Огонь в огромных жаровнях пылал до самого утра. Ни в Длинном Доме, ни в доках, ни в старом Доме, ни даже на улицах не смолкали песни. Гномьи гортанные напевы смешивались с людскими. Звон кубков и смех заглушали даже завывание ветра за стенами.

Столы ломились от еды, и даже слуги сегодня сидели со всеми наравне, не суетясь. Людям разрешили брать всё то, что они захотят. И Скалль даже засомневался, наступит ли у них завтра, если утром погреба и амбары опустеют.

Но запретить праздновать он не мог.

Люди и гости из других миров пировали как братья.

Бьёрн, раскрасневшийся от эля, устроился рядом с рыжеволосой валькирией, чьи веснушки казались золотыми точками на фоне её румяных щёк. Он размахивал руками, рассказывая о своих подвигах, и бил себя в грудь. А потом демонстрировал медвежий клык, гордо поделившись и этой историей.

Девушка звонко хохотала над его шутками и внимательно слушала о подвигах. И была совсем не похожа на грозную деву из легенд.

Скалль и Торгни сидели бок о бок. К трону подтащили стол, наполнили его тарелками с едой и кувшинами с мёдом и гномьим элем.

Они говорили без умолку, вспоминая детство, первые битвы, глупые ссоры. Будто Торгни никогда не умирал, а Скалля не разрывали на части муки совести. Улыбаясь, Торгни рассказывал о Вальхалле, о богах, с которыми он сражался, став эйнхерием, о том, как Один бился с ним плечом к плечу, будто защищая своего преемника.

Улла сидела по другую сторону от Скалля, слушая, как наперебой щебечут двое друзей, а на губах постоянно играла улыбка. Она сама наполняла их кубки, смеялась над их историями, а иногда добавляла свои о берсерках, о видениях, о том, что Хейд наверняка затерялась где-то в Мидгарде. В ней не было ни капли той высокомерной девчонки, которую друзья когда-то встретили впервые. Она беззаботно болтала, говорила мудрые вещи и могла легко колкой фразой воззвать к совести Скалля и Торгни.

Скалль смотрел на неё с обожанием, порой забывая о неловкости и касаясь её руки.

Но Торгни, встречаясь глазами с Уллой, только печально улыбался. И оба знали то, чего не знал Скалль.

Ракель и Хальвдан почти не покидали друг друга. Они сидели, прижавшись плечом к плечу, обмениваясь тихими словами и долгими взглядами. Ближе к рассвету Хальвдан вдруг встал, поднял кубок и громко объявил:

– Великий конунг Скалль! Мой брат, – он привлёк его внимание, – в ожидании Рагнарёка я понял главное. Жизнь коротка, и никто не знает, сколько нам отведено. Кроме Уллы, конечно, – хохотнул он, а вёльва печально улыбнулась в ответ. Она тоже узнала кое-что – ведать будущее не дар, а проклятье. – Я прошу тебя, конунг наших земель, дать добро на этот союз.

Хальвдан взял Ракель за руку, и та скромно поднялась рядом.

– Кто же я такой, чтобы решать судьбу двух избранных богами героев? – удивлённо воскликнул Скалль. Он посмотрел на Ракель с нежностью и добротой. И несмотря на то прошлое, что их связывало, он не мог бы желать ей лучшей судьбы. – Будьте счастливы, друзья мои.

Зал взорвался, хоть казалось, что уже не могло остаться сил на празднование. Ракель и Хальвдан заключили друг друга в объятия.

Скалль сжал пальцы Уллы и заглянул ей в глаза. Она испуганно изогнула брови и молилась, чтобы он не сказал то, чего совсем не следовало говорить. Но, вдруг ощутив её мелкую дрожь, Скалль мягко улыбнулся:

– Всему своё время.

Улла с трудом кивнула и незаметно провела пальцами по щеке, смахивая слезу.

Торгни отвёл взгляд.

* * *

Только с рассветом люди начали засыпать, сражённые радостью и усталостью. Солнце окрасило Мидгард в бледно-розовые тона.

Скалль и Торгни вышли за порог, вдыхая морозный воздух.

– Нам пора, – Торгни сжал копьё.

– Я уже раз смирился с твоей смертью. И теперь благодарен судьбе за возможность просто попрощаться, – смиренно ответил Скалль. – Держать не буду.

– Мы ещё встретимся.

– Когда?

– А как ты думаешь? Когда придёт твой срок.

– Я всё ещё бессмертный…

– Ждать придётся долго, мой брат. Проживи эту жизнь достойно, – Торгни сжал его плечо. – Чтобы я гордился тобой.

Скалль усмехнулся.

– Ты тоже. Девять Миров в твоих руках.

– Свартальвхейм ждёт и нас, – Громрик вышел следом. – Ваши горы до безобразия непригодны для жизни цвергов. Умираю как хочу домой!

Он заулыбался в предвкушении возвращения, а повалившие из Дома гномы радостно вторили ему.

Все они двинулись к берегу. Лёд, окрашенный красным, ярко светился в первых лучах солнца.

За ними отовсюду потянулись эйнхерии и валькирии, стекающиеся на зов Торгни. К Громрику поспевали гномы.

Веульв шёл позади конунга, одной рукой приобнимая Уллу. С ними рядом шагали Бьёрн, Одд и Йон, повиснув друг у друга на плечах. Прежде в Длинном Доме их нашёл и Грим, так что все друзья объединились и успели попрощаться.

Гномы шагали молчаливо, Торбальд больше не утирал опухшие от слёз глаза.

Многие люди хотели попрощаться со своими близкими и шагали следом.

– Мой господин, – Торбальд обратился к Громрику. – Ещё ходят по земле этой инеистые великаны… – Он переступил с ноги на ногу. – И друг мой Бьёрн вознамерился убедиться, что враг покинет Мидгард. Позвольте мне остаться.

Король задумчиво окинул взором молодого гнома и стоящих неподалёку берсерков.

– Раз уж едино мы сражались против сил хаоса, то пусть и будет один гном, который убедится, что мы положили этому конец. Никто не скажет, что гномы ушли, не доделав свою работу, – кивнул Громрик.

Торбальд переглянулся с Бьёрном, и они пожали руки.

Наконец на берегу шествие остановилось. Торгни повернулся к Скаллю. Они сцепили руки так крепко, будто боялись упасть в пропасть.

– Увидимся, брат, – улыбнулся Скалль.

Торгни ответил кивком.

Улла подкралась сзади и сжала пальцами руку конунга. Она мелко дрожала, а Торгни положил руку ей на плечо.

– Будь сильной, – шепнул он. – Ты – наше будущее.

Улла моргнула, смахивая слёзы. Скалль крепко сжал её пальцы, переплетя со своими. Она тряслась, но упрямо молчала.

Торгни вышел на лёд, за ним потянулось золотое войско. Пролетая мимо, юная рыжеволосая валькирия коснулась щеки Бьёрна в лёгком поцелуе, а когда взмыла в небо, ему под ноги упало белоснежное перо.

Когда все были в сборе, копьё Гунгнир ударило раз. Потом два. Трещины разбежались в разные стороны, лёд протяжно застонал. И на девятый удар море поддалось, высвобождаясь из плена вечной зимы.

Люди вздохнули и благодарно поклонились Торгни. Но только не Скалль, он не моргая смотрел на то, как его друг охвачен золотым ореолом. Как рыжие волосы развеваются на ветру. Теперь он запомнит его таким, а не тем, кто стоял в крови на льду.

– Скалль… – быстро прошептала Улла, до боли сжимая пальцы. – Всё будет хорошо. Я позабочусь о будущем.

Яркая вспышка затмила золотое войско, а когда свет рассеялся, на льду уже никого не было. Миры разомкнулись, забирая каждого на положенное место. И даже гномы, стоявшие среди людей, исчезли, возвращаясь к себе в Свартальвхейм.

– Да, Улла, всё будет хорошо, – улыбнулся Скалль.

Но пальцы схватили воздух. Резко обернувшись, он не увидел Уллу рядом. Будто она растворилась вместе с остальными.

– Улла?..