Полуденное солнце ярко освещало Борре и напряжённые лица людей. Все понимали, что время пришло.

Разведчики, запыхавшиеся, с обмороженными щеками, подбежали к конунгу, который ждал их около северных ворот. Им пришлось сделать большой крюк, так как западные ворота, самые большие в Борре, уже были запечатаны.

– Ётуны идут через лес. Очень близко, – доложили разведчики.

Скалль переглянулся с Хальвданом.

– Значит, всё так, как мы предполагали. Будем сражаться с запада и востока, – кивнул конунг.

Западные ворота, уже превращённые в ледяную стену, сверкали на солнце, но их холодный блеск не радовал. Казалось, что они не отгораживают людей от надвигающейся беды, а запечатывают их в ловушке.

Но бежать некуда. С обратной стороны, на берегу, наблюдатели доложили, что Нагльфар уже приближается к границе за трещиной, отмеченной брёвнами.

Фенрир и Хати сновали по льду. Их тёмные фигуры выделялись на фоне белой равнины. Но близко они не подходили, потеряв прежнее чувство превосходства.

И у людей было совсем немного времени перед боем.

На удивление, в городе не царили хаос и паника. Люди решительно облачались в доспехи – кольчуги, плотные рукавицы, шлемы с выщербленными краями. Звук застёгивающихся ремней и скрип кожи наполняли пространство жужжанием. Звенело оружие, но голоса людей звучали тихо и ровно.

Каждый знал свою задачу. И все действовали едино.

Либо сегодня они дадут отпор чудовищам, либо не будет смысла жить дальше.

В Длинном Доме Скалль стоял возле трона, выложив на него свои доспехи. Улла затягивала ремни на его боках.

– Разве это необходимо? – она провела пальцами по металлическим застёжкам. – Ты и без того бессмертный.

– Хочу в последнюю битву выглядеть как воин, а не как оборванец, – серьёзно ответил Скалль.

Его волосы были уложены плотно на затылке, жёлтые глаза горели ярко, а за ними читалась стальная решимость. Улла молча продолжила подтягивать ремни.

– Ты останешься здесь, – твёрдо сказал Скалль, и тон его голоса не предполагал споров.

Улла взглянула на него долгим тяжёлым взглядом. Она могла бы перечить, что-то доказывать, но сама прекрасно знала будущее.

Наконец она вздохнула, встала перед Скаллем и прижалась к его широкой груди, обхватив за пояс руками.

– Не бойся, – шепнул он.

Улла тяжело дышала, стараясь унять подступающие слёзы. Скоро всё закончится, так или иначе, она это знала. Знала всё, что будет, но так и не поняла, как ей с этим справиться.

– Скалль, – она подняла голову, разглядывая его лицо, будто запоминая. – Знай, что я люблю тебя.

Он вздрогнул и крепче сжал её в объятиях, припадая к губам. Поцелуй был осторожным, трепетным и полным нежности. Ещё немного растянуть бы это время перед битвой, которая изменит их жизни.

– Только не прощайся, – улыбнулся Скалль, отстраняясь. – Не надо.

– Я не прощаюсь.

– Я буду защищать тебя до последнего вздоха. А как ты сказала прежде – его не будет.

Улла улыбнулась и вновь прижалась к его груди. Они стояли так очень долго, пока вокруг сновали люди, гномы и берсерки, окружённые полушёпотом.

В углу медового зала Ракель поправляла наплечники Хальвдана. Его молот лежал рядом, готовый к бою. Они переговаривались совсем бесшумно, грустно улыбались собственным словам, а потом внезапно замерли и поцеловались. Быстро, словно крадя этот миг у судьбы.

У противоположной стены Бьёрн спорил с Хельгой. Старая воительница держалась неожиданно прямо, её жёлтые глаза горели.

– Не лезь первым на рожон, – шипела она, поправляя его новый щит.

– Обещаю, – клялся Бьёрн, целуя её морщинистый лоб. – Я вернусь, как и всегда.

– Это тебе не с медведем бороться, – Хельга скрестила руки на груди. – И даже не с ётунами. Мертвецы, боги, чудовища! Вот кто ждёт тебя там.

– Принести тебе голову Локи или шкуру Хати? – только усмехнулся Бьёрн, игриво подмигивая.

Хельга ударила его крепким кулаком в плечо.

– Беспечность твоя тебя и сгубит, мальчишка, – прорычала она, но потом привлекла сына к себе и заключила в объятия. – Я горжусь тобой и без всяких трофеев.

Они стояли обнявшись. И не только они.

Объятия, тихие слёзы, прощальные поцелуи и молитвы наполняли зал.

Но были и те, кто предвкушал битву, не ведая страха.

Фюн и Эта уже давно были готовы, их новые булавы лежали на коленях. Близнецы переглядывались, ухмыляясь, будто это не была последняя битва, а просто ещё одно сражение.

Печально сидел в одиночестве Веульв за столом, ставшим для них родным за последние дни. Его секира, подаренная гномами, стояла рядом, но он не касался её. Веульв смотрел в пустоту, будто видел там что-то, чего не замечали остальные.

Оторвавшись от Скалля, Улла подошла к берсерку и присела рядом.

– Я благодарен Рагнарёку, – вдруг произнёс он, – что на старости лет, на исходе времени, я встретил свою дочь.

Улла сжала его ладонь.

– Я виноват перед тобой и Сиббой, – вздохнул Веульв.

– Ты давно прощён.

Он только горько усмехнулся.

– Тогда я отправлюсь в эту битву с чистым сердцем, – берсерк повернулся и прижался губами к виску Уллы.

Ей казалось, что все прощаются друг с другом. Врут, что вернутся, но на самом деле прощаются, запоминая родные черты как можно лучше, чтобы перед самой смертью удержать этот образ. Так Веульв сейчас смотрел ей в лицо. Молча, печально. Она не могла рассказать ему о будущем, как и Скаллю, только следовать тому, что соткала сама.

Она осмотрела медовый зал, в котором толпились десятки людей.

Пальцы вновь почувствовали пучок нитей, что она обрезала.

Тем временем Скалль вышел в центр зала. Люди начали обступать его, подгонять остальных с улицы. Двери Дома держали открытыми со всех входов, люди толпились, напирая друг на друга, чтобы услышать слова конунга.

Он подвинул скамью и вскочил на неё, чтобы каждый мог видеть и слышать.

– Сегодня мы сражаемся не за земли, не за власть и не за своих ярлов. Сегодня мы сражаемся, чтобы в нашем мире наступило завтра. Чтобы у нас родились дети, а у них – наши внуки. И им было где жить. Сегодня мы сражаемся против зла, нарушившего мировые законы!

Люди стихли, глаза их были прикованы к Скаллю.

Улла стояла в первом ряду, прижавшись плечом к Веульву. А с другой стороны стояли обнявшись Хальвдан и Ракель.

– Мы сражаемся за будущее не только Мидгарда. Сегодня мы отвечаем за судьбу Девяти Миров, – продолжил Скалль. – Чудовища думают, что мы просто люди, что мы слабы. Будто они могут растоптать нас как муравьёв. Но когда они пришли за нашей верой и нашими сердцами, они встретили не запуганных холодом людей, они встретили воинов!

Люди вскричали, поддерживая каждое его слово.

– Я не буду говорить вам «не бойтесь». Бойтесь! Но бойтесь не за свою жизнь, бойтесь за наше будущее! Мы принимаем этот бой, чтобы защищать порядки наших богов! Ведь когда богов не станет, у людей останутся только люди!

Толпа ревела всё громче, неистово выкидывая в воздух руки.

Улла вздрогнула от его слов, звучавших в её голове голосами богов.

– За солнце в нашем небе! За весну! За порядки и законы! ЗА ОДИНА! – закричал Скалль, и все голоса от тех, кто стоял в первом ряду круга, и до тех, кто остался за дверьми, вторили ему:

– За Одина! За Одина!

* * *

И наконец город разделился на три части.

Женщины, дети и старики остались в убежищах, что распределила Ракель. Воины, желавшие сражаться, вышли на улицу.

Громрик, Скалль и Хальвдан в молчании пожали друг другу руки и разошлись.

Гномы ушли с Хальвданом, как и часть людей Борре. Растянулись на стенах лучники, заняли свои места на площадках, а гномы придерживались их обыкновенной тактики, заняв собственные позиции.

Сам Хальвдан стоял над замурованными западными воротами.

Солнце светило так ярко, что ледяные стены покрылись талой водой, как и залитая равнина перед Борре, будто ледяная лужа по весне.

Со Скаллем отправились берсерки, решившие примкнуть к своему вождю даже против армии мертвецов. Харальд со своими людьми тоже пожелал сражаться бок о бок с бессмертным.

Они вышли на лёд и быстро задвигались к приготовленным укреплениям.

Трещина во льдах теперь зияла как рана на теле Имира. Тёмная вода бурлила, отбрасывая блики на лица воинов.

– Либо остановится, либо пойдёт в обход, – пробормотал Скалль, оценивая ситуацию, пока корабль шёл с юга, от самого Северного моря. – Но в любом случае мы выиграем время.

Лёд задрожал под мощными лапами – из-за корабля мелкой рысью выбежал Фенрир и стал набирать скорость.

– В укрытия! – Скалль отдал приказ и ощутил, что в этот момент всё началось.

Люди кинулись за ледяные баррикады, возведённые из кусков льда и снега, облитые водой и застывшие словно вздыбленные льдины. Чёрные точки скрылись за укрытиями и стали невидимы для взгляда Фенрира.

– Лучники! – скомандовал конунг, первый подхватывая лук.

Наложив стрелу на тетиву, он запалил обмотанный промасленной ветошью наконечник о факел. Скалль не видел всех скрывшихся за льдинами людей, но знал, что они исполняют приказ. Скрип луков дал ему ответ.

– Целься! – воскликнул он, поднявшись на ноги. – Стреляй!

Десятки стрел взмыли в небо единой волной, оставляя за собой дымные хвосты. Одни вонзились в лёд, другие точно попали в брёвна, выложенные вдоль трещины. Смола вспыхнула мгновенно, и огненная стена поднялась между ними и Фенриром.

Волк резко отпрянул, зарычав от ярости. Он кинулся вдоль, надеясь опередить пламя, но стена поднялась молниеносно.

Где-то за его спиной, в дыму, маячили очертания Нагльфара, приблизившегося настолько, что каждый видел восставших мертвецов на его палубе.

Скалль наблюдал, как Фенрир мечется перед пламенем, боясь подпалить свою шкуру. Хати меньшей тенью бегал за спиной отца, едва различимый за преградой. И казалось, что корабль замедлил ход, потеряв из виду и врагов, и очертания трещины на пути.

– Сработало, – довольно кивнул Скалль и подал своим людям сигнал.

Головы высунулись из-за баррикад, оценивая ситуацию, но никто не кричал в ликовании. Это было очень мало для их победы.

Фенрир не унимался. И Скалль знал, что волк не отступит.

Хати первым нарушил затишье. С оглушительным рыком он прыгнул сквозь пламя, его шерсть вспыхнула на мгновение, но гигантский волк, не сбавляя хода, перелетел горящую границу. Его задние лапы провалились в прорубь с ледяной водой, когти скользили по краям, но ярость не позволяла ему испугаться. С хриплым рычанием, клацая зубами, он выбрался на лёд, оставляя трещины от когтей.

Фенрир тут же последовал за сыном. Его прыжок был мощнее, он пересёк огненную стену одним махом, приземлившись на все четыре лапы. Встряхнув чёрной шерстью, он сбросил пламя.

– Приготовиться! – голос Скалля разнесся над льдом.

Лучники вновь натянули тетиву, горящие стрелы дрожали, готовые к выстрелу.

Из-за баррикад вырвались берсерки – Бьёрн, Веульв, Одд, Йон и ещё несколько других, – окружив волков полукольцом. Скалль шагнул вперёд вместе с ними, его новые топоры сверкали в отблесках пламени. Он встал прямо перед мордой Фенрира так близко, что чувствовал звериное дыхание.

– Щенок стал волком! – громко воскликнул он.

Фенрир взревел и сделал шаг вперёд, а Скалль принял боевую позу, готовый кинуться на чудовище.

Но волк неожиданно резко замер, так и не достигнув врага. Его уши навострились, ноздри затрепетали. Люди не сводили с него глаз, недоумевая.

Будто позабыв о них, Фенрир медленно повернул голову к горизонту, застеленному пеленой огня.

Над ледяными просторами, там, где море сливалось с небом, поднялась фигура, от которой содрогнулся даже лёд под ногами.

Он был огромен. Его плащ из серых облаков колыхался как живой, а копьё Гунгнир сверкало словно второе солнце, взошедшее над горизонтом. Единственный глаз смотрел прямо перед собой, направленный точно на город. Лицо, изборождённое морщинами, хранило безмолвную мудрость.

Люди пали на колени, потеряв страх перед волками.

– Один! Один! Один! – Борре скандировал единым рёвом, вознося молитву Всеотцу.

Фенрир забыл о битве, завидев своего давнего врага. С глухим рыком он развернулся, легко преодолев трещину с водой. Его лапы без страха врезались в границу огня, разметав брёвна в разные стороны.

В открывшейся бреши был виден Нагльфар, остановившийся в нерешительности. Хель, прежде указывающая перстом на Борре, теперь тоже повернулась к Одину. Её полумёртвое лицо исказилось от ярости.

Фенрир пронёсся мимо корабля и помчался к горизонту. Его тело начало увеличиваться, пока он не сравнялся ростом с Всеотцом. И теперь чудовищный волк стоял четырьмя лапами на линии горизонта, а его тёмная шерсть растворялась в лёгкой дымке.

И их предсказанный бой начался. Скалль, как и другие, прекрасно знал, что Один падёт в этом сражении. Но также они знали, что Всеотец будет отомщён.