Ледяной ветер хлестал Уллу по лицу, когда Фенрир мчался по застывшему морю. Его мощные лапы разбивали лёд с каждым шагом, оставляя за собой трещины, наполненные чёрной водой. Хейд прижималась к спине Уллы, холодные пальцы впивались в плечи будто ядовитый плющ.

Улла не дышала. Надеялась только, что где-то за спиной у ворот Борре случилось всё так, как они планировали. И Скалль смог ощутить свою силу без волков, чтобы вернуться к ней на путь богов.

Теперь осталось только ей самой выжить.

И вот корабль показался. Нагльфар.

Сплетённый из ногтей мертвецов, как и гласили древние легенды. Желтовато-серые пластины сливались в причудливый узор, местами прогнивший, а местами острее бритвы. Он возвышался над льдами как кошмар, ставший реальностью. Такой же, каким она увидела его впервые в своём видении.

Его борта, чёрные и скрюченные, скрипели при каждом медленном движении, будто стонали тысячи неупокоенных душ. Паруса, сотканные из тёмной кожи, рвались на ветру, издавая звук, схожий с предсмертным хрипом.

Над кораблём кружил орёл – спутник Нагльфара и зоркие глаза Хель.

Фенрир остановился в нескольких шагах от корабля, заворожённый его приближением. Даже исполинский волк теперь казался крохой по сравнению с драккаром, вмещающим в себя воинов Хельхейма.

Ритмичное шуршание дна корабля по льду становилось всё громче, и вскоре Нагльфар поравнялся с Фенриром.

На его носу Улла сразу увидела фигуру, которая стояла там и прежде в её видении. Сам Бальдр, светлая душа с грустными глазами, смотрящими только вперёд. Его прекрасное лицо, обрамлённое белыми как снег волосами, излучало мягкий свет. Казалось, он спал, убаюканный песнями Хель.

– Красив, не правда ли? – прошептала Хейд, её губы почти касались уха Уллы. – Самый любимый из всех. Тот, кто никогда не должен был погибнуть… Но погибнув, потянул за собой в пропасть всё живое. Таковы твои боги.

Улла не ответила. Её глаза скользнули вверх по мачте, где, балансируя на рее, сидела другая фигура. Прежде её Улла не видела, но могла опознать без ошибки.

Локи. Бог Хитрости свесил одну ногу, раскачиваясь в такт кораблю. Его рыжие волосы сливались с тусклым светом заката, исходившим из нутра Сколля.

– Вот и он, – шепнула Хейд, легко угадывая направление взгляда Уллы. – Отец великих чудовищ.

Легкая дрожь пробежала по плечам Уллы. Прежде она не видела живых богов так близко. И могла разглядеть его улыбку. Острую, как лезвие ножа.

Фенрир зарычал и приподнялся на задние лапы, заставив двух наездниц вцепиться в шерсть и прильнуть к спине.

Смех Локи взрезал холодную пустоту, а хитрые глаза опустились вниз.

– А вот и мой славный сын! – Локи раскинул руки, будто приглашая Фенрира в свои объятия. Его голос звенел. – Вот мы и встретились!

Трое волков дружно завыли. Будто на зов явилась и она. Сама Хель, разделённая вдоль тела на живую и мёртвую, выплыла на палубу, окутываемая темным туманом. Она была одновременно прекрасна и ужасна.

Улла ощущала, что она лишняя здесь и сейчас. Среди богов, чудовищ и мертвецов. Но это уже не было её прежним видением, которое растворится, стоит ей того захотеть. И даже Тор и Ёрмунганд, сражающиеся где-то на границе миров. Каждый из тех, кого она сейчас видела, действительно находился в Мидгарде.

Локи ловко спрыгнул с мачты без единого звука, приземляясь рядом со своей дочерью.

Он помолчал, будто слушая слова Хель, чей рот открывался и закрывался, но до Уллы не долетел ни один звук. Она поняла, что не слышит чудовищную Царицу Мёртвых.

– Предсказанное сбывается, – ухмыльнулся Локи, всматриваясь в глаза своих детей и отвечая им на слова, которых Улла не услышала. – И миры уже едины. Одни упали с ветвей Иггдрасиля, иные же поднялись от его корней, – он обвёл руками корабль, несомненно говоря о Хельхейме, мире, что был расположен ниже всех. – Вскоре наша власть сменит обычаи богов, – мечтательно протянул рыжий невысокий бог, покачиваясь на палубе движущегося корабля. – И Один ответит за совершённые им преступления.

Его глаза обратились к Фенриру, а потом снова к Хель. Между ними был неслышимый диалог.

Лёд под лапами волка трещал, когда он переступал с лапы на лапу, как бы не в силах устоять на месте. Его жёлтые глаза неотрывно следили за Локи, а из пасти вырывались клубы пара будто бы вместе со словами.

Локи рассмеялся в ответ ему.

– Мои славные дети! – Он довольно протянул к ним руки, приглашая в свои отцовские объятия. – Жалею лишь, что ваш брат Ёрмунганд не дожил до этого дня. Но слава ему, ведь он унёс с собой жизнь Тора!

Улла услышала, как вдалеке, там, где Борре был теперь небольшой светящейся огнями точкой, раздался гром, а молнии осветили небо словно в подтверждение тому, что Тор вовсе не покинул миры.

Локи сощурился и всмотрелся вдаль.

– Его молот всё ещё бьётся в руках смертных. И пока это так, мы ещё не победили.

Улла чувствовала, как холодеет кровь. Она не слышала слов Хель или Фенрира, но отчётливо слышала голос Локи. И прекрасно понимала – он тоже бог, а значит, может говорить с ней.

Но вдруг её взгляд поймал движение Бальдра. Его глаза, прежде безжизненно смотревшие вперёд, теперь были обращены к ней. В них не было ни осуждения, ни гнева, лишь глубокая печаль.

– Ты… видишь меня? – прошептала Улла, не осознавая, что говорит вслух.

Локи резко обернулся. Его золотые глаза сузились.

– Что ты там бормочешь? – Он будто впервые заметил наездницу на спине Фенрира.

Но Улла уже не слышала его. Бальдр пошевелил губами:

– Стрела…

Её взгляд упал на руки Хель. На ту самую стрелу из омелы, что убила светлого бога.

– А-а, вот оно что! – Локи радостно притопнул. Его голос звенел фальшивой весёлостью. – Моя дорогая дочь приготовила подарок.

Хель молча протянула стрелу.

– Для бессмертного, – прошептала Хейд на ухо Улле, её пальцы впились в плечи вёльвы. – Только она может остановить наследие Бальдра.

– И не позволить Рагнарёку завершиться? – с придыханием поняла Улла.

– Завершиться? – воскликнул Локи. – Ах, о наивности людей воистину ходят легенды среди богов!

Спина Фенрира начала содрогаться словно от смеха.

– О, дорогая вёльва… – хитро прошептал Локи, а его лицо приняло совсем иное выражение. Рыжие брови сдвинулись к переносице, а улыбка растянулась в оскале, смешавшем кровожадность Фенрира и ужас Хель. – Наследие, что оставляют боги, – лишь сказка для детишек-людей. Вы слишком слабы, слишком разрознены и погрязли в собственных распрях. Думаешь, богам неведома темнота ваших душ и намерений?

Улла наблюдала за коварным богом, замерев. Хейд ещё впивалась костлявыми пальцами в её плечи.

– Ты ошибаешься, бог Локи, – её голос прозвучал чётко, вопреки дрожи в коленях. – Я здесь, потому что Фенрир обещал нам союз. Люди и чудовища против ётунов.

Хель беззвучно закачалась, её живая половина лица искривилась в улыбке, а мёртвая оставалась неподвижной. Её костлявые пальцы сжимали стрелу из омелы.

Локи склонил голову, будто разглядывая интересного жука.

– Союзы? О, милая глупышка. Союзы строят равные. – Он сделал шаг вперёд по палубе, а дерево под его сапогом протяжно заскрипело. – Вы можете только склонить головы.

Бальдр снова пошевелил губами, привлекая внимание Уллы.

– Молчи, мертвец! – воскликнул Локи, подхватил с борта снег и, смяв снежок, запустил в бога. Снежок пролетел сквозь душу и упал под лапы Фенрира. – Твоё время закончилось. Теперь наступает эра волков и чудовищ.

– Она никогда не наступит! – Улла удивилась своему голосу, разнёсшемуся над замёрзшим морем. Дёрнув плечами, она высвободилась из цепкой хватки Хейд. Все глаза, даже многочисленных мертвецов, разом обратились к ней. – Люди никогда не склонятся перед чудовищами, жаждущими вечной войны.

– Войны жаждут сами люди, – прорычал Локи. – Вы не в силах найти единство.

Улла верила, что у Ракель, Хальвдана и Бьёрна уже получилось убедить Скалля. Его сердце было последним, что противилось миру. Но теперь конунг получил всё: трон, отмщение, бессмертие, армию… Не осталось никого, кто бы обладал большей властью и силой. И Улла надеялась, что он осознаёт это, отвергнув желание воевать против людей.

– Останется только лишить вас последней надежды. Впрочем, ты почти с этим справилась, вёльва, ведь сама уже давно встала на нашу сторону, – хмыкнул Локи, пригладив рукой длинные рыжие волосы.

– Я совершила ошибку. Но я прозрела.

– Очнись, слабый человек! – Локи обвёл руками корабль. – Приглядись, против кого ты собралась воевать. Где же твои боги? Их нет. А мои мертвецы, мои великаны и чудовища уже здесь. Ты знаешь это.

– Люди не поклонятся вам! Даже если нам не удасться обратить Рагнарёк, так уж лучше мы сгорим в пламени Сурта, но погибнем с верой в себя и порядки.

Локи рассмеялся, его дети тоже, но беззвучно для Уллы.

– Преклоните колени перед волками – и вы получите мощных защитников, солнце и луну, чтобы выжить. Помолитесь Сурту – и он согласится не выпускать своё пламя так долго, что хватит на многие ваши поколения. Склонись передо мной – и я сдержу великанов. А Хель… Оглянись, – Локи усмехнулся, безусловно уверенный в своей правоте. – Этот корабль несёт с собой тех, кого вы потеряли. Разве ты найдёшь хоть кого-то, кто не захочет увидеть умершую мать? – Глаза Локи сверкнули.

Будто повинуясь его зову, на палубу из туманной массы тысяч душ вышла одна. В расшитом платье, какие любила при жизни. С пустыми гланицами, с отрезанным языком и запёкшейся кровью у губ.

– Мама, – сдавленно шепнула Улла.

Сибба молча стояла, повернувшись лицом к дочери.

– Мертвецы будут жить среди вас. И теперь смерть не станет расставанием. – Локи весело пританцовывал, убеждённый, что этим обещанием склонит людей на свою сторону.

Улла сжала кулаки от злости. Она любила мать, она безмерно по ней скучала. Но с недавних пор знала, что на самом деле имело значение для живых.

– В том нет порядка, – уверенно прошипела она. Ей показалось, что Сибба едва улыбнулась ей. И от этого увереннось Уллы окрепла. – Мёртвым место в чертогах Асгарда или же в Хельхейме! И эти законы нерушимы.

– Не спорь, глупая, – зловеще прорычала Хейд ей на ухо, вновь попытавшись вцепиться в плечи. Но Улла смахнула её руки.

– Я скину тебя, если притронешься вновь! – Она резко поднялась на ноги, балансируя на спине волка. – Только слабых духом ты мог бы соблазнить своими обещаниями. Но таковых нет среди людей, готовых бороться за все Девять Миров! Даже армии мертвецов не одолеть избранных, сражающихся вместе. И после смерти Один, Тор, Бальдр и другие боги будут защищать нас через своих наследников.

Сибба улыбнулась более открыто, её подбородок вздёрнулся. Она гордилась своей дочерью.

Улла перевела взгляд с матери на светлого Бальдра. Он выглядел не менее гордо, будто слова вёльвы воодушевили его, заставив дух воспрянуть. Губы мертвеца вновь приоткрылись, а рука, вытянувшись, указала на Борре.

Из его рта отчётливо и громко донёсся голос:

– Избранный достоин слёз моей матери и памяти моего отца. Передай эти слова моему наследнику, чтобы сомнения больше не мешали ему вести бой против чудовищ и защищать людей Мидгарда!

Улла удивлённо воскликнула, а Хель, будто тёмное облако, кинулась к мертвецу. Она схватила его костяной рукой за шею и подняла над палубой, но Бальдр безвольно обмяк, а его глаза смотрели прямо на Уллу.

– Оставь его, дочь, – махнул рукой Локи. – Бравые слова ничего не значат против наших армий.Стрела в твоей руке, а значит, бессмертный вскоре падёт.

Улла задержала дыхание. Хель шла убить Скалля, в этом не было сомнений.

Она взглянула на Бальдра, а тот упрямо смотрел ей в глаза.

– Преклоните колени! Лишь только Нагльфар доберётся до последнего оплота человечества, каждый должен будет сложить оружие! – громко приказал Локи. – Ты уже знаешь, что нет другого выбора. Будущего нет, а норна, что плела его, погибла вместе с началом Рагнарёка.

– Я – та норна, что сплетёт будущее! – вскричала Улла, а ветер, неожиданно поднявшийся над замёрзшим морем, взметнул её волосы в воздух. Паруса Нагльфара наполнились, но отклонились в обратную сторону, заставив корабль вовсе остановиться. – Я изменю ход событий, поверну Рагнарёк вспять. И повторю тебе: если я потерплю поражение, то люди не преклонятся перед хаосом. Они выберут смерть.

Локи недовольно поморщился.

Лёд под Фенриром затрещал, когда волк в ярости зарычал. Его шерсть встала дыбом.

– Как ты можешь… – прошипела Хейд, но её руки отпрянули от Уллы. Даже она почувствовала, что что-то изменилось.

– Ты? Норна? – Локи рассмеялся, но теперь смех прозвучал не так уж уверенно. – Ты лишь жалкий человек, рождённый человеком. Ты смертная, запутавшаяся в нитях, которые не в силах разорвать.

Улла не ответила. Она смотрела на Бальдра, которого Хель всё ещё держала за шею. Его неживые глаза говорили ей больше, чем слова Локи. Он верил в неё. И в том была её сила.

– Я не одна из богов, это верно, – сказала Улла, поднимая голову. Ветер кружил её белые волосы. – Но я – последняя вёльва. Та, что видит прошлое и будущее. Та, что видит каждый из Девяти Миров и каждого, кто в них живёт. И я говорю вам – Рагнарёк не будет таким, как вы задумали.

Локи сделал небольшой шаг назад, а лицо его исказилось от отвращения. Казалось, что он усомнился в своей грядущей победе.

– Предсказанного ты не изменишь, – прошептал он.

Хель внезапно бросила Бальдра на палубу. Её пальцы крепче сжали стрелу так, что та затрещала.

– Она права, – внезапно раздался голос Бальдра. Он поднялся, его свет, кажется, стал ярче.

Локи оскалился.

– Заткнись, труп!

Но было поздно, Улла уже ощутила, как сила разливается по её жилам. Что-то невидимое будто удерживало её на ногах и прикрывало спину.

– И ты больше не властвуешь в моей голове, жалкий пёс, – она топнула ногой, привлекая внимание Фенрира. Волк недовольно переступил с лапы на лапу и закрутил головой. – Мы свободны от лжи и вольны управлять своей судьбой вопреки пророчествам!

Фенрир взревел, а Сколль и Хати отпрыгнули в стороны от своего отца.

– Ты смеешь… – начал Локи, но Улла прервала его голосом, что звучал куда громче:

– Я смею. Потому что я наконец поняла. Вы жаждали веры людей, потому что она – сила для вас. Но теперь люди будут верить только в людей!

Тишина. Даже Локи замер, но Хель беззвучно рассмеялась.

– Сбрось её, сын, – Локи облокотился о перила корабля, вцепившись пальцами в холодное дерево, покрытое острыми ногтями. – С ней уйдёт и смута в головах людей, думающих, что без нас у них есть хоть малый шанс завершить Рагнарёк.

В последний миг, когда Фенрир поднял свою голову, Улла развернулась с неожиданной ловкостью. Её цепкие пальцы впились в плечи Хейд.

– Прощай, Гулльвейг, – прошипела она, прежде чем толкнуть ведьму вниз.

Хейд успела лишь вскрикнуть. Её чёрно-золотые одежды взметнулись в воздухе, когда она летела к ледяной тверди.

Улла почувствовала, как теряет равновесие. Мир перевернулся. Небо под ногами, лёд над головой. В ушах звенел смех Локи, пронзительный и безумный, как скрип самого льда.

Она зажмурилась и приготовилась к удару…