Хальвдан стоял на стене, его пальцы белели от силы, с которой он сжал Мьёльнир. Ракель прижалась плечом к нему. Её короткие рыжие волосы колыхались на ледяном ветру, глаза не отрывались от исполинской фигуры Одина, поднявшейся над горизонтом.

– Всеотец… – прошептала она, и колени сами подкосились.

Хальвдан рухнул рядом, ударив кулаком в грудь. Молот в его ладони задрожал, будто ощущая близость отца Тора.

Люди вскричали, опускаясь на колени, единый крик наполнил Мидгард.

Но сквозь него прорезался шум за их спинами. Сначала далёкий ропот, потом как землетрясение, набирающее силу. Хальвдан поднялся на ноги и резко обернулся.

– Ётуны! – крикнул он, и люди повернулись лицом к лесу.

Все заняли свои позиции.

Топот ног только усиливался, деревья валились с сокрушительным грохотом, а массивные тела уже проглядывали сквозь чащу.

Хальвдан поднял Мьёльнир над головой, и небо ответило ему. Тучи сгустились, оставляя просвет лишь там, где Один сражался с Фенриром, окружённый солнечными лучами. Первая молния ударила в опушку леса, осветив на миг десятки огромных фигур.

– За Мидгард! – вскричал Хальвдан и, сделав молотом дугу в воздухе, метнул новую молнию точно в цель.

Огонь побежал по стволам как живой.

Но Хальвдан не остановился. Он взмахивал молотом раз за разом, не страшась попасть по своим. И молнии били в лес без остановки.

Ётуны заревели, и показалось, что сам лес, будто одно огромное существо, завыл и задвигался. Одни метались в панике, другие – самые огромные – шли сквозь пламя, их дубины теперь горели как факелы.

Молнии продолжали бить. Хальвдан знал, что вместе с молотом ему досталось и иное наследие Тора – быть главным врагом ётунов и защищать от них мир. И он не подведёт Громовержца.

– Горите! – взревел он, делая новый оборот Мьёльниром. – Горите заживо, Ётунхеймское отродье!

Пламя обуяло лес, а за их спинами на льду пылала иная стена, будто зажав Борре в огненое кольцо.

Ракель бежала по стене, отдавая приказы лучникам на башнях, а потом и сама запрыгнула на одну. Схватила лук, подожгла стрелу и приказала приготовиться. Её голос, стальной и крепкий, разносился над стенами.

Ётуны вырвались из горящего леса как лавина камней. Их кожа дымилась, а глаза безумно сверкали, ища, на кого обрушить ярость.

За ними из чащи вырвался чёрный пёс. Меньше, чем чудовищные волки, но пугающий так, что кровь стыла в жилах, стоило лишь на него взглянуть. Пальцы Ракель на тетиве похолодели, но она знала, что делать.

Гарм клацал зубами у самых пят великанов, подгоняя их вперёд.

– Лучники! Стреляй! – голос Ракель отсёк ужас, заставлявший всех цепенеть.

Стрелы взмыли в небо и обрушились на первых выбежавших из леса врагов. Большинство попали в Гарма – его шерсть вспыхнула как сухой торф. Пёс взвыл, катаясь по снегу, но пламя пожирало его.

Попавшие в ётунов стрелы практически все отскочили от их жёсткой кожи. Но редкие угодили прямо в глаза, заставив великанов реветь и тереть лица.

Там, где снег казался мягким и нетронутым, он вдруг вздыбился. И из-под белых сугробов вырвались гномы.

Громрик бежал впереди, его остроконечный шлем блестел как ледяной пик. Они били исподтишка. Топоры рубили жилы на ногах замешкавшихся великанов, секиры впивались в сухожилия. Ослеплённые и застигнутые врасплох, ётуны падали как подрубленные дубы.

– За Свартальвхейм! – ревел Громрик, запрыгивая на спину поверженного великана.

Его боевой топор сверкнул, и ётун захрипел, когда лезвие перерезало ему глотку, вонзившись ровно между толстых ороговевших пластин кожи.

Гномьи голоса вторили кличу вождя и кидались в следующую атаку.

Они работали точно, как хорошие мясники. Прыгали по телам упавших, добивая их ударами в глаза и шеи. Кровь инеистых великанов растекалась, впитываясь в разрыхлённый снег, превращая поле боя в синее болото.

Чёрный дым поднимался над лесом, а ётуны продолжали выбегать из чащи.

Гномы не могли остановить всех. Они приближались к стенам, но, вступив на лёд, едва удерживали равновесие и замедлялись, а некоторые падали.

Тогда Ракель вновь скомандовала стрелять, и огненный дождь обрушился на ётунов. А потом вновь и вновь, не давая им успевать отмахиваться от стрел.

Тем временем Фюн и Эта не упустили возможности запечатлеть свои имена в истории Рагнарёка. Выбравшись из-под снега вместе с гномами, они подоспели к валяющемуся на снегу Гарму и, пока тот не опомнился, накинулись на него со своими булавами. Пёс зарычал и взмахнул лапами, попадая сразу по обоим братьям. Но те лишь рассвирепели сильнее и, поднявшись, вновь кинулись в атаку.

Хальвдан замер, страшась вновь попасть молниями в своих людей. Рука его дрожала, а молот трясся от предвкушения битвы. Он рвался уничтожать великанов. Хальвдан наконец решился. Вновь подняв Мьёльнир, он опустил молнии на ледяное пространство между лесом и стеной. Попадая в лёд, те делали в них трещины, помогая ётунам быстрее пробираться вперёд. Но те, что ударяли в цель, валили их с ног.

Он не остановился. Вспышки одна за другой ослепляли поле битвы.

* * *

Эти вспышки краем глаза увидел и Скалль. Он знал, что сражение у стены началось, сердце его рвалось к брату, но у каждого была своя задача.

Перед ними остался только Хати.

В жилах берсерков закипела древняя сила. Их рёв слился в единый звериный вопль. В глазах Скалля вспыхнул жёлтый огонь, а дух сражённого им волка, теперь служащий новому хозяину, проснулся, наполняя тело яростью и нечеловеческой силой.

Как одна стая, берсерки бросились вперёд.

Бьёрн и Веульв первыми достигли Хати. Молодой берсерк наотмашь рубанул мечом по лапам, а щит в следующее мгновение встретился с пастью волка, звонко ударяя того по нацеленным на Бьёрна клыкам. Тот лишь оскалился в ответ.

Веульв, держа секиру в одной руке, второй ловко вцепился в длинную шерсть. Оружие описало дугу и вонзилось в брюхо волка.

Хати взвыл и крутанулся, пытаясь сбросить его. Клыки цапнули на расстоянии локтя от лица Веульва, но тот уже разжал руку и грохнулся на лёд, тут же перекатываясь от нависшей над ним лапы.

Другие берсерки, словно муравьи, напавшие на змею, ползли по бокам зверя. Одним удавалось ловко ухватиться по примеру Веульва, других же Хати сбрасывал ударом головы. Тех, кому повезло меньше, волк перекусил пополам. Но более удачливые поднимались, не чувствуя боли и страха, с рёвом бросаясь снова.

Скалль выжидал.

Когда морда Хати повернулась к нему, обнажая клыки в оскале, он сделал стремительный шаг вперёд.

– За месяц! – воскликнул конунг.

Его топор со свистом рассёк воздух и вонзился в волчий нос.

Хати завыл пронзительно и долго. Он опустил голову, будто ужаленный осой пёс, начал тереть лапой нос. И воспользовавшись этим, Скалль вскочил ему прямо промеж ушей, хватаясь за длинную шкуру.

Волк крутился, извивался, пытался скинуть всех берсерков, но тщетно.

Топор Скалля опускался ему на загривок, в том месте, где начиналась шея. Раз за разом, расширяя рану.

Мечи берсерков, словно жала, протыкали тёмную кожу, окрашивая лёд в багровые тона.

И вскоре волк рухнул.

Его голова омерзительно повисла, отделившись от тела, безжизненные глаза отрешённо смотрели перед собой.

Но Скаллю этого было мало. Он спрыгнул с туши волка и вместе с Бьёрном и Веульвом резкими движениями гномьем оружием начал вспарывать брюхо Хати. До тех пор, пока не показалось свечение месяца.

Серебристая колесница рванула к небу, убегая подальше с поля боя, чтобы занять своё положенное место.

Бледный месяц взошёл рядом с солнцем.

Скалль, окрашенный алой кровью, как и берсерки, взревел в победоносном кличе. А сражающийся с Одином Фенрир, двигающийся медленно, едва повернул голову в их сторону. Протяжный, полный горечи вой разнёсся над всем Мидгардом, сотрясая снег на вершинах гор.

Один занёс свое копьё и направил его в брюхо волка, но тот, слишком проворно для такого медлительного исполинского движения, отпрыгнул в сторону. И их битва продолжилась. Разинув пасть, Фенрир повис на руке Одина, но Всеотец стряхнул его будто щенка. Однако красная кровь потекла из раны.

Но куда важнее была битва, разворачивавшаяся прямо здесь.

Ведь Нагльфар, пока они сражались с Хати, вновь двинулся вперёд. Локи, рыжеволосый невысокий бог, внешне похожий скорее на человека, стоял на носу корабля. А Хель, его мрачная дочь, не отрывала своих глаз от Скалля.

Конунг разглядел в её руке стрелу. Его сердце замерло.

Скалль метнул взгляд по палубе корабля и увидел светлую душу Бальдра, слегка светящуюся на фоне остальных бледных и тёмных. Как и Хель, он смотрел на него неотрывно. Но в его глазах не было злобы, только… гордость. Бальдр едва заметно улыбнулся, а после склонил голову в признательном поклоне.

Конунг опешил. Но в тот же миг, пройдя через огонь там, где Фенрир разметал брёвна, Нагльфар навис носом над широкой прорубью.

Однако недостаточно широкой.

Корабль двигался вперёд, его дно скрипело по краям, а лёд крошился. Он почти дотянулся до противоположного края, но вдруг опасно накренился. Локи схватился за полусгнившие канаты, Хель, будто мрачная тень, воспарила над палубой. А души, чьи лица не излучали ничего, кроме равнодушия, начали скользить вниз.

Нагльфар уперся носом в противоположный край, застряв в таком положении.

– Готовьтесь! – вскричал Скалль, утерев рукавом кровь волка со своего лица.

Люди отбегали назад, вновь прячась за баррикады. Лучники нацелились.

Локи оперся о накренившиеся перила. Его огненно-рыжие волосы развевались как языки пламени, готовые всё сжечь. Он запрокинул голову и засмеялся.

– Смотри, как дрожат твои воины, Один! – его голос разносился над полем. – Я убил твоего сына Бальдра! Мой сын Ёрмунганд убил твоего сына – Тора! А сегодня Фенрир разорвёт твою глотку!

Он повернулся к людям, его зелёные глаза засветились насмешкой:

– Я даю вам последний шанс преклонить колени! Или умрёте, как ваши боги!

За его спиной, будто волна, на лёд начали спускаться тени. Одна за другой они ступали, и плоть будто обволакивала их кости, как гнилая ткань. Пальцы крепко сжимали оружие. Ржавое, изломленное, но оттого не выглядящее менее опасным. Их шаги застучали по льду.

Скалль сжал топоры. Мёртвым не было конца. Они лились с корабля, будто он был безразмерно огромным, под предводительством Хель, что указывала им идти в атаку.

– Лучше умереть за Одина, – закричал Скалль так, чтобы слышали и его люди, и сам Локи, – чем жить за чудовищ!

Локи недовольно сморщился, но ожидал такого ответа.

– Глупые людиш-ш-ш-шки… – прошипел он.

Мертвецы уже приближались. Воины в ржавых доспехах, которые можно было теперь разглядеть в деталях, женщины с кинжалами, старики с топорами. Все те, кого забрала Хель.

Скалль поднял руку.

– Стреляй!

Стрелы взмыли в воздух, впились в гнилые головы и плечи мертвецов. Но не остановили их ход.