Мы оставили остров Райана на рассвете. Над водой, заполняя долину, плыл густой туман, и в течение часа или даже больше мы просто плыли по течению, не заботясь о риске налететь на «лесоруба» или затонувшую скалу на полной скорости. Как бы то ни было, мы налетели на затонувшее бревно и потеряли заднюю часть нашего оленя, которую, чтобы лучше уравновесить лодку, я положил на маленькую палубу на носу перед мачтой. Оно с плеском упало за борт, и это было последнее, что мы видели, потому что вода была глубокой. Са-не-то переживала из-за этого еще больше, чем я, и отругала меня за то, что я не привязал тушу к мачте.

– Что ж, – сказал я, – оно пропало, но не напрасно; оно послужит угощением для ваших водных духов, и они будут добры к нам.

Больше она ничего не сказала.

В это утро на отмелях было очень много гусей, как и в любое другое утро, когда стоял густой туман. Я думаю, что они останавливаются на реке только для отдыха по пути на юг и отправляются в путь очень рано утром, если только не будет попутного ветра или тумана. Из многих тысяч гусей, которых мы видели во время путешествия, кормился только один-единственный гусь, и тот был калекой. Я выстрелил в него и пожалел; у основания верхней челюсти у него была старая огнестрельная рана, частично зажившая. Очевидно, птица какое-то время голодала, так как от неё остались только кожа да кости, и она совершенно не годилась для еды.

Когда туман рассеялся, мы увидели Холи-Пойнт, длинную узкую отмель на южном берегу реки, полмили в ширину и четыре мили в длину вдоль реки. Но, к нашему удивлению, мы обнаружили, что спокойно проплыли эти четыре мили, потому что река в двух местах пересекла мыс прямо у основания, оставив небольшой остров, который также быстро разрушался. Все, что мы могли видеть от старого русла – это обширную песчаную отмель, быстро зарастающую ивами и хлопковыми деревьями.

На нижней оконечности острова мы мельком увидели белохвостого оленя, который бросился обратно в ивняки. Ручей Бошамп впадает в реку у основания Хоули-Пойнт, когда течёт; ведь большую часть года вода в его русле присутствует лишь местами. Он начинается недалеко от самого восточного отрога Малых Скалистых гор, очень крутого и высокого холма, который черноногие давным-давно назвали Волосатой Шапкой из-за густого соснового бора, покрывающего его вершину. Когда-то это было удобное место для всех военных отрядов, проходящих по этой части страны, поскольку с его вершины они могли обозревать необъятные просторы страны. На нём и вокруг него произошло множество сражений между военными отрядами разных племён.

За исключением густо поросших лесом подножий, пейзаж здесь неинтересен. Северный склон долины лишён растительности, а на южном склоне растет всего несколько сосен. В десяти милях от Хоули-Пойнт находится река резко сворачивает со своего обычно восточного направления на юг у подножия Длинного мыса, который заканчивается в устье реки Устричных Раковин, десятью милями ниже по течению. Оттуда она тянется прямо на север на протяжении десяти миль, образуя излучину шириной всего четыре мили в самом широком месте, но шириной двадцать миль в окружности. Часовое плавание привело нас на ранчо нашего друга Марка Фроста, которое находится на берегу реки уже несколько лет. Мы остановились и нанесли ему короткий визит.

Фрост ведёт идеальную жизнь. У него прекрасное ранчо и отличное стадо крупного рогатого скота, которые круглый год могут сами найти пропитание, и поэтому им абсолютно нечем заняться, кроме как развлекаться. Раз в год он собирает скот и отвозит его к железной дороге, расположенной в девяноста милях отсюда, отправляет в Чикаго и закупает годовой запас нужных припасов, а затем возвращается на свое ранчо. Многие люди, несомненно, назвали бы это одинокой жизнью. Он так не думает, как и его добрая жена и дети. Может начаться паника, банки могут лопнуть, засуха может погубить урожай в стране, но для него это не имеет значения. Люди едят говядину, и у него всегда есть что продать.

Фрост – отличный охотник, и у него есть привычка сохранять рога убитой им дичи. На заборе возле его сарая развешаны и сложены на земле рога вапити, белохвостых и чернохвостых оленей, рога горных баранов и антилоп. В доме есть коврики из шкур гризли, горного льва и волка, убитых им самим. Нижняя часть ранчо покрыта густым лесом и служит убежищем для множества белохвостых оленей. Фрост сказал, что он беспокоил их лишь изредка, когда срочно требовалось мясо, и что, следовательно, они был совсем непугаными и кормились недалеко от дома почти каждый день. В основном он охотится вверх и вниз по реке или в сосновых зарослях, где много чернохвостых оленей.

Мы были бы только рады принять приглашение Фроста остановиться и поохотиться с ним недельку-другую. Но нам помешали постоянный страх того, что настанет зима и река замёрзнет. Итак, после часового отдыха мы продолжили путь и прибыли к устью реки Устричных Раковин как раз вовремя, чтобы разбить лагерь на острове. Эта река берет начало в горах Большой Ремень и Безумных Горах и протекает параллельно Йеллоустоуну на большом протяжении, прежде чем повернуть на север, к Миссури. Со Снежных гор в неё впадает несколько притоков. Главный из них, ручей Плоских Ив – красивый ручей; когда-то у нас в его устье был небольшой торговый пост.

На этой равнине у реки Устричных Раковин были беспокойные времена. Неглубокий брод чуть ниже слияния двух ручьев использовался военными отрядами многих племен во время их набегов, и даже когда уровень воды в реке был высоким, они приходили сюда, чтобы переправиться, поскольку военная тропа между Миссури и Йеллоустоном на протяжении многих миль проходила вдоль реки Устричных Раковин. Множество лесорубов встретили здесь свою смерть в виде индейской стрелы или пули. Но настал день, когда краснокожие дорого заплатили за снятые ими скальпы. Несколько сиу-янктонов напали на склад лесорубов и вместо того, чтобы уничтожить белых людей, как они рассчитывали, сами потеряли нескольких человек из своего отряда. Вернувшись, они разбили лагерь где-то ниже по течению реки и собрали большой отряд, сто пятьдесят воинов, чтобы отомстить за свои потери. Лесорубы этого ожидали, и до того, как они вернулись, им удалось собрать себе на помощь двадцать человек. Я не могу сказать, как им это удалось, но каким-то образом они напали на сиу из засады, убив тридцать из них на месте, а остальных загнали в Миссури, где еще многие из них были застрелены и утонули. Семьдесят два человека из отряда так и не вернулись в свои вигвамы. Именно в этой битве Пожиратель Печени Джонсон получил свое прозвище. На самом деле он не ел печень индейцев, как считает большинство людей, но, вспоров живот индейцу сиу, он отрезал кусочек его печени, он поднёс его ко рту, облизывая губы и делая вид, что откусывает, говоря при этом:

– Давайте, парни, угощайтесь, это вкусно.

Джонсон умер в Калифорнии прошлой зимой. Еще одним участником сражения был Дэниел Фитцпатрик, который много лет жил с мистером Джозефом Киппом. На память о том дне у него осталось пулевое ранение в ногу, которое так до конца и не зажило. После этого случая, говорил Дэн, сиу долго не беспокоили лесорубов.

Летом 1884 года несколько скотоводов заподозрили, что в миссурийских пустошах обитает множество скотокрадов, которые были охотясь на их коров и лошадей, поэтому они собрали отряд ковбоев и других людей под предводительством некоего Плюхающегося Билла, и отправили их к реке, чтобы те вычистили плохих людей. Шлепающий Билл сам был лесорубом и пользовался не самой лучшей репутацией. Две печально известные банды преступников, Большеносого Джорджа и Голландца Джона, покинули реку за год или даже больше до этого, но отряд занялся линчеванием, и они повесили много невинных людей вдоль реки. Говорят, что у Шлепающего Билла были какие-то давние счеты с некоторыми их этих людей, и он воспользовался этим средством, чтобы рассчитаться с ними без опасности для своей драгоценной души. Многие утверждают, что несколько человек были повешены из-за их денег и имущества. В то время молодой человек по имени Уильям Даунс жил здесь, в устье реки Устричных Раковин со своей женой. К концу эпохи бизонов он держал небольшой торговый пост и склад древесины и был отнюдь не беден. Однажды к нему подъехал отряд вешателей и его попросили показать тропу, по которой они могли бы выбраться в прерию на юг. Он, охотно и ничего не подозревая, вскочил на коня и ускакал с их, и тогда жена видела его в последний раз.

Где-то в сосновых распадках его повесили или застрелили и закопали тело. В то время у него была с собой крупная сумма денег. Даунс происходил из хорошей семьи откуда-то с востока Канады и, прежде чем перебраться в Миссури, несколько лет служил в Северо-Западной конной полиции. Все, кто его знал, любили его, и он был честным и трудолюбивым молодым человеком.

Перед самым наступлением темноты, прогуливаясь по острову и читая записи о дичи, напечатанные на песке и грязи её ногами, копытами и лапами, я наткнулся на ископаемую кость большого размера, которая, как мне показалось, была одним из позвонков мастодонта. Я принёс его в лагерь, думая рассказать Са-не-то что-нибудь об огромном животном, которое обитало здесь до ледникового периода.

– А! – сказала она, когда я положил его на землю. – У тебя кость водяного быка. Где ты его нашёл?

Я сказал ей и в пока решил некоторое время ничего не говорить о мастодонте, поскольку, судя по ее замечанию, я предположил, что это может быть связано с народными преданиями. Итак, после ужина, когда все было вымыто и убрано, я заметил:

– Это кость водяного быка, не так ли? Расскажи мне что-нибудь об этом животном, я никогда его не видел.

– Конечно, ты никогда их не видел, – ответила она. – Они вымерли давным-давно, возможно, сотни лет назад. Один из них однажды подружился с человеком, когда тот попал в большую беду. Это был молодой человек по имени Красная Ворона, единственный сын бедной вдовы, который был очень влюблен в девушку по имени Две Звезды.

– И, – перебил я, – в нее был влюблен еще один мужчина, отсюда и все неприятности.

– Откуда ты знаешь, – спросила она, – ведь ты никогда не слышал эту историю?

– О! – ответила я. – Я догадался; это, пожалуй, единственное, что создает проблемы в этом мире.

– Что ж, по крайней мере, на этот раз ты был прав. Другой молодой человек по имени Бизонья Голова тоже любил ее. Его отец был великим вождём, очень богатым, и он был рад, когда сын сказал ему, что хочет жениться на Две Звезды, потому что она была хорошей девушкой, очень трудолюбивой, довольно красивой, а её отец был знахарем и довольно состоятельным человеком.

– Вождь отправился в вигвам знахаря, и они вместе курили, разговаривая о разных вещах. Наконец вождь перешёл к цели своего посещения.

– Что ты скажешь, – спросил он, – о том, чтобы отдать моему сыну свою дочь? Он хороший охотник, храбрый на тропе войны, к тому же он мой единственный сын, и всё, что у меня есть, когда-нибудь перейдёт к нему.

– Твои слова хороши, их приятно слышать, – сказал знахарь, – и ничто не доставило бы мне большей радости, чем то, что ты предлагаешь. Увы! боги уже говорили со мной о ней; недавно ко мне во сне пришёл мой тайный помощник и сказал: «Ты не должен отдавать Две Звезды никому в качестве жены, пока не получишь некий знак, который будет нести тот, кого мы выберем для неё.» Кроме того, он сказал мне, каким будет этот знак, но я не могу тебе этого сказать. Теперь я жду его, ожидая видеть каждый день. Как было бы здорово, если бы его носил твой сын.

Вождь отправился в свой вигвам, разочарованный, конечно, но не разгневанный, потому что никто не спрашивает о путях богов. Но когда Бизоньей Голове сказали о том, что сказал старик, он поклялся, что сделает всё, что в его силах, чтобы заполучить Две Звезды, наперекор всем богам вселенной, живущим наверху, внизу, на земле и в воде.

Краснаяй Ворона и Две Звезды долгое время тайно любили друг друга, и каждый знал, что чувствует другой, потому что если не их губы, то глаза говорили сами за себя. Красная Ворона был охотником старого знахаря и так беден, что оба знали: бесполезно спрашивать его согласия на их союз. Однажды молодой человек охотился в лесу на оленя, и через некоторое время, присев отдохнуть, он рассеянно ковырнул мягкую землю своим каменным ножом; что-то зацепилось за его лезвие, и, копнув немного глубже, он обнаружил и срезал маленький, покрытый коричневой кожицей корень, жёлтый внутри, который обладал сильным, но приятным запахом и был приятен на вкус. Он едва прикоснулся к нему языком, опасаясь, что это яд. В тот вечер, вернувшись в лагерь, он отдал корень старому знахарю, и, к его великому изумлению, тот вскочил на ноги, поднял корень над головой и возблагодарил богов за их доброту.

– Сын мой, – сказал он позже юноше, – ты поступил лучше, чем думал, когда принес мне этот корень. Я ждал этого долгое время. Ты покажешь мне, где растет это растение и какие на нем листья, и ты получишь мою дочь, ибо так решили боги.

Новости быстро распространяются по лагерю, и когда Бизонья Голова услышал, что молодая пара скоро поженится, он очень рассердился; он долго сидел у костра, строя планы, размышляя, пытаясь придумать какой-нибудь план, как свести слова старого знахаря на нет.

Прошло два дня. Утром третьего дня Красная Ворона, как обычно, отправился на охоту, потому что в ту ночь он должен был жениться; намечался большой пир и требовалось много мяса. Бизонья Голова последовал за ним и настиг его в лесу.

– Пойдем со мной, – сказал он, – я нашёл место, где никогда не охотились на дичь, и оленей там так же много, как кроликов в зарослях. Вчера я смастерил плот и отправился на тот остров, который ты, должно быть, видел на большом озере, берега которого находятся недалеко отсюда. Там я нашел столько дичи, сколько никогда в жизни не видел. Пойдем, поплывем; вдвоем мы сможем быстро смастерить плот и привезём домой много мяса.

Ничего не подозревая, думая, что слова его друга были правдой, Красная Ворона последовал за ним. Они прошли через лес и через некоторое время вышли к озеру. Там был плот – два длинных бревна, связанных вместе, и они оттолкнулись от берега, гребя изо всех сил. Они прибыли на остров; его берега представляли собой скалистые стены, возвышающиеся высоко над кромкой воды, и на них было трудно взобраться.

– Иди сюда, – сказал Бизонья Голова, – а я объеду с другой стороны, и таким образом мы погоним дичь навстречу друг другу.

Красная Ворона пошёл, как ему было сказано, через густой лес, держась поближе к утесам. Он не увидел ни тропинок, ни следов оленей, вообще никого живого, кроме нескольких маленьких птичек в ветвях деревьев.

– Это странно, – сказал он сам себе. – Разумеется, если бы на этом острове водились олени, их следы были бы здесь, так же как и в других местах.

Однако он продолжал идти, все дальше и дальше, и, наконец, обогнув остров, подошел к тому месту, где они высадились. Он позвал своего спутника, но ответа не последовало; он стал взглядом искать плот и обнаружил, что тот исчез; далеко-далеко на озере, так далеко, что он казался всего лишь пятнышком, его товарищ грёб к берегу и дому. Тогда Красная Ворона всё понял; он вспомнил, что Бизонья Голова хотел жениться на Две Звезды и был уверен, что он воспользовался этим способом, чтобы отомстить ему и всё-таки жениться на ней. Его первой мыслью было соорудить плот и поспешить обратно, но на острове не нашлось ни одной сухой ветки, достаточно большой, чтобы выдержать его вес. Там были мёртвые деревья, засохшие и поваленные, поросшие мхом и сгнившие. Он сел на берегу и заплакал; расстояние было слишком велико, чтобы плыть, и он отчаялся когда-нибудь снова увидеть дом и Две Звезды.

Когда он сидел так на камнях и горевал, к нему вдруг подплыла маленькая уточка и спросила:

– Почему ты горюешь? Почему ты плачешь в такой теплый, приятный летний день?

– О, – продолжила она, когда молодой человек рассказал о своих неприятностях, – и это всё? Развеселить. Я пойду и найду того, кто поможет тебе, – и она нырнула под воду.

И тут мимо проплыли два лебедя и остановились, чтобы спросить его, почему он в печали, и они также сказали ему, чтобы он набрался смелости, что они найдут того, кто поможет ему. Затем появилась выдра, затем ондатра, которые предложили помощь и поспешили прочь на поиски обещанного. Наконец, появился бобр, очень большой, старый бобр, который принес тщательно завернутый сверток и положил его на камень у ног молодого человека. После того, как Красная Ворона рассказал ему о своём бедственном положении, он сказал:

– Да, я слышал об этом недавно назад от лебедей, которые разговаривали с тобой. Они искали вождя этого озера, чтобы уговорить его отнести тебя домой, и он скоро будет здесь. Когда я услышал, как с тобой обошлись, мне стало жаль тебя, и я принёс тебе подарок. В этом свёртке священная трубка, которой мы, бобры, владеем очень давно; возьми её и храни, и используй ее вместе со священными молитвами и песнями, которым я научу тебя. Её сила в том, чтобы исцелять больных, даровать долгую жизнь, оберегать человека от врагов и приносить ему успех на войне.

Бобер только что закончил учить Красную Ворону песням и молитвам, когда к ним приблизились утка, лебеди, выдра и ондатра.

– Я думаю, они нашли его, – сказал он. Не успел он произнести эти слова, как огромное животное поднялось из воды прямо перед ними с таким шумом, что огромные волны покатились и разбились о скалы. Молодой человек в страхе отшатнулся.

– Не бойся! – закричали его друзья. – Это водяной бык, наш вождь. Садись к нему на спину, и он перенесёт тебя туда, откуда ты пришёл.

Это было устрашающего вида животное, гораздо крупнее бизона, с огромными рогами, широкой спиной, длинным, круглым и толстым телом. Но Красная Ворона набрался храбрости и, держа трубку в одной руке, сел на него верхом, и он быстро направился к берегу озера, плывя, где было глубоко, переход вброд по мелководью, когда там было еще так глубоко, что всадник не мог бы разглядеть дна. И вот, спустя некоторое время, они добрались до берега, и как только Красная Ворона соскользнул вниз, бык повернулся и ушёл в озеро, не сказав ни слова. Было уже темно, когда молодой человек добрался до лагеря, и когда он вошел в вигвам старого знахаря, то увидел, что люди оплакивают его, а его старая мать уже остригла свои волосы. Сначала они подумали, что это привидение, но немного погодя, когда их радость поутихла, и обрадованные тем, что снова видят его живым и невредимым, они рассказали ему, что Бизонья Голова пришёл в лагерь и сказал, что, когда он переправлялся через реку в погоне за раненым оленем, его друг Красную Ворону схватили водяные люди, и он, скорее всего, мёртв. Тогда Красная Ворона рассказал свою историю собравшейся толпе, и когда он закончил, они подбежали, схватили Бизонью Голову и убили его. Так наконец Две Звезды стала женой человека, которого любила, и они прожили в мире и счастье много лет, защищённые священной трубкой. Когда они умерли, она перешла к их сыну, и с тех пор хранилась в племени.

– Как ты думаешь, насколько большим был этот водяной бык? – спросил я.

– Говорят, что когда он пересекает такую большую реку, как эта, его передние ноги касаются противоположного берега раньше, чем задние достигают воды.

То ли из-за рассказа, то ли из-за слишком плотного ужина, то ли из-за того, что я выкурил больше обычного, я не могу сказать; но я точно знаю, что как раз в тот момент, когда чудовище из глубины разбило нашу лодку и сбросило нас в ледяную воду, я проснулся и был очень рад обнаружить, что я все еще жив, на суше, и что было без четверти час ночи.