Ледяной ветер внезапно стих, будто сама природа затаила дыхание. Улла ощутила тепло. Нежное и живое, словно первые лучи весеннего солнца после долгой зимы. Оно обволакивало её кожу, прогоняя ледяной холод, что проник до самых костей. Ветер всё ещё нёс над застывшим морем снежные хлопья, но теперь его вой казался далёким, приглушённым, словно из другого мира.

– Открой глаза.

Голос, знакомый до боли, прозвучал так близко, что его тёплое дыхание коснулось её ресниц. Улла медленно подняла веки.

Перед ней был Торгни. Морщинки собрались около глаз. То ли от радости, то ли от серьёзности. Его броня излучала мягкое золотистое сияние. Это свечение обнимало Уллу, согревая лучше любых мехов.

Вокруг не было ничего, кроме снежной пустоты.

– Торгни… – Улла попыталась пошевелиться и поняла, что он держит её на руках, крепко прижимая к груди.

За его спиной в начинающейся снежной метели растворялись две фигуры. Длинные локоны волос кружились вихрем, а крылья за спинами разрезали метель словно мечами. Они почти исчезли, оставаясь лишь призрачной тенью в Мидгарде.

– Валькирии, – выдохнула Улла.

Торгни кивнул, и в его улыбке было столько весёлой хитрости, что у Уллы перехватило дыхание.

– Наше войско ближе, чем ты думаешь, – он медленно поставил Уллу на ноги. – А я всегда рядом с тобой.

Сердце её бешено билось. Улла запрокинула голову, впиваясь взглядом в знакомые черты. Казалось, что всё это было так давно… Скогли, Ёрмунганд, драккары, путешествующие по живой воде. Тот миг, когда Торгни сказал, что любит её. Всё это теперь было так далеко от них, будто мир менялся стремительно, а годы протекали за один миг.

Но теперь Торгни лишь призрак прошлого, сражающийся за Одина дольше, чем жил. Об этом говорила его стать, глаза, всё ещё хранившие прежнюю доброту и веселье, но ставшие куда мудрее.

И всё-таки он здесь с ней.

– Ты был там со мной, – поняла она. Торгни кивнул. – Нагльфар уже на подходе. А Скалль всё ещё…

Ком подступил к горлу, горячие слёзы застилали взгляд. Улла задышала часто и прерывисто, пальцы непроизвольно впились в собственное горло, будто пытаясь вытащить оттуда невысказанные слова.

– Тш-ш-ш, – Торгни притянул ее к себе, и его объятия были такими же крепкими, какими она их помнила. А запах… Прежним, домашним, окутывающим спокойствием и чем-то таким земным, что теперь не вязалось с его обликом воина Одина. Голова Уллы оказалась у него на груди, и сквозь броню она слышала ровный стук сердца. Вопреки смерти. – Ты недооцениваешь Скалля.

– Если бы ты был рядом с ним, он бы не… – Дрожь пробежала по всему телу, слова застряли в горле, как рыбьи кости.

Торгни мягко погладил её по спине, его движения были размеренными и успокаивающими.

– Я рядом с ним так же, как и рядом с тобой. Скалль в союзе с людьми, знай это. Боритесь против Рагнарёка вопреки всему, что предсказано. И верьте в себя.

– Я пыталась тебя спасти, – простонала Улла. – Я виделась с норнами, видела полотно судьбы и распустила предсказанный конец Рагнарёка. Но нить запнулась на твоей смерти.

Торгни вздохнул, и этот звук был таким живым, таким человеческим.

– Улла, моя смерть – событие, которое должно было случиться. И ты знаешь почему.

Улла всхлипнула и прижалась щекой к золотой броне. Металл, который должен был быть ледяным, излучал тепло, словно впитал в себя солнечный свет долгих летних дней, оставивших Мидгард. Она закрыла глаза, впитывая это ощущение, боясь, что оно исчезнет.

– Я знаю…

Они стояли так, слившись в молчаливом объятии, пока ветер играл их волосами, сплетая светлые и рыжеватые пряди воедино. Снежинки медленно кружились и падали на их лица, таяли и оставляли мокрый след. Буря вокруг, казалось, притихла, заворожённая встречей.

– Я должна предупредить Скалля об омеловой стреле, – вздрогнула Улла. – Хель и Локи задумали убить его так же, как Бальдра. Тогда у нас уже не будет надежды на весну…

Торгни пригладил её волосы широкой рукой.

– И как же нам одним сражаться с волками, мертвецами и великанами сразу? – Пальцы Уллы скрипнули по золотой броне. – Защищать избранных и оставшихся в живых людей…

Торгни наклонился, и его губы почти коснулись её уха, когда он прошептал:

– Вы не одни, Улла. И никогда не были.

В его голосе звучала такая уверенность, что Улла невольно расправила плечи.

– Так, значит, боги и войско Одина придёт нам на помощь? – с надеждой спросила она.

– Мы вас не бросим. Я обещал, что буду тебя защищать, а вместе со мной придут и эйнхерии. Но не только мы, Улла, ты можешь найти и других союзников. Ведь именно ты указываешь путь во тьме Рагнарёка. И многие его ищут.

Сердце её забилось чаще.

– И мы остановим Рагнарёк?

– У людей для этого есть всё необходимое. Осталось только верить в себя и продолжать сражаться.

Улла встрепенулась и отступила на шаг. Взгляд её стал решительнее, она обернулась и увидела позади огни Борре. По льду выступил небольшой отряд, отделившись от берега.

– Там Скалль, – она знала это наверняка. – Они идут за мной. Можешь ли ты поговорить с ним?

– Ещё нет, – Торгни тяжело вздохнул, его глаза были обращены к горстке людей, стремительно приближавшихся к ним. – Но передай ему то, что сказал Бальдр. И мои слова тоже. Скажи, что я никогда не переставал в него верить. И я всегда буду рядом.

Улла обернулась к воину, но тот растворился в метели, как и валькирии.

– Передам, – прошептала она в пустоту.

* * *

Борре горел вдалеке, как путеводный костёр в кромешной темноте. А по льду к ней чёрными жуками на белом полотне двигались фигуры. Не больше десятка, но узнавала она их сразу: широкоплечий силуэт Бьёрна впереди, рослая фигура Веульва и между ними…

– Скалль, – губы сами сложились в это имя.

Он шёл первым, его плечи расправлены, осанка гордая, как и полагается настоящему конунгу, владеющему всеми землями со всеми оставшимися в Мидгарде людьми.

Улла почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Не только надежда, но и уверенность. Твёрдая, как лёд под ногами.

Ноги сами понесли её вперёд. Сначала шаг, потом другой – осторожные, будто пробующие крепость льда. Быстрее, ещё быстрее. Вскоре она уже бежала, не чувствуя усталости, не замечая, как снег бьёт в лицо, как наст под сапогами продавливается до самого льда. Всё внутри кричало, ей хотелось скорее вернуться в Борре, забыть о волках и услышать главное – у них всё получилось.

Фигуры впереди становились чётче. Среди прочих она увидела Ракель, которая, как и когда Улла побежала в лес от волков, не осталась в стороне и теперь. Лишь Хальвдан, судя по всему, остался в городе, защищая его, пока смельчаки кинулись на помощь Улле.

– Скалль! – Ветер подхватил её крик и понёс в сторону конунга. Тот прибавил шаг, быстро сокращая расстояние между ними.

Снежная пыль кружилась вокруг, цепляясь за ресницы и застилая глаза, и издали Улле казалось, что вокруг Скалля складывается светящийся ореол. Такой же, как был вокруг Бальдра, когда она видела его душу. Но, возможно, ей только мерещилось.

И наконец-то он оказался очень близко. Его лицо выражало целую бурю эмоций. Глаза расширились, губы дрогнули. Он сделал последний широкий шаг навстречу, и Улла врезалась в его объятия с такой силой, что они едва не рухнули на лёд.

– Ты жива. – Скалль сжал её так крепко, что у неё перехватило дыхание. Его голос дрожал. – Я уже думал…

Он не договорил.

За спиной Уллы раздался протяжный вой. Сначала один, потом второй и третий.

– Зачем ты ушла с волками? – Скалль отстранился и встряхнул её за плечи. – Раз за разом ты уходишь за ними, а я…

Он снова осёкся и поджал губы.

– А я не знаю, что и думать, – наконец процедил он сквозь зубы и мотнул головой, смахивая снежинки с тёмных волос.

– Я должна была увести волков, – призналась Улла. – И они… повели меня навстречу к Хель.

Скалль нахмурился. А вокруг них уже собрались остальные. Жёлтые глаза Бьёрна и Веульва ярко светились сквозь метель и наступающие сумерки. Лицо Ракель выражало облегчение и даже радость от того, что она видела Уллу живой. Воительница протянула ладонь и сжала плечо вёльвы, одним кивком выражая свои мысли.

– Ты видела Хель? – Бьёрн оглянулся туда, где двигался мрачный корабль, но сейчас метель так плотно затягивала обзор, что можно было только догадываться, где он.

– Да, – Улла потёрла виски. – Видела Хель, говорила с Локи и Бальдром.

Скалль еле заметно покачнулся, будто слова ударили его в грудь.

– Давайте уйдём в город скорее и поговорим там. – Веульв острым слухом вновь услышал еле различимый вой волков, а Бьёрн, слышавший то же самое, тут же закивал, поддерживая вождя.

– Улла жива, но мы все не в безопасности, – кивнул молодой берсерк. – Давайте убираться отсюда.

Все согласились. Скалль стащил с плеч тяжёлую меховую накидку и завернул в неё Уллу.

– Ты всегда заставляешь меня бежать за тобой вслед, – покачал он головой. – И почему я не могу сопротивляться?

Улла опустила голову, ощущая, как шевелящиеся на ветру шерстинки накидки щекочут её нос. Ей нечего было ответить на вопрос конунга, но ей точно было что рассказать ему. О Бальдре, о Хель и стреле и, конечно же, о Торгни.

Ледяное поле между ними и городом было изрезано трещинами, словно морщинами на лице самого великана Имира. Улла молча шла впереди, а властная рука Скалля лежала на её лопатках. Тепло от этого прикосновения ощущалось даже сквозь толстый мех.

За спиной она слышала мерный топот воинов. И единственное, что вторгалось в этот ритм, был повторяющийся вой волков. Бьёрн и Веульв перешёптывались, всматриваясь своими зоркими глазами в пелену разбушевавшейся метели. И только они видели тёмные фигуры волков, двигавшихся не так уж и далеко.

Борре постепенно вырастал перед ними тёмным пятном с горящими огнями. Вскоре он обрёл чёткие очертания. Деревянные стены, увенчанные частоколом, казались Улле теперь ненадёжными против армии мертвецов, которую она видела. Да и волкам не составит труда снести хрупкие ограждения людей.

Но как только домашний запах дыма и хлеба окутал её, она наконец смогла расслабиться. Простые земные запахи будто отгородили её от чудовищ, мертвецов и богов лучше, чем стена частокола.

Скалль не сбавил шага, когда их ноги пересекли границу льда и покрытого снегом песчаного берега, а двинулся дальше, направляясь в главный Длинный Дом Борре.

Дом встретил их теплом и гулом голосов. Пламя в центральном очаге плясало, отбрасывая тени на резные столбы, и казалось, что в этом зале живые даже стены. Люди сновали тут и там, слуги хлопотали по своим обычным делам. А только конунг и его спутники сняли заснеженную одежду и заняли длинный стол, поднесли им еды и кувшины с горячительными напитками.

– Рад, что ты жива, – Хальвдан быстро подошёл к ним и неожиданно заключил Уллу в крепкие объятия. – Надеюсь, у тебя не было мысли исполнить свою часть плана ценою жизни.

Улла посмотрела на спину Скалля, который двинулся вперёд, коротко хлопнув брата по плечу. И когда он сделал несколько шагов, она понизила голос до шёпота:

– Скажи мне только, что это того стоило.

– Да, – Хальвдан довольно улыбнулся. – Мы со Скаллем прикончили великана своими силами, а весь Борре и берсерки видели это.

– Сегодня перед всеми посвяти вашу победу Одину, чтобы напомнить людям об истинных богах и их порядках, – решительно приказала Улла. – Чудовища считают, что мы преклоним колени из страха. Но мы будем сражаться за себя и память о богах, даже если битва наша будет коротка.

Хальвдан и слышащие её слова Ракель, Веульв и Бьёрн тут же кивнули. И прошли следом за конунгом.

Скалль коротко распорядился, чтобы сопровождающим их воинам выдали еды не меньше, а те с благодарностью оценили жест нового вождя и уселись за противоположный стол.

Он бросил взгляд на трон Борре, который был его по праву, но ещё ни разу не был им занят. Хальвдан жестом указал брату на его законное место, но Скалль поджал губы и мотнул головой.

– За тем столом маловато места для всех нас. Сядем здесь, – он опустился на лавку с остальными. И хотя его слова прозвучали твёрдо, Хальвдан ощутил, что у Скалля была иная причина не приближаться к трону. Однако бывший ярл промолчал.

Улла растирала заледеневшие пальцы, пытаясь вернуть им чувствительность. Перед ней в миске уже дымилась похлёбка. А будто из ниоткуда перед носом появлялись лепёшки, сдобренные мёдом. Фюн и Эта, увидевшие их с другого конца зала, тут же подошли и упали на лавку справа от Ракель. Они наклонились и стали выпытывать у воительницы новости. Ракель вкратце рассказала, что успела услышать от Уллы, а потом отмахнулась и велела наполнить всем кубки.

Мутный хмельной напиток, пахнущий сладостью и хвоей, моментально полился из кувшина. А когда один закончился, Эта громко приказал принести им ещё парочку.

Улла с удивлением отметила, как много ещё запасов в кладовых Борре, но внутри неё теплилась уверенность, что скоро они вновь будут жить как прежде, а есть досыта, не задумываясь о каждой проглоченной крошке.

– Скол! – воскликнул вдруг конунг, явно желающий скорее согреть себя. Он вскинул свой кубок вверх. – За то, что Улла снова с нами.

– За то, что мы теперь все вместе! И за победу, которую мы посвятим памяти наших богов! За Одина, за Тора, за Бальдра, за всех богов и их порядки! – громко поддержал Хальвдан.

Все восемь кубков, а вместе с ними и кубки тех, кто уже пировал в медовом зале, взметнулись над столами, а голоса едино воскликнули «Скол!», после чего каждый осушил напиток до самого дна.

Фюн и Эта накинулись на еду, но остальные не отставали, зная, что после близнецов еда может достаться не всем. Улла припала губами к краю миски, заливая в себя похлёбку, а когда горячая жидкость иссякла, начала выбирать деревянной ложкой куски мяса и кореньев со дна.

За столом стояла поразительная тишина, будто каждый из них не ел неделями. Бьёрн и Фюн чуть не подрались за последний кусок лепёшки, неровно разорвав её пополам, но Скалль жестом указал принести им ещё, и берсерк с воином пошли на мир.

Сам же конунг ел медленно, вдумчиво, а взгляд его был прикован к столешнице, словно на ней происходило что-то интересное. Краем глаза Улла заметила, что он невольно касается тыльной стороной ладони своей груди. Теперь она знала, что скрывается за этим жестом.

Она прокашлялась, привлекая внимание всех.

– Фенрир отвез меня к Нагльфару, кораблю Хель, – начала она. Все внимательно слушали. – Я видела Царицу Мёртвых и самого бога Локи.

Эта тихо присвистнул. Веульв вздохнул, а остальные затаили дыхание.

– Но кроме них на корабле был Бальдр, Бог Весны, чья смерть и положила начало Рагнарёку. Как я уже говорила всем вам, Скалль является наследником Бальдра.

Конунг сглотнул, но никто не обратил на это внимания.

– В его груди была стрела, способная убить бессмертного. И Хель забрала её. Она идёт за тобой, Скалль, – тихо подытожила Улла.

Теперь уже все повернулись к Скаллю, но тот задумчиво смотрел в стол.

– Если Скалль погибнет, то наследие Бальдра пропадёт. И некому будет вернуть весну, – кивнул Веульв.

– А ты знаешь, как вернуть весну? – с сомнением спросил Бьёрн.

Скалль поморщился, но не ответил, всё ещё не смотря на направленные к нему лица.

В очаге треснуло полено, выбросив сноп искр.

– Локи требует, чтобы мы склонились и признали его и чудовищ новыми богами, – продолжила Улла. – Но мы должны сражаться ради себя и памяти о заветах богов.

Все покивали. Конунг медленно поднял голову. Его руки легли на стол ладонями вниз, будто ища опору.

– Я с вами, – твёрдо произнёс он. – За такой короткий срок я наделал немало ошибок. На моей совести предательство не только людей, но и богов, смерть Торгни…

Улла сжала пальцами подол платья. Она прикусила губу, храня в сердце слова Торгни, ведь этот разговор был для него одного. И тогда Скаллю наверняка станет легче.

– Знайте, что я не был бессмертным всю жизнь и обрёл этот дар нечестно, – с трудом признался Скалль.

Все за столом переглянулись.

– Я корил себя, чувствуя, что предал богов. И искал подтверждения, что достоин, – продолжил печально конунг.

Неожиданно для всех Улла вдруг резко поднялась на ноги. Каждый за столом вздрогнул и поднял на неё глаза. Даже Скалль удивлённо моргнул несколько раз и уставился на вёльву.

– Я хотела сказать тебе одному, но каждый должен это услышать. – Улла сжала кулаки и повернулась к Скаллю: – На корабле Бальдр говорил со мной о тебе.

Конунг задержал дыхание, а она продолжила:

– Он велел передать, что хоть ты и не был избран, но стал достоин его дара. Слёз его матери Фригг и памяти его отца Одина. И ты должен оставить сомнения, чтобы защищать людей Мидгарда и сражаться против чудовищ.

– О боги… – выдохнул Хальвдан и прижал руку к своему сердцу, будто благодаря богов. – Я верил, что не ошибался в тебе ни на миг, брат.

Скалль не моргал, не дышал и не двигался. Улла лишь заметила, как в его левом глазу собралась слеза, но так и не скатилась по щеке. Конунг медленно поднялся на ноги и заключил Уллу в объятия. Крепче, чем когда-либо прежде. А кольцо впилось в его кожу.

– Спасибо тебе, великая вёльва, – прошептал он. – Хоть ты и говорила мне это прежде, но лишь слова самого Бальдра могли унять мои сомнения.

Эта уже разливал мёд по кубкам.

– За конунга Скалля! За бога Бальдра! И пусть весна вновь к нам вернётся! – взревел он.

– Скол! – радостно воскликнули все, но Скалль не отпускал Уллу. Пока все пили, они стояли, крепко обнявшись.

– Боги не ошиблись, избрав тебя, – на ухо Скалля произнесла Улла, вцепляясь пальцами в его плечи. – Теперь всё в твоих руках.

Наконец они опустились на лавку. Лицо Скалля резко переменилось, теперь в нём не было печали и сожалений, а только уверенность и сила. Улле вновь показалось, что краем глаза она видит свечение, исходящее от него.

– Во мне больше нет сомнений, – Скалль даже улыбнулся. – И мне боле не нужно иных доказательств. Отныне мы, люди, будем сражаться против чудовищ. Если Улла говорит, что у нас есть шанс изменить ход Рагнарёка, то я ей верю.

Все подтвердили его слова кивками. Даже Ракель, сидевшая рядом с Хальвданом, довольно улыбалась, глядя на ненавистную прежде вёльву.

– Тебе нужно обратиться берсерком, – Веульв ткнул пальцем в Скалля. – И стать сильнее, раз уж сама смерть наступает тебе на пятки. Теперь это стало куда важнее, чем просто занять место вождя.

– Я готов, – кивнул конунг.

– Что ж, знайте, что мертвецы – ещё не все наши проблемы, – Бьёрн будто набрался смелости. Он взглянул на Фюна и Эту, ища у них поддержки. – Ётуны уже в лесу неподалеку. Сбиваются в небольшие отряды. Идут медленно, но неотвратимо.

– Они движутся в нашу сторону? – нахмурился Хальвдан.

– Сложно сказать, куда они движутся. На вид они не очень умные, – пожал плечами Фюн.

– Не стоит их недооценивать, – нахмурился Веульв. – Издавна они жаждут убивать богов и людей. И пусть они не так хитры и избирательны, но злобы им не занимать.

– Оставим отчаяние позади, грядут битвы, – Скалль задумался. – Пришло время вместе защищать Борре. Нам нужно готовиться.

И дальше план рождался сам собой под постоянно наливающиеся кубки и подносящуюся еду. Каждый старался сделать свой вклад в общее будущее. Иногда они спорили, продумывая разные исходы событий, но в конечном итоге находили компромисс. Даже Улла, прежде желавшая быть только великой и возвышенной, отчаянно придумывала, как может помочь общему делу.

Бьёрн, будто только вспомнив, начал в красках рассказывать о том, что они с Фюном и Этой видели в лесу. О тех странных людях, что сражались с ётунами. Это вызывало в нём такой восторг, что остальные мигом заразились интересом. Хотя Скалль, наконец-то поняв, что ётун, с которым он сражался, попал к стенам Борре совсем не случайно, хмуро окинул взглядом заговорщиков, но смолчал.

Позабыв о сговоре против конунга, они жадно слушали Бьёрна.

В конце концов каждый понял, что враг моего врага – мой друг. А сейчас лучшее время для любых альянсов.

Улла вспомнила слова Торгни о других союзниках.

– Не мы одни ищем путь во тьме Рагнарёка, – повторила она для всех. – Мы должны найти этих людей. Не важно, сколько их, пусть и один отряд, но может, и целая деревня из Телемарка или с равнин Хрингарики… Мы должны быть едины.

– Бьёрн, разведай, пока ещё есть время, – приказал Скалль, а Бьёрн согласно кивнул.

Известие о воинах, что не боялись сражаться с великанами, только придало всем сил.

Разошлись они глубокой ночью. Фюн, Эта и Бьёрн заснули прямо за столом. Ракель и Хальвдан удалились вместе, а Скалль, вдруг что-то поняв по их взаимным взглядам, неожиданно порадовался за них с чистым сердцем.

– Сегодня многое произошло… – Конунг встал из-за стола, слегка пошатываясь от хмеля. Он протянул Улле руку. – Я отведу тебя в комнату.

Она поднялась и вдруг обернулась к Веульву, который ещё сидел за столом, раздумывая, тащить ли Бьёрна к Хельге или оставить тут до утра.

– Отец, – тихо позвала Улла. Он поднял глаза. – Я не сказала кое-чего важного… О Хейд.

Вождь грустно улыбнулся.

– Не говори. Я всё понял и так.

Улла и не стала продолжать. Она виновато улыбнулась и потупила взгляд, а потом позволила Скаллю увлечь её по коридорам Длинного Дома, лишь раз обернувшись на погрузившегося в свои мысли Веульва, так и оставшегося за столом.