Мы устали, хотели спать, были очень голодны, а из запасов, которые мы взяли с собой по ту сторону Хребта, у всех оставалось не больше чем по горсти еды. Коме того, мы хотели пить. Я сказал, что буду наблюдать первым, а остальные ушли в лес и легли спать. С помощью далеко видящего инструмента я наблюдал за жизнью обитателей трёх лагерей внизу. Все они собирались на травянистой равнине у нижней части озера. Там они образовывали большой круг, и внутри него мужчины, один за другим, считали свои ку. Я понял это по их поведению, по их движениям. Одним из них, возможно, был Черепоголовый, описывавший убийство моего отца и других мужчин из трёх наших племен. Я просил Солнце помочь мне; помочь всем нам, кто находится по эту сторону гор, сделать так, чтобы этот Черепоголовый никогда больше не смог посчитать ку на наших людях.

Церемония подсчета ку в этом кругу из людей продолжалась всё утро. Настал полдень, и я с удовольствием передал вахту Телу Совы и Амунису, которые сменили меня и сказали, что я могу спокойно поспать. Когда я проснулся, солнце уже садилось. Четверо людей Тела Совы еще спали. О них я особо не думал; они не показывали такого рвений убить нашего врага, какое должны были. Я вышел к краю леса и присоединился к Телу Совы и Амунису. Они сказали, что видели много счетов ку, потом танцы на равнине у нижней части озера, и что люди только что ушли с нее и разошлись по своим вигвамам.

Проснулись четверо людей Тела Совы, спустились и сели рядом с нами. Один из них сказал:

– Я голоден. В этой стране, где нет бизонов, и других животных почти нет, мы не сможем добыть еду. Я предлагаю спуститься к вражеским лошадям, собрать их, сколько сможем, и вернуться за Хребет, пока мы не умерли от голода.

– Уйти, даже не попытавшись покончить с Черепоголовым, теперь, когда мы совсем рядом с ним? Нет! – сразу ответил Тело Совы.

– Без еды мы ничего не сделаем. Мы все умрём с голоду прежде, чем сможем сделать что-то с Черепоголовым, который находится среди такого множества людей, – сказал другой из этой четверки.

– Еда у нас будет! Этой ночью мы её добудем, – сердито сказал я мужчине, и он удивленно посмотрел на меня.

– Медвежонок! Как ты её добудешь? Будь мудрее, не говори так странно, – сказал Амунис.

– Я смогу это сделать, и ещё до того, как Семеро покажут полночь. Я пойду в один из этих вигвамов и возьму её там, – ответил я.

Тело Совы улыбнулся.

– Ты думаешь так же, как я. Я собирался сказать то же самое, но ты меня опередил, – сказал он мне. А потом продолжил: – Есть такой план, он должен получиться. Этим вечером кутенаи устроят пир в честь вновь прибывших, так что, довольно долго вигвамы прибывших будут пусты, и костров в них не будет. Мы легко определим, какой из трёх лагерей принадлежит прибывшим, а потом возьмем там еду, которая нам нужна.

Амунис хлопнул в ладони и улыбнулся:

– Да! А прибывшие будут думать, что это сделали кутенаи, – сказал он.

Тело Совы и я тоже улыбнулись, но остальные четверо продолжали смотреть на лагерь, сдвинув брови и плотно сжав губы. Потом один из них сказал:

– Юный Медвежонок не должен добывать еду для меня. Я сам добуду все, что мне нужно.

– Верно, – сказал другой. – Сейчас каждый должен сам позаботиться о себе. А я очень хочу пить. Пойдем, спустимся к воде.

– Не будьте детьми! – сказал Тело Совы. – Жажду можно потерпеть. Мы останемся здесь до темноты.

Теперь эти четверо не нравились мне более, чем прежде, особенно один из них, по имени Четыре Рога, тот самый, который предложил прекратить выслеживать Черепоголового и отправиться домой с вражескими лошадьми. И в этом остальные трое разделяли его мнение. Понимая это, как и он, я удивлялся, почему Тело Совы выбрал этих людей для такого трудного, такого святого дела. Они были людьми невеликого ума. Несколько лошадей для них были важнее, чем возможность убить Черепоголового, самого страшного врага наших трёх племён.

Наконец настала ночь, и мы поторопились через лес к озеру и напились его холодной воды. Потом Тело Совы сказал:

– Друзья мои, вот что мы сейчас сделаем: первым делом нужно найти лагерь вновь прибывших, и забрать у них еду. Потом в двух лагерях кутенаи поискать Черепоголового. О Солнце! О могучий странник по синеве! Пожалей нас! Дай нам силы покончить с ним!

– Хорошо! Веди, – сказал я.

Скоро мы были на границе одного из лагерей. Все вигвамы светились, и люди внутри них вели веселые разговоры и пели под стук барабанов, слушали рассказчиков, ходили друг к другу, как мы поняли по постоянно поднимающимся входным пологам. Несомненно, это был один из лагерей кутенаи. Мы вернулись, обогнули его и прошли в следующий лагерь, который был рядом, у реки, вытекающей из озера, и снова увидели, что вигвамы там освещены, а его обитатели очень хорошо проводят время. Тело Совы сказал:

– Несомненно, этот и тот, что мы видели – два лагеря кутенаи. Подумайте только, друзья мои, что в одном из этих лагерей, совсем рядом с нами, находится тот, кого мы ищем. Ладно, сейчас мы пойдем в третий лагерь, тот что ниже, и если все так, как я предполагаю, скоро мы найдем еду для нас всех. А пока мы вернемся назад и сделаем, что сможем, чтобы найти нашего врага. Пойдём, вперёд!

– Куда? – спросил Четыре Рога.

– Вниз, между лагерями и рекой.

– Нас слишком много. У любого, кто заметит нас из лагеря, могут возникнуть подозрения, он задаст нам вопрос, а мы не сможем ответить. Лучше вы трое спускайтесь вдоль реки, а мы вчетвером обогнем лагерь кутенаи и там спустимся к третьему лагерю.

– Мне этот план не нравится. Я думаю, что мы должны держаться вместе, – ответил Тело Совы.

– Нет. Мы вчетвером пойдем отдельно.

– Как скажешь; идите отдельно. Но мы должны условиться о месте встречи!

– На склоне горы, где мы были весь этот день.

– Пусть будет так, – согласился Тело Совы, и мы тут же расстались с этой четвёркой.

Очень медленно, часто останавливаясь, мы пошли вдоль реки. Некоторые вигвамы были так близко к воде, что, проходя мимо них, мы могли слышать треск горящих веток и разговоры людей так ясно, как будто сидели с ними рядом. их речь сильно отличалась от нашей; для наших ушей она была похожа на треск рвущейся сыромятной кожи. Из тех голосов, которые мы слышали, один мог принадлежать тому, кого мы искали. Могло быть так, что мы проходим мимо возможности покончить с этим негодяем. Волнующие мысли!

Третий лагерь был ниже этого и подальше от реки. Мы приблизились к нему и увидели, как и предполагали, что многие из его вигвамов были тёмными; во всяком случае, не меньше половины из них. В тех, что светились, было тихо – ни барабанов, ни пения, ни смеха, ни криков; только тихие разговоры нескольких человек и иногда детский плач. Несомненно, это был лагерь, который мы искали, и его обитатели пришли, чтобы участвовать в церемониях их друзей кутенаи. Медленно и осторожно мы обошли лагерь и прошли вдоль его дальней от реки стороны. Он стоял в редком лесу, и среди вигвамов, и за пределами лагеря паслись лошади гостей, все в оградах из жердей и веток. Я часто слышал, что у многих западных племен есть обычай именно так держать лошадей по ночам. Наши воины, ходившие на них в набеги, часто над этим шутили. Они говорили, что для них это создает множество проблем – им приходится убирать две, а то и три жерди, чтобы увести сразу целый табун вражеских лошадей.

Когда мы прошли полпути вдоль внешней стороны круга, Тело Совы подвёл нас к четырем тёмным вигвамам между освещенными остальными.

– В одном из этих тёмных вигвамов у нас есть хорошая возможность найти, что нам нужно, – прошептал он.

– Да. Давайте я войду, а вы двое будете на страже, – сказал я.

– Нет, войду я, – сказал Амунис.

– Я первый сказал, что сделаю это, так что я должен войти, – настаивал я.

– Ладно, иди, полоумный, – согласился Амунис.

– Второй вигвам слева от освещенного выглядит самым большим, – сказал Тело Совы, – и, похоже, он самый богатый из этих четырёх. Мы с Амунисом будем стоять по бокам от него, пока ты зайдешь внутрь и попробуешь найти то, что нам нужно. Если мы увидим, что кто-то приближается, мы предупредим тебя и ты должен быстро убежать. Если мы вдруг расстанемся, ты знаешь, где мы должны встретиться.

Медленно, шаг за шагом, мы подошли к вигваму. Несколько сидевших за ним собак ушли с нашего пути[14].

Мы обогнули вигвам и подошли к его входу, постояли там немного, присматриваясь и прислушиваясь; потом Амунис отошел вправо, Тело Совы в другую сторону, а я бесшумно поднял входной полог, скользнул внутрь и опустил его, сразу оказавшись в полной темноте. Если в вигваме было мясо, то я знал, что оно, нарезанное тонкими ломтиками, должно висеть на веревке над очагом. Я сунул ружье под ремень, так что ствол был рядом с моим правым локтем, а потом, подняв руки, шагнул вперед; еще шаг, и я нащупал ремешок из сыромятной кожи, потом куски мяса, немалого размера; снаружи они подсохли, но хрупкими не были. я снял их с ремня; внутри моего одеяла, обернутого вокруг пояса и закрепленного на шее, места было много. Я разместил мясо на левом боку, потом ощупью поискал ещё, нашёл, и стал распихивать по бокам, пока мои руки не стали похожи на крылья танцующей куропатки. Все это время я ощущал какой-то запах, приятный, напоминавший мне о чем-то хорошем, что было очень давно. Внезапно я вспомнил: это был запах вяленого поджаренного камаса. Когда я был маленьким мальчиком, Сахта и его женщины дали мне немного этого сладкого, липкого корня. Они принесли его с западной стороны. Они сказали, что каждое лето западные племена собирают и заготавливают на зиму этот корень в больших количествах. Я вспомнил, как мне понравился это корень, как я съел его и стал криком требовать ещё. В этом вигваме он был; целый парфлеш, в плетеной из травы сумке, какие делают западные племена. Я должен был его взять. Я опустился на четвереньки и пополз слева от костра, к лежанке; между этой и следующей было место, где хранились вещи обитателей вигвама. Скоро я их нащупал – сплетенную из травы корзину, в которой было что-то мягкое – несомненно, одежда. Я пополз дальше к следующей лежанке в задней части вигвама, нащупал ее, и снова ощутил запах вяленого камаса, теперь более сильный. Я подумал, что он может храниться за лежанкой, между ней и приколотым к земле покрытием вигвама. Я наклонился над ней, и моя ладонь коснулась лица спящего человека, мужчины, который, оттолкнув меня, наткнулся на мое ружье и понял, что перед ним враг. Он завопил и попытался меня схватить, но ему мешала шкура, которой он был накрыт, так что я вырвался от него и отскочил, рванувшись к входу; он бросился за мной, вопя все громче. Входа я не видел, но понимал, где он находится, и, добежав до входного полога, отбросил его. Вход был очень узким и низким, а я был так нагружен мясом и мне так мешало заткнутое за пояс ружье что смог высунуть наружу только голову и плечи, и тут мужчина крепко схватил меня за пояс и попытался втащить обратно. Я крикнул своим товарищам:

– Помогите! Вытащите меня!

Мужчина вопил, зовя на помощь своих людей; они откликнулись и бежали к нему. Тело Совы и Амунис схватили меня за руки и с трудом вытянули наружу меня и мужчину, который не отпускал мой пояс. Тело Совы понял, что он сзади, и ударил его стволом своего ружья; тот сразу отпустил меня и затих. К тому времени мужчины из освещённых вигвамов были уже рядом. когда я вытаскивал ружьё из-за пояса, четверо из них показались на фоне освещенных вигвамов; Тело Совы и Амунис выстрелили, и один из них упал. Я выстрелил в ближайшего из трёх остальных, до которого было не больше десяти шагов, но не видел, что попал в него. Мы побежали вокруг задней части вигвамов и прочь от лагеря, от кричащих мужчин, женщин и детей, и за нами никто не гнался. Наши выстрелы поняли остальные два лагеря. Мы слышали их громкие вопли, слышали, как мужчины перекрикиваются, торопясь к этому лагерю. Мы знали, что до утра нас искать не станут, да и тогда не сразу. Мы побежали к озеру мимо верхнего лагеря, снова напились, потом сели и поели вяленого мяса, которое я взял в вигваме. Это было мясо вапити, с прожилками жира. Лучшего мяса такого вида мы никогда не ели, и было его достаточно, если экономно расходовать, на три или четыре дня. Мы думали, где сейчас Четыре Рога и трое, что были с ним, и удалось ли им тоже раздобыть мяса во вражеском лагере. Тело Совы и Амунис долго смеялись, когда я рассказывал им о том, как искал вяленый камас, и как удивился, когда моя рука наткнулась на спящего мужчину. Но мне это было не смешно. Меня трясло, когда я вспоминал, как этот мужчина схватил меня за пояс, и я каждую секунду ожидал, что он ударит меня ножом в спину. Он, разумеется, ложась спать, положил его рядом с собой.

День занимался, когда, поднявшись на склон горы, мы вернулись на наше место у верхней кромки небольшой поляны. Наших четверых товарищей там не было, хотя мы думали, что они уже должны быть там, и, когда солнце взошло и проделало долгий путь в синеве, а они так и не появились, нам стало понятно, что для них табун лошадей значит больше, чем месть нашему злейшему врагу, Черепоголовому. Несомненно, в это время они уже шли по тропе Бегущего Орла, направляясь на другую сторону Хребта к нашим равнинам, гоня впереди большой табун, угнанный в одном из вражеских лагерей. Мы были очень сердиты оттого, что они бросили нас; особенно был расстроен Тело Совы. Снова и снова он повторял:

– Они так хотели пойти со мной в поход против Черепоголового! Они говорили, что сделают все, что в их силах, чтобы помочь мне покончить с ним! Несомненно, некоторые кутенаи их преследуют; я почти хочу, чтобы они из догнали!

– Да. А теперь обитатели всех трёх лагерей будут настороже, будут некоторое время тщательно охранять своих лошадей, и для нас будет очень опасно ходить среди их вигвамов в поисках нашего врага, – сказал я.

– Мужчина, в которого я стрелял – я не думаю, что я его убил или хотя бы ранил, – сказал Амунис. – А тот другой, из вигвама, как ты думаешь, Тело Совы, ты его убил?

– Я ударил его изо всей силы, он должен быть мёртв; и еще один застрелен. Давайте всё же надеяться, что с ними покончено, и мы хоть немного отплатили за то зло, которое эти западные племена совершили на наших равнинах, – ответил Тело Совы.

Как и прежде, мы увидели, что люди из лагерей собираются на равнине у озера и начинают свои церемонии – они продолжали считать ку. Мы устали и хотели спать; мы не боялись, что кто-то из них поднимется сюда, поэтому легли и проспали до ночи.

Когда мы проснулись, Тело Совы сказал:

– Я думал о том, в каком положении мы тут оказались, и о том, что нам теперь делать, и вот что я придумал. Будет очень трудно отыскать этого Черепоголового среди такого количества людей, которые сейчас находятся внизу, а после того, как мы убили по крайней мере одного из них, а Четыре Рога и три его товарища увели их лошадей, они будут очень тщательно охранять лагерь и табуны, так что нам придется держаться от них подальше. Но это не может длиться долго; мясо у них скоро закончится, они вынуждены будут разделиться, и каждое племя пойдёт на свои охотничьи угодья. Так что давайте останемся здесь, будем отдыхать, следить за лагерями и есть то, что нам удалось добыть, пока они не разойдутся. Тогда мы пойдём за племенем, которое пойдёт на север, в земли кутенаи, к которому принадлежит наш враг, выясним, где оно остановится. И тогда сделаем все, что сможем, чтобы убить Черепоголового, когда он выйдет из лагеря, чтобы пойти на охоту.

Мы с Амунисом решили, что это хороший план – ничего другого нам не оставалось, и мы быстро с ним согласились. Потом мы быстро сходили к озеру, напились, поели немного мяса и оставались там почти до рассвета, когда вернулись на наше место на горном склоне. В тот день племена опять считали ку и танцевали на равнине у озера. Следующим утром мы увидели то, что наполнило счастьем наши сердца: во всех трех лагерях сворачивали вигвамы и нагружали лошадей; священные церемонии кутенаи закончились, и племена готовы были разделиться. Солнце не прошло и половины своего пути, когда люди из нижнего, а потом из остальных лагерей, вытянулись на тропе, ведущей к реке, а немного позже те, кого мы считали северными кутенаи, ступили на тропу, которая шла к западной части озера Священного Танца. Нам это показалось странным, потому что мы полагали, что все три лагеря должны спуститься к реке Лжеца, а северные кутенаи подняться вверх по этой реке. Возможно, те, кто понимался вдоль озера, не были людьми с севера. Тем не менее, как сказал Тело Совы, мы должны следовать за ними. Если бы мы только знали, в каком направлении они идут, мы могли бы спрятаться рядом с тропой и точно узнать, находится ли среди них тот, кого мы ищем.

Ночь еще не вполне настала, когда, поев и напившись, мы отправились по тропе, идущей вдоль берега озера. От верхней части озера она сворачивала в узкую речную долину; тут и там на ней встречались густые леса, в которых было так темно, что нам приходилось идти очень медленно, пробираясь наощупь. Наконец настал день, и каково же было наше удивление, когда мы нашли на этой тропе только очень старые лошадиные следы; лагерь свернул с нее где-то ниже. Мы бегом вернулись назад, и скоро, к большому нашему облегчению, нашли боковую тропу, по которой и пошли. Прямо там, у воды, мы нашли укрытие на день, потому что это было безопасно. Когда настала ночь, мы пошли по боковой тропе, которая шла на север и восток вдоль склона очень высокой горы. Мы поднимались всё выше и выше, потом прошли вдоль высокого утеса, который был, как мы считали, частью самого Хребта. Немного севернее утеса тропа вдруг поворачивала на восток, между двумя покрытыми снегом пиками, и мы начали крутой спуск. Это был Хребет; мы его пересекли, мы были уже на нашей стороне, недалеко от наших бизоньих равнин. Где-то впереди нас были наши враги, одно из их племен, и мы были уверены в том, что это северные кутенаи, потому что Сахта подробно объяснил нам, что их соплеменники, южные кутенаи, никогда не останавливаются и не охотятся к северу от озера Священного Танца; они обитают только к югу от него, до самых истоков реки Вапити (Йеллоустон). Да. Те, за кем мы сейчас шли, несомненно, спускались к краю равнин, чтобы убивать там наших бизонов. Что ж, они должны были отплатить за это. Мы должны были собрать всех воинов нашего племени, чтобы напасть на них. Но, первым делом, мы должны были проследить за тропой из их лагеря, чтобы выследить Черепоголового. Однажды мы его уже видели; теперь, даже если с ним будут еще четверо, мы будем с ними сражаться, первым делом покончив с ним. Так думал я, пока мы, пройдя его, оглянулись на разрыв в Хребте, через который прошли. Прямо под нами, справа, был маленький ручеек, текший из большого снежника. Мы задумались над тем, куда он впадает. Вероятнее всего, в реку Срезанных Берегов. Ну, новый день скажет нам, где мы находимся.

Спуск был крутым: он вел в узкую долину, вдоль ручья, который становился все шире. Мы миновали маленькое озеро, потом еще одно, потом третье; день был уже близок. Мы оставили тропу и пошли по восточному склону горы справа от нас. Становилось всё светлее, стало видно озеро под нами, а потом и вражеский лагерь в его нижней части.

– Хайя. Мои юные друзья! – сказал Тело Совы. – Это не река Срезанных Берегов! Она течет к озеру Ревнивых Женщин[15]!

– Да! Так и есть! – воскликнули мы. Мы не сразу узнали это озеро, потому что никогда прежде не видели его сверху.

– Друзья! – сказал Амунис, – если мы пройдем напрямик, под северным утесом горы Плоской Вершины, мы сможем до наступления ночи добраться до нижней части Верхнего Внутреннего озера и лагеря нашего племени. Пойдём, поторопимся и приведём сюда всех наших воинов, чтобы они сразились с вражеским племенем.

– Нет! Так нельзя! – ответил Тело Совы. – Если мы так поступим, то не сможем убить их всех, и Черепоголовый может оказаться среди тех, кто уйдет от нас. Для нас лучше сделать так, как делали вы с Медвежонком – выследить его и попытаться убить, когда он пойдет на охоту.

– Но из этого лагеря внизу ведет так много троп, по которым можно пойти на охоту; мы не сможем уследить за всеми ними. Дайте мне хотя бы сходить и привести десять или двенадцать наших воинов, чтобы помочь нам выследить Черепоголового.

– Не будь ребенком! Ты прекрасно знаешь, что не десять и не двенадцать воинов, а все наши воины придут сюда, узнав, что здесь находится вражеское племя. Подумай хорошенько, сколько всего нам пришлось сделать – и работать, и сражаться, чтобы найти этого Черепоголового! И все это впустую? Нет! Это наше дело; только нас троих! И, если нам удастся убить его, подумай, только подумай, какими великими будут наши имена! Что, Медвежонок, или я неправ?

– Прав! Ты верно сказал! Как ты сказал, мы останемся здесь, и будем выслеживать этого Черепоголового, и только мы.

– Так и будет, – согласился Амунис.