На стене Хальвдан продолжал сражение.

Но ётуны прорвались и подошли к самой стене. Их массивные лапы били по льду, кроша его в пыль, вся стена содрогалась. Ни молнии, ни град стрел, ни гномы не могли остановить всех.

Эта и Фюн, будто не обращая внимания на остальное сражение, были заняты битвой с Гармом. Пёс с невероятной проворностью прыгал от них, отбегал, заставляя братьев догонять. Он отводил их всё дальше, будто заманивая, и вскоре они скрылись с глаз Ракель.

Её сердце стучало. Первые моменты победы смешались с ужасом перед таким количеством инеистых великанов. С десяток уже стояли перед стеной, не меньше продолжали сражаться с гномами. Ракель видела, как снег там, у опушки, окрашивается не только в синий, но и в красный цвет. Гномы несли потери, но не сдавались.

От новых мощных толчков лучники на дальней башне сорвались и полетели вниз. Они скрылись под ногами ётунов.

Ракель стремглав пустилась по лестнице и вскоре стояла рядом с Хальвданом. Молнии всё ещё сверкали. Его лоб покрылся испариной.

– Слишком много, – тяжело дыша, выпалила Ракель. – Они скоро снесут стены и ворвутся в город.

– Будем держать столько, сколько получится. За нами Нагльфар, отступать некуда, – прорычал Хальвдан и вновь взмахнул молотом. – Я спущусь вниз, чтобы сражаться. Стрелы со стен – ничто для ётунов. Надо отвлечь их настоящим боем.

Ракель не хотела отпускать его, но не могла сопротивляться. А потому кивнула, коротко прижалась губами к его щеке и, развернувшись, бросилась прочь, не оглядываясь. Она вернулась на своё место среди лучников и продолжила выполнять то, что должно.

* * *

– Стреляй! – крикнул Скалль вновь.

Не боясь стрел, он вырвался вперёд и кинулся на толпу гниющих тел. Занесённое над ним оружие опускалось и разбивалось в пыль. Но каково же было его удивление, когда взамен утраченного в руках мёртвых будто из самой тьмы возникало новое.

Хель беззвучно хохотала, вторя громкому смеху Локи.

– Один бессмертный уже пал. Время следующего, – прохрипел бог, следя за Скаллем.

Войско мертвецов обступало его, а позади берсерки уже кинулись в атаку. Им удавалось свалить врагов с ног, но те не ведали усталости, не ведали боли, а потому поднимались вновь, занося своё оружие уже над теми, кого могли ранить.

Разразилась битва.

Поворачивая голову, Скалль видел, как люди падают замертво. Берсерки сражались яростно, но и до них добирались резкие стремительные удары мёртвых.

Его же обступили со всех сторон. Сердце застучало, он помнил, как люди Хальвдана повалили его на лёд, зажав и обезоружив. Он не собирался сдаваться, но страх подступил к горлу рвущейся паникой.

Скалль крутился будто зверь, набрасывался, отрубал руки, наблюдая, как на их месте из тьмы возникают новые. Мертвецы не боялись боли и смерти, их душами управляла сама Хель, будто своими куклами, сотканными из тьмы Хельхейма.

Душа волка бушевала внутри Скалля. Он рычал, прыгал, сносил мёртвые головы одним ударом топора. Но мертвецы нарочно шли за ним по пятам, и их становилось всё больше.

Оружие сыпалось под ноги гнилым крошевом. Пустые руки хватали его за плечи, ноги, обвивали шею. И, как и тогда, в битве с Хальвданом, прямо на этом же месте, Скалль ощутил, как становится тяжело дышать. Его держали крепко, но он всё ещё раз за разом вырывался.

Мертвецы смыкались вокруг него плотным кольцом.

* * *

Улла выжидала. Она закрывала глаза, вспоминая каждый рисунок на полотне судьбы. Когда придёт время, она исполнит и свою роль в этой битве.

Сердце колотилось от томительного ожидания. И хоть Скалль приказал ей сидеть в укрытии, он даже представить не мог, что ей предстоит сделать.

Длинный Дом был забит людьми, упрямо молящимися за скорую победу. Она ходила между ними, прислушиваясь, но не к молитвам людей, а к потустороннему зову, будто кто-то должен дать ей сигнал.

А какой – она не знала.

За стенами Дома слышались крики, земля содрогалась от великанских ударов. А внутри люди жались друг к другу. Осматриваясь по сторонам, Улла не видела среди них страха, даже в детях. Многие сжимали в руках слабое оружие, иногда даже деревянное, но тем не менее были готовы вступить в бой, если придётся.

Кое-кто привлёк внимание Уллы.

За резной колонной, будто спрятавшись от всех, сидели две женщины. До боли ей уже знакомые. Одна пряла тонкие нити, вторая ткала полотно, небрежно свёрнутое у ног. Улла замерла рядом с ними. Верданди, что была Настоящим, откладывала одну нить за другой, будто оставляя их для той, кто должна обрезать жизни.

Улла ощутила холодный металл ножниц в своей руке.

– Вы здесь? – прошептала она.

За спинами норн, на стене, она увидела вырубленный в дереве рисунок Иггдрасиля, который раньше не замечала. Ветви опущены до самого низа, смыкаясь у корней. Древний ясень походил на увядший цветок.

– Миры соприкоснулись?

– Потому мы здесь. Теперь всё едино. Мёртвые среди живых. Боги среди людей. И даже норны согнаны со своего места, – хором произнесли Урд и Верданди, не отвлекаясь от работы.

Улла сощурила глаза.

– Значит, время пришло! – с ликованием воскликнула она.

Бросив взгляд на полотно, она увидела, что рисунок остался прежним. Таким же, каким его заново соткали. И улыбнулась.

Звуки битв доносились со всех сторон, когда она выбежала на берег. Перед ней Один сражался с Фенриром. Тело Всеотца было изрезано кровавыми ранами.

Улла упала на колени, впиваясь пальцами в промёрзшую землю. Она подняла лицо к небу, видя в нём то, чего ещё не замечали другие.

Губы вскричали молитвы. Громкие, разносящиеся над всем Мидгардом и вверх, по ветвям Мирового Древа.

– Взываю к вам, боги, путь указываю вам! – её голос гремел, доставая до всех, у кого были уши.

Улла вскинула руки, и казалось, что само небо замерло, прислушиваясь:

– Слышите меня, боги, эйнхерии и валькирии?! Так слушайте, что приказывать буду! – вскричала она. – Хеймдалль, труби в свой рог! Собирай войско, что сражение ведёт! Фрейя, веди своих валькирий на мой зов! И ты, Один Всеотец, мы ещё не забыли тебя! Веди своих воинов к нам!

Ветер трепал её волосы, но голос не дрогнул.

Улла ощутила, как внутри неё поднимается небывалая сила.

Зазвучал рог Хеймдалля.

Небо вспыхнуло. Солнце, стоящее в зените, тучи, что сгустились над западной стеной, – всё окрасилось в фиолетовые и розовые цвета заката, потом в зелёные, синие и красные тона. Будто сразу несколько миров наложились друг на друга.

* * *

Скалль сжал зубы. Он пытался подняться, но мертвецы скручивали его по рукам, заставляя стоять на коленях. Локи, чьё лицо торжествующе сияло, щёлкнул пальцами. И Хель послушно подняла с палубы лук. Она водрузила на тетиву стрелу из омелы.

Но небо вспыхнуло.

Один на горизонте указывал своим перстом на Борре, откликаясь на зов Уллы. Фенрир вцепился в его шею, но было поздно.

Золотое свечение возникло справа от Скалля, прорезав мрачные тени насквозь. Оружие взметнулось в воздух, рассекло четверых одним ударом, а остальных разметав в стороны. Скалль облегчённо вздохнул, крепко держась за свои топоры, и резко поднялся на ноги.

– На этот раз я успел, – знакомый голос заставил Скалля пошатнуться.

Он обернулся.

В золотом доспехе, величественный и гордый, перед ним стоял Торгни.

Потеряв дар речи, Скалль смотрел не моргая.

– Торгни… – имя сорвалось с его губ и застыло в воздухе.

Не тень, не призрак, а живой, во плоти.

Скалль подошёл ближе и протянул руку, сжав плечо друга. Кольчуга из золотых колец смялась под его сильной ладонью.

– Что ты здесь делаешь? – выдохнул Скалль.

– Спасаю тебя. Впрочем, как обычно, – улыбнулся Торгни.

Скалль обхватил его плечи руками, так и не отпустив топоры, и стиснул в объятиях.

– Я столько должен тебе сказать…

– Позже. Время будет. А сейчас мы будем сражаться!

Скалль кивнул и отпрянул.

Он поднял глаза. Небо над ними наполнилось взмахами крыльев. Валькирии со звонкими кличами пикировали на мертвецов, мечами взрезая гниющую плоть. И те падали замертво, так и не восстановившись. Вокруг всё наполнилось светом золотых доспехов. Тысячи некогда павших воинов кинулись сражаться с мертвецами.

Торгни размахнулся секирой и снёс голову бегущему на Скалля врагу. Тот рассыпался в тёмный пепел и исчез.

– Почему вам удаётся прикончить их? – выдохнул поражённый Скалль.

– Только мёртвые могут убить мёртвых, – печально хмыкнул Торгни.

– Так ты всё-таки мёртв?

– Да, Скалль. И останусь таковым.

Конунг мотнул головой, будто не принимая эти мысли.

– Тогда это будет наша самая славная битва, брат, – прорычал он, кидаясь на мертвеца, снося его руки по самые локти, а Торгни, подоспев, прикончил того окончательно.

– Ха-ха! Паршивый мальчишка, ты ещё жив! – из толпы появился Торлейв. Его броня тоже светилась золотом.

Он хлопнул Скалля по плечу.

– Разве ж меня убить? – усмехнулся конунг в ответ.

Торлейв так мощно замахнулся своим огромным топором, что снёс сразу несколько мертвецов, расчистив пространство вокруг.

– Приглядись к смерти, – Торлейв постучал по своим доспехам. – Я нисколько не жалею, что умер! Доспехи получше и противники занятнее! – Довольный воин кинулся в толпу, а Скалль и Торгни последовали за ним. – Одно только знать хочу… – Торлейв снова обернулся к конунгу. – Где этот ваш второй избранный? Страсть как хочу на Мьёльнир взглянуть…

– Хальвдан сражается на стенах, – пыхтя, ответил Скалль, жмурясь от рассыпавшегося у лица кинжала.

– Тогда удачи вам здесь!

Торлейв кинулся к берегу, оставив остальных сражаться с мертвецами.

Торгни расхохотался, а Скалль не мог избавится от радостной улыбки.

Они с Торгни закружились быстро и рьяно. Скалль сражался как дикий зверь, спиной ощущая присутствие Торгни. Как и всю жизнь прежде, это вселяло в него уверенность. Топоры кружились в вихре, отсекая головы, рассекая груди, но мертвецы упрямо восставали вновь.

Торгни шёл следом, как тень и свет одновременно. Его секира обрушивалась сразу, как только оружие исчезало из рук врагов, а их руки, ноги и головы не успевали восстановиться. Он добивал их вслед за Скаллем.

Они двигались так, будто всё было как раньше. Спиной к спине, предугадывая каждый шаг друг друга.

– Ты стал лучше сражаться, – рассмеялся Торгни, резким движением слева от Скалля снося голову мертвецу.

– Сложно будет быстро пересказать всё, что со мной случилось, – конунг зарычал и двумя скрещёнными топорами вспорол грудь надвигающемуся старику с пустыми безжизненными глазами.

– Я и без того знаю, Скалль. Не мог оставить тебя одного, пришлось наблюдать за каждым шагом.

– Надеюсь, что всё-таки не за каждым.

– Надейся.

Друзья рассмеялись и одновременно кинулись вперёд, сокрушая ряды.

К ним с громким воплем прорвался Бьёрн, щитом снося целую толпу мертвецов. Его жёлтые глаза горели яростью и запалом битвы. На лице играл оскал, лишь едва похожий на улыбку.

– Теперь и умереть не жалко! Вы только посмотрите! – Берсерк указал рукой на высокие фигуры, облачённые в изящные доспехи. Боги сражались каждый своим оружием, так же как и мёртвые воины-эйнхерии, уничтожая войско Хель. – А валькирии! Вы видели их? О, что за прекрасные девы!

Торгни усмехнулся. Он сделал разворот, вкладывая в свой удар больше силы, и срубил пополам воительницу с двумя клинками и бледным болезненным лицом, испещрённым струпьями. Бьёрн успел только пригнуться, давая секире сделать замах.

Втроём они встали спина к спине.

– Я – Торгни, – представился эйнхерий.

Бьёрн присвистнул.

– Улла много о тебе болтала, – подмигнул берсерк, а сердце Скалля дрогнуло. Он отвёл взгляд от друга.

– Улла всегда много болтает, – рассмеялся Торгни, и они все вновь взмахнули оружием.

Мёртвые стягивались к ним, намереваясь захватить бессмертного и подставить под удар стрелы. Их становилось всё больше, руки тянулись отовсюду, что даже сверкающая секира Торгни не успевала перерубать всех.

Он вдруг приставил пальцы ко рту и громко свистнул, привлекая внимание.

– Защищать конунга! – взревел он.

Бьёрн накрыл Скалля щитом, отгораживая его от Нагльфара, где Хель всё ещё держала стрелу наготове. Несколько берсерков начали прорываться через плотное кольцо к своему вождю, но не всем удавалось выстоять против оружия мертвецов.

Вдруг, повинуясь приказу Торгни, на его зов откликнулись и воины Одина, прокладывая дорогу к зажатому в кольце Скаллю.

* * *

Лишь только Хальвдан перепрыгнул через стену и скользнул по льду вниз, что-то громыхнуло рядом с ним. Стена, поддавшись натиску ётунов, разрушилась, люди сыпались вниз, а толстые ноги затаптывали их насмерть.

Хальвдан кинулся к обрушению, но мир наполнили голоса и яркие цвета, заставив его остановиться. Он увидел золотое свечение. Невиданное войско яркой вспышкой появилось на поле боя.

Мужчины и женщины обрушивались на ётунов, их оружие взрезало толстую кожу. Сражаться с великанами эйнхериям уже было не впервой. Валькирии с копьями и мечами кидались в лица врагов, хоть те и пытались схватить их кривыми пальцами.

Гномы ликовали, приветствуя поддержку, как и люди на стене.

На колеснице, запряжённой кошками, пронеслась мимо богиня Фрейя, ведя в бой великих женщин-воительниц.

Бог Улль стоял на стене, выпуская из своего лука стрелы одну за другой, попадая точно в цель – каждый раз точно в глаз следующего великана.

Хальвдан кинулся вперёд, за ним – войско в золотом. Молот взмывал в небо, обрушивался на ноги великанов, а только те падали, золотая волна набрасывалась сверху, завершая начатое.

* * *

Улла замерла на льду, всматриваясь в золотые отблески. Она ощущала, как миры тонкой тропой проходят через неё, смыкая воедино всех обитателей Девяти Миров.

И она слышала всех.

Скалля и Торгни, Фрейю, Одина, Хеймдалля… Будущее сбывалось.

Ровно такое, как она видела на сотканном полотне.

И, как и было предсказано, боги терпели поражение, принимая свою судьбу достойно.

Голоса заполняли её сознание, смешиваясь в единый гомон. Лишь только один бог погибал, как сила его перетекала в избранного, чтобы сохранить равновесие.

– Возьми моё оружие, человек! И неси с честью наследие Тюра, бога доблести и воинской силы!

– Суждено мне погибнуть, но меткость моя жить будет в тебе, воительница! Бери же мой лук и рази врагов прямо в цель, продолжая наследие бога Улля!

– Оружие своё и дело своё вверяю я…

– Неси с честью ту силу, что я…

– Не подведи меня, человек!..

Улла прижала руки к груди, ощущая, как мир, балансируя, всё ещё живёт. Как Иггдрасиль, наполняясь прежними порядками, воспрял духом, будто вместо живительной воды поливаемый силой единства людей и наследия богов.

Глаза её впивались в фигуру Одина, в чью шею вцепились острые клыки Фенрира. Смиренно Всеотец принимал поражение, его могущественное тело заваливалось на спину, исчезая за горами. Но Улла чётко услышала каждое слово:

– И вот пришёл мой конец! Но не наступит конец делам моим, пока есть тот, кто никогда не отступится от мира. Кто мудрее меня будет, преданнее и честнее. Кто жизнью пожертвует, как сделал и я, ради будущего всех Девяти Миров. Бери же копьё Гунгнир, твоё оно по праву! Бери с ним и трон Асгарда! И власть над всеми мирами, но правь достойно!