Сегодня медовый зал молчал. Скорбно, напряжённо, а люди выполняли свои задачи монотонно и тихо. Трон пустовал, словно символ страшной беды.

Берсерков разместили вдали от Длинного Дома, ближе к берегам, где многие годы тому назад прошлый Дом вождей был обращён в амбар. В нём не было ни столов, ни трона, ни тёплых очагов, но берсерки никогда не жаловались на свою судьбу. Они размещались в Доме, в окрестностях, расставляя кто свои шалаши, кто занимал брошенные дома. Люди Борре стремились убраться подальше от грозных зверей, не без ярости оставляя им свои жилища.

Хоть и в тесноте, но места хватило всем.

Ракель была в ужасе. Всё рассыпалось в считаные мгновения, а ведь недавно они праздновали союз Скалля и Хальвдана, возлагая на него большие надежды.

Она нашла ярла в той самой дальней комнате в Доме, где хранилась память о тех временах, когда братья ещё были одной семьёй.

Хальвдан полусидел на полу, прислонившись спиной к разломанной кровати. Вещи были разбиты, старый хлам разбросан по полу, а глаза его не выражали ничего, уставившись в противоположную стену.

– Я ошибся, – прошептал он, увидев Ракель в дверях. – Я дал ему то, чего он хотел. Похороны Торгни, свободу, своё доверие… Но я не в силах изменить того, что он хочет лишь Борре. Быть может, мне отдать трон? Ради спасения…

Девушка тяжело вздохнула, подходя ближе. Она присела рядом с ярлом и положила ладонь на его плечо.

– Тогда под его началом люди пойдут тропою чудовищ. Разве ты этого хочешь?

– Так пусть бы и тропою самой Хель… – выругался Хальвдан, сжимая кулаки. – Берсерки – грозная сила, а волки… Тем не составит труда защитить людей, если они того захотят.

– Взамен людям придётся не просто идти тропой чудовищ, но и поклониться им будто новым богам. А тогда Рагнарёк не прекратится, – в дверях появилась Улла, снимая скрывающий лицо капюшон.

– Ты! – Ракель вскочила молниеносно, в руке сверкнул кинжал. Она прижала Уллу к стене, давя лезвием на хрупкую шею. – Жаль, что ты не умерла одна в лесу, ведьма!

Улла задышала быстро и яростно.

– Убьёшь меня и не вернёшь Скалля на верный путь.

– Верный?! Сколько помню, а ты всегда вела его неверной дорогой!

– И в том твоя правда…

Лезвие сильнее надавило на кожу.

– Но выслушайте меня. И ты, ярл Хальвдан, должен меня послушать.

– Помнишь, ярл, как я советовала тебе убить женщину, что придёт с волками? Сейчас самое время, – прорычала воительница.

Из темноты выросла фигура Бьёрна, он аккуратно положил ладонь на плечо Ракель, предостерегая её:

– Отпусти. Я думаю, что пришло время заключать новые союзы.

– О, мы заключали, – прошипела Ракель. – Пока не появилась ваша стая и не расколола их.

– Я говорила с Торгни! – выпалила Улла. – Я говорила с норнами, я знаю, как прекратить Рагнарёк!

Ракель с неохотой ослабила хватку, а рука Бьёрна сильнее сжалась на её плече.

– Верить тебе после всего? Ты не в первый раз приходишь с волками. Ты – часть тьмы, что опустилась на Мидгард…

– Я ошибалась… Я хотела жить, – Улла стиснула зубы и подалась вперёд, упираясь горлом в кинжал. – Как хочу и теперь, но если позволим чудовищам занять место богов, то останемся жить среди них, день за днём сражаясь с великанами, пока наши потомки не вымрут, всё ещё поклоняясь чудовищам. Однажды пророчество сбудется и мир выжжет пламя. И тогда не останется больше ничего.

Хальвдан поднялся и сделал несколько шагов вперёд.

– Я знаю, кто ты, ярл Хальвдан. Слышала, как Тор передавал тебе молот, – прохрипела Улла. – И тогда рассказала об этом Торгни. А он ответил… «Быть может, новый избранный будет умнее вас обоих», – хрипло усмехнулась она. – Так будь умнее всех нас. Выслушай.

Ярл скрипнул зубами.

– Отпусти её, Ракель, – вздохнул он. – Пусть говорит.

– Ты не знаешь, кто она такая… – воительница стиснула рукоять кинжала, но отступила.

Все они вошли в еле освещённую комнату, заперев за собой дверь, и разместились на полу. Ракель крутила в руках кинжал, с вызовом глядя на Уллу, а стоящий позади неё Бьёрн не спускал с оружия взгляда.

– Одна ложь… Одно только высокомерное гадкое словцо… – прорычала Ракель.

Вздохнув, Улла начала рассказывать. Всё, без утайки, пересказывая, что было после того, как Скалль бросил её на берегу. И Улла никогда прежде не была настолько честной во всём, что говорила. Ни Хальвдан, ни Ракель её не перебивали, а в какой-то момент даже слушали жадно, глотая каждое слово.

– Так Скалль… наследник Бальдра? – удивлённо моргнул Хальвдан.

– Да. И ему под силу вернуть нам весну, – кивнула Улла.

– Если бы только Скаллю хватало ума сражаться за мир, а не упрямо тащиться в битвы…

– Быть может, равно как и Бальдр стал началом Рагнарёка, так и Скалль несёт его бремя. Уж кажется мне, что распри и склоки начинаются с него…

Улла пожала плечами:

– Кто знает.

– Ты и должна знать, – буркнула Ракель, тыча в нее остриём кинжала. – Кому, как не тебе, должно быть всё ведомо.

Хальвдан положил ладонь на её руку, опуская оружие.

– В таком случае мы не позволим Скаллю сеять вражду между нами.

Все напряжённо замолчали.

– И что же нам делать? – Ракель нарушила тишину. – Скалль пойдёт на всё ради свершения своей мести. В его руках огромная сила. И если он отвернётся от волков, то потеряет преимущество.

– Сила берсерка и наше племя – уже немалая сила, – Бьёрн пожал плечами. – Может, ему будет достаточно этого?

– Вы встречались с великанами? – холодно спросил Хальвдан, кровь мгновенно отлила от его лица.

– Мы победили семерых, – хмыкнул берсерк. – А вы?

Ярл округлил глаза и замялся, потерев шею.

– Двоих, – кашлянул Хальвдан. – И с большими потерями как для укреплений, так и для людей. Но семерых! Может, расскажешь об этом Скаллю и ему уже не нужны будут волки?

– Но если люди отвернутся от волков, то кто знает, что они сотворят с Борре. И не станут ли куда более страшным врагом, чем великаны? Как нам справиться с ними? – засомневался Бьёрн.

– Никак. Предсказано, что Фенрир убьёт Одина, а после погибнет и сам от рук мстящего, – нараспев поведала Улла. – Так что не наша задача сражаться с волком. Однако… Сам он говорил мне, что предсказанного не изменить, но важно лишь, что можно успеть до положенного срока…

Снова воцарилось молчание. За окном пролетел и громко каркнул ворон.

– И до положенного срока Фенрир может уничтожить всех нас, – произнёс вслух Хальвдан общие мысли.

– Но Фенрир жаждет признания, – Улла теребила подол своего платья, поджав ноги на полу. – Ему ни к чему убивать нас, пока он не насладился полной победой над Одином. Хочет вытеснить богов в наших умах.

– А что у нас есть против чудовищ? Мой молот да Скалль, что хребтом может разбивать чужое оружие.

– Берсерки, способные завалить толпой с десяток великанов. Может, и волков сдержат до срока.

– А что делать со Скаллем?

– Отдай ему Борре, а взамен он отречётся от волков.

Хальвдан замер, сжимая кулаки вокруг молота. В глазах его промелькнула печаль и смирение.

– Разве быть наследником Тора уже недостаточно для такого человека, как я? – ухмыльнулся ярл. – Я никогда и не рвался к трону, лишь родился сыном ярла. А Скалль не такой уж плохой конунг, он немало сделал для своих людей.

Каждый в комнате смиренно покивал, даже Бьёрн, который немало слышал о Скалле.

– Значит, решено? Переманим бессмертного обратно на сторону богов и будем защищаться против Фенрира, покуда его срок не придёт?

– Надо быть готовыми к мести волков…

– А мы не можем… – Ракель подняла глаза на Уллу. – Мы не можем обратиться за помощью к кому-то, кроме чудовищ? Если уж Фенрир с сыновьями тут, то разве не могут и боги встать за нас?

Руки Уллы, теребившие подол, замерли.

– Но ты ведь говорила и с Торгни, и с норнами.

– Говорила, да… Но призвать богов сражаться за нас?

– Сама же сказала, что миры рушатся, собираясь в Мидгарде. А битва Одина с великанами уже началась. Так когда же и они окажутся на нашей земле? – воодушевлённо спросил Бьёрн.

Закусив губу, Улла погрузилась в свои мысли.

– Ты можешь снова с ним поговорить? – Ракель смотрела уже без злобы. – Наверняка у Торгни есть ответы на наши вопросы.

– Хорошо, – вздохнула Улла, впиваясь пальцами в браслет на своей руке. – Хальвдан, ты готов? Нужно поговорить со Скаллем. Бьёрн, а ты поговори с Веульвом.

– Он же твой отец…

– Отец? – воскликнула Ракель.

– А ты думала, меня породила мрачная бездна? – скривилась Улла. – Да, Веульв ещё в моём детстве стал берсерком и покинул нас с матерью. А теперь вот… Большой вождь. Но лучше поговори ты, Бьёрн. И с Хельгой, к ней прислушиваются.

– А мерзкая ведьма? – скривился берсерк. – Ты уверена, что Хейд не задумывает помешать нам?

– А кто она? – нахмурился Хальвдан.

– О, ведьма пострашнее, чем та, какой меня считает Ракель. Будь уверена, воительница, уж она жаждет войны как никто другой. Имя ей Гулльвейг. И она та, что породила первую войну между ванами и асами.

– Немало же тёмных тварей собралось в Мидгарде… – пробубнил Хальвдан.

– Так давайте соберём светлых, – улыбнулся Бьёрн, как и прежде сохраняя добродушный настрой. – Да перепишем историю Рагнарёка, коли теперь всё в наших руках.

– Ведьма не может говорить с Фенриром, но опасаться её стоит, – вздохнула Улла, поднимаясь на ноги. – А если верить истории, то изничтожить её не смог даже Один. Будем действовать осторожно, тайно. Пока не поймём, что боги на нашей стороне.

Все согласно кивнули. Хальвдан выглядел мрачнее тучи, он взвешивал в руках свой молот, но мыслями был весьма далеко. Улла с Бьёрном выскочили из комнаты и незамеченными покинули Дом, а ярл и Ракель ещё долго сидели на полу в комнате и молчали.

– Знаешь, больше власти и мира я желал, чтобы мой брат вернулся ко мне… – вздохнул он, стирая с лица налипшую усталость. – Я с ним сражался, запирал его, пытался доверять ему, и мне казалось, что видел в его глазах то, ради чего… – Хальвдан вздохнул, не договорив. – Но в конечном итоге он победил. И, кто знает… отдай я ему Борре сразу, может, удалось бы сохранить сотни жизней?

Ракель поднялась на ноги и смахнула с подола пыль. Она протянула ярлу руку.

– А теперь нам предстоит узнать, каков Скалль, когда получает желаемое. И я молюсь богам, чтобы мы все были удивлены.

Хальвдан принял её руку и поднялся. Их пальцы задержались, а лица оказались очень близко.

– Я видел, как мой брат смотрел. И готов поклясться, что он нуждается в тебе.

– Нуждается? – усмехнулась Ракель. – Во мне ли, в таинственной божественной ворожбе Уллы с её сладкими речами или в абсолютной власти? Кто знает, в чём нуждается Скалль. Его желания разрозненные и ускользающие от нашего понимания, будто разбегающиеся по двору куры, которых невозможно поймать.

Они оба едва заметно рассмеялись.

– Но, когда умер Торгни, я поняла, в чём Скалль по-настоящему нуждался. И сам, вероятно, он понял это только после его смерти, – Ракель переплела свои пальцы с массивными пальцами Хальвдана. – В брате, которого лишился. Борре – не символ его власти. Он – наказание для тебя за то, что ты его бросил.

Хальвдан задержал дыхание.

– Твоя мудрость не знает границ, Ракель, – с благоговением выдохнул он и прижался губами к её лбу, пригладив рыжие волосы. – Надеюсь, что когда он получит то, чего хочет, воцарится мир…

– В голове не укладывается, что Улла – последняя надежда во всём этом хаосе. Но если верить её словам, то мы останемся одни против мертвецов, волков и великанов, окружённые со всех сторон в Борре. Что же у нас останется?

– Вера в себя? – Хальвдан отстранился и заглянул ей в глаза. – И, может быть, немного времени, – он наклонился ниже, будто спрашивая у нее разрешения.

Ракель замерла, ощущая его тёплое неровное дыхание на своих губах. И тогда она сама подалась вперёд. Их губы коснулись легко, почти невесомо. Ни спешки, ни жадности. Хальвдан прикоснулся к её щеке невообразимым жестом – лёгким и нежным, на который вряд ли бы мог быть способен воин его суровости и размеров. Его пальцы дрогнули.

Когда они отстранились, между ними осталось лишь тёплое прерывистое дыхание.

– Хальвдан… Я должна сказать. Однажды Скалль желал жениться на мне, – честно прошептала Ракель. – Прежде в Урнесе мы были близки, и я правда думала, что нужна ему…

Но ярл только усмехнулся.

– Вот как? Люди, трон, женщина… Что ещё украдет у меня этот мальчишка, чтобы уничтожить окончательно? – разочарованно вздохнул он. – Отныне не сведу взгляда с молота…

Ракель улыбнулась, но в её глазах была тоска. Как и в глазах Хальвдана, шутившего, но выглядевшего разбитым. Тонкие пальцы легли на щёки, покрытые ровной бородой.

– Он никогда меня не крал. В отличие от Скалля, мы оба знаем, чего хотим, – улыбнулась Ракель и потянулась к губам Хальвдана во второй раз.

Они ещё долго стояли в тёмной комнате в объятиях друг друга, надеясь забыть, что мир вокруг рушится.