Племена Разделённых Волос жили где-то у Большой реки, ниже устья реки Вапити. Они постоянно слали к нам гонцов, чтобы сказать Пятнистым Людям и южным Большим Животам, чтобы те набрались терпения и ждали их, и что они продолжают охотиться, чтобы приобрести больше ружей и боеприпасов, нужных для предстоящего сражения с белыми солдатами. Дни шли за днями, складываясь в месяцы, а они всё не приходили; некоторые из молодых воинов двух наших племен потеряли терпение и, не слушаясь приказов вождей, несколько раз уходили в набеги и убили нескольких солдат, которых застали врасплох вдали от форта. Мы с Чёрным Вапити тоже теряли терпение, ожидая прибытия Разделённых Волос; мы несколько раз строили планы о том, как нам вернуться к своим, но всегда решали немного подождать, чтобы всё же увидеть большое сражение с белыми. Не раз за время этого долгого ожидания наши два лагеря перебирались на другие охотничьи угодья, и наконец, когда уже настала зима, мы встали на Грязном ручье[35], недалеко от того самого оврага, окруженного утесами, в котором мы с Чёрным Вапити нашли убежище от Змей.

Там, в один из довольно теплых дней, и появились Разделённые Волосы, и новости, которые они принесли, привели оба наших лагеря в большое возбуждение: три их племени стоят на реке Языка и ожидают нашего прибытия, чтобы, соединившись, пойти и сразиться с белыми солдатами. Гонец прибыл к концу дня, и, поев, пустился в обратный путь, чтобы известить своих о том, что мы присоединимся к ним так быстро, как сможем. Настала ночь, когда мы выступили к реке Языка. В отряде были почти все воины из двух лагерей и много женщин. Женщина-Копьё и Добрая Певица сопровождали Голову Выдры, чтобы увидеть сражение и сделать для нас всё, что можно. Мы двигались всю ночь, лишь раз сделав короткую остановку, и еще до полудня следующего дня увидели большой лагерь трех племен Разделённых Волос. Его размер поразил меня: людей там было множество, не меньше, чем в трех племенах моего народа, и это были только три их племени; какой же многочисленный это народ, подумал я.

Словно бросаясь в сражение, мы налетели на большой лагерь, и после того, как старые друзья встретились и обменялись приветствиями, наши вожди велели нам пройти ниже по реке и там поставить наш лагерь. Потом, когда вожди посоветовались и решили, что делать, Пятнистые Люди и южные Большие Животы одели свои военные одежды, сели на лошадей и, распевая военные песни, дважды объехали лагерь Разделённых Волос.

На следующее утро лагерь был снят, и все двинулись вверх по течению реки Языка, к устью небольшого ручья, впадающего в нее, который, как сказал мне Утренний Орёл, назывался ручьем Где Не Останавливаются Вороны. Пока мы туда двигались, я обратил внимание на нечто, сильно удивившее меня: несмотря на все старания и охоты, ружей у Разделённых Волос было мало. По сравнению с моими соплеменниками они были бедными -девять человек из десяти были вооружены только луками и стрелами. Я сказал об этом Утреннему Орлу, и он объяснил мне, что там, где они живут, мало пушного зверя, и у белых торговцев мало ружей для продажи.

На следующее утро, совсем рано, все мужчины облачились в военные костюмы и представляли собой прекрасное зрелище, особенно Разделённые Волосы в своих великолепных головных уборах, которые спускались до самых пят и развевались во время скачки. Оставив лагерь и нескольких оставшихся в нем женщин, мы двинулись вверх по ручью, потом по его правому руслу, остановившись на плоской равнине у подножия крутого хребта, разделявшего притоки реки Языка и ручья Сладкой Сосны, впадающего в Пороховую реку. У другого конца хребта, как сказал мне Утренний Орёл, в долине ручья Сладкой Сосны, стоял форт с солдатами. Там, на равнине, Разделённые Волосы выстроились в линию; Большие Животы были справа от них, Пятнистые Люди слева. Утренний Орёл покинул свой отряд и присоединился к Голове Выдры, Чёрному Вапити и мне среди Пятнистых Людей. Потом из линии Разделённых Волос выехал столь странный человек, что я вскрикнул от удивления, увидев его; он носил женское платья, его голова была повязана куском кожи, выкрашенной в черный цвет, а из оружия он не имел даже ножа. Это был, как сказал мне Утренний Орел, самый сильный жрец Солнца среди всех племен Разделённых Волос, и был он, как мне сказали, наполовину мужчиной и наполовину женщиной.

Странно выглядевший шаман поднялся на хребет и скрылся в наших глаз, но скоро появился снова, и теперь он дул в костяной свисток. Остановившись перед нашими линиями, он сказал вождям (как перевёл мне Утренний Орел):

– У меня есть десять солдат, по пять в каждой руке, они нужны вам?

Один из вождей ответил ему:

– Ты думаешь, что десять солдат нам достаточно? Нет, это очень мало, нам это не нужно.

Странный шаман снова поднялся на хребет, дуя в свисток, и пропел песню, в которой просил Солнце быть милостивым к нему. Его не было дольше, и, вернувшись, он спросил вождей:

– Теперь у меня десять солдат в каждой руке. Возьмёте их?

Ответил ему вождь Разделённых Волос, самый великий среди собравшихся, по имени Чёрный Щит:

–Нет, мы их не возьмем, это мало для такого множества нас, собравшихся здесь.

Странный человек снова ушел, зигзагами поднявшись на хребет, дуя в свисток, прося Солнце о милости и о помощи, и, когда он вернулся, то крикнул Чёрному Щиту:

– В моей правой руке тридцать солдат, а в левой двадцать. Что скажешь?

– Недостаточно для многих из нас; нам нужно больше, чтобы возблагодарить нас за поход и сражение, – ответил Чёрный Щит.

Четвёртый раз жрец Солнца поднялся на хребет, скрылся с глаз и долго отсутствовал. Он вернулся на лошади, которая скакала быстро, как могла, спрыгнул с неё и, хлопнув ладонями по земле, крикнул:

– Теперь у меня больше сотни солдат…

Остальные его слова утонули в криках собравшихся воинов. Теперь они были довольны его предложением, и многие из них окружили его и воткнули в землю вокруг него свои жезлы для ку. Я думал, что теперь вожди поведут своих воинов в атаку на форт, но нет! Поговорив, они повели нас назад к в лагерь в устье ручья, и там провели длинный совет с жрецом Солнца, одетым как женщина. Потом они послали десять молодых воинов, по два от каждого из пяти племен, с приказом немедленно дойти до конца хребта, откуда виден солдатский форт, и оставаться там всю ночь, и утром, когда будет видно, чем заняты солдаты, послать нескольких человек, чтобы сообщить нам об этом. Утренний Орёл участвовал в этом совете и вечером, перед тем как мы легли спать, сказал нам, что план был каким-то образом выманить солдат из форта и потом напасть на них.

Ночь была очень холодной, выпало немного снега, дул северный ветер. Мы все поднялись до рассвета, и пока женщины готовили завтрак, мужчины облачились в военные наряды и убедились в том, что их оружие в порядке. Мы вышли из лагеря вскоре после восхода – многие из Разделённых Волос шли пешком, и пешими дошли до подножия хребта. Тут к нам прибежали двое молодых разведчиков и сообщили, что несколько солдат с фургоном, запряженным лошадьми, отправились к другому концу хребта, возможно за дровами. Вожди сразу приказали нескольким конным Разделённым Волосам пойти и напасть на них, надеясь, что остальные солдаты выйдут из форта, где их окружат и уничтожат.

Мы долго оставались у подножия хребта, слушая звуки далекой ружейной стрельбы, и однажды пушечного выстрела из форта. Становилось всё холоднее, и мы боялись, что замерзнем, если не начнем двигаться. Наконец прибежали разведчики и сообщили, что отряд кавалеристов, а за ним отряд пеших солдат вышли из форта и приближаются к дальнему концу хребта. Вожди сразу послали нескольких воинов, чтобы те заманили солдат подняться на хребет и пройти дальше по нему. Скоро стало известно, что солдаты уже на хребте, и прибывшим Разделённым Волосам было приказано укрыться между двумя маленькими хребтами к востоку от большого хребта. Пятнистым Людям и Большим Животам было приказано укрыться на западном склоне хребта. Мы тщательно замаскировались в зарослях молодых сосен. В большой группе из воинов двух племён Голова Выдры, Утренний Орел и мы с Чёрным Вапити держались рядом, Женщина-Копьё и Добрая Певица держались позади нас. Присутствие женщин беспокоило Голову Выдры, и он два или три раза говорил им уйти от нас и вернуться в лагерь, но они только мотали головами и не двигались.

После долгого ожидания, опять едва не замерзнув, мы увидели, как вождь Пятнистых Людей, по имени Большой Нос, едет вдоль хребта, сидя на большой чёрной лошади, и его преследуют конные солдаты. Он развернулся и набросился на них, сделав вид, что хочет остановить их, чтобы они больше не преследовали его бегущих людей. Они стали стрелять в него, сделали много выстрелов, и он поскакал дальше, миновав нашу линию, а солдаты следовали за ним – впереди на лошадях, за ними пешие. Мне хорошо было их видно, когда они шли мимо нас. Впереди был их вождь, в его руке был большой нож, длиной больше чем моя рука, а с другой стороны рядом с ним был человек, одетый как траппер. Все солдаты одеты были в синюю одежду, их шляпы тоже были синими, с блестящими украшениями впереди. У них были бородатые лица, выглядели они очень разозленными, и, казалось, готовы обрушиться на тех, кому принадлежит эта богатая страна бизонов и уничтожить их. Я помнил все, что мне рассказывали о том, как они убивали женщин и детей Пятнистых Людей, и знал, что они, если смогут, убьют и двух добрых женщин, которые сейчас находятся за моей спиной, и мое сердце наполнилось ненавистью к ним.

Раз за разом Большой Нос поворачивался и нападал на солдат, и я удивлялся, что пули солдат не пронзили его тело. Наконец конные солдаты, далеко оторвавшиеся от пеших, достигли подножия хребта, выстроились на ровном месте, и тогда Разделённые Волосы, прятавшиеся в траве, поднялись и напали на них. Одновременно Разделённые Волосы на восточной стороне хребта и мы на западной атаковали пеших солдат. Я выстрелил из своего ружья в одного из них, он не упал; тогда я засунул ружье за пояс, достал лук и несколько стрел и стал стрелять, но не уверен, что кого-то убил – стрелы в них летели тучей. Они долго перезаряжали ружья, чтобы выстрелить в нас, но целились метко, и многие из наших уже упали, чтобы больше не подняться. Рядом со мной Голова Выдры упал с лошади, позвал на помощь, и мы с Чёрным Вапити посадили его на мою лошадь впереди меня и отвезли к его женщинам. В его груди была рана; он умер, как только его положили на землю. Мы помогли уложить его тело на одну из лошадей, чтобы они смогли отвезти его в какое-нибудь безопасное место для похорон, и вернулись к сражавшимся. Но сражение с пешими солдатами уже закончилось, все они были мертвы, и победители собирали оружие и другие трофеи.

Конные солдаты, атакованные Разделёнными Волосами на равнине, отошли на вершину крутого холма немного восточнее большого хребта. Теперь на них насели воины всех пяти племен, и они медленно отходили с вершины холма на хребет, где были большие скалы, среди которых они и заняли свою последнюю позицию. Они падали один за другим; их лошади убежали. Они хорошо сражались, до самого конца, убив нескольких воинов из нашего отряда и многих ранив, среди последних был и отважный Большой Нос. Он скончался через два дня. Мы сосчитали убитых: погиб восемьдесят один белый, а из нашего отряда шестьдесят два воина. Битва была недолгой: она закончилась ещё до полудня[36]. Мы забрали своих мертвых, чтобы похоронить их, и вернулись в лагерь в устье маленького ручья. Многие пели победные песни, и многие женщины причитали, оплакивая своих убитых близких. Все решили, что немногие белые, оставшиеся в форте, покинут его, и никогда больше не попытаются отнять страну бизонов у тех, кто ею владеет. Ну, на несколько зим они действительно ушли. Но хайя! Там, где когда-то я охотился и разбивал лагерь с Пятнистыми Людьми и южными Большими Животами, теперь проходят тропы огненных фургонов и стоят многочисленные города белых, а от многочисленных стад бизонов, которые были основой нашей жизни, не уцелело даже ни одного старого быка.

Наутро после большой битвы Пятнистые Люди и Большие Животы отделились от Разделённых Волос и ушли обратно, в свой лагерь на Грязном ручье. По пути Утренний Орёл сказал нам с Чёрным Вапити, что теперь, когда Голова Выдры мертв, Женщина-Копьё и Добрая Певица уйдут жить к своим родичам, так что теперь его вигвам станет нашим домом.

Я выстрелил из своего ружья в одного из них

– Друг, – сказал я ему, – мы слишком долго не видели своего народа, своих отцов и матерей, которые каждый день горюют о нас, думая, что мы мертвы. Мы думаем, что должны вернуться к ним, чтобы наполнить радостью их сердца. И теперь, когда мы рисковали жизнями, помогая вам сражаться с белыми солдатами, как ты думаешь, не станет ли кто-то возражать против нашего ухода?

– Нет, вы можете уйти, – сказал он. И, подумав немного, продолжил: – Я скажу вам то, что ваш добрый друг Голова Выдры не раз мне о вас говорил. Он говорил: «Эти юноши из других племен – хорошие и храбрые. Я люблю их, словно своих родных сыновей. Но я знаю одно: я не смогу всегда держать их при себе. Придёт время, когда они почувствуют, что должны вернуться к своему народу. Я скажу им, что они смогут уйти, когда захотят, но, когда они решат уйти, я с моими жёнами пойду с ними вместе, и мы всегда будем рядом с ними, моими почти-сыновьями».

Потом я вспоминал, что много раз видел Голову Выдры, который смотрел на нас с грустью и любовью; он всегда знал, что у нас на душе. Я искренне и глубоко скорбел о смерти этого хорошего человека.

Три дня спустя после нашего возвращения на Грязный Ручей мы объявили о своем решении вернуться к своему народу. Оплакивавшие свою потерю Женщина-Копьё и Добрая Певица ещё более опечалились, услышав о том, что мы уходим. Но они мужественно это перенесли: они настояли на том, что мы, каждый из нас, должны взять по десять лошадей, помимо тех, что они подарили нам раньше. Кроме этого они дали нам плащи из мягкой кожи, сумки с вяленым мясом, меховые мокасины и меховые перчатки и вьючные сёдла, чтобы все это погрузить. Потом, вечером, нас позвали, чтобы попировать и покурить с вождями двух племен. Они сказали нам (Утренний Орёл и старая женщина из племени Ворон переводили), что гордятся тем, что мы помогли им сражаться с белыми солдатами. Они очень жалеют о том, что мы должный уйти, и надеются, что когда-то в будущем мы вернёмся. Они подарили нам две трубки и две мешочка нахватосиса[37], которые мы должны передать вождям Ворон и черноногих и сказать им, что они предлагают им мир, и надеются, что Вороны, черноногие и северные Большие Животы скоро назовут место, где Пятнистые Люди и южные Большие Животы смогут встретиться с ними и заключить прочный мир и соглашение о том, чтобы сражаться с белыми, чтобы отобрать у них наши бизоньи равнины.

Так что на следующее утро мы с Чёрным Вапити покинули наших добрых друзей и со всеми лошадьми и богатыми подарками прошли вниз по Грязному ручью, а потом вниз по реке Шиповника, разыскивая наше племя. На реке мы их не нашли, поэтому свернули на реку Вапити, и на пятый день увидели дым, поднимавшийся над долиной этой реки, немного ниже устья реки Толсторога. Мы прошли через лес в нижнем конце долины и увидели два больших лагеря. Чёрный Вапити знаками сказал мне:

– Горные Вороны снова с нами, верхний лагерь их.

Это заставило меня вспомнить о Маленьком Роге, враге моего отца. Что могло случиться между ними за время моего отсутствия? Я очень волновался: я думал, что мой отец мог погибнуть. Но, когда мы прошли немного дальше вверх по долине и отошли от реки, ура! Я увидел его вигвам с изображениями бизонов, что говорило о том, что он там живет. Как я был рад! Я затянул победную песню. Я имел на это право – ведь я убил двух воинов Змей и сражался с белыми солдатами! Чёрный Вапити присоединился к пению, и люди услышали нас – они выбежали из вигвамов и смотрели на наше прибытие. Мы вошли в круг и увидели, стоящими между двумя их вигвамами, моего отца с мамой и Пыльного Бизона с его женщинами. Люди шли к нам и двигались толпой за нами, чтобы увидеть, что произойдет. Наши матери стащили нас с лошадей, плача, смеясь и снова и снова произнося наши имена. Отцы обняли нас. Мы все вошли в вигвам Пыльного Бизона, и мы с Чёрным Вапити кратко рассказали о том, что пережили во время нашего долгого отсутствия.

После того, как мы рассказали о сражении с белыми солдатами и трубках мира, которые привезли в своих вьюках, Пыльный Бизон сказал:

– Пока этого хватит. Это очень важно. Я соберу совет вождей, здесь, в моем вигваме, сегодня вечером, и тогда вы отдадите трубки и всё расскажете.

Заботливые руки разгрузили наших лошадей, позаботились о них, занесли вещи в наши вигвамы. Приветливо улыбаясь, отец поднял дверной полог нашего вигвама и пригласил меня войти. Я вошел. Вот те на! Привязанная к вигвамному шесту над его лежанкой, рядом со свертком со священной трубкой, там висела, свернутая и связанная, шкура белого бизона!

Отец был доволен произведенным впечатлением. Мы сели, и я спросил:

– Это ты убил священное животное? Это была корова? Ты нашел ее на юге?

– Да, – ответил он на все три вопроса. Тогда я рассказал ему, что бизониху видели охотничьи отряды Пятнистых Людей и южных Больших Животов, что многие её выслеживали, в том числе и я сам. И потом я спросил:

– А что с этим Маленьким Рогом?

– Мёртв, – знаком ответил он и велел мне сесть рядом с ним. Я сделал так, и он шёпотом продолжал: – Наш набег на ассинибойнов был удачным. Мы убили семерых из них и угнали много лошадей. Когда мы вернулись, я узнал, что некоторые охотники Ворон видели белую бизониху где-то у истока реки Языка. Я очень волновался за тебя. Я думал, что ты мертв, и мне было все равно, что теперь будет со мной. Этот Маленький Рог спустился с гор и был в нашем лагере. Я объявил, что иду искать белую бизониху, зная, что он пойдет по моим следам. Он был хитер и осторожен, как горный лев, который выслеживает оленя, но еще до вечера я заметил его, преследующего меня. Я заехал в длинный овраг и остановился у его начала. Он решил, что я стану спускаться по нему, и пошёл туда. Когда он был рядом со мной, я напал на него. Он развернул лошадь и попытался убежать от меня, даже не попытавшись пустить в меня стрелу. Да что там, он даже лук из чехла не вынул! Все, что он делал – подгонял свою лошадь, и, оказавшись рядом с ним, я пустил стрелу ему в спину! А другую – в его лошадь! А потом я ушел, оставив их Солнцу. Потом я долго бродил, и через много дней нашел белую бизониху у ручья, который Вороны называют Грязным ручьем, и там убил её.

– У истока этого ручья, недалеко от маленького холма, военный отряд южных Больших Животов в последний раз видел белую бизониху. Там я убил двух Змей; мы разминулись на день или два, – сказал я.

– Да, да. Но Солнце решило иначе – оно направило тебя на битву с белыми солдатами. Я рад, что ты принял в ней участие, – ответил он.

Мы ещё много говорили, пока не начался совет вождей. Там мы с Чёрным Вапити поднесли трубки мира и мешочки с нахватоксисом, и передали им послание от вождей Пятнистых Людей и вождей южных Больших Животов.

Подняв одну их трубок, мой отец знаками и словами сказал:

– Северные Большие Животы – союзники моего народа; с южными Большими Животами мы всегда были в добрых отношениях. С Пятнистыми Людьми у нас никогда не было большой ссоры. От имени моего народа я принимаю предложение мира.

– Ты должен сделать то, что велит тебе твое сердце, – сказал ему Пыльный Бизон. – Мы не виним тебя в том, что ты принял мирное предложение.

Другая трубка осталась лежать на земле перед Чёрным Вапити. Он уговаривал отца принять её, говоря о том, как добры были к нам те, кто её послал. Были и другие аргументы по этому поводу, и наконец Пыльный Бизон принял решение.

Словами и знаками он сказал:

– Мы, Вороны, не ссорились с белыми. Земля, где стоят сейчас лагеря Пятнистых Людей, Больших Животов и Разделённых Волос – это наша земля. Бизоны, которых они убивают, принадлежат Воронам. Они, пять племен, сильнее нас; мы не можем изгнать их из своей земли. Пока они остаются здесь, мы не можем заключить с ними мир. Сын мой, разбей чашку трубки о камень в очаге, а чубук сожги. Таков наш ответ вражеским племенам!

Очень неохотно Чёрный Вапити взял трубку, вернул её на землю и сказал отцу:

– Я думаю, ты делаешь большую ошибку, отказывая им. Я думаю, ты должен заключить мир с этими племенами и вместе с ними быть готовым сражаться с белыми. И даже если к нам присоединятся племена черноногих и северных Больших Животов, я уверен, что придет время, когда белые станут так сильны, что отберут у нас восточные, западные, северные и южные, все наши бизоньи равнины.

– Мы никогда не причиняли белым вреда, они не вредили нам. Хорошо, что они сражаются с враждебными нам племенами. Делай как я сказал, разбей трубку, – едва не закричал Пыльный Бизон.

В ответ на это Чёрный Вапити запахнул плащ и вышел из вигвама, я последовал за ним. Мы слышали, как трубка ударилась о камень. На душе у нас стало тяжко. Мы вернулись в вигвам моего отца, легли на нашу лежанку и уснули.

На следующий день, рассказав отцу и маме о друзьях, которых я приобрёл за время долгого отсутствия, я спросил его:

– Неужели тело этого Маленького Рога так и не нашли? Ты не признался в том, что убил его?

– Тело не нашли. Ты знаешь, что в племени его не любили. Недавно Длинный Лук, вождь горных Ворон, сказал мне: «Маленький Рог долго отсутствует; быть может, он никогда не вернется». А потом он улыбнулся и хитро глянул на меня. «Нет, непохоже, что он когда-то вернется», – ответил я и тоже улыбнулся. «Он был дурным человеком. Я рад, что ты его убил». Потом мы поговорили о других вещах.

Я хотел получше рассмотреть шкуру белой бизонихи, и мама сняла ее и расстелила передо мной. Мех был прекрасный – густой, белый, с темным оттенком. Я спросил отца, что он собирается с ним делать. Он улыбнулся, не глядя на меня, встал и вышел из вигвама, сказав:

– Твоя мама все тебе расскажет.

Она тоже улыбнулась, счастливо и громко засмеялась, и, когда он вышел, сказала:

– Эта шкура предназначена для твоей бабушки, она поднесет ее Солнцу, когда в месяц Новой Травы мы вернемся к нашему народу. Она должна сделать это, чтобы отплатить за то, что он с ней сделал.

– Он сделал с бабушкой? Но он никогда не сделал бы ей ничего плохого, – крикнул я.

– Мужчины словно дети – только тело у них большое, и проживи они много зим, всё же остаются они такими же шаловливыми и любопытными, как маленькие дети, – с улыбкой произнесла она. – Ты помнишь платье, которое твоя бабушка сшила из ткани, которую мы для нее купили, и о том, как твой отец несколько раз спрашивал о нем? Так вот, когда я сказала ему, что оно закончено и украшено оленьими зубами, он ночью пробрался к ее вигваму, заглянул туда у видел это платье на ней. И потом ему стало так стыдно, что он вблизи увидел свою тещу, что ему стало невыносимо оставаться с ней в одном лагере, и даже в одной стране. Поэтому он и заставил нас пойти вместе с ним в страну врагов. Потом, когда он принес мне для выделки шкуру белой бизонихи, он рассказал мне о том, что произошло у него с моей матерью, и спросил, искупит ли он свою вину, принеся ей эту шкуру?

– И из-за этого вы привели нас сюда, рискуя нашими жизнями? – воскликнул я.

– Что ты, глупый ребенок! Ты ведь должен знать, что моя мать совсем не такая! Она была бы рада, если бы ее увидели в этом прекрасном платье; она бы не потребовала за это никакой расплаты!

– Теперь мы можем вернуться; она сможет поднести эту шкуру Солнцу. Я рада, что наконец смогла все тебе рассказать, – сказала она.

– Да, уйти без своего сына, потому что из-за своей детской глупости вы едва его не потеряли! – сказал я, и мы оба заплакали.

– Теперь всё хорошо. Мы действительно можем вернуться к своему народу. Я счастлив! Счастлив! – сказал я.

– Да. Но твоему отцу очень стыдно. Ничего ему не говори и не смейся над ним, когда он вернётся.

Через некоторое время отец вернулся; не глядя на меня, он прошел к своей лежанке и сел. Я еще рассказал ему о пребывании у Пятнистых Людей. Много дней прошло с тех пор, как я в последний раз говорил с ним о возвращении к нашему народу.

Нам троим казалось, что зима продолжается бесконечно, но все же она закончилась, и в месяц Зеленой Травы мы расстались с нашими добрыми друзьями Воронами и после многодневного путешествия нашли лагерь нашего племени черноногих на Пузатой реке.

И как же смеялась моя бабушка, когда мама рассказала ей о причине, заставившей отца уйти в далёкую вражескую страну!

– Скажи ему, – сказала она, – что он сам должен принести священную шкуру в дар Солнцу. И еще скажи, что скоро у меня будет новое платье, и я хочу, чтобы он пришёл и увидел меня в нём.

КОНЕЦ