Старый Длинный Дом Борре давно потерял былое величие. Стены, некогда украшенные резными фризами с изображениями богов, теперь потемнели от времени. Полы, выложенные крепкими досками, скрипели под ногами, помня шаги давно ушедших поколений. Очаг, который когда-то собирал вокруг себя ярлов и воинов, теперь был лишь углублением в полу.

Но берсеркам этого хватало.

Когда Улла толкнула тяжёлую дверь, перед ней предстала картина бурного веселья. В центре зала, в кругу воинов, стоял Скалль. Его рубаха была порвана в нескольких местах. Но ни крови, ни ссадин – ничего. Он улыбался широко и беззаботно, не испытывая усталости.

– О, как же долго я томился в темнице, – конунг расправил плечи и задрал голову к потолку. Он размял кости, хрустнув шеей, и осмотрелся.

В его глазах горел хищный огонь, будто он снова ожил.

– Давай, Хрольф! Не бойся, этот щенок ещё не из наших! – кричала одна женщина, хлопая в ладоши.

Могучий берсерк с медной бородой шагнул вперёд, размахивая топором.

– Давай, Хрольф, – подначивал Скалль, расправляя руки в стороны.

– Уж лучше возьми оружие, боюсь прихлопнуть как сурка, – рассмеялся берсерк, а все вокруг только улюлюкали и визжали.

– Слава тебе, если сможешь, – бессмертный хищно облизнулся.

Скалль наслаждался свободой. Каждым мгновением, вновь упиваясь своим величием и ужасом, который вызывал среди людей.

Он даже не стал уклоняться, когда берсерк кинулся в атаку, а только выставил вперёд ладонь. В глазах его читался безумный восторг. Он не раз признавался себе, что за мгновение до удара его сердце сжимается от страха. Что, если не в этот раз?

И лезвие могучего топора коснулось его раскрытой ладони, рассыпаясь в прах. Улла заворожённо следила, как и другие. Бесполезное древко скользнуло мимо, когда конунг сделал шаг в сторону.

Зал взорвался смехом и возгласом одобрения.

Хрольф полетел вперёд, кувыркнулся дважды, врезаясь в ноги своих собратьев. Под крики людей он громко ругался, а потом вскочил на ноги, осматривая свой топор.

– Славное было оружие! – с грустью взревел он. – Но и дубиной я тебя покалечу, щенок!

– Что же ещё тебе остаётся? – Скалль смахнул металлическую крошку со своих плеч. Как же он любил это чувство, как же соскучился по нему.

Берсерк кинулся с новой силой, занося оставшееся древко, но оно лишь коснулось макушки Скалля, как будто напоролось на скалу. Дерево треснуло пополам, а потом осыпалось в труху к ногам Хрольфа.

– Снова!

– Эй, дайте мне попробовать!

– Как он это делает?!

Голоса кричали со всех сторон, и Скалль купался в их восторге, будто скальд в хлопках довольной публики.

Улла стояла в дверях, наблюдая, как Скалль с лёгкостью принимает вызов за вызовом. Мечи, копья, стрелы, что били точно в его сердце, – всё, что касалось его кожи, превращалось в ничто. Берсерки не боялись поражения, наоборот, они были восхищены.

– Видишь, – шепнула Улла стоящему за её плечом Бьёрну. – Будто Бальдр, он наслаждается своей неуязвимостью. Пока остальные забавляются, направляя на него своё оружие.

– Но… – шепнул очень тихо Бьёрн. – Выходит, у него, как и у Бальдра, есть слабое место?

Улла зажала его рот ладонью.

– Никому не говори! Никогда не произноси это вслух! Никто не должен знать, – зашипела она. – Ты меня понял?

– Я умнее, чем кажусь, – буркнул берсерк сквозь прижатую ладонь. Улла отпустила его. – Но у меня тоже чешутся руки попробовать.

– Да, но… Ты знаешь.

– Знаю, – Бьёрн подхватил стоящий в углу меч. – Буду осторожен с твоим избранным, – рассмеялся он и двинулся сквозь толпу.

Улла прижала ладонь к сердцу. Никто не должен был знать секрет Скалля и Бальдра. И им следовало молчать. На миг она испугалась, что рассказала об этом Хальвдану, но хотела верить, что тот будет придерживаться плана.

– Кто следующий? – разнёсся над толпой голос Скалля.

– Брось этих стариков, – в круг вышел Бьёрн, заворожённый Скаллем, как и всеми чудесами прежде. – Сразись с настоящим мужчиной.

– Вижу только мальчишку, – без злобы засмеялся Скалль, но развёл руками. – Переведи ещё один ладный меч на меня, и вскоре мы будем сражаться с великанами голыми руками.

– Кожа твоя хоть и крепка, но по силе каждый из нас равен двадцати воинам вроде тебя, – оскалился Бьёрн, а в его жёлтых животных глазах промелькнула тень медведя, что он прикончил голыми руками. – Возьми оружие, – он кинул меч к ногам Скалля, – и посмотрим, чего ты стоишь.

Скалль с интересом посмотрел вниз. Он любил вызовы и жаждал, чтобы его проверили на прочность.

– Достойно, – конунг подобрал меч. – Как тебя зовут, мальчишка?

– Бьёрн, – коротко ответил берсерк. Он стянул через голову рубаху, демонстрируя не один десяток шрамов. Они испещряли всё его тело будто трещины скалу. Улла вздрогнула, разглядывая непомерно большие мышцы на груди, руках и животе, взрезанные старыми и новыми отметинами.

– А ты часто пропускаешь удары, – оскалился конунг, но Бьёрн пожал плечами, играя каждой мышцей будто напоказ.

– Вскоре ты узнаешь, что значит быть берсерком. Мы выживаем не потому, что обладаем волшебной силой, а потому что умеем сражаться.

Скалль с уважением смерил Бьёрна взглядом. Толпа в восторге зарычала, наперебой выкрикивая два имени.

– До первой крови, – усмехнулся хитро берсерк.

– Ты не ранишь меня. Разве что сможешь достаточно долго уклоняться от меча, но я всё равно тебя достану.

– Докажи, что достоин нашего племени, – прорычал Бьёрн, наклоняя корпус вперёд будто медведь, готовящийся к атаке.

Скалль хмыкнул и покрепче сжал меч.

Толпа замерла, сжимаясь в плотное кольцо. Воздух в старом Доме стал густым от дыхания десятков людей, от жара тел, от напряжения.

Скалль сделал первый шаг быстро и точно, а меч сверкнул в его руке, отражая огонь в разведённом очаге. Рука описала в воздухе смертоносную дугу. Но Бьёрн уже не стоял на месте, а рванул в сторону, позволив лезвию рассечь пустоту.

– Быстро, – усмехнулся Скалль, но тут же развернулся, нанося второй удар.

Берсерк отпрыгнул назад, чувствуя, как ветер от пролетевшего мимо меча шевелит его волосы. Он не сводил с противника жёлтых глаз.

– Бегаешь хорошо, – Скалль снова начал сближаться. – И какому зверю ты обязан такой проворностью? Хорьку?

– Тебе и хорёк фору даст, бессмертный, – огрызнулся Бьёрн, расхохотавшись, и внезапно рванул вперёд, проскользнув под очередным взмахом.

Его кулак со всей силой врезался Скаллю в бок.

Толпа ахнула.

Но конунг даже не пошатнулся, лишь скривился. В его глазах вспыхнул настоящий интерес.

– Ну вот, хоть кто-то из вашего племени умеет веселиться, – прошептал он и атаковал с новой яростью, больше не играя.

Бьёрн уворачивался, изгибался, падал на колени и снова вскакивал.

– Чтоб тебя! – Скалль, разозлённый наконец по-настоящему, сделал широкий замах, намереваясь разрубить противника пополам.

Но берсерк присел, позволив мечу пролететь над головой, и тут же рванул вперёд. А потом всё произошло в одно мгновение. Кулак Бьёрна врезался в челюсть Скалля, но не принёс боли, однако следом на конунга навалилось массивное тело берсерка. В тот же миг меч конунга, всё ещё описывающий дугу, чиркнул по груди Бьёрна, оставляя тонкую кровавую линию.

Тишина. Улла прижала ко рту руки, смотря во все глаза на двух лежащих на полу воинов.

Скалль перекатился на спину, тяжело дыша.

– Первая кровь, – хрипло произнёс он, остриём меча указывая на грудь севшего на пятки берсерка. А потом тоже поднялся на колени, обхватив Бьёрна за шею и притянув к своему лбу. – Что же ты за зверь такой? – прошептал он, смотря в жёлтые глаза. – Давно мне не было так тяжело в поединке.

– Важно то, каким зверем станешь ты, – Бьёрн обхватил его шею рукой в братском жесте.

Скалль мог поклясться, что видел в глазах берсерка ревущего медведя. Конунг нахмурился, но, как ни вглядывался, не мог вновь разглядеть видение.

Мужчины поднялись на ноги и под крики толпы обнялись. Лишь только Скалль вздохнул и скомандовал готовить ужин, берсерки кинулись исполнять. К Бьёрну подлетели Йон и Одд, хлопая того по плечу, а он нашёл Уллу глазами в толпе и хитро ей подмигнул.

– Дурья твоя башка, – к сыну подоспела Хельга и хлестнула его тряпицей по щеке. – Ещё раз увижу, что вытворяешь подобное… Этот человек мог тебя убить, если бы захотел!

– Не мог бы, – улыбнулся Бьёрн, прижимая тряпку к груди.

– За мной иди, я тебе примочку сделаю. Или придушу, покамест не решила, – Хельга утащила сына подальше, а последнее, что Улла услышала, были слова берсерка:

– Мне с тобой обговорить кое-что надо…

И она поняла, что Бьёрн исполнит договоренность. А после они с Хельгой поговорят с Веульвом. Она прижала руку в груди, ощущая, как бешено стучит сердце.

– Улла. – Среди сновавших туда-сюда берсерков она не заметила, как конунг приблизился. Властно взяв её за руку, он увлёк вёльву в тёмный угол и навис над ней будто скала. – Я и не знаю, что тебе сказать… Спасибо? Было бы мало…

Улла уставилась на него. Как же давно она не видела Скалля, как же прежде не желала от него отходить.

– Скалль, я… – начала она, так и не решив, с чего начать. – Нам надо многое обсудить.

– О, конечно, – ласково прошептал он, сощурившись. – Хочешь уединиться?

Она кивнула, и тут же Скалль потянул её в коридор. В этом доме места было куда меньше, но комнаты, прежде вмещавшие семьи ярлов, теперь были забиты всяким хламом. Найдя ту, в которой стоял ткацкий станок и стол с инструментами, Скалль завел туда Уллу и закрыл за ней дверь.

Не дав ей опомниться, он подхватил её на руки и усадил на стол, вцепившись в бёдра.

– Скалль! – воскликнула Улла, уперевшись в его грудь. – Не надо…

– Не надо? – нахмурился он. – Прежде ты искала случая, чтобы остаться наедине. Что изменилось?

– Ты меня в лесу бросил, – прорычала вёльва, тонкой ладошкой врезавшись в его скулу. – Ай…

Рука мгновенно заныла, а вот конунг даже не дёрнулся. Он только оскалился в темноте, обнажая зубы будто ночной хищник.

– И несмотря на это, ты вернулась за мной с целым войском… Не думал, что в твоём маленьком сердце есть место для такой преданности… – Его пальцы скользнули к её груди, ощущая под ними бешеное сердцебиение.

Улла сжалась, тяжело дыша. Всё изменилось. И между ними тоже.

– Я должен был послушать тебя прежде, – вздохнул Скалль, ведя подушечками пальцев по её тонкой бледной коже.

– Не должен был, – она помотала головой. – Ты всё сделал правильно.

Вздохнув, Скалль опустил голову, а голос его превратился в еле различимый шёпот.

– Если бы ты знала, что случилось… Не говорила бы так.

– Я знаю, Скалль. Знаю о Торгни.

– Вот как? – Его рука безвольно опустилась вдоль тела. – Откуда?

– Я говорила с ним.

Скалль резко сделал шаг назад.

– Повтори.

– Я говорила с Торгни. Он приходил в одно из моих видений.

Инструменты, лежавшие на столе, полетели на пол, сметённые одним точным ударом. Скалль сделал шаг назад и запрокинул голову, будто хотел кричать. Но из его рта вырвался только тяжёлый вздох.

– Где он?

– Сражается с Одином, – прошептала Улла.

– Конечно… Как же иначе… – голос конунга дрогнул.

– Иди ко мне, я расскажу, – Улла протянула к нему руки, приглашая в объятия. – Я тебе всё расскажу.

Скалль без колебаний кинулся к ней, обхватив крепко руками, будто Торгни имел значение только для них двоих.

– Я видел, как копьё проткнуло его тело, – утыкаясь в волосы Уллы, прорычал Скалль. – Видел кровь, текущую изо рта, глаза, из которых уходила жизнь… А сам лежал там на льду и не мог защитить его. И каждый день после думал, что если бы послушал тебя…

Улла гладила его волосы, будто успокаивая ребёнка. В её руках Скалль вдруг обмяк, плечи его расслабились и вздрогнули. Зубы скрипнули, словно не допуская слёз, подступивших к глазам.

– Он любил тебя, ты знала? – признался Скалль.

– Как и тебя. Его большого сердца хватило бы на всех нас.

Они молчали, сцепившись изо всех сил.

– Его не вернуть, Скалль. Но… Мы можем вернуть многое другое. – Тихий шёпот над самым ухом заставил Скалля впиться в её тело сильнее. – Иначе потеряем всё, за что Торгни сражался и умер. Слышишь меня?

Конунг нехотя отпрянул от неё и попытался заглянуть в глаза.

– Ты уже вернула мне многое из того, что я потерял.

– И это останется твоим, но ты должен меня выслушать, – резко ответила Улла. – Многое изменилось. И теперь я вижу то, о чем вы с Торгни говорили мне. Я вернулась на путь, который мне избрали боги.

– Не слишком ли поздно ты решила? – прорычал тихо Скалль. – Что же делает Фенрир у берегов Борре?

– О, Скалль… Я была глупа и думала лишь о себе.

– Удивительно слышать собственные слова из твоих уст.

– Упрекай меня сколько угодно, я это заслужила. Но выслушай меня, молю!

Скалль лишь слегка отстранился.

– Ты дала мне возможность жить заново. После его смерти… После поражения… Я не думал, что смогу. Но ты дала мне силы. Если хочешь забрать это, то лучше убей. Впрочем… Удивлюсь, если выйдет.

– Я не отберу их у тебя. Я дам тебе больше. То, чего ты жаждал. Понимания твоего предназначения, того, что тебе уготовили боги, – Улла коснулась его груди, задевая пальцами толстый шнурок на шее, а Скалль еле заметно напряг плечи. – Я знаю, откуда твоё бессмертие.

Кожа его покрылась мурашками, а губы дрогнули.

– Ты говорила, что не видела этого в своих видениях.

– Но я разобралась со своей силой. И пришла помочь тебе разобраться со своей.

Скалль не шевелился, хотя каждый мускул его тела жаждал отойти прочь.

– Говори.

Улла облегчённо вздохнула.

– Хальвдан унаследовал молот Тора, я слышала слова Громовержца, когда змей одолел его. И неспроста человек получил Мьёльнир. Боги передают людям свою силу, чтобы вы продолжали их дело – крепко держали мир в своих руках, – Улла вцепилась в рубаху Скалля, не отпуская его, пока не закончит говорить.

– И что ты хочешь сказать обо мне?

– Тор не единственный бог, который уже пал в Рагнарёк. Первым пал другой. Три года назад, когда…

– Когда я обрёл бессмертие.

– Да! – воскликнула Улла. – И ты знаешь, кто это. Ведь ты получил его силу, разве не так? Силу Бальдра…

Скалль тяжело сглотнул и сделал шаг назад.

– О, Улла… Ты так и не видела, как я обрёл своё бессмертие, – слова давались ему тяжело, впервые за столько лет он был готов разделить с кем-то своё бремя. – Не знаешь, отчего так отчаянно искал тебя и твоих слов.

– Ты искал подтверждение богов, что ты избран.

– Но больше я искал прощения богов, – Скалль потянул за шнурок дрожащими руками.

Из-под рубахи выглянуло золотое кольцо. Соляные кристаллы облепили его с такой силой, будто оно столетиями лежало на морском дне. Они сверкнули в тусклом лунном свете, едва просачивавшемся сквозь окно.

Скалль дрожащей рукой снял шнурок с шеи и повесил на Уллу. Жест, который он никогда бы не смог совершить, если бы так сильно не устал нести своё бремя. Когда Торгни спрашивал, Скалль не отвечал, оставив эту тайну с собой. Но если бы повесил кольцо на его шею, то…

Он подхватил со стола тонкое шило, обернул вокруг него пальцы Уллы и приставил к своей ключице. Надавил, и пошла кровь.

– О боги… Я и не думал, что скучал по боли, – облегчённо вздохнул Скалль, но тело его тряслось. А потом отобрал шило и, резко замахнувшись, ударил им в сердце Уллы.

Она вскрикнула, сжавшись и закрывшись руками, но было поздно. Тонкое оружие осыпалось на её подол мелким крошевом.

– Видишь, Улла? – прошептал Скалль, взвесив кольцо на шнурке в своей руке. – Вот и весь секрет.

Она с трудом могла дышать. Медленно пальцы коснулись пыли на платье, собрав её на подушечках.

– Что это? – она опустила глаза на кольцо, покрытое прозрачными кристаллами, в которых блестел лунный свет.

– Я бы знал, если бы… – Скалль поджал губы. – Если бы получил от богов наставление, которое получил Хальвдан. Но я не получал.

– Кто же тебе вручил этот подарок?

Скалль рассмеялся, но совсем невесело.

– Вручил? Нет, Улла… – Он набрался смелости: – Я его украл. Я не избранный. И никогда им не был. Я – вор.

И он рассказал, как три года назад они с Торгни нашли застрявшую в скалах погребальную ладью. Как спустились к ней, желая изведать. А внутри был только мертвец на пьедестале, будто не тронутый ни огнём, ни морским путешествием. И Скалль забрал у него кольцо – единственное, что было у мертвеца в руке, будто самое важное.

– Так значит… – Улла была бледнее, чем кристаллы на кольце, которое Скалль крутил в пальцах.

– Где-то был тот, кто достоин этого кольца. И не знаю, жив ли он ещё, но… – Конунг потянул за шнурок, забирая своё сокровище. – Но теперь это моё, – он вернул шнурок на свою шею. – Вот видишь, Улла. Я не достоин его.

– Но это ты вёл всех людей севера! Разве ты не стал достойным этого дара? – воскликнула вёльва.

– Ах, как бы я хотел в это верить, – прошептал Скалль, прижимая кольцо к своей груди. Острые грани кристаллов впились в кожу. – И я так хотел услышать это от тебя.

– Так слушай, – Улла прижала ладони к его щекам. – Так или иначе, но ты достоин. Ты – великий бессмертный конунг, наследник Бальдра. И ты нам нужен!

Скалль протяжно вздохнул.

– Я видела твой силуэт на полотне судьбы, сплетённый норнами! – воскликнула Улла. – И ровно как Один был выткан из золота, так и ты. А теперь послушай меня… – Она ткнулась в его лоб своим. – Если ты пойдёшь за Фенриром, то Рагнарёку не будет конца. Но если примешь свою судьбу, то подобно Бальдру возродишь весну.

– О чём ты говоришь?

– О пути богов… Они сберегли в людях свою силу, чтобы сохранить порядки. Мы обернём Рагнарёк вспять, возродим прежние законы с той силой, что досталась вам с Хальвданом.

– Даже мы не победим великанов и волков… – прошептал Скалль.

– Победите. Лишь будьте вместе, разорвите круг распрей и вражды, объедините народы.

– Ты не знаешь почему…

– Знаю, но мне плевать! Прошлое больше не важно, мы сражаемся за будущее. Я видела вас с Хальвданом, я ведаю всё прошлое и настоящее, но будущее мы сплетём сами.

– Я не могу, Улла, – прошептал Скалль, отстраняясь на шаг. – Не могу. У нас нет силы, чтобы противостоять Рагнарёку.

– Ты достаточно силён. Мы обманем волков, мы вернёмся на путь богов. С берсерками, что могут противостоять великанам, с молотом Тора, с бессмертием Бальдра… Прошу, только поверь мне.

Конунг тяжело вздохнул.

– Что же ты хочешь делать?

Улла соскользнула со стола и вцепилась вновь в ворот его рубахи, не позволяя быть далеко.

– Возглавь берсерков, отрекись от волков, помирись с Хальвданом. Мы встанем одной стеной против чудовищ. А я… Я призову богов на помощь. Как и должна была прежде.

– И что потом?

– Мы выстоим. Ты вернёшь весну, как сделал бы это Бальдр. Хальвдан прогонит великанов, как поступил бы Тор. А мир между всеми нами положит конец войнам. Законы Одина будут жить.

Скалль сжал кулаки, борясь с самим собой.

– Помнишь, как ты видела меня на троне Борре? – прошептал он, хватаясь за её запястья. – Только эта мысль помогала мне дышать и идти дальше. И я верю в то, что ты видела.

– Будь у тебя Борре под ногами, ты встанешь на защиту людей против чудовищ?

– Узнаем, когда я сяду на трон. А пока… Я доверил тебе свой секрет. Используешь это против меня, и я с волками уничтожу здесь всё.

– Они тебе не подчиняются, – прорычала Улла.

– Нет? А Хейд говорит иначе, – хмыкнул конунг, заставив Уллу похолодеть.

– Не верь ей! Ни единому слову!

– А разве ты сама не мечтала о силе и славе? Чтобы люди говорили о нас, пока у них на то будут языки. Так останься со мной, Улла! – Он придвинулся так близко, что их губы коснулись. – Останься на моей стороне.

Горячее дыхание опалило их губы. Настойчивые руки Скалля сжали её талию, сминая ткань платья. Он наклонился и впился в Уллу жадно, резко. Несдержанно смазывая поцелуй, Скалль прикусывал её губы до боли в страстном, нетерпеливом желании. Взметнувшись вверх, одна его ладонь туго сдавила длинные белоснежные волосы, оттянув их назад. Улла застонала и обвила его шею руками, притягивая ближе. Она не знала, проигрывает ему или побеждает, будто всё смешалось и стало неважным.

– У тебя неверная сторона, – прошептала Улла в приоткрытые губы конунга, вывернулась из его цепких объятий и обошла стороной, приблизившись к двери. – Знай, что с волками ты будешь силён. Но никогда не победишь Рагнарёк. Подумай о том, что будет после нас. И раз уж я смогла выбрать правильный путь, то тебе не составит труда распознать добро и зло. И знай… Торгни верит в тебя.

Выйдя за дверь, Улла услышала, как Скалль с грохотом перевернул стол.