Вражеский лагерь стоял на травянистом склоне, спускающемуся к вытекающему из озера ручью Быстрого Потока. Мы поочередно осмотрели его с помощью далеко видящего инструмента. Дым с наступлением дня поднимался над каждым вигвамом, и теперь мы видели, что мужчины готовятся к ранней охоте. Некоторые из женщин уже седлали лошадей, готовясь следовать за мужчинами, и из этого мы сделали вывод, что предстоит охота на бизонов. От озера к реке Много Вождей Собрались (река Святой Марии) по северному склону долины ручья Быстрого Потока было много небольших полян, облюбованных стадами наших бизонов, и туда, разумеется, и собирались пойти охотники. Убивать наших бизонов! Мы были очень злы на них. Ну, они еще дорого за это заплатят. Мы видели, как охотники и их женщины садятся на лошадей и уезжают, оставив в лагере только нескольких стариков, женщин и детей, которые с нетерпением ждали их возвращения с мясом – жирным мясом бизонов, нашим мясом. Мы очень устали и хотели спать, но согласились с тем, что должны следить за тропой из лагеря и ждать возвращения охотников. Мы должны были знать, находится ли среди них Черепоголовый, и, если это так, то при благоприятной возможности убить его. Так что мы спустились к подножию горы, а потом пробрались к северному берегу озера, держась в лесу; и так же, мимо лагеря, на противоположный берег вытекающей из озера реки, где нашли большую тропу, ведущую вдоль долины, по которой прошли охотники кутенаи. Лес вдоль нее был очень редким, совершенно без подлеска; нам пришлось довольно много пройти, прежде чем мы смогли найти подходящее для нас место – густые ивовые заросли у перехода через ручей, который мы назвали ручьем Ласки. Вы прекрасно знаете, друзья, как он называется сейчас[16]!

Кай! На западном берегу ручья росли ивы, и с помощью срезанных веток мы соорудили для себя хорошее укрытие, через которое могли наблюдать за возвращением охотников. Потом мы поели немного вяленого мяса, взятого у кутенаи, после чего Тело Совы первым встал на вахту. Все мы спали очень мало. Следующим был Амунис, последним я. Солнце уже склонялось к западу, когда я их разбудил. Во время своей вахты Амунис слышал какие-то крики внизу по долине, как он подумал, примерно напротив озер Сражающихся Медведей (озера Шербурн). Если охотники кутенаи убили бизонов так близко от нас, они скоро должны появиться. Мы проверили наше оружие, чтобы оно было в полном порядке.

Но одна вещь нас беспокоила. Это было то, что некоторые охотники могли пойти вверх, на гору Плоской Вершины, чтобы поохотиться на толсторогов, а заодно осмотреть окружающую местность. Гора эта была последней в водоразделе между Быстрым Потоком и Внутренними озерами, она была недалеко к югу от нас, и с ее вершины ясно было видно большой лагерь нашего племени у нижней части верхнего из озер. Если эти кутенаи узнают, что лагерь всего племени пикуни находится так близко от них, они вернутся в свою западную страну быстро, как только смогут, и тогда для нас найти Черепоголового станет очень трудной задачей.

– О Солнце! Пожалей нас! Помоги нам! Дай нам сегодня возможность покончить с нашим врагом, Черепоголовым! Хотя бы покажи его нам, чтобы мы могли быть уверены в том, что он здесь; что он один из этих воров наших бизонов, – молил Тело Совы, и мы с Амунисом добавили свои голоса к этим мольбам.

Я достал свой далеко видящий инструмент и с его помощью увидел три группы толсторогов и три козлов на горе Черного Орла (гора Аллен), прямо за долиной, и еще толсторогов на горе Маленького Ворона (гора Пик). На горе Рыболова и по пути к нашему укрытию мы видели много следов оленей и вапити. Ничего удивительного в том, что кутенаи и другие западные племена так завидуют нашей стране, ее бесчисленным стадам бизонов и других животных, которые служат пищей людям. Мне вспомнилось то, что часто говорила моя мать: что животных на наших равнинах и в наших горах хватит всем этим племенам, и что мы должны позволить им жить и охотиться вместе с нами, и в этом я с ней был согласен. Но это было еще до того, как Черепоголовый убил моего отца. Ха! теперь дело совсем другое!

Солнце продолжало свой путь, и оно уже склонялось к западу, когда мы услышали пение, а потом увидели, что вверх по тропе проследовали два всадника. Это был старый мужчин и старая женщина, которые, последовав за охотниками, взяли у них мясо; их лошади были им нагружены – ребра, вырезка, голова бизонихи. Они были очень счастливы. Старик, который был впереди, был очень стар и согнут под тяжестью прожитых зим, поднимал и опускал скрюченные руки в такт песне, оглядываясь и с улыбкой глядя на свою старую женщину, которая в ответ на его улыбки подпрыгивала в седле и кивала головой в такт его пению. Они пересекли ручей и прошли дальше, не бросив и взгляда в нашу сторону.

– Такие старые! Такие бедные! Такие добрые! Я никогда не смог бы причинить им вреда, – сказал Тело Совы.

– Я тоже. Пусть они увидят больше зим, – сказал я.

Потом по тропе прошли ещё пять мужчин и три женщины, их лошади тоже были нагружены мясом и шкурами, как и несколько вьючных лошадей, которых вели женщины. Потом, вскоре после них, появилась длинная вереница охотников, которые двигались один за другим, и у некоторых из них лошади были нагружены так тяжело, что им пришлось спешиться и вести лошадей в поводу. Они добыли много наших бизонов. Теперь они шли мимо нашего укрытия, и их было много – по меньшей мере пятьдесят человек между ручьем и изгибом тропы ниже. Мы чувствовали себя не очень спокойно, потому что хорошо знали, что, если нас обнаружат в нашем укрытии из ивовых веток, шансов остаться в живых у нас не будет. В отряде было и насколько женщин. Когда одна из них проходила мимо нас, ведя в поводу лошадь, седло с лошади соскользнуло, и все мясо упало на землю. Женщина очень рассердилась: она ругала лошадь, стегала ее концом веревки и звала на помощь. Несколько мужчин положили седло на место и стали нагружать его, перекрыв дорогу; те, что были сзади, стали обходить их с обоих сторон, и некоторые оказались так близко от нас, что мы каждую секунду ждали, что кто-то из них наедет прямо на нас. И тут мы увидели самого Черепоголового, на большой, чёрной лошади. Да, мы снова увидели его ужасное лицо – без губ, без носа, вообще без плоти. Да, это был он, он перешел ручей, прошел между нами и теми, кто перекрыл тропу, и мы не решились убить его. Но каким гордым он выглядел: его лошадь не несла ничего, кроме двух бизоньих языков – он отдал другим всё добытое им мясо и шкуры. Его ружьё – я устремил на него свой взгляд и сразу его узнал по узорам из медных гвоздиков на его прикладе – это было ружьё моего отца, то самое, что он купил во Много Домов после прибытия огненной лодки. Я сам видел, как он, когда мы стояли на реке Срезанных Берегов, забивал эти гвоздики в приклад: круг, обозначавший Солнце, а под ним ещё семь, обозначающих Семерых. О, какой же гнев разгорелся во мне, когда я узнал это ружьё, и как я страдал оттого, что не могу прямо сейчас убить того, кто его нес, того, кто убил моего отца! Он невредимым прошел мимо, этот Черепоголовый. Когда прошли все охотники и женщины, я упал на землю и заплакал.

– Ну! Что за слёзы? – спросил Тело Совы.

– Этот Черепоголовый! У него было ружьё моего отца! Он, и никто другой из кутенаи, убил моего отца! И он прошел мимо меня, и я не смог в него выстрелить! – простонал я.

Сжав моё плечо, Тело Совы ответил:

– Не бери в голову, наберись отваги; Черепоголовый здесь, мы его видели, и мы сделаем все, чтобы покончить с этим ночным убийцей наших людей!

Так этот Тело Совы, этот добрый человек, успокоил меня и осушил мои слезы.

Мы оставались тут у ручья до самой ночи, стараясь решить, как нам привести в исполнение то, что мы задумали. Мы хотели пройти в лагерь и застрелить его на месте, прямо в его вигваме; но Тело Совы сказал, что это можно будет сделать, когда ничего иного нам не останется. Действительно, сказал он, у этих охотников сегодня была богатая добыча; но они не должны поступать так, как мы, они не станут отдыхать после успешной охоты. Они знают, что для них очень рискованно оставаться по нашу сторону гор, и будут охотиться каждый день, чтобы успеть добыть столько мяса, сколько смогут увезти их лошади, а потом вернуться на запад, в свою бедную страну. Так что для нас остается хороший шанс убить нашего врага, оставаясь здесь и выслеживая его на тропе, спускающейся по долине.

У нас оставалось совсем немного вяленого мяса. Часть его мы съели, и на утро оставалось только несколько небольших кусочков. Так что я предложил попробовать добыть еще мяса во вражеском лагере. Тело Совы этого не одобрил. Мы можем, сказал он, опять разбудить спящего. Нет, лучше нам поголодать, чем вызвать у врагов подозрения о том, что мы рядом с ними.

– Но они же не держат всё мясо в вигвамах, для этого там просто места нет, – сказал я. – Они вернулись в лагерь довольно рано, и женщины сразу стали резать его на ломти, чтобы завялить. Часть его висит на веревках снаружи вигвамов; мы можем взять понемногу тут и там, и они подумают, что это работа сов или каких-нибудь ночных зверьков.

– В любом случае, нам нужно обойти лагерю, изучить его, и, может быть, мы сможем выяснить, в каком вигваме находится Черепоголовый. Это знание будет нужным, – сказал Амунис.

– Так вы заодно! Так, значит! Ну тогда пойдемте, – согласился Тело Совы.

Немного ниже озера Ревнивых Женщин на ручье Быстрого Потока был довольно высокий водопад. Мы сняли мокасины и леггинсы, перешли ручей вброд чуть выше водопада, оделись, поднялись по крутому каменистому берегу и оказались прямо на краю круга вигвамов – все они стояли задней частью в сторону озера. Их обитатели весело проводили время – пировали с мясом наших бизонов, хвастались своими охотничьими успехами, рассказывали истории, пели песни. Мы подобрались поближе к вигваму, в котором мужчина рассказывал какую-то историю, веселую историю, судя по тому, что его рассказ часто прерывался громкими взрывами смеха его слушателей – басовитым смехом множества мужчин и высоким нескольких женщин. Возможно, подумал я, среди собравшихся был и Черепоголовый. Я так хотел приподнять входной полог и заглянуть внутрь, что у меня сводило мышцы, что причиняло мне боль. Я пополз было к входу, но Тело Совы, который был рядом со мной, положил руку мне на плечо и остановил меня. Пока он так меня держал, входной полог поднялся, вышел мужчина, повернулся и опустил полог на место, снова повернулся и прошел так близко от нас, что мы могли бы коснуться его рукой.

Тело Совы шепнул мне, а потом Амунису:

– Идите за мной.

Мы снова поползли к берегу реки, спустились к ручью, и тогда он сказал:

– Мне это не нравится. Ты, Медвежонок, подумай, что было бы, если бы я не остановил тебя! Этот мужчина, который вышел из вигвама, наступил бы на тебя, и тебя бы схватили! Да, мы могли бы убить его и убежать, но вы прекрасно понимаете, что тогда у нас было бы очень мало шансов покончить с Черепоголовым…

– Ты прав; не стоит больше об этом говорить, – прервал его я.

– Ты обещаешь, и ты, Амунис, что не станете пытаться заглянуть в какой-нибудь вражеский вигвам, пока я этого не скажу? Да? Ну тогда вернемся и поищем немного мяса, – закончил он.

Мы снова поднялись на берег и обошли лагерь к другому его краю, где, как мы видели, несколько вигвамов стояли среди небольших сосен. И, как мы думали, там на веревках, натянутых от дерева к дереву, мы нашли мясо, множество ломтей, вывешенных для просушки.

– Вы двое оставайтесь тут, – прошептал Тело Совы. – Я один пойду и украду это мясо. Хотя даже не украду, ведь это мясо наше, наших бизонов.

Он медленно ушёл от нас, и тихо, осторожно, стал переходить от веревки к веревке, срезая по куску тут и там, пока не набрал столько, что нам хватило бы на несколько дней. Вернувшись, он повёл нас вокруг всё ещё оживленного лагеря и вверх, к броду и через него, и скоро мы добрались до своего укрытия у маленького ручья, где сразу легли и проспали до рассвета.

Как и сказал Тело Совы, скоро наши враги прошли мимо нас, тем же путём, чтобы убить ещё больше наших бизонов где-то ниже по долине. Когда мы увидели первую их группу, Тело Совы улыбнулся и сказал:

– Они даже не думают о том, что на них смотрят глаза пикуни. Они думают, что мясо, которое я взял, досталось живущим на деревьях.

Первыми мимо нас прошли четверо мужчин и две женщины; потом много мужчин и женщин, со множеством пустых лошадей, чтобы нагрузить их своей добычей. После них прошли маленькие группы из охотников и их женщин – все они разговаривали, пели, смеялись, направляясь за нашими бизонами. И, когда такая маленькая группа появлялась на тропе, мы молились, чтобы среди этих людей оказался Черепоголовый. Хотя он мог оказаться среди большого количества людей, мы всё же решили, что должны пойти на большой риск: застрелить его, а потом бежать, сперва пересечь тропу, потом спуститься в густой лес и кусты вдоль ручья Быстрого Потока, а потом подняться в густой лес на склонах горы Чёрного Орла. Мы рассчитывали, что наше нападение будет столь внезапным и неожиданным, что что мы спокойно сможем добраться до густых кустов и леса прежде, чем товарищи Черепоголового смогут выстрелить в нас. Погнаться за нами верхом они не могли, а пешими не решились бы.

Но Черепоголовый не появлялся. Последними мимо нас прошли трое мужчин, они быстро скакали, чтобы нагнать тех, что впереди, и больше никого. Мы долго, очень долго сидели там, следя за тропой. Солнце поднималось выше и выше, но он так и не появился. Наконец мы поняли, что он не придет, и на сердце у нас стало тяжело.

– Тело Совы, Амунис, мы не можем допустить, что этот день пройдет, а мы не попытаемся покончить ним, – сказал я.

– Мои мысли – твои мысли, – сказал Амунис.

Мы выжидательно посмотрели на Тело Совы, который, наклонив голову и плотно сжав губы, смотрел в землю. Он глубоко вдохнул, выпрямился и сказал:

– Возможно, мы как-то сможем найти Ужасное Лицо в этом лагере. Пойдемте, попробуем.

Мы поднялись по долине, держась подальше от тропы, а потом пробрались на скалистую, заросшую кустами полку выше нижней часть озера. Прямо за речкой был лагерь, и с нашего места были отлично видны все его вигвамы. Я достал далеко видящий инструмент, и мы по очереди брали его, пытаясь найти нашего врага среди занятых своими делами обитателей лагеря. Мы были так близко от них, что с моим далеко видящим инструментом казалось, что до них не больше десяти шагов. Никто из них не был тем, кого мы искали. Возможно, он сидел в своем вигваме и отдыхал; может быть, планировал очередное ночное убийство наших людей. Одну вещь мы поняли сразу; в лагере оставалось так много мужчин, что для нас было невозможно открыто напасть на него. Мы видели пятнадцать человек, и в вигвамах, несомненно, были другие. А женщины – сколько их там было! Женщины были везде: очищали шкуры бизонов, добытых их мужчинами, растягивали их на земле и крепили колышками для просушки, резали мясо на ломтики, чтобы развесить их для просушки на ремешках из сыромятной кожи, натянутых между деревьями. Наши шкуры! Наше мясо!

Мужчина вышел из одного из вигвамов и что-то крикнул; из-за шума водопада, который был у нас и у них за спиной, мы едва могли его слышать. Он вышел в центр лагеря и скоро его окружили еще несколько человек, а другие выбегали из вигвамов, торопясь присоединиться к собравшимся; некоторые несли в руках или на сгибе локтя свое оружие, дублёные шкуры, одежду, связки орлиных перьев – всякое свое имущество. Мужчины выстроились в две линии, лицом друг к другу, и сели; женщины были у них за спиной. Мужчина в конце одной из линий затянул песню, которую остальные подхватили; он поднялся на колени и в такт с песней стал раскачиваться всем телом, перекрещивая и распрямляя руки. Ха! Тело Совы сказал, как и мы подумали, что они играют в «спрячь косточку». Мы и не думали, что другие племена, кроме нас, знают эту игру.

Я взял у Амуниса далеко смотрящий инструмент, чтобы посмотреть на игроков и увидеть, на что они играют. Когда я подносил инструмент к глазу, то заметил мужчину, который шел к игрокам с дальнего края лагеря. Я навел на него инструмент, и вот те на! Это был Черепоголовый.

– Вот он, наш враг! – крикнул я. – Тот, что идет к игрокам! Вы видели, из какого вигвама он вышел?

– Нет, – ответили они. Я не хотел отдавать им инструмент, но пришлось, потому что они оба хотели убедиться в том, что это был он, Черепоголовый, как ясно было видно по его костяному лицу. Да, это был он, так близко, так рядом с нами, а мы могли только сидеть на месте и смотреть на него, потому что игроков было много – тридцать четыре человека в двух линиях, и еще несколько, в том числе Черепоголовый, наблюдали за игрой.

Тело Совы, после того как долго смотрел на Черепоголового, сказал:

– Мои юные друзья, наши молитвы не были напрасными; теперь, наконец, я думаю, что мы готовы покончить с тем, что мы затеяли. И будет это так: мы должны продолжать следить за этим Ужасным Лицом, чтобы выяснить, в каком из этих вигвамов он живёт, и потом, ночью, мы подойдем к нему и пошлем его тень туда, куда уходят тени кутенаи. Да. Мы осторожно подкрадёмся к входу в вигвам; один из нас резко поднимет входной полог, а другие застрелят его на месте, прямо на его лежанке.

– Он убил моего отца! Я хочу быть среди тех, кто застрелит его! – крикнул я.

– Ты не забыл, что он убил и моего брата? – спросил Тело Совы.

– Не ругайтесь из-за этого, – сказал Амунис; – вы оба потеряли родных от руки этого человека, и вы двое должны стрелять в него. У меня нет ружья, только лук и стрелы. Я подниму для вас входной полог.

Тело Совы вопросительно посмотрел на меня.

– Да! – знаком показал я.

Мы по очереди с помощью далеко смотрящего инструмента наблюдали за игроками, и Черепоголовый тоже за ними смотрел. Немного позже он занял место одного из игроков, который не стал продолжать игру, возможно, всё проиграв. Когда это произошло, далеко видящий инструмент был у меня, и я ясно увидел, что он поставил на кон – одеяло, красное одеяло с черными полосами, против связки меха, бобровых шкур, которые, как мне показалось, поставил мужчина напротив него.

Я сказал об этом, и Тело Совы сказал:

– Может он проиграет! Если так, это будет знаком того, что наше нападение этой ночью закончится успехом.

Черепоголовый выиграл! Он поставил меха против щита проигравшего, и снова выиграл! Когда я сказал, что он выиграл дважды, Тело Совы нахмурился.

– Мне это не нравится, – сказал он. – Я чувствую, что для нас это знак, что этой ночью мы с этим Ужасным Лицом не покончим.

– С другой стороны, это может значить, что сейчас он выиграл, чтобы ночью потерять благодаря нам намного больше, – сказал я.

Тело Совы медленно тряхнул головой и пробормотал:

– Это не предвещает нам ничего хорошего!

– Но подожди; может быть, он в следующий раз проиграет, и в следующий… – начал было я.

Тут Черепоголовый поднялся, отвернулся от игроков и, взяв свой выигрыш, направился к дальней стороне лагеря. Мы внимательно следили за ним, видели, как он вошёл в вигвам, и запомнили его; рядом с ним было одинокое деревце с почерневшей вершиной, которое убила Гром-Птица.

– Вот! В этом вигваме Черепоголовый умрет этой ночью! – сказал я и почувствовал себя так хорошо, я так был в этом уверен, что мне захотелось вскочить и запеть.

– Не стоит говорить так уверенно о том, что должно случиться, – сказал Тело Совы.

Вскоре после этого игра закончилась, и игроки разошлись. Над вигвамом Черепоголового поднялся дым. Он вышел с ведром, отдал его мальчику, который сходил к ручью и принес ему воды. Больше никто из вигвама не выходил и не входил в него; несомненно, остальные его обитатели охотились на бизонов. Все, оставшиеся в лагере, теперь отдыхал в своих вигвамах или вокруг костров, на которых готовилась пища. Мы тоже легли отдохнуть; хотелось хоть немного поспать. Потом, когда солнце склонилось к западу, мы сели и снова стали наблюдать за лагерем и тропой, по которой должны были вернуться охотники. Никогда прежде я так не ждал прихода ночи, ночи, когда я должен был покончить с убийцей моего отца. Я придумал, что мы будем делать после того, как убьем его; убежим по водоразделу к нашему лагерю на Верхнем Внутреннем озере. Да, рано утром я смогу сказать матери и всем остальным, кто оплакивает близких, что Черепоголового больше нет!