Последние лучи цеплялись за горные вершины, но солнце неумолимо стремилось к закату. Скалль стоял неподвижно, его тень растягивалась по замёрзшей земле. Ветер трепал волосы, бросая в лицо. Без солнца резко становилось холоднее, но закипающая ярость вперемешку с беспокойством не давали ему продрогнуть.

Каждое мгновение тянулось мучительно долго.

Он начал прохаживаться, отсчитывая каждый шаг. Перевалило за тысячу, но на границе леса так никто и не появился.

Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, пытаясь унять тревогу, сжимающую грудь.

Почему их ещё нет?

Наткнулись на великанов?

Их выследили волки?

Или искомые союзники оказались вовсе не друзьями?

Где-то рядом раздались шаги, и Скалль вздрогнул. Стражник прошёл мимо, неся факел и разжигая огни у ворот. Оранжевый свет дрожал на ветру, подчёркивая мрак, сгущающийся вокруг.

Солнце окончательно скрылось, оставив после себя лишь багровую полосу над верхушками гор, Скалль замер. В глазах застыла решимость. Он подождал ещё, давая друзьям шанс немедленно вернуться. Но ночь уже накрыла Мидгард, а луна засветила из брюха Хати.

«Хальвдан справится. А я отправлюсь на поиски».

И в тот момент, когда он сделал шаг от города, вдали мелькнуло движение.

Скалль пригляделся и точно различил три фигуры, отделившиеся от тёмной массы леса. Фигуры начинали принимать очертания, и Скалль наконец-то смог облегчённо выдохнуть. Он закрыл глаза, втягивая носом воздух, сердце постепенно унималось.

Он ждал у ворот.

И наконец в неярком свете факелов появились три уставших человека.

– Оставь свои нравоучения до завтра, – угадывая настроение конунга, Улла подняла руку, прося ничего не говорить.

Скалль сжал зубы, но удержался от рвущегося из груди упрёка.

– Горячая еда в Длинном Доме, – только и прошептал он, а потом подставил Улле своё плечо, видя, как сильно она устала. – Вы с добрыми вестями?

Улла еле заметно кивнула, и Скалль улыбнулся, отпуская тревоги.

За ужином трое возвратившихся рассказали всё в подробностях, как только набили животы. Улла передала Скаллю заветную бляху, и тот долго разглядывал её, прежде чем передать каждому по кругу, позволив прикоснуться к наследию гномов. Теперь оставалось только ждать решения Громрика.

– Но давайте не надеяться раньше времени, – хоть Скалль и был взбудоражен новостями, но старался сдержать радость остальных. – Не будем рассчитывать на гномов, к тому же не зная, сколько их. Пока мы надеемся только на себя.

Всем пришлось нехотя согласиться.

За прошедший день Хальвдану удалось укрепить северную сторону города, а Скаллю с его людьми – расширить трещину во льду и выложить массивную границу из брёвен. Новости со всех сторон были только радостные, поэтому Улла расслабленно уплетала ужин и медленно пила мёд, растягивая долгожданный отдых.

– Я горжусь тобой, – шепнул Скалль ей на ухо и коснулся губами виска.

– Ты прав, рано радоваться. Гномы могут и не явиться.

– Не важно. Здесь или в лесу, но они всё равно ведут борьбу против великанов.

– И в том моей заслуги нет.

Скалль хмыкнул и промолчал.

Когда пришло время отправляться спать, он заботливо уложил Уллу на свою кровать, завернув её в мягкие одеяла, и так и уснул рядом, обнимая её одной рукой.

Он правда гордился ею и всем тем, что она совершила с тех пор, как он её встретил. Скалль был уверен, что она ещё обязательно его удивит.

* * *

Никто не ожидал того, что будет утром.

Скалля разбудили громкие голоса, хотя рассвет ещё не наступил. Лишь серые предрассветные сумерки позволяли глазу видеть дальше вытянутой руки.

Улла подскочила вместе с ним, наспех одеваясь, и выбежала следом. Новость, которую принесла стража, не могла уложиться в её голове. Ноги несли её бегом, а Длинный Дом рано ожил.

– Вы слышали? – помятый Бьёрн с горящими глазами на ходу поправлял рубаху.

– Весь Дом слышал! – Хальвдан и Ракель уже ждали у дверей, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

– Ворота уже открыли? – Скалль накинул на плечи свой величественный плащ из меха чудовищного волка, а на голову водрузил положенный ему металлический обруч. В руке он сжимал подаренную гномами бляху.

– Нет ещё, ждут твоего приказа, – в двери Дома вбежал Веульв.

– Все в сборе, – довольно кивнул Скалль и двинулся вперёд.

Остальные помчали следом.

По улицам уже двигалась стража, явно пребывая в замешательстве. Люди, взволнованные быстро распространяющимися вестями, суетились и поглядывали на конунга, когда тот в сопровождении друзей пронёсся мимо.

– Открывай! – сразу крикнул Скалль.

Тяжёлые ворота, запертые на закате, глухо заскрипели. Сразу четверо стражников тащили их в стороны. Медленно створки раскрывались перед конунгом, а сердце его стремительно стучало. Сон мигом улетучился.

Перед Скаллем предстало зрелище, заставившее даже его, видевшего чудовищ и чудеса, на мгновение замереть. За стеной в предрассветной дымке стояло войско. Сотни бородатых воинов в сверкающих кольчугах, с топорами и щитами, украшенными руническими символами. За ними тянулся небольшой обоз – тяжёлые телеги, груженные оружием и инструментами.

Но более всего поражал тот, кто стоял впереди.

Скалль знал его имя из рассказов Уллы и сразу догадался, что это он.

Громрик, вождь гномов.

Он был молод – наверняка только по гномьим меркам, – но в его осанке чувствовалась многовековая мудрость рода Дурина. Невысокий даже для гнома, он казался выкованным из самой горной породы: широкоплечий, с грудью как наковальня и руками, способными скрутить меч в рог. Его борода, рыжеватая, с проблесками меди, была заплетена в сложные косы.

На его голове красовался шлем необычной формы. Не круглый, как у других гномов, а остроконечный, напоминающий горную вершину. На груди был пластичный доспех с выгравированным фамильным знаком в виде горных вершин Свартальвхейма. Такой же был на бляхе, что Скалль сжимал в руке.

За спиной у него стояли уже знакомые Улле гномы.

– Конунг Скалль, – голос Громрика звучал будто раскаты. – Мы пришли принять ваш союз.

Скалль ощутил, как сердце ухает вниз. Он готовил себя к отказу гномов, ведь совсем ничего не знал об этом народе.

Он едва заметно выдохнул, не отрывая взгляда от гостей.

– Борре открывает ворота перед родом Дурина, – громко произнёс он и склонил голову в почтенном поклоне.

Громрик кивнул и поклонился в ответ, а потом махнул рукой, приглашая гномов зайти. Скалль развернулся и пошёл впереди, прокладывая дорогу.

– Где мы их разместим? – задумчиво шепнул Хальвдан. У остальных пропал дар речи от увиденного, они молча плелись за конунгом под нарастающий восторженный шёпот окруживших их людей. – Город переполнен.

– Значит, потеснимся.

Скалль остановился посреди площади, окидывая взглядом Борре. Люди вываливались из своих домов, ещё не узнав о главном событии утра. Но вереница гномов, тянущаяся за конунгом, уже вошла в город, привлекая внимание.

– Корабельные доки, – решил Скалль. – Пока море во льдах, они нам без надобности. А места там предостаточно.

– Нам подойдёт, – хмыкнул Громрик, поравнявшись с Хальвданом и Скаллем. – Мы не задержимся дольше положенного срока. Надеюсь, что вёльва твоя права насчёт Рагнарёка. А только мир воцарится, надеюсь, мы в Свартальвхейм вернёмся.

Вожди одобрительно посмотрели друг на друга, и Скалль повёл их на берег.

Вместе с подоспевшими берсерками удалось быстро расчистить доки и верфи, покрытые крышами, чтобы разместить там гномов. Как и берсерки, они не жаловались на бытие. А Громрик даже отказался от комнаты в Длинном Доме, решив, что будет ближе к своему народу на равных условиях, чем вызвал ещё большее уважение у других вождей.

К полудню на берегу была настоящая суета. Люди, кто не был занят привычными за эти дни делами на укреплениях, помогали гномам, восторженно болтая с ними. Среди гостей были не только воины, но также дети и женщины, которые с подобным же рвением хотели общаться с народом Мидгарда.

Улла всё время стояла подле, даже не зная, куда себя деть в общей суете. Громрик счёл нужным познакомиться с ней, но надолго не задержался, обещая, что вернётся позже и хочет послушать лично всё то, что она рассказала его товарищам.

Тем временем Борвин, долго издали смотревший на Хальвдана, осмелился подойти и прокашляться.

– Ярл Хальвдан?

– Уже не ярл, – хмыкнул тот.

– А! Титулы ничего не значат. Сила – вот что важно, – гном деловито ткнул пальцем в молот. – Громовержец – самый высокий титул, который ты мог бы получить.

Хальвдан покрутил молот в руках, ощутив, как маленькие молнии колют его ладонь.

– Меня зовут Борвин. И должен не без гордости сказать, что молот этот ковали мои далёкие предки.

– Вот как? – Хальвдан распахнул глаза от удивления. – Поразительно! Уверен, что мастерство передалось по наследству и тебе.

Гном довольно заулыбался в седую бороду, будто смущаясь.

– Для богов я, конечно, оружия никогда не делал. Но кое-что могу! – Он покрутил в руках изящную секиру, сплошь покрытую рунами и знаками.

Хальвдану показалось, что оружие никогда не видело наковальни и молота, будто созданное из воздуха с идеальной точностью.

– Но ничто не сравнится ни с молотом Тора, ни с кольцом Одина, – вздохнул Борвин. – Такого уже не делают, всё ушло в легенды нашего прошлого.

Гном неотрывно смотрел на Мьёльнир будто заворожённый.

– А можно мне… Ну… – Он неловко ткнул в молот толстым пальцем.

– Не даю я его в руки кому попало, – вздохнул Хальвдан, взвесив молот в руке. А гном печально вздохнул в седую бороду. – Впрочем, если в жилах твоих течёт кровь великих мастеров, создавших его, то, может, и тебя он признает как старого друга.

Хальвдан протянул молот побледневшему от неожиданности Борвину. Тот протянул дрожащие ладони и крепко обхватил рукоять. Молнии забегали по мощным рукам, покалывая, а седая борода и волосы взметнулись в воздух, превращая сурового гнома в пушистый беличий хвост.

– Ха-ха-ха! – взревел Борвин, качая молот. – Смотри-ка! Эй, Торбальд! – он обернулся, ища глазами молодого выскочку. – Гляди! Признал меня! Вот настоящее наследие предков, а твой Фафнир чего тебе оставил? Ха-ха-ха! – Гном заливался раскатным смехом, из его глаз брызнули слёзы.

Хальвдан смотрел на это зрелище с изумлением.

А молодой гном Торбальд скривился и отвернулся, что-то бубня себе под нос. Остальные же, кто наблюдал, начали хлопать в ладоши.

Наконец гном протянул оружие обратно владельцу.

– Спасибо тебе, ярл Хальвдан, – вздохнул он, отпуская рукоять. Волосы его медленно опустились. – Уж ради этого стоило тащиться к вам всю ночь.

– Надеюсь, что не только ради этого. Покамест силы наши только крепчают, а Улла не без оснований уверена в возможной победе, мы верим ей и следуем пути, который она наметила.

– Это будет интересно, – хмыкнул Борвин. – Сражаться бок о бок с наследниками самих богов… Даже если битва эта будет последняя и я никому не расскажу о ней… Я умру самым счастливым цвергом!

Хальвдан рассмеялся, ощущая, что нашёл нового друга. Тот раскланялся и быстро вернулся к своим делам, торопясь рассказать товарищам поразительную историю, которая только что с ним произошла.

* * *

Гномы отлично устроились в заброшенных доках и тут же пошли знакомиться с местными кузнецами, рьяно обсуждая с мастерами тайны и секреты гномьей ковки. Люди же скромно рассказывали им о своём деле.

Вечером закатили пир.

Когда двери Длинного Дома распахнулись, в зал гордо вошёл Громрик в сопровождении пятерых уже знакомых гномов, которые не без гордости ощущали себя причастными к заключению этого союза. За ними постепенно подтягивались и остальные, видимо, самые приближённые к вождю.

Скалль, сидя по обыкновению за обычным столом, а не на троне, жестом пригласил Громрика занять место рядом. Не задав ни единого вопроса о пустующем троне, вождь гномов с уважением отнёсся к простоте конунга, ведь и сам не гнушался ночевать на равных с гномами в доках.

Зал быстро наполнился смехом и голосами. Люди наперебой уступали места гномам, а те в ответ угощали их тёмным элем из запасов. Вскоре по залу разнеслись первые гномьи песни – низкие, ритмичные. А ноги так сотрясали пол, что стены задрожали.

Люди сначала робко, а потом всё смелее подхватывали мотив, а некоторые даже пускались в пьяный пляс.

Ракель, сидя рядом с гномьей женщиной, жадно выспрашивала о природе Свартальвхейма и рисовала в голове небывалые образы далёких миров, не замечая при этом ни песен, ни криков вокруг.

Фюн и Эта пробовали огненные грибные клецки, принесённые гномами, и не отпускали молоденькую и пышную повариху, держа её за передник и умоляя раскрыть секреты гномьей кухни. Но та кокетливо закатывала глаза и не собиралась выдавать свои тайны. Отпустили они её только под обещание принести им на пробу иных заморских вкусностей. Вскоре они вовсе обо всём забыли, пробуя жильное рагу, тушёную броню моллюсков и ещё четыре блюда, в состав которых входил мох.

На краю стола Хальвдан, раскрасневшийся от смеха, слушал старого Борвина, который, хитро подмигивая и подкручивая пальцами усы, повествовал о древней гномьей легенде, как четверо мастеров сковали ожерелье невиданной красоты для самой Фрейи взамен на четыре ночи с каждым из кузнецов.

– И что, она согласилась?! – воскликнул Хальвдан, чуть не поперхнувшись напитком.

– А как же! – Борвин громко хлопнул себя по колену. – Только вот говорят, что после она больше никогда не посещала Свартальвхейм. Видимо, устала!

Хальвдан залился смехом, сгибаясь пополам.

Тем временем Бьёрн и Веульв, окружённые Торбальдом, Судри, Свартоком и Грондиром, болтали будто давние друзья. Они развлекали компанию историями о берсерках.

– А однажды, – с важным видом рассказывал Веульв, – сородич мой в ярости перекусил целый меч вождя земель Ярен. Прямо пополам!

Гномы ахнули, забыв даже про свои кубки.

– И что, зубы целы? – недоверчиво спросил Сварток.

– Целы, – гордо ответил Веульв. – А ярл после этого предпочёл сбежать. Испугался, что следующий на очереди!

Гномы и берсерки залились смехом, добавив его в общий поток веселья.

Скалль же отметил, что никогда не видел своих друзей настолько беззаботно счастливыми. Сам же он сидел бок о бок с Громриком и рассказывал ему об укреплениях Борре, о том, как начался Рагнарёк в Мидгарде, о своём походе.

В свою очередь вождь гномов рассказывал ему о великанах в лесу. Строя дальнейшие планы, они советовались друг с другом и быстро находили общий язык. Казалось, что любая вражда и распри навсегда покинули Мидгард.

Из любопытства Скалля в очередной раз попросили продемонстрировать свою силу, но тот предостерёг гномов не брать в руки хорошего оружия. И как по протоптанной тропинке он вышел в центр, заставив всех замереть и стихнуть, а сам Громрик, приняв простой мидгардский меч, нанёс конунгу удар. Оружие рассыпалось, а гномы громогласно вскричали.

Хальвдана же о демонстрации не просили – молот Тора в его руках гномы узнавали не хуже, чем сам Борвин, а тот лишь светился от счастья, каждому проходящему мимо гному демонстрируя молот и хвастаясь своей косвенной причастностью.

– Народ мой, цверги Свартальвхейма! – Громрик забрался на скамью, зал притих. – Смелости не занимать людям Мидгарда! Коли их отметили сами боги, то чего нам в стороне оставаться! Встанем мы плечом к плечу с ними в миг Рагнарёка и дадим отпор самой смерти да ётунам. Но смотрю я на друзей наших, и сердце кровью обливается, – вождь покрутил в руках оставшуюся от меча бесполезную гарду. – Оружие-то их никуда не годится…

– Скуём им оружие в час Рагнарёка! – крикнул кто-то из зала, а гномы дружно поддержали.

– Вот и я думаю о том же! – взревел Громрик, поражая Скалля и людей, начавших переглядываться. – Молотом нашим Тор сражался, а теперь Мьёльнир в руках человека. Так что же и остальным великим воинам ходить с мидгардским оружием?

Люди вскричали, гномы вскричали, зал наполнился новым восторгом, который распирал стены Дома.

– Ну, друг мой, – Громрик опустился обратно. – Выбери дюжину своих лучших воинов, скуём им лучшее оружие.

Услышав подобное предложение, Фюн и Эта наперебой стали упрашивать конунга оружие для себя.

– Подобная честь слишком велика для нас, – с почтением Скалль прижал руку к груди. – Но остался нам день или два до прихода корабля. Как же вы успеете наделать столько искусного оружия?

Громрик хитро усмехнулся и поднял кубок.

– Коли два дня останется, то накуём и больше!

И Скалль не стал отказываться, хоть и не мог поверить их счастью.

А дальше мёд и эль лились рекой, а еду едва успевали подносить взамен пустым тарелкам. Пир напоминал вечное празднование в Вальхалле под присмотром Одина.

Но Улла вошла в зал с обеспокоенным лицом и сразу двинулась к вождям.