Солнце поднялось высоко, но долина еще оставалась в глубокой тени, когда первый охотник появился в конце прямого участка тропы. Он был пешим, двигался почти бегом, на его плечах развевался кожаный плащ. При виде его наши сердца забились быстрее; мы молились, чтобы это оказался тот, кото мы ищем. Он приближался, не останавливаясь, не глядя ни вправо, ни влево, а только вперед, что-то напевал и то и дело взмахивал своим ружьем, которое держал в правой руке; вскоре мы увидели, что лицо у него обычное и приятное. Он был среднего роста; волосы его были расчесанными, но не убранными, не очень длинными. Более привлекали внимания его ноги в обтягивающих кожаных леггинсах – они были полными, как у женщин, но это был не жир, а только мышцы. Благодаря постоянной пешей охоте, подъему на крутые склоны гор все мужчины из племен с западной стороны были такими мускулистыми, в то время как мы, обитатели равнин, охотились только верхом, и потому ноги у нас были стройными, а ступни узкими. Подойдя к повороту тропы, мужчина вроде бы глянул направо, в сторону нашего укрытия, хотя мы знали, что нас он не заметил, и не почувствовал, что за ним наблюдают враги, потому что продолжал идти как шел, напевая, завернул за поворот и скрылся из виду за следующим изгибом тропы.

– Хайя! Не Черепоголовый! – шепнул я Амунису.

– Нет. Но скоро пойдёт много охотников, так что наберись мужества и терпения, – ответил он.

Один за другим ещё двое прошли по прямому участку тропы, идя так быстро, словно они бежали. У одного было ружьё, у другого лук со стрелами. Скоро мы увидели, что лица у них обычные – печальные, суровые лица, исчерченные морщинами; волосы у них были с проседью и не прибраны. Хотя это и были враги, я их почти пожалел: старики, которым следовало сидеть в своих вигвамах, должны были ходить на охоту пешком по своей стране, чтобы добыть нескольких оленей и вапити. Когда они уже готовы были повернуть за поворот, тот, что шел первым, посмотрел прямо на наше укрытие, замедлил шаг, почти остановившись, потом пошёл дальше. Шедший сзади что-то ему сказал; тот ответил, и оба они оглянулись на наше укрытие из веток. Что-то с ним было не так. Но что? Едва эти двое скрылись из виду, я на четвереньках выполз за кустарник и осмотрел его; одна из срезанных нами ивовых веток сместилась, ее свежий белый срез смотрел прямо на тропу, ярко выделяясь среди темной листвы. Я быстро вернул её на место среди остальных, и вернулся. Это было как раз вовремя, потому что, едва я сел на место, на верхнем конце тропы появились четыре человека – один из них был верхом и громко говорил что-то такое, что постоянно заставляло остальных смеяться. Черепоголового среди них не было. На наше укрытие они даже не взглянули. Только у одного из них было ружьё, у остальных – луки со стрелами. Всадник носил старое потрёпанное одеяло; на пеших были наброшенные на плечи кожаные плащи. Они были бедным народом, эти кутенаи. Мы, на равнинах, имели много одеял, много одежды из материи. Наши женщины носили прекрасные платья из синей и красной ткани. Ну и конечно же, у нас было в достатке бизоньих шкур, за которые мы могли купить всё это и другие товары у белых торговцев.

На верхнем конце тропы появились четыре человека

Следующими, кто появился на тропе, были молодой мужчина и его женщина – они были пешими, шли быстро, и тоже прошли мимо, не взглянув на наше укрытие. Потом прошла группа из пяти человек, двое были верхом; еще четверо пеших, потом два всадника; последними в то утро были семеро, из них трое верхом. Всего их было двадцать пять человек – почти все население маленького лагеря, подумали мы. Мы упорно следили за всеми, проходящими по тропе в обоих направлениях, всё время надеясь, что в каждой появившейся группе будет тот, кото мы ищем. Но теперь сердца наши упали.

Некоторое время спустя Анимус сказал:

– Мы должны набраться мужества. Может быть, Черепоголовый – один из тех, кто остался в лагере и кого мы ещё не видели. Может быть, он сейчас отдыхает, а может быть, пошёл на охоту вверх по долине.

– Ну, тогда мы должны в этом убедиться, и поскорее, потому что еды у нас мало. Мы пойдем прямо сейчас и проследим за охотниками, которые этим утром ушли охотиться вверх по долине, – ответил я.

– Это опасно. Некоторые из охотников могут подняться на склоны долины; мы можем наткнуться на одного из них, – возразил Амунис.

– Мы будем идти очень медленно и тщательно следить з тем, что находится перед нами. Пойдём, – настаивал я.

Солнце было уже высоко, когда мы покинули своё укрытие. Мы пересекли тропу, медленно добрались до поросшего соснами увала, медленно прошли вдоль него, часто останавливаясь, чтобы оглядеться, но не увидели ни охотников, ни оленей, ни вапити, ни даже их следов. Мы прошли совсем немного, и, когда солнце уже склонялось к западу, снова вышли на большую тропу, немного выше вражеского лагеря, и быстро спрятались рядом среди больших ив. Место это было не столь хорошим, как утром, потому что оттуда мы видели лишь небольшой участок тропы. Искать место получше мы не решились; торопливо срезав несколько ивовых веток, мы воткнули их перед собой и вокруг, решив, таким образом, что мы хорошо укрыты.

Едва мы с этим закончились и устроились поудобнее в своем убежище, как услышали, что вниз по тропе идут лошади, и звуки ударов плетью по их бокам. Они появились у нас на виду – пять лошадей, пять всадников, нагруженных шкурами и мясом добытых ими козлов, и вот те на! во главе их был тот, кого мы искали – сам Черепоголовый! Да, это был он, и прошел он совсем рядом с нами, но мы не осмелились стрелять – за ним шло слишком много людей. Каким страшным, ужасным было его лицо! Без носа, без губ, почти без щек, с блестящими белыми зубами, на левом глазу не было нижнего века. Меня едва не стошнило, столь отвратительным был его облик, и в то же время во мне рос гнев на него, убийцу моего отца. Его лошадь шла шагом, его компаньоны шли вслед за ним. Они быстро прошли мимо нас и скрылись из виду за поворотом тропы.

Мы с Амунисом посмотрели друг на друга и внезапно опустились на землю, словно почувствовав слабость и усталость.

– Сам Черепоголовый! – сказал он. – Какое же ужасное у него лицо!

– Да. Но не более ужасное, чем его сердце. Итак, мы его увидели, он здесь, в этом лагере. Скоро он отплатит за всё, что сделал нам и нашим братьям кайна, – ответил я.

Настала ночь. Мы спустились к озеру, напились, доели последние куски жареного мяса, и все равно чувствовали голод. Оставался только пемикан, который дали нам родственники; даже если бы мы ели его понемногу, его нам хватило бы не больше чем на три дня. Я думал, хватил ли нам этого времени, чтобы посчитать ку на Черепоголовом. И что нам делать, если он и дальше будет охотиться в большой компании? Мы долго об этом говорили, пока были на берегу озера. Потом мы вернулись на тропу и спустились по ней до небольшой равнины, на которой стоял лагерь. Там, в одном из подсвеченных костром вигвамов, был наш враг. Амунис снова предложил мне осмотреть их один за другим, чтобы найти Черепоголового и застрелить его на месте. Но, едва он это прошептал, как дверные пологи один за другим стали подниматься, бросая наружу свет, и мужчины начали ходить из одного вигвама в другой. Нет, это было очень опасно. Я сказал, что это мы станем делать только в том случае, если не получится выследить нашего врага во время охоты.

Но сегодня он принес мясо, и его товарищи тоже. Завтра он может не пойти охотиться, послезавтра тоже. И, даже если пойдет, мы можем его пропустить – ведь мы не можем следить одновременно за тропой ниже и выше лагеря.

– Мы должны следить за ним; иного нам не остается, и молиться о том, что он окажется на нашем пути, один или в сопровождении не более двух охотников, – ответил я.

Мы поговорили ещё. Я предложил пойти в наше прежнее укрытие ниже лагеря и следующий день провести там, наблюдая за тропой, но Амунис сказал, что раз уж Черепоголовый и его товарищи принесли хорошую добычу сверху, то и в следующий раз они отправятся туда. Я позволил ему себя убедить, хотя порой у меня возникало сильное чувство, что нам следует вернуться на прежнее место.

Так что мы вернулись к своему укрытия выше лагеря, легли там и уснули, но с первыми проблесками нового дня стали искать и нашли место получше, в верхней части длинного прямого участка тропы, где быстро сделали новое укрытие, воткнув срезанные ветки между кустами. Рядом был небольшой ручей – он стекал с куста и впадал в озеро. Мы напились из него, поели немного пемикана и залегли в нашем укрытии, держа оружие наготове.

Солнце поднималось. На небе не было ни облачка. Мы страстно хотели, чтобы кто-то из охотников показался на тропе, потому что Черепоголовый проходил именно здесь. Мы не сводили с неё глаз, но никто не появлялся, и, когда солнце было почти в зените, мы поняли, что никто уже не появится – то ли в тот день на охоту никто не ходил, то ли охотники пошли вниз от лагеря. Амунис предложил вернуться к первому укрытию, внизу, надеясь ближе к вечеру увидеть охотников, возвращавшихся из большой долины на западе – возможно, среди них окажется Черепоголовый и мы его убьем. Я не хотел этого делать, и стал возражать – это было очень рискованно, обходить лагерь днем. Накануне мы это уже сделали, и повторять такое я не хотел.

День был очень жарким, над нами роились тучи маленьких черных мух; мы с нетерпением ждали вечера. Я уже хотел сделать то, что предлагал Амунис – в темноте проникнуть в лагерь и постараться найти и убить Черепоголового в его вигваме. Наконец солнце зашло, и долина погрузилась в темноту. Мы хотели было пройти к ручью, чтобы напиться, и поесть немного пемикана, когда заметили людей, спускавшихся по тропе – их было пятеро, они медленно шли пешком. Это не были кутенаи, как мы сразу поняли, потому что все они носили одеяла. Конечно же, это был маленький военный отряд с равнин. Но кто это был? Из какого племени? Мы хорошо знали отряды Лжецов, Головорезов, Разделенных Волос и даже народа Земляных Домов, которые иногда проходили через наши земли, чтобы пересечь Хребет и совершить набег на западные племена. Мы внимательно следили за этими пятерыми – они подходили все ближе. Нам казалось, что мы их узнаем, и скоро уверились в этом – это были кайна, их предводителем был Тело Совы, брат Нового Плаща, убитого Черепоголовым.

– Тело Совы! Приветствую! – крикнул я, и при звуке моего голоса все остановились, наведя ружья в нашу сторону.

– Это мы, пикуни! Не стреляйте! – сказал Амунис, и мы вскочили и выбежали из своего укрытия.

– Ха! Это ты, Медвежонок! И ты, Амунис! Мы слышали, что вы должны быть в этих местах, – сказал Тело Совы, обнимая нас, и остальные, один за другим, сделали то же. Потом он добавил: – Ну и как дела? Что насчет Черепоголового? Он здесь?

– Мы его видели. Вчера, ближе к вечеру, он проходил по этой тропе. С ним было четыре человека, поэтому мы не стали стрелять. Но лагерь его немного ниже, – ответил я.

– Всего двадцать восемь вигвамов, – объяснил Амунис.

– Ха! Всего лишь часть племени кутенаи, малая часть; ну так даже лучше. Мы должны как-то суметь убить этого Черепоголового, и поскорее, – сказал Тело Совы.

Один из его людей сказал, что настало время поесть. Мы все спустились к маленькому ручью и уселись там. У вновь пришедших было немного жареного мяса, и они ели его понемногу, как мы с Амунисом свой пеминкан. Тело Совы рассказал нам новости из племени. После торговли в Много Домов оно ушло на юг, к Медвежьей реке Другой Стороны (река Устричных Раковин), и там однажды охотники из лагеря обнаружили военный отряд Ворон, девять пеших, и всех их убили, не потеряв никого. Вскоре после этого, продолжал Тело Совы, у него было видение. В стране густых лесов, где реки текут в ту сторону, где садится Солнце, он видел врагов и сражался с ними. И тут его видение закончилось. Он, однако, считал, что смысл этого видения в том, что он должен пересечь Хребет в поисках Черепоголового, убийцы его брата. Так или иначе, он намеревался это сделать. Так, с четырьмя друзьями, все на хороших лошадях, он отправился в путь. В Много Домов он обменял несколько бобровых шкур на запас пороха и пуль. Оттуда, идя вслед за пикуни, он нашел наш лагерь на Внутренних озерах, и узнал о том, что Черепоголовый совершил новые убийства – Маленькой Совы, моего отца и других, на этой тропе, идущей через Хребет. Так, следуя советам Сахты и надеясь нагнать нас, они продолжили путь, оставили лошадей на Маленьком Внутреннем Озере и дальше пошли пешком. Как и мы, они встретили саксис окитаки, и не услышали от них ничего, кроме разговоров о мире между всеми племенами. К тому времени, когда они оставили лагерь пикуни, Маленький Пёс с отрядами общества Всех Друзей ещё не вернулся из похода против Лжецов.

Мы ещё поговорили, и наконец составили план, который, как мы полагали, позволит нам скоро покончить с Черепоголовым. Состоял он в том, что двое людей из отряда Тела Совы должны присоединиться к нам с Амунисом и выследить его на тропе выше лагеря, а сам Тело Совы и остальные двое должны были делать то же на тропе ниже. Чтобы иметь связь друг с другом, мы должны были каждый вечер, вскоре после наступления темноты, встречаться на этом самом месте, где мы сидели, около маленького ручья. Потом Тело Совы сказал, что хочет видеть вражеский лагерь, что все мы должны пойти к нему, и попросил меня быть проводником.

Мы прошли до нижней части озера, а потом, когда подошли к равнине, я не увидел и не услышал пасущихся лошадей, которые до этого паслись в лесу вдоль тропы. Я сказал об этом, и Амунис тоже, и Тело Совы сказал, что, возможно, их перегнали на пастбище со свежей травой, ниже лагеря, возможно, за реку. Мы пошли дальше. Я шел медленнее, временами ощущая беспокойство. Я перешагнул через бревно, которое лежало поперек тропы, и теперь знал, что мы находимся всего в нескольких шагах от равнины, и что огни лагеря уже должны быть видны. Но там было темно и тихо; не было слышно голосов, пения, стука барабанов или детского плача. Я сделал еще несколько шагов и обнаружил, что равнина пуста. Пока мы с Амунисом следили за ними в верхней части тропы, наши враги свернули лагерь и ушли вниз по долине. Я сказал об этом Телу Совы, который был рядом со мной, и он ответил:

– Куда бы они не пошли, мы последуем за ними.

– Да. И не будем терять времени, – добавил другой.

Мы пересекли равнину, остановившись только затем, чтобы осмотреть брошенные очаги; под пушистым пеплом еще оставались маленькие красные угольки. Мы поняли, что лагерь был снят не раньше полудня.

Ночь была такой тёмной, что мы не могли видеть следов на тропе и не были уверены, что враги пошли вниз по ней. Возможно, подумали мы, они пошли на север, или на юг, прочь из долины. Но немного ниже места, где мы с Амунисом в первый раз следили за передвижениями охотников кутенаи, тропа проходила по полувысохшей глине на берегу маленького озера, и, встав на колени, мы пальцами нащупали отпечатки множества лошадиных копыт, ведущих вниз; мы оказались правы, нужно было идти вниз по тропе, чтобы обнаружить новое положение лагеря. Пройди немного ниже маленького озера, мы услышали рёв воды в реке, текущей к югу; несомненно, это была река Лжецов (Плоскоголовых), о которой говорил Сахта. Где-то выше этого места был лагерь северных кутенаи и Речных Людей (пенд д’ореллей), а ниже, на озере Священного Танца (озеро МакДональд), в двух днях пути верхом, стояли южные кутенаи и много вигвамов Плоскоголовых. Тело Совы сказал, что Сахта говорил ему о том, где находятся эти племена, и что он сам, с десятком других кайна, однажды был в лагере Плоскоголовых на озере Священного Танца, где захватил много лошадей. В том походе его отряд перешёл Хребет по тропе Бегущего Орла (перевал Мариас).

Прямо там, где тропа подходит к реке, нужно перейти на ее западный берег, так что нам пришлось раздеться и перейти вброд быстрый поток. Потом мы обнаружили, что эта тропа соединяется с другой, намного шире, которая идет вверх-вниз по большой широкой долине, и ночь была такой тёмной, а земля такой твердой, что мы не могли определить, в какую сторону ушёл лагерь, за которым мы шли. Один из кайна предложил развести маленький костер, чтобы это выяснить, но Тело Совы был очень против этого. Мы слишком много прошли, сказал он, и цель у нас очень важная, чтобы подвергать себя риску быть обнаруженными врагом, и был прав. Так что мы сели прямо там и стали ждать, когда появится Ночное Светило; ждать пришлось долго, и даже тогда оно было таким маленьким, что мы с трудом определили, куда пошел лагерь: вниз по тропе. Мы двинулись в ту сторону, Тело Совы шел впереди, и все мы надеялись, что увидим их вигвамы еще до наступления дня. Так не получилось, и перед самым восходом мы нашли укрытие на берегу маленького ручья, в кустах, откуда могли спокойно следить за тропой. Единственным живым существом, которое мы увидели за весь день, был хромой старый волк, ковылявший на север.

Следующей ночью мы шли намного быстрее, чем прежде, потому что хотели нагнать маленький лагерь, прежде чем он соединится с большим лагерем наших врагов. Мы пересекли много ручьев; рек тоже стало больше. Четырежды нам пришлось переходить их вброд, а под утро и в пятый раз, хотя вода была такой глубокой и быстрой, что едва не сбивала нас с ног. До этого мы шли прямо на юг, но теперь, после последней переправы, тропа вдруг свернула на север, в сужающуюся долину, и Тело Совы, оглянувшись, сказал нам, что боится, что впереди нас ждут неприятности. Немного позже, на маленькой травянистой поляне среди леса, он велел нам остановиться и сказал:

– Друзья мои, эти горы, что возвышаются перед нами, я раньше видел; они спускаются к озеру Священного Танца. Мы недалеко от их подножия. Я уверен, что там мы найдём лагерь наших врагов, которых преследуем, возможно, оба племени кутенаи, потому что Сахта сказал мне, что в это время года они собираются, чтобы молиться и приносить жертвы своим богам. Друзья мои, если это так, то нам будет очень сложно сделать то, что мы затеяли; нам трудно будет найти Черепоголового среди такого множества людей и покончить с ним.

– Если бы сделали так, как предлагал, путь Черепоголового завершился бы там, на озере Большого Мешка, где мы с Медвежонком нашли их лагерь. Я предлагал войти в него, осмотреть все вигвамы, найти его и убить на месте, – сказал Амунис.

– Хайя, Амунис! Ты прав! Мы должны были это сделать, хотя это и было очень опасно. Но я думал, что нужно продолжать следить за тропой. Я не думал о ом, что у нас будет так мало времени, чтобы это сделать, – ответил я.

Тело Совы потряс головой.

– Это опасно, очень опасно, убивать кого-то прямо во вражеском лагере; вы поступили очень правильно, поджидая его на тропе, – сказал он мне.

Мы продолжили путь. Занимался день. Скоро мы наткнулись на лошадиный табун в редком лесу, и услышали вдалеке лай собак. Тело Совы остановил нас и сказал:

– Мы должны спрятаться, и поскорее. Нам следует подняться по склону, до этой травянистой полянки, откуда мы сможем наблюдать за вражеским лагерем.

Солнце было уже высоко, когда мы там оказались; этот склон горы поднимался от восточного берега большого озера. От деревьев на верхнем краю поляны мы могли видеть не один, а сразу три лагеря на равнине чуть ниже озера, в каждом по меньшей мере сто вигвамов. Два из них были, разумеется, лагерями двух племен кутенаи, а третий – лагерем их гостей – Плоскоголовых, Людей Реки, может быть Народа Синей Краски, которые пришли, чтобы провести священные церемонии со своими друзьями. Теперь наше настроение окончательно упало. Очень мало шансов было найти Черепоголового в одном из этих лагерей; было трудно даже выяснить, в каком именно лагере он находится.

Один из людей Тела Совы сказал, прервав затянувшееся молчание:

– Ну что, здесь и сейчас я утратил все надежды убить Черепоголового.

– Да, с таким же успехом мы можем уйти за Хребет, вернуться к своему народу. Но не пешими, нет! Давайте ночью заберем часть этих лошадей и уйдем по тропе Бегущего Орла!

– Нет! – сказал Тело Совы. – Мы здесь не затем, чтобы увести несколько вражеских лошадей; мы здесь для того, чтобы покончить с Черепоголовым, злейшим врагом наших трех племен. Он здесь. В одном их этих трех лагерей. Пусть это будет опасно, но мы должны спуститься туда, найти его и убить.

– Тело Совы, это я и хотел предложить, – сказал я.

– Конечно, мы должны спуститься и постараться найти его, – согласился Амунис.

Остальные ничего не сказали, они просто смотрели на лагеря. Тело Совы бросил на них нетерпеливый взгляд и с раздражением воскликнул:

– Вы, четверо, что скажете?

– Ты наш предводитель; ты должен все решать, – ответил один из них. Остальные кивнули в знак согласия.