтобы отобрать у нас нашу страну, то я хотел бы посмотреть, как их уничтожат. Я начал молиться Солнцу.

– О чем ты молишься? – знаками спросил Черный Вапити.

– Я обещаю Верхним Людям отдать им свое тело[32]. Я прошу их сохранить мою маму и моего отца, и нас троих охранить от всех опасностей, даровать нам долгую жизнь и счастье, – ответил я.

– Хорошо! Твоя молитва – это и наша молитва, – знаками ответили они.

Скоро мы смотрели с края равнины на долину Грязного ручья; ни вниз, ни вверх по течению, насколько хватало взгляда, не было видно ни одного бизона. Долина была широкой, и прямо под нами ручей протекал через длинную рощу хлопковых деревьев. Выше рощи на западном краю долины был маленький скалистый холм, на котором росло несколько сосен. Рыбья Кожа знаками сказал мне, что у подножия этого холма, между ним и рекой, охотничий отряд и видел стадо бизонов, в котором была белая корова.

Чёрный Вапити знаками сказал мне, повторив это Рыбьей Коже:

– Недалеко от нас, может быть, на западной стороне долины, пасётся стадо с белой бизонихой, если только Вороны не охотились там после того, как там прошел военный отряд. Нужно пересечь долину и посмотреть, нет ли их там.

– Да. А потом забраться на холм с соснами и с него посмотреть, не прошел ли отряд Змей по следу военного отряда. Если мы не увидим следов ни Ворон, ни Змей, то наверняка белая бизониха где-то здесь, и мы найдем ее, – знаками сказал Рыбья Кожа.

– Да! Пошли, – ответил я.

Мы не спеша спустились по склону и пересекли плоское дно долины, тщательно высматривая лошадиные следы. Когда мы приблизились к роще, я увидел следы на сухой песчаной почве, которые показались мне оставленными лошадьми, и я развернулся, чтобы проверить; оказалось, что это старые следы бизонов. Я снова развернулся, чтобы догнать Чёрного Вапити и Рыбью Кожу, которые ехали на одной лошади, и заметил, что волк был перед ними и только что вошел в рощу. Внезапно он развернулся и побежал назад, и я понял, что он увидел или учуял единственное, чего боялся – чужого человека. Я был прав: из рощи выскочили, громко крича, несколько всадников – невысокого роста, мощного телосложения, с грязными нечесаными волосами. Змеи, сразу понял я, потому что часто слышал их описания от отца и многих других.

– Смотрите! – крикнул я, хотя это было не нужно: мои друзья уже бежали от них – Чёрный Вапити нахлестывал лошадь, а Рыбья Кожа, сидевший за ним, лягал ее пятками, будучи не в состоянии вытащить лук со стрелами, потому что должен был держаться за талию Чёрного Вапити, чтобы не упасть со своего скользкого сидения. Сейчас, когда Змеи выскочили из рощи (а если бы не волк, мы бы в неё вошли), мои друзья были от них в ста шагах, я несколько дальше. Я увидел, что Змеи держат луки, а у двоих или троих в руках копья. Я увидел, что один из них, на большой черной лошади, гонится за моими друзьями, которые скакали прямо в мою сторону. Он выпустил в них стрелу, потом другую, и она вонзилась в левую ногу их лошади, в верхнюю часть. Потом, когда они были уже рядом со мной, он приготовился выстрелить еще раз, и я поднял свое ружье и выстрелил в него. Бабах! Моя пуля убила его. Но я слишком поздно спустил курок, потому что, пока я целился, он успел выпустить третью стрелу, которая вонзилась в спину Рыбьей Коже, и он тоже замертво свалился на землю. Теперь мы с Чёрным Вапити поскакали рядом, и вначале сильно оторвались от преследователей, но скоро его лошадь стала замедлять бег, и я увидел, что кровь течет из ее раны и понял, что скоро она упадет.

Мы направлялись к склону, с которого до этого спустились, и пока опережали Змей, но оба знали, что они нагонят нас до того, как мы доберемся до верха склона. На что нам было надеяться? Не на что, решил я. И тут, чуть выше по долине, я заметил утес и овраг, ущелье, вход в которое зарос деревьями. Если бы мы попали туда, у нас была бы прекрасная позиция, где мы могли бы обороняться. Я привлек внимание Чёрного Вапити, коснувшись его дулом ружья, указал на это место и знаками сказал, что мы должны попасть туда, мы сразу повернули лошадей направо, сократив необходимую дистанцию, которую должны были проскакать, а тем временем раненая лошадь скакала все медленнее, и кровь продолжала течь из ее раны. Оставалось одно. Я приблизился вплотную к Чёрному Вапити и сделал ему знак сесть на мою лошадь за моей спиной.

– Да! – знаком сказал он, и вложил свой лук в чехол, висевший у него на боку. Он обхватил меня за талию, и я отклонился в другую сторону, чтобы не упасть, и мы поскакали дальше, подгоняя лошадь – скакала она быстро, ведь это была одна из лучших наших охотничьих лошадей, самая быстрая из тех, на каких я ездил. Но вес двух человек был для нее слишком велик. Я боялся, что она выдохнется до того, как мы достигнем устья оврага. Я отдал узду Черному Вапити и быстро перезарядил ружье. Враги продолжали гнаться за нами. Я боялся, что наш конец близок. Черный Вапити что-то кричал мне в ухо, снова и снова, словно я понимал язык Ворон! Я оглянулся: ближайший из врагов был от нас чуть дальше полета стрелы. Я забрал узду у Черного Вапити и направил лошадь вперед; она уже была покрыта потом и стала задыхаться. Но мы были уже рядом с оврагом, и я видел, что подлесок под высокими деревьями густой и достаточно высокий. У меня появилась надежда, что мы сможем сохранить свои скальпы. Наконец мы достигли устья оврага, спрыгнули с лошади и забежали в заросли, и, недалеко в них углубившись, остановились под большим хлопковым деревом, и, приготовив оружие, стали ждать, что будет дальше. Мы слышали стук лошадиных копыт и голоса врагов, а потом все стихло.

Я схватил узду и направил лошадь вперёд

Чёрный Вапити знаками сказал мне:

– Они сюда за нами не пойдут.

– Нет. Они знают, что, если сунутся сюда, двое из них будут мертвы.

Мы осмотрелись. Короткий узкий овраг, в котором мы оказались, был практически перекрыт утесом, поднимающимся до вершин деревьев. Покинуть наше убежище мы могли в одном направлении – том, откуда пришли. Ночь нам не могла бы помочь, потому что Старуха ярко светила. Все шло к одному: если враги решат остаться здесь и днем и ночью сторожить нас, мы скоро погибнем от жажды; или мы могли выйти и погибнуть в бою. А теперь, поскольку я убил одного из них, они обязательно постараются сделать все, чтобы покончить с нами. День только начинался и должен был быть очень жарким, а нам уже хотелось пить. Волк рядом с нами тяжело дышал и рот его был белым от пены. Он поднялся и покинул нас, направившись к ручью, но скоро примчался обратно с шерстью, поднявшейся дыбом. Враги следили за нами, некоторые были рядом с лесом, другие, несомненно, забрались на утес, чтобы оттуда рассмотреть наше убежище в кустах под хлопковым деревом. Мы не осмеливались двигаться, чтобы не попасть под их стрелы. Хай! Хай! Мы совсем упали духом, и не только из-за своего положения; мы горевали по Рыбьей Коже, который был нам добрым другом, а теперь лежал там, в долине, мертвый, оскальпированный, и несомненно растерзанный на кусочки.

Наконец я знаками сказал:

– У нас есть только один, единственный шанс спастись из этой ловушки.

– Это как?

– Если появятся охотники из твоего племени Ворон.

Он печально кивнул и ответил:

– Этот шанс размером с кончик моего мизинца. Они прекрасно знают, что Пятнистые Люди и южные Большие Животы находятся в этой части страны.