Теперь, хотя страх не покидал меня по мере приближения к лагерю Пятнистых Людей, мои глаза стали кое-что примечать. Как и в лагерях моего народа, вход в круг был с восточной стороны; но в этом лагере не было разрисованных вигвамов жрецов Солнца, кроме двух, у которых нижняя часть была черная, а верхняя – красная, и стояли они отдельно от остальных, оба в южной части большого участка внутри круга вигвамов. Мы прошли через вход, и отряд разделился, мы с Черным Вапити вслед за вождем пересекли круг и, прошли мимо многих людей, который приветствовали его, но выглядели мрачно, что заинтересовало нас.

Вождь провел нас к большому вигваму в западной части круга и, когда мы слезали с лошадей, вышли две женщины, приятной внешности, красиво одетые, с аккуратно заплетенными в косы волосами. Сперва они смотрели на него счастливыми глазами, потом, когда он спешился, по очереди обняли его. Он заговорил с ними, и они посмотрели на нас и сказали что-то, что мы посчитали за приветствие. Мои жёны, знаками сказал вождь. Прибежал юноша моего возраста.

– Мой брат, Одинокая Антилопа, – продолжил вождь. – Он позаботится о наших лошадях.

Юноша посмотрел на нас, особенно на мое ружье, повернулся и пошел к нашим лошадям, спросив о чем-то вождя, который кратко ему ответил, а потом знаками пригласил нас войти в вигвам. Мы вошли вслед за ним, и он предложил нам сесть на лежанку справа от своей, стоявшей у дальней стены вигвама. Вигвам был очень большой, и изнутри весь он был покрыт рисунками, изображавшими многочисленные ку вождя. Мы быстро осмотрели их и поняли, что он был великим воином. Вигвам был хорошо обустроен и аккуратно содержался.

Вошли те две женщины с нашими сёдлами и положили их рядом с входом; потом они раздули огонь, достали немного вяленого мяса, поджарили его и положили перед нами, все это время они говорили со своим мужем.

Потом, когда мы закончили есть, он знаками сказал нам:

– Может, вы хотите сходить в лес; может быть, хотите сходить к реке и искупаться. Можете делать, что захотите.

Этого мы и хотели – оказаться там, где никто не увидит нас, разговаривающих на языке знаков.

Мы взяли оружие и встали, когда вождь продолжил:

– Ружье и лук оставьте здесь. Куда бы вы не пошли, мои люди должны видеть, что вы их не боитесь; я буду гордиться вами.

Мы снова сели на лежанку и посмотрели друг на друга.

– Я не боюсь, – сказал я Чёрному Вапити.

– Я тоже, – ответил он, и мы положили оружие и вышли из вигвама, обогнули его и прошли мимо десяти или двенадцати вигвамов, стоявших позади вигвама вождя. некоторые люди, находившиеся там, бросали на нас сердитые взгляды, другие улыбались, кто-то делал вид, что нас не замечает. Мы прошли через узкую полосу деревьев, росших вдоль реки, остановились, и, убедившись в том, что никто нас не видит, Чёрный Вапити знаками сказал:

– Мы убежать отсюда не сможем: за нами следят, нас догонят и убьют. Мне кажется, что тот, кто нас сюда привел, так или иначе убьёт нас.

– Нет. Я думаю, что он хочет оставить нас жить с ним, – ответил я.

– Этой ночью нечего и думать о побеге. Он и его женщины будут следить за нами.

– Да, будут следить. А теперь смотри, что я думаю, – знаками сказал я. – Вождь хочет, чтобы мы остались с ним, хочет, чтобы мы стали его воинами. Мы можем притвориться, что рады остаться с ним, с удовольствием делать все, что он нам скажет. Так мы, как-нибудь ночью, убежим от него и вернемся к своему народу.

– Да. И уведем много лошадей Пятнистых Людей, и своих лошадей тоже. А теперь давай ненадолго останемся тут и посмотрим, следят ли за нами.

Я согласился. Мы спустились к реке, искупались, расчесали волосы и снова заплели косы. Волк, который был вместе с нами, много раз отряхивался и вылизывал свой мех. Мы вернулись в лес и сели там, разговаривая от том о сём и планируя, как однажды ночью мы соберем лошадей Пятнистых Людей и, двигаясь без остановки день и ночь, день и ночь, однажды с гордостью приведем их в лагерь Ворон. Мимо нас никто не проходил. Солнце опустилось за горы. Вместе с волком, который не отходил от нас, мы вернулись в вигвам нашего пленителя. Когда мы вошли, он и его женщины посмотрели на нас, улыбнулись и кивнули. Мы заметили, что за время нашего отсутствия в вигваме появились две новые лежанки со спинками, накрытые выделанными бизоньими шкурами поверх толстого слоя сухой травы; над одной из них, на северной стене вигвама, висело мое оружие, на другой, на южной стороне – лук и колчан со стрелами Черного Вапити.

Указывая на лежанки, вождя знаками сказал нам:

– Вы; это ваши лежанки. Мои женщины сделали из для вас. Садитесь, вы двое, здесь с нами, и пусть сердца ваши радуются.

Мы пошли к лежанкам. Улыбаясь более приветливо, чем прежде, одна из женщин сказала нам:

– Мы сходили к нашей матери, к другим родственникам, и принесли для вас эту одежду и лежанки.

Другая добавила:

– Мы хотим, чтобы вы двое, живя с нами, были хорошо одеты; мы принесли для вас эти вещи.

С этими словами главная жена вождя дала мне пару новых леггинсов из оленьей кожи, синюю полотняную рубашку с белыми пуговицами и пару красиво расшитых иглами дикобраза мокасин; другая женщина вручила примерно то же самое Чёрному Вапити. Нам это было нужно; наши мокасины износились, леггинсы были старыми и грязными. Женщины были очень добры к нам, и мы знаками поблагодарили их. И теперь мы были уверены в одном: вождь хочет оставить нас у себя, и он будет защищать нас от тех, кто захочет забрать наши жизни. Да, тут мы были в безопасности, и однажды ночью мы должны были убежать и вернуться к своему народу.

Подарки мы положили рядом с собой, чтобы надеть их утром. Вождь знаками сказал нам, что его женщинам нужно мясо, поэтому на следующий день мы втроем должны отправиться на охоту. Я ответил, что мы будем рады пойти с ним.

Вошли четыре мужчины, и мы с Чёрным Вапити уступили им место на своих лежанках. Вождь набил трубку, зажег и передал гостям, и начался длинный разговор, который мы, конечно, понять не могли. Потом гости начали расспрашивать меня о моем народе, моей стране и племенах, обитающих к северу и западу от нее. Один из них был таким быстрым, что я не понимал его знаков и несколько раз просил его повторить свой вопрос и действовать помедленнее.

Было довольно поздно, когда гости ушли. Потом, когда все уже легли и были готовы уснуть, мы услышали громкие разговоры, доносившиеся с наружной стороны лагерного круга. Вождь вышел и скоро вернулся. Повернувшись к нам, он сказал:

– Прибыли шестеро всадников, Большие Животы. Они говорят, что всё племя прибудет завтра.

– Прекрасно! Прекрасно! Большие Животы и черноногие – настоящие друзья, – знаками сказал я. – Давно – очень давно, может быть, сто, а может и двести зим назад, мой народ пожалел их и сказал, что наша страна – это их страна, и они могут жить в ней, путешествовать и охотиться, где захотят. Только прошлой зимой они стояли лагерем рядом с нами в северном течении Большой реки, там где торговый дом белых людей.

Вождь знаками ответил нам:

– Нет. Те, что прибудут завтра – южные Большие Животы, собратья ваших Больших Животов. Они с давних времен близкие друзья с моим народом, Пятнистыми Людьми[25].

Мне не давала покоя мысль о том, что в лагерь пришли друзья, союзники моего племени, всех племён черноногих. Я много о них слышал; в давние времена они отделились от северных Больших Животов, но они остались друзьями. Я видел нескольких людей из южного племени в лагере наших союзников.

– Некоторые из тех, кто прибудут завтра – мои добрые друзья, – сказал вождь. – Для них я должен буду устроить пир; завтра на охоту мы не пойдем. А теперь ляжем спать.

На следующее утро пришел младший брат вождя, Одинокая Антилопа, позавтракал с нами, а потом вождь сказал, что мы с Чёрным Вапити должны взять оружие и вместе с юношей привести лошадей.

– Хорошо, что вы идете со мной, – знаками сказал он. – Я думаю, что мы станем друзьями.

– Да, – ответили мы.

Он повел нас через реку, потом вверх к краю равнины, пытаясь по дороге подружиться с волком, который не хотел идти рядом с ним. Мы и сами не знали, хотим ли дружить с ним. Знаками он предложил нам посмотреть, сколько лошадей у его народа. Действительно, их было много – вверх и вниз по речной долине и на равнине по обеим берегам было множество табунов, каждый числом во много голов – множество пятнистых лошадей, красивых и упитанных. Немного выше по долине мы нашли табун вождя, числом в сотню голов, и, привязанные к ним, шея к шее, были и наши четыре лошади. В табуне было также пять больших мулов, которых, как объяснил Одинокая Антилопа, его брат захватил у белых солдат, когда сражался с ними где-то на юге.

– В этом сражении, – продолжил он, – погибли два моих дяди. Плохие, очень плохие люди эти белые солдаты. Я молюсь Солнцу, чтобы оно уничтожило их. Вы двое тоже ненавидите их?

– Мы, Вороны, не знаем, мы их не встречали, – ответил Чёрный Вапити.

– В моей стране, где Южная Большая река впадает в реку Вапити, белые солдаты есть. Они не трогают нас, мы не трогаем их, – сказал я.

Одинокая Антилопа глубоко вздохнул.

– Скоро белые попытаются захватить вашу землю, как сейчас нашу, и вам придется сражаться с ними, – сказал он.

Я не верил тому, что это случится. Как я мог знать, что спустя несколько зим эти солдаты уничтожат целый лагерь наших братьев пикуни?[26]

– Твой брат – вождь, как его имя? – спросил я.

– Голова Выдры. Имя его главной жены – Женщина-Копьё. Другую жену зовут Хорошая Певица. Вы им понравились, вы оба, – знаками ответил он.

Мы отвели лошадей к реке, напоили их и отпустили пастись на равнине, кроме одной, которую Одинокая Антилопа взял для брата. Вернувшись в лагерь, мы увидели, что множество людей одели военные наряды и готовятся встречать своих друзей – Больших Животов. Захвативший нас вождь, Большая Выдра, был одет в рубашку из кожи толсторога и леггинсы, красиво расшитые цветными бусинами и украшенные полосками из белого меха горностая и вражеских скальпов. Он удивился, увидев, что мы привели только одну лошадь, и что-то сердито сказал брату, а потом знаками сказал нам с Чёрным Вапити:

– Этот день, когда наши настоящие друзья, Большие Животы, приходят к нам – великий день, счастливый для нас. Я хочу, чтобы вы разделили с нами эту радость; вернитесь к стаду и возьмите себе по лошади. Я хочу, чтобы вы отправились с нами им навстречу.

Мы сделали, как он сказал, и, оседлав своих животных, вместе с вождем сели на них. Все население лагеря устремило взгляды на трех человек, которые вместе с лошадьми стояли у западного края равнины. Немного погодя они повернулись и стали спускаться к нам, размахивая плащами – давали знак, что Большие Животы близко. Тогда мы сели на лошадей, и Голова Выдры знаками велел нам с Чёрным Вапити следовать за Одинокой Антилопой, а сам он присоединится к своей группе воинов. Мы поднялись по склону долины и, глядя на равнину, увидели приближавшийся к нам длинный караван другого племени. Тут разные отряды воинов Пятнистых Людей вытянулись в линию, таких отрядов было семь, и один из них возглавлял Голова Выдры – это был, как мы потом узнали, клан Бизонов. Он состоял примерно из ста человек, в основном зрелых воинов, из чего мы сделали вывод о том, что наш пленитель должен был насчитать много ку, чтобы стать их предводителем. Все они носили красные щиты, у некоторых в центре была черной краской нарисована голова бизона, у других – орнамент из бизоньих следов. Этому клану принадлежали два копья, украшенных пучками перьев из хвостов воронов; их несли два воина, следовавших сразу за вождем. На каждом из членов клана был головной убор, сделанный из шкуры и рогов бизона, который они одевали во время церемониальных танцев. Если на следующее утро лагерь должен был переезжать, эти два копья втыкались в землю перед вигвамом Головы Выдры, но не прямо, а под наклоном, указывая направление, в котором должен был переезжать лагерь; если они стояли вертикально, это означало, что все остаются на месте до дальнейших распоряжений.

С другими юношами мы втроём отъехали немного вправо от длинной колонны воинов разных кланов. Скоро они остановились и затянули песню, иногда сопровождая ее стуком барабанов – это была песня приветствия приближавшихся отрядов воинов Больших Животов. Потом последние остановились и запели, пока Пятнистые Люди прошли вперед. И таким образом, двигаясь и останавливаясь с пением, два отряда сошлись, и друзья приветствовали друзей, соскакивая с лошадей и обнимаясь. Потом воины Пятнистых Людей развернулись и сопроводили остальных в лагерь, чтобы развлечь их, пока их женщины ставят свой лагерь в нижнем конце плоской части долины.

Немного позже, когда мы с Чёрным Вапити и Одинокой Антилопой вернулись в вигвам Головы Выдры, то обнаружили, что он беседует там с четырьмя вновь прибывшими, красивыми и хорошо одетыми мужчинами; разговор шел то на их языке, то на языке Пятнистых Людей; это явно говорило о том, что эти племена были друзьями уже много зим, раз с легкостью говорили на языках друг друга.

Я заметил, что гости часто посматривают на нас с Чёрным Вапити, и понял, что вождь рассказал им о том, как мы попали к нему; это меня разозлило, мне было стыдно. Тут один из сидевших рядом с вождем, справа от него, указал на меня, и, когда вождь ответил, посмотрел на меня.

Потом мужчина сказал на моём языке:

– Юноша, твой отец, как его имя?

Я был так удивлен, что едва не упал; сердце мой готово было выскочить через глотку, я задрожал. Тот, кто меня спрашивал, его товарищи, вождь, его жены – все улыбались и смотрели на меня.

Кое-как справившись с волнением, я ответил:

– Его имя – Много Лебедей.

– Ах! Много Лебедей! Тот, кто всегда ходил в набеги в одиночку. Я встречался с ним. Однажды, в лагере пикуни, мы с ним выкурили трубку.

Я был так удивлен, что не мог говорить. Мужчина продолжил говорить со мной на моем языке, одновременно повторяя это знаками, чтобы разговор был понятен остальным.

– Давно, с моим отцом и матерью и другими родственниками, я посетил наших северных сородичей, Больших Животов с севера, – сказал он. – Две зимы мы оставались с ними, и все это время ставили лагерь рядом с пикуни, вместе с ними охотились и кочевали. Так что я видел многое в вашей стране – до Большой реки на севере, и от Внутренних озер до холмов Сладкой Травы на востоке. Да. Я стоял лагерем и в ваших горах Медвежьей Лапы, и в Волчьих горах, и на юг по течению Большой реки.

Ха! Когда он упоминал об этих горах и реках, перечисляя их названия одну за другим, как же хотел я оказаться там вместе с отцом и мамой там, среди своего народа в моей стране.

Потом Голова Выдры и говорящий на моём языке снова поговорили, и последний сказал мне:

– Твой друг Голова Выдры хочет знать, так же как и я, как это получилось, что, по его словам, твои отец и мать пришли жить вместе с Воронами, злейшими врагами вашего племени и ваших братьев?

Я собрался с духом. Я рад был поговорить на своем языке с тем, кто его понимал. Я рассказал, как мой отец, совершив что-то, отчего ему стало очень стыдно, решил, что он должен покинуть свое племя и уйти жить к Воронам. Я рассказал о стычке с кри на реке Стрелы, о том, как мы нашли лагерь Ворон на реке Толсторога, и о том, как мы ночью поставили рядом с ними свой вигвам, а на следующее утро нас посетил и пригласил к себе великий вождь Ворон, Пыльный Бизон, чей сын сидит сейчас рядом со мной.

– Ха! Так этот юноша – сын Пыльного Бизона, воина с яростным сердцем! Я не могу понять, как смог он приветствовать вас, тебя и твоего отца, вместо того, чтобы убить!

– Мой отец – жрец Солнца; он владеет сильной магией бизона, – объяснил я.

– Ха! Это все объясняет; только поэтому Вороны подружились с ним. Когда я был с пикуни, то многое слышал о магии бизона; она очень сильная. Тогда ей владел человек из племени ваших братьев, Крови, которого звали Ребра Орла.

– Да. От него отец и получил её.

– Твой друг из племени Ворон, который сидит тут, как его имя?

– Чёрный Вапити.

Тогда мужчина знаками попросил Чёрного Вапити назвать мое имя. Он назвал.

– Ах! Говорю вам двоим: я рад, что встретил вас. Я должен многое сказать своему другу, Голове Выдры. Завтра, когда солнце скроется, приходите в мой вигвам, вы двое и Голова Выдры, чтобы выкурить трубку. Вот что я должен вам сказать.

– Да. Мы сделаем, как ты просишь, – ответил я.

Этот человек и его товарищи долго беседовали с Головой Выдры, и, когда они наконец ушли, последний сказал нам с Чёрным Вапити:

– Тот, кто говорил с тобой, который говорил на языке черноногих – большой вождь южных Больших Животов. Хорошо, что вы ему понравились. Его зовут Утренний Орел.

Хорошо, что этот человек говорил на моем языке, что он принадлежал к племени, которое было почти тем же, что северные Большие Животы, близкие друзья моего народа. Этот человек сразу мне очень понравился, я чувствовал, что едва могу дождаться завтрашнего заката, чтобы пойти в его вигвам и снова его увидеть.

День только начался, когда Женщина-Копьё и Хорошая Певица поднялись, развели огонь и стали готовить нам завтрак. Мы втроем с Головой Выдры сходили к реке и искупались. Потом, поев, мы вдвоем и с нами Одинокая Антилопа пошли к лошадям и привели их, и, поскольку в тот день мы собирались добыть мяса, мы пригнали в лагерь весь табун, чтобы вождь и его жены могли выбрать их для себя. Они ждали, когда мы придём, и, когда мы пригнали табун и встали перед ними, Голова Выдры знаками сказал:

– Ты, Несущий Перья, и ты, Чёрный Вапити. В этот хороший день мои женщины и я хотим подарить вам лошадей. Посмотрите на них внимательно, запомните их, чтобы всегда узнавать.

Мы с трудом верили тому, что верно поняли его знаки; мы большими глазами, с открытыми ртами смотрели то друг на друга, то на него и его женщин.

Потом с улыбкой, хотя глаза ее были влажными, Женщина-Копьё знаками сказала:

– Мы с сестрой очень полюбили вас двоих! Вы заменили нам наших сыновей. Мы любим вас. Мы не хотим, чтобы вы были бедными, поэтому возьмите этих лошадей, на которых вы будете охотиться и путешествовать, когда это будет нужно.

– Да. То, что она сказала, правда. Пойдём, и пометим лошадей, которые теперь ваши, – знаками сказал вождь.

Мы все стали осматривать табун, и вождь отметил крупного пятнистого жеребца, которого отдал Чёрному Вапити, а потом выбрал другого для меня. Потом Хорошая Певица дала Чёрному Вапити двух животных – как она сказала, её собственных, и наконец Женщина-Копьё дала мне большого серого жеребца и другого, чёрного красавца с белыми пятнами. Я знаками сказал ей, что она очень щедра.

– Я думал отправиться за мясом вместе с вами, но прибыли Большие Животы, и я должен навестить их. Так что идите втроем и постарайтесь добыть жирного мяса, – сказал вождь.

Мы оседлали хороших охотничьих скакунов, и, сев на них, присоединились к группе охотников, которые выбрали большое стадо бизонов, которое предыдущим вечером прошло к реке немного ниже лагеря. Солнце было уже высоко, когда вернулись посланные вперед разведчики и сообщили, что большое стадо пасется на широком участке долины немного ниже по течению, на восточном берегу реки. Последовали разговоры между предводителями нашего отряда, которых мы с Чёрным Вапити не понимали, но, когда они закончились и мы выступили, Одинокая Антилопа знаками сказал нам, чтобы мы держались ближе к нему, и что нас ждет богатая добыча.

Так что, оказавшись напротив места, где паслось стадо, мы втроем вместе с еще десятью или двенадцатью охотниками укрылись в ивах, росших вдоль реки, а остальные, разделившись на два отряда, оставили нас и перебрались на другой берег реки, выше и ниже стада. Животных мы не видели, потому что они были скрыты от нас рощей хлопковых деревьев на другом берегу. Одинокая Антилопа сказал, что два отряда окружат стадо и нападут на него с трех сторон, а наш отряд должен напасть на него и отбросить назад, когда они в поисках спасения побегут через реку.

После долгого ожидания мы услышали выстрел и поняли, что охота началась, потом прозвучало еще несколько выстрелов, потом мы услышали топот копыт. Наши лошади тоже его услышали и начали гарцевать и бить копытами – так им хотелось поучаствовать в погоне. Над деревьями напротив нас поднялось облако пыли, грохот копыт, такой громкий вначале, становился все тише и тише, и мы испугались, что стадо может прорваться через окружение и уйти на равнину. Мы уже готовы были переправиться через реку, чтобы принять участие в погоне, когда один из нашего отряда что-то крикнул, и Одинокая Антилопа знаками сказал нам:

– Они развернули стадо; оно идет.

Действительно, грохот копыт усиливался, и скоро, ломая кусты и сухие деревья, небольшая часть стада, голов в сорок-пятьдесят, вырвалась из рощи и бросилась в мелкую реку. Потом мы узнали, что охотники так нажали на стадо, что оно разделилось на три части – одна ушла на равнину, другая вниз по долине, а остальных погнали на нас; при всем этом добыча была хороша.

Когда группа коров вырвалась из леса и бросилась в реку, мы бросились им навстречу, но, еще не видя нас, они продолжали бежать, поднимая брызги, и мы развернулись и поскакали рядом с ними, надеясь на богатую добычу. Ружьём я не пользовался; при такой погоне лук был лучше. Моя стрела вошла глубоко в легкие одной из коров, я увидел, как из ее рта и носа потекла кровь и понял, что эта рана смертельна. Потом я погнался за жирной двухлеткой, но, едва я к ней приблизился, она резко свернула вправо, пробежав перед самым носом моей лошади, и побежала вниз по долине. Я едва не упал – так резко повернула за ней моя лошадь. Это была самая быстрая корова из тех, за которыми я когда-либо гнался, но я чувствовал, что должен добыть ее. Мало-помалу я её нагонял, и наконец в самом конце ровного участка долины выпустил стрелу ей в бок; стрела вошла глубоко в тот миг, когда она снова повернула направо. Стрела вошла ей в сердце; она упала и, несколько раз дернувшись, испустила дух. Я обернулся: охота закончилась, уцелевшие бизоны поднимались по склону долины, охотники заворачивали лошадей, чтобы заняться разделкой добычи. Я решил, что должен вначале разделать большую убитую мною корову, а потом вернуться к той, что меньше.

Когда я приблизился к охотникам, Чёрный Вапити и Одинокая Антилопа, стоящие рядом со своей добычей, знаками сказали мне присоединиться к ним, и я узнал, что каждый из них убил по две коровы, и остальные охотники убили каждый больше чем одну.

Охота на бизонов

– Наши шесть туш – это много мяса, но женщины скоро будут здесь с вьючными лошадьми, так что поторопимся освежевать их и разделать, – знаками сказал Одинокая Антилопа.

Мы сразу не поняли, что женщины идут за нами.

– Давай мы с тобой вначале займемся той коровой, что ты убил внизу, – сказал мне Черный Вапити.

– Да, вы двое займитесь той, а я пока начну с этой и подожду, когда женщины мне помогут, – сказал Одинокая Антилопа.

Мы поскакали к нижнему краю, спешились и сели рядом с моей добычей, где, наконец, смогли поговорить без свидетелей.

– Эти Пятнистые, эти собаки – давай этой ночью заберем побольше их лошадей и вернемся в наш лагерь, – быстро сказал мой друг.

– Я бы не называл их собаками – у них добрые сердца и они хорошо к нам относятся. Сам подумай – они дали нам хорошую одежду, сделали удобные лежанки, а этим утром дали каждому из нас по пять лошадей, – ответил я.

– Дали, потому что хотят, чтобы мы помогли им сражаться с их многочисленными врагами; быть может, придется сражаться и против наших народов.

– Нам не придется с ними сражаться. Я хочу ненадолго остаться с Головой Выдры и его добрыми жёнами, а потом посетить наших гостей, Утреннего Орла и его Больших Животов. Я хочу узнать, как живут эти два племени, понять их сердца.

– Там, на реке Шиповника, наши отцы и матери оплакивают нас, думая, что мы мертвы…

– Этого достаточно; этой ночью мы уходим.

– Хорошо! Мы возьмем много лошадей!

– Нет, только своих собственных. Эти люди были добры к нам, мы курили с ними трубку, они дали нам много подарков, и мы не возьмем их лошадей!

Чёрному Вапити это не понравилось, он сердито посмотрел на меня, но потом сказал:

– Как скажешь!