Вечерний ветер шевелил плащи собравшихся, а ледяная крошка била в лица.

Скалль шёл впереди, высоко подняв факел. Пламя трепетало, отбрасывая багровые тени на его суровое лицо. Он не смотрел ни на Хальвдана, ни на Ракель, шедших рядом. Его взгляд был устремлён вперёд, туда, где вмёрзшие в лёд драккары стояли молчаливо и пугающе.

Каждый шаг отзывался воспоминанием. Что-то хрустнуло под ногой, а когда он посмотрел, то увидел вмёрзший в лёд небольшой топор. Оплётка развалилась, длинный кожаный ремешок безвольно трепыхался на ветру.

Скалль поджал губы и двинулся дальше. Он не помнил, как его волокли по снегу к Борре, но хорошо помнил последний взгляд Торгни. Удивлённый, будто тот никогда не думал, что может умереть. Такого и не должно было произойти. Скалль сжал пальцами факел, держась за него из последних сил.

Его будто окружали крики людей, звон оружия, и собственный голос.

– Торгни-и-и-и-и!

Скалль зажмурился, отгоняя голоса. Они пересекли место битвы и подошли к кораблям вплотную.

Люди расползлись шеренгой вдоль драккаров, приготовив факелы.

– Мёртвые внутри, – тихо поведал Хальвдан. – Мы сложили их туда.

– С глаз долой? – сквозь зубы прорычал Скалль.

– Знали, что однажды придёт время похоронить их с достоинством, – за ярла ответила Ракель. – Так я попросила. Здесь не только наши люди, но и люди Хальвдана, Скьялга и Харальда. Здесь лежит Торлейв, но Торгни… Его тела нет…

Скалль только молча кивнул. Он поднял взгляд на корабль, возвышающийся перед ним. Лед крепко зажал его в свои объятия, а корпус треснул. Резная голова дракона, украшавшая нос, была покрыта инеем и коркой льда. А глаза его, некогда вселявшие страх, казались слепыми и потухшими.

Конунг обернулся к людям, чьи взгляды были прикованы к нему.

– Мы шли с самого севера. От Лофотенских островов, где вряд ли кто-то из вас бывал. Там давным-давно поселилась зима. Земля промёрзла и перестала нас кормить, поэтому я возглавил людей и отправился в путь. Сюда.

Хальвдан смотрел на брата с чем-то новым в глазах. Уважение, признание.

– Я брал с собой каждого, кто хотел жить. Я убивал тех, кто мешал мне спасать людей, но всегда забирал с собой сотни и тысячи, кто поверил в меня.

Его глаза вцепились в опущенное лицо Ракель.

– Мы шли долго, подгоняемые Рагнарёком, и многие умирали в дороге. Я ещё помню, как мы сели на эти корабли в Урнесе. – Ракель при этих словах еле заметно вздрогнула. – Как они несли нас по живому морю. Помню, как Ёрмунганд восстал, забрав с собой воду, а Тор начал своё сражение. Тогда мы впервые увидели начало битвы богов с чудовищами. И многие погибли в тот миг…

Ракель смахнула слезу со своей щеки, а крепкая рука Эты легла на её плечо. Они помнили.

Но голос Скалля без дрожи продолжил разноситься над людьми, завладев их вниманием.

– Но мы упрямо шли дальше. Шли, когда солнце и луна погасли, когда Фенрир сорвался с цепи и гнался за нами по пятам. Многие из нас погибли в пламени, когда ярл Скьялг поджёг людей в своих домах. Разве мы не хотели жить?

Вопрос повис в воздухе.

– Разве мы были недостойны жить? Разве упорство наше не должно быть вознаграждено богами?

Люди опускали головы под его взглядом.

– Никто не сможет сравниться с тобой и твоим мужеством, брат, – громко произнёс Хальвдан, и все глаза обратились к нему. – Никто не смог бы совершить подобное. И твоё имя достойно остаться в песнях.

Скалль еле заметно сглотнул.

– Ты прав. И не только моё, – голос дрогнул. – У меня был брат. Упрямый, как скала, и верный, как сталь. Когда я колебался – он делился со мной силой. Когда другие отступали в страхе – только он стоял. Он знал, что такое честь и вера в богов. И он был против войны с Борре, но погиб здесь.

– Торгни-и-и-и-и! – разнеслось вновь, но слышал только Скалль.

Он сжал кулак и стиснул зубы.

– Так пусть же боги встретят его громом! Пусть валькирии поднимут его к Одину сражаться за всех нас в последней битве! – взревел его голос. – А если там окажется мало места для такой широкой души, то пусть все боги подвинутся!

Люди вскинули руки вверх, огни заплясали вокруг. Факел Скалля первым вонзился в палубу, и пламя, словно живое, ринулось по сухим брёвнам, облитым смолой. Треск разносился по берегу как предсмертный крик великана. Едкий дым поднялся чёрными клубами, застилая звёзды.

– И пусть ни один из мертвецов не пополнит ряды Хель! – взревел Хальвдан, опуская свой факел.

Соседние драккары вспыхивали один за другим, как погребальные костры богов. Лёд вокруг трещал и шипел, сдаваясь под натиском жара. Дерево корчилось, мачты, объятые огнём, падали с глухим стоном, рассыпая искры как слёзы.

– Я допустил ошибку, из-за которой ты умер, – прошептал Скалль так тихо, что слова утонули в грохоте. – Я любил тебя, брат. И я навсегда запомню цену своей слабости.

Его лицо, освещённое багровым отблеском, было неподвижным, но в глазах бушевало страшное пламя. Отчаяние и злость давили на грудь, заставляя дыхание вырываться хрипами. Но он был готов отпустить Торгни.

А потом раздался крик. Пронзительный, разрезающий прощальные возгласы. Скалль обернулся и увидел, как глаза людей прикованы к чему-то в вышине.

Две яркие жёлтые луны зажглись перед ними, а пламя осветило чёрную морду гигантского волка. Хальвдан в мгновение схватился за молот, готовясь к атаке. Но прежде чем люди кинулись прочь, в свете яркого огня проступили силуэты поменьше. Их становилось всё больше. Проступающие в темноте лица заполняли пространство. Они двигались вокруг драккаров, без страха подходя ближе, пока не остановились перед горящими кораблями, оттеснив людей Борре дальше.

Фюн и Эта заслонили Ракель своими телами, но та упрямо обогнула их, сжимая в руках свой меч.

– Скалль! – Сквозь толпу незнакомцев, облачённых в заснеженные шкуры, протиснулась хрупкая фигура.

– Улла… – Скалль не двигался с места, прикованный ко льду. – Ты жива?

Вёльва замерла перед ним, всматриваясь в лицо конунга.

– Ты тоже, – усмехнулась она.

– Что всё это значит? – взревел Хальвдан. – Кто вы такие?

К нему вышел Веульв. Жёлтые глаза берсерков за его спиной смотрели прямо и грозно.

– Мое имя Веульв Сигурдсон. Я вождь племени берсерков. И мы явились заключить мир в эти тёмные времена, чтобы сражаться за людей, – громким голосом произнёс Веульв, а люди перед ним начали шептаться, создавая бесконечный шум.

Глаза Скалля же были прикованы только к лицу Уллы. Его веки еле заметно дрожали.

– Вы пришли с чудовищем! – прорычал Хальвдан. – С одним из тех, с кем нам положено сражаться в тёмные времена.

– Скалль, нам столько надо обсудить… – прошептала Улла, ловя его ладонь своими холодными пальцами. – Но сейчас ты должен мне поверить. Впервые за долгое время ты обязан…

– Мы пришли с миром! – разнёсся голос Веульва. – Прежде и нас вы, люди, живущие в городах, звали чудовищами. Однако же в трудное время ярлы обращались к нам за силой.

– Скалль? – Хальвдан покосился на брата, стоящего молчаливо и недвижимо. – Скалль, я знаю, что прежде ты уже был готов к союзу с волками, но теперь встань со мной плечом к плечу, мы дадим отпор чудовищам вместе!

Но конунг не сдвинулся с места.

– Мы явились за бессмертным конунгом, как того желала великая вёльва, – из ниоткуда появилась Хейд, вставая рядом с Уллой. Её голос был полон звона холодных монет. Тонкие пальцы, похожие на когти, впились в предплечье Скалля, заставляя посмотреть в хищные глаза ведьмы. – Взамен на помощь волков в битве с великанами бессмертный конунг станет берсерком, как обещала Улла Веульвдоттир. И станет во главе нашего племени.

– Так ты… – Скалль перевел взгляд на Уллу, – привела мне войско берсерков?

– Скалль, прежде чем давать ответ, выслушай меня…

– Скалль! – взревел Хальвдан и двинулся к брату, но Веульв перегородил ему дорогу:

– Так и есть, ярл. Мы пришли стать людьми бессмертного конунга, который примет звериную силу и поведёт нас сражаться с чудовищами.

– Не бывать этому… – прорычал Хальвдан, крепче сжимая молот в руке.

Над горизонтом раздались первые раскаты грома.

– Не велика плата за войско сильнейших людей Мидгарда, – улыбнулась Хейд, впиваясь ногтями сильнее в руку Скалля. – Ты снова будешь конунгом.

– Лишь стать берсерком и поклониться волкам? – медленно спросил Скалль.

– И получишь мощь, которой ни у кого нет, – Хейд потянулась к самому его уху.

Улла сжала его пальцы, переплетая со своими.

– Скалль, я ошибалась, – прорычала она. – Всё это время я ошибалась…

– Нет, – наконец вздохнул Скалль. – Я ошибался и был слаб. Поэтому Торгни погиб. Но если бы я был силён…

Он поднял глаза на Фенрира.

– Однажды щенок станет волком, верно? – вспомнил он слова Фенрира, которые передала ему Улла.

Волк медленно кивнул лохматой головой.

Скалль обернулся к людям Борре и встретился с распахнутыми глазами Хальвдана. Сердце его скрипело от боли, но противостоять соблазну он не мог.

– Разве не стало тебе ясно, брат, что сила великанов превосходит людскую?

– Не смей! – вскричала Ракель, кидаясь вперёд, но Фенрир зарычал грозно и предостерегающе. Люди вскричали, а Фюн обхватил Ракель за плечи и потянул назад. – Торгни бы никогда не пошёл тропою волков! Торгни бы никогда не позволил тебе!

– И Торгни мёртв, – прорычал Скалль, сжав кулаки. – Как и будем мертвы мы все.

Он взглянул на Веульва.

– Отдашь мне своё войско, вождь?

– Лишь станешь одним из нас, бессмертный конунг.

– Ну что же…

Скалль оскалился и перевёл взгляд на Фенрира. Он медленно опустился на одно колено перед волком, а берсерки радостно взревели.

– Бессмертный за нас!

– Бессмертный будет одним из нас!

– С бессмертным мы победим великанов!

Улла застонала. Оглянувшись на Ракель, она встретила полные гнева и ненависти глаза.

– Ты… – выдохнула рыжеволосая воительница, пытаясь вырваться вперёд. – Ты не понимаешь, что ты сделала. Что ты разрушила. Проклятая ведьма!

Когда Скалль поднялся с колен, его глаза изменились. В них был прежний упрямый огонь, он хищно осматривал людей.

– Мы заключили союз! Ты обещал! – Хальвдан двинулся к Скаллю, но Фенрир опасно клацнул зубами. А конунг рассмеялся:

– Узнаем же теперь, кто сильнее. Найди, что мне предложить, в противном случае волки уничтожат здесь всё. – Скалль взял Уллу за руку, вызвав в ней дрожь. – Но ты знаешь, чего я хочу. Отдашь Борре, и мы все будем биться за людей. Нет – каждый сам за себя.

И он дёрнул Уллу за собой. Толпа расступалась перед ними, а берсерки, медленно толкая сани, двинулись за своим новым вождём. Фенрир шёл поодаль, провожая бессмертного своим взглядом, но Улла уже не слышала голоса волка, не знала, как он смеётся над ней.

Скалль чувствовал, как сила кипит в нём, как власть разливается по жилам. Он входил в Борре конунгом с войском. Когда нога ступила на берег, Скалль облегчённо вздохнул.

Позади драккары ещё долго горели, уничтожая напоминание о его прежнем поражении.