На следующий день, когда бледное солнце внутри бродящего по округе волка начало просыпаться, Улла так и не вышла из своей избы. С самого вечера она лежала на жёсткой постели из оленьих шкур, прижав колени к груди, а пальцы впивались в ткань рубахи так, что ногти оставляли полумесяцы на коже. Всю ночь слёзы текли беззвучно, растворяясь в шерстяном одеяле, но перед берсерками Улла не могла показать слабость.

Пустота, оставшаяся после разговора с Торгни, была больше, чем вся бездна Гиннунгагап.

Она совершила ошибку, но более того – заставила верить её словам племя воинов, теперь идущих за Фенриром. И двигались они не к победе, а к длительной войне, которая достанется их потомкам. А будь она более убедительна, так теперь и Скалль бы шёл за волками в беспросветный хаос.

Но, с другой стороны, Торгни был бы жив… Неужто то цена за её мудрость? Будто Один, что отдал свой глаз волшебному источнику Мимира ради великих знаний и девять ночей висевший на Иггдрасиле ради познания рун, сама она поплатилась светлым Торгни, чтобы прозреть.

И ей было очень жаль себя, оставшуюся в одиночестве в своих ошибках. А совершать их, обретая желаемую власть, было куда приятнее, чем нынче гадать, как всё исправить. Но надежда пока оставалась – Улла знала, что делать, ведь Торгни не был столь неясен в своих напутствиях. Он велел объединить избранных и противостоять Рагнарёку. А раз боги верят в них, то, возможно, и без Фенрира их силы хватит для борьбы.

Сон так и не пришёл за всю ночь. Сколько бы Улла ни закрывала глаза, но каждый раз видела лицо Торгни перед тем, как он исчез, и ей приходилось вновь их открывать.

Улла медленно поднялась с постели, вытерла лицо краем рукава и подошла к низкому выходу из избы. Ноги заплетались, но она надеялась, что свежий воздух взбодрит её сонное сознание.

Даже такой тусклый свет был болезненным, заставив ослепнуть на какое-то время.

Улла часто заморгала и потёрла глаза. Наконец силуэты стали проясняться. Смахнув с крыши-навеса горсть снега, она размазала его по лицу, кожу мигом закололо, но мысли в голове зашевелились стремительнее.

Споткнувшись о широкий свёрток-подношение, Улла увидела на пороге несколько новых даров. Сладостное чувство придало ей сил – подарки Улла любила. Но в миг вспомнив, что подарки эти – символ ошибки, обратившей людей к Фенриру и чудовищам, ей захотелось пнуть их ногой.

Переступив, она сделала шаг вперёд, отходя от дома.

Заснеженная поляна, дымок от костров и силуэты берсерков – всё теперь казалось куда привычнее, чем несколько дней тому назад. А с появлением собственного жилья мечты о прежней жизни в городе притупились. Стало казаться, что Скогли – прошлое из древних песен, потускневшее со временем в памяти.

На пороге появилась Хейд и осмотрела Уллу с ног до головы.

– Может, уже расскажешь мне, что видела? Со вчерашнего вечера ни слова не проронила, – покачала головой ведьма.

Улла замерла, совсем позабыв, что её борьба должна начаться прямо сейчас. А противостоять настойчивой Хейд было невозможно.

– Я видела Хель. Как и прежде, она возглавляет корабль с мертвецами и держит путь по морю, – слова встали комом в горле и прозвучали как кашель. Улла мотнула головой.

Хейд только поморщилась, будто ожидала большего. По сложенным на груди рукам и быстро танцующим на предплечье пальцам было понятно, что женщина ждёт другого ответа.

– Как бы мне хотелось влезть в твою прелестную голову и узнать каждое видение, которое приходит к тебе! – воскликнула она в нетерпении. – Уверена, что тебе нечего мне передать?

– Хотела узнать что-то конкретное – снабдила бы меня списком вопросов, – Улла потёрла глаза.

Хейд нахмурилась и так долго молчала, что Улла начала шарить глазами по её одежде, пытаясь своим сонным разумом предугадать, отчего именно та не отвечает. Неужто по лицу Уллы так ясно читается ложь?

– Я благодарна тебе за помощь, но и до этого никто не говорил мне ничего дельного, разве нет? Я лишь мелькаю у всех перед носом – будь то Гарм или Хель, будто заставляю их привыкнуть к своему лицу, – фыркнула Улла. – Как же ты планировала заключать союзы? И, в конце концов, не пора ли тебе посвятить меня во все свои планы? – зло поинтересовалась она. – Не желаешь ли ты рассказать мне и о важности тех союзов, что мы заключаем с чудовищами, чтобы поклоняться им в бесконечном Рагнарёке? – Улла не заметила, как выплеснула всё то, о чем стоило молчать рядом с Хейд. С другой стороны, неужто у ведьмы куда больше силы и власти, чем у самой Уллы?

Хейд молчала. Не моргая, она смотрела на Уллу, совсем никак не выдавая своих эмоций.

– Выходит, вот как… – женщина будто говорила сама с собой. – Не говорила ты с Хель.

Улла прикусила язык.

– Забываешься, ведьма. Лишь я выбираю, с кем мне положено говорить, – угрожающе оскалилась она.

Хейд резво хлопнула в ладоши, громким звуком заставив Уллу вздрогнуть:

– Твоя правда! Запамятовала, за что прощения прошу! – Поклон вышел вовсе не почтительный, а скорее полный злой насмешки. – А вопросы эти лучше задай Фенриру. Уверена, что он доходчиво объяснит тебе то, что мне не под силу.

Улла и сама хотела поговорить с Фенриром, но мысли лениво возились в голове, а нужные вопросы не складывались. Да и горящие глаза Хейд не вселяли уверенности в том, что разговор с волком пройдет гладко. А значит, ей следовало аккуратно подбирать слова.

– В таком случае сегодня мне нужен отдых – во мне ни сил, ни крови не осталось для новых ритуалов, – уверенно подытожила Улла, но Хейд всё ещё выглядела задумчивой, будто мыслями была уже далеко.

– Как скажешь.

Через мгновение она исчезла так же быстро, как обычно появлялась, оставив Уллу одну. Морозный воздух, прежде накалявшийся между ними, ворвался в лёгкие, взбодрив Уллу, и та широко открыла глаза.

– Ну что? – Бьёрн уже какое-то время махал ей рукой издалека, но погружённая в свои мысли Улла никак не реагировала. Так что он подошёл ближе. – Что с тобой?

Улла вздрогнула и начала часто моргать.

– Не спала всю ночь, – она постаралась улыбнуться. Приветливое лицо Бьёрна светилось добротой, сложно было ему сопротивляться.

– Тогда тебе стоит вернуться и выспаться, – участливо посоветовал он.

– Не до сна. Мы ведь договаривались сегодня поговорить?

– Не обижусь, если снова ускользнёшь, – не без досады пожал он плечами.

Но ей не хотелось. Даже наоборот: Улла поняла, что чуточка его заражающего веселья ей необходима. К тому же ей нужно было строить свои собственные союзы, чтобы исправить допущенные ошибки. Так что, собрав последние силы, она схватила Бьёрна за руку и потащила подальше вглубь леса.

– Пойдём скорее, – поторопила Улла, преодолевая границы стоянки.

Бьёрн послушно и без страха следовал, сразу не поняв, что Улла тянет его к Фенриру. Волк был едва различим сквозь деревья: его массивное тело тёмным пятном закрывало свет. Он не шевелился, вероятно, просто спал, но Улла вознамерилась его потревожить.

Когда Бьёрн понял, куда его тащит вёльва, то прибавил шага, обгоняя её.

– Мы идём к Фенриру? – перепрыгивал он через деревья.

– У меня есть вопросы к волку.

Бьёрн не унимался, его шаг ускорился. Чем ближе, тем больше им приходилось перешагивать через поваленные деревья – Фенрир устроил себе просторную поляну, выкорчевав стволы из земли. Это было слышно и накануне вечером, поведал Бьёрн, когда Улла была в плену видений.

– Но знай, что разговор может быть не из весёлых. И что бы ни случилось – мне понадобится твоя поддержка, – попросила Улла.

Бьёрн подозрительно сощурился, но кивнул.

Фенрир шевельнулся и поднял голову, заставив приближающихся остановиться.

– Вёльва, – поприветствовал он Уллу. – Рад, что ты наконец-то ко мне пришла. Не торопилась.

– Следуя твоим наставлениям, я старалась прозреть, – пожала она плечами, подойдя ближе к волчьей морде.

Бьёрн же застыл на месте поодаль. Он взглянул на внезапно заговорившую Уллу.

– Только ты его слышишь? – догадался он.

– Такова моя сила, – подтвердила она и жестом подозвала Бьёрна ближе, уже опускаясь на поваленное дерево. – Но Фенрир слышит каждое твоё слово.

Волк взглянул на воина и заинтересованно склонил голову. Все эти дни берсерки не приближались к волкам, держась на почтительном расстоянии.

Обескураженный Бьёрн, не отрывая взгляда от волка, встал рядом с Уллой, но садиться не стал. Словно молчаливый страж, он остался стоять, неловко поклонившись. Фенрир, явно довольный подобным поведением, медленно кивнул ему в ответ.

– Ну разве не того мы с тобой хотели? – спросил он Уллу. – Почитание людей и их вера.

В ушах зазвенело от напряжения. Теперь ей вовсе не казалось, что она шла к той же цели, что и Фенрир. И ей предстоит встать против этого исполинского чудовища. Но пока она не воссоединилась со Скаллем и другим избранным, должна была продолжать играть отведённую роль. И лишь бы не сделать только хуже.

– Да, Фенрир, – кивнула она, а Бьёрн сощурился и тут же осмелился спросить:

– Что он говорит?

Улла открыла было рот, но поняла, что должна тщательнее подбирать, какие слова передавать людям, а какие существуют только между ней и Фенриром. Так что она улыбнулась воину и помотала головой, давая понять, что не всё дозволено ему слышать.

– Надо кое-что обсудить, – Улла прокашлялась, а Бьёрн только отрешённо кивнул и сдвинул брови, ожидая. – Фенрир, – обратилась она к волку. – По твоему наставлению я стала учиться лучше слышать любые знаки, которые другие миры посылают мне в отсутствие богов. И Хейд мне в том очень помогает.

– Значит, ты доверяешь ей? – голос Фенрира можно было назвать заинтересованным и довольным.

– Да, пожалуй…

– Делай то, что она говорит. Хейд обладает знаниями, которые тебе понадобятся. Она ворожила всю свою жизнь и знает секреты, недоступные ни одной вёльве Мидгарда.

Улла как из сна вспомнила, как Хейд спрашивала, где она могла слышать её имя. И в памяти что-то отзывалось на этот вопрос. Хейд подкинула ей новую загадку и сама, от гордыни или злобы, очень хотела, чтобы Улла вспомнила.

Однако теперь каждый новый «знак» казался ей подозрительным, будто густая тьма давно сплела вокруг неё свою паутину. И если она вспомнит её имя, то вряд ли обрадуется этому знанию.

– Хорошо, я буду, – послушно кивнула Улла, прикусывая щёку изнутри.

– И что же тебе удаётся увидеть теперь?

– Я… – Улла кинула быстрый взгляд на Бьёрна, пытаясь найти в нём поддержку. Хоть и провела всю ночь, повторяя в голове слова Торгни, но не успела придумать стратегию. Ещё совсем недавно Улла была уверена в том, что делает, но с тех пор, как Фенрир получил то, что хотел, а она добилась желаемой власти, всё пошло наперекосяк. – Скажи мне, Фенрир, вот что…

Фенрир сощурил свои жёлтые глаза.

– Знаю, что помогаешь нам справляться с великанами, и за то я, как и другие, благодарна волкам. Но что ждёт людей дальше?

– Выходит, будущее всё так же для тебя туманно? – волк фыркнул.

Но он был не прав. Будущее говорило с ней голосом Торгни и вовсе не витиеватыми намёками, как казалось прежде. Либо её слух стал столь острым, что слова бьют точно в цель.

– Отнюдь, – Улла уверенно помотала головой и даже встала, хоть и не возвысилась над гигантским волком. – Ответь мне: как ты собираешься положить конец Рагнарёку? Будешь ли сражаться с идущей к нам Хель с армией мертвецов? Как остановишь Сурта и как восстановишь прежний мир?

Бьёрн тихо присвистнул.

А Фенрир задумчиво смотрел прямо на Уллу. Волк ещё сильнее сощурил глаза и обнажил клыки, заставив сердце её сжаться, но она упрямо стояла напротив, не сдвинувшись с места. Не съест же он её. Слишком важна.

– Разве мало тебе того, что я делаю? – прорычал Фенрир. – Возвратил вам день и ночь, защищаю порог от ётунов будто верный домашний пёс. О Хель и Сурте я велел тебе не беспокоиться, сосредоточившись на вере людей, что должна будет обращена к их новым спасителям.

Бьёрн, будто слыша слова волка, напрягся всем телом. Краем глаза Улла видела, как напряглись мускулы под рубахой, а осанка стала прямее.

– А что будет, когда ты погибнешь?

– Потому-то Хейд и учит тебя преклонять колени перед новыми богами! – рявкнул волк. – Всё предсказано, Улла, пророчества не изменить даже богам. Кому суждено погибнуть – обязательно падут. А коли суждено миру сгореть в огне Сурта, то так и случится однажды.

Улла не хотела в это верить.

– И ты велел мне не беспокоиться о том?! – воскликнула она. – Как же спать, зная, что, спасаясь от великанов, мы всё равно падём в пламени? А то и раньше – от рук мертвецов.

– От многого зависит, придёт ли Хель как друг или как враг. И мог бы я стать врагом людей, однако же помогаю. Но коли предсказано, что убью я Одина, то так и случится. Как и моя собственная смерть.

– Вот оно что, – протянула Улла. – Раз преклоним колени перед Хель, отцом твоим Локи и огненным Суртом, то Мидгард не падёт?

Фенрир покачал головой.

– Однажды так и случится. Не удержать огня Сурта, что, как предсказано, выжжет всё в конце.

Дрожь пробежала по позвоночнику Уллы.

– Но покуда Рагнарёк будет длиться, люди будут жить, – голос Фенрира стал мягче.

– Жить в вечной борьбе с мертвецами да великанами? – догадалась Улла. – Бесконечно оттягивая предсказанный конец?

Дыхание Бьёрна стало частым и напряжённым. И без ответов Фенрира он безусловно догадывался о сути их разговора.

– Либо так, либо сгореть сразу, – кивнул волк. – Я даю вам отсрочку. Такую же, что была у Одина, когда он запер нас, страшась Рагнарёка. Это шанс людям пожить ещё. Годы, века, насколько вам хватит мудрости.

– То ведь не жизнь…

– Лучше, чем погибнуть со своими богами в пламени.

Улла украдкой взглянула на Бьёрна. Слова волка могли бы затуманить любой разум, ведь надежда – это уже так много. И поступиться своей верой, казалось, не большая плата.

Однако Торгни знал иной выход.

– Ты прав, – наконец улыбнулась Улла. – Мой разум хрупок, как и у любого человека. Он подвластен страху.

Фенрир довольно кивнул.

– Помни, что от силы твоего духа зависит судьба людей. Подвергнешь их веру в новых богов сомнению… они потеряются во тьме. – Наклонившись к самому лицу Уллы, волк прорычал тихим шёпотом: – А я разорву тебя на части.

Улла не знала, как выстояла, но совладала с собой и кивнула, а Бьёрн наконец вздохнул и потянул её за плечи.

– Я думаю, что нам пора. Ты бледна, а разговор, похоже, слишком тяжёл.

В молчании он вывел её из леса. Улла наконец ощущала усталость и сон, закрывающий веки. Тяжёлые шаги Бьёрна по хрустящему снегу отдавались в ушах, а всё остальное только расплывалось. Мыслями она, конечно, была уже далеко.

Торгни был совершенно прав – чудовища будут тянуть Рагнарёк так долго, пока люди, некогда подпитывающие своей верой богов, будут почитать новых владык.

Бьёрн шёл молчаливо. Но наконец Улла остановила его, ухватив за локоть и повернув к себе лицом:

– Я совершила ошибку, – уверенно произнесла она.

Берсерк вскинул брови.

– Ты разгневала Фенрира?

– То сущая мелочь… Я доверилась Фенриру и Хейд. Не знаю уж, зачем мидгардской вёльве это надо… Но наряду с волками, Хель и иными чудовищами она не жаждет спасения.

Нахмурившись, Бьёрн посмотрел по сторонам, надеясь, что их никто не подслушивает.

– С чего ты это взяла?

– Хейд хотела, чтобы я говорила с Хель. Но со мной встретился старый друг, что теперь сражается за Одина, – вздохнула Улла, вспоминая яркий образ Торгни в золотых доспехах. Он как никто заслужил их. – И говорил со мной словами богов, от которых некогда я из страха отвернулась… А если бы слушала их как велено, то не совершила бы столь жутких ошибок.

Бьёрн придвинулся ближе.

– Поясни-ка.

Улла прокашлялась и собрала мысли воедино. Уверенно посмотрела в глаза Бьёрна и выговорила правду как на духу:

– Рагнарёк – череда событий, в конце которых неизбежно придёт огненный великан Сурт и выжжет всё. Прежде Фенрир велел мне не беспокоиться об этом, как и о приближающейся Хель, будто в том нет опасности. Но теперь я убедилась – нас ведут на закланье к чудовищам, а Рагнарёку не будет конца, ведь править станут такие, как Хель и Фенрир.

– Выходит, выбор прост: поклониться чудовищам и жить в хаосе или сгореть? – легко догадался Бьёрн. – Воистину, ничего бескорыстного в помощи волков и не могло быть… Как же мы глупы!

– Не хотела бы я признавать… Но глупой оказалась лишь я, – вздохнула Улла.

– Никто не обвинит тебя. Племя едино поклонилось волкам.

Она промолчала.

– Так что же теперь? Будем ждать конца?

– Нет, – Улла вскинула голову и постаралась унять дрожь в пальцах. – Есть иной способ.

– Без помощи сильных защитников нам не справиться даже с великанами, если уж они наводнят Мидгард…

– У нас есть защитники, – вёльва улыбнулась. – Чудовища жаждут отобрать у богов нашу преданность, чтобы наслаждаться верой и почётом так долго, пока хаос будет господствовать в мире. Мы сами сделаем их могущественнее, как давали сил Одину и Тору своими молитвами.

– Отдал бы всё, чтобы вместо Фенрира по Мидгарду расхаживал Один и копьём своим отгонял от нас великанов, – мечтательно хмыкнул Бьёрн. – Но боги давно не отвечают на молитвы, наша вера им не в помощь…

Улла нетерпеливо схватила Бьёрна за руки.

– Разве ты не понимаешь? Мы можем наделить силой своей веры как Одина, так и Фенрира! А это значит, что вся сила с самого начала была в нас самих.

Берсерк недоумевающе смотрел ей в глаза.

– Когда богов не станет, у людей останутся только люди. Вот в чём смысл! – Улла пискнула от восторга. – Понимаешь меня? Теперь наша вера принадлежит только нам самим. А дары, что боги оставляют избранным, – их завещание после смерти. Как Мьёльнир, что Тор оставил воину из Борре.

– Так, значит, с их дарами люди достаточно сильны, чтобы сражаться в Рагнарёк? – Бьёрн вскинул брови.

Улла сглотнула. Задача была непосильной для простых людей, но всё-таки ей казалось, что сражение – не единственный способ.

– Вечное сражение – именно то, чего хотят чудовища, – она прикусила губу, бегая глазами по сторонам. – Но Торгни сказал, что каждый из избранных теперь имеет силу, с которой некогда боги создали мир… – Ей казалось, что она вот-вот ухватится за ниточку, способную распутать клубок. Сонный разум сопротивлялся, а виски болели от напряжения. Но Улла упрямо искала ответы. – А Фенрир твердит, что предсказанное не изменить…

– Никак не пойму: есть у нас шанс на спасение или нет? – мотнул головой Бьёрн.

Улла почти поняла. Еще немного, совсем чуть-чуть потянуть за нужную нить – и всё станет ясно.

– Мы должны восстановить мир из хаоса. Вернуть порядки и законы, завещанные богами, – затараторила она. – С силами павших богов и верой в себя. Мы… Мы не пройдём сквозь Рагнарёк, – глаза расширились, и она вцепилась в Бьёрна. – Мы его не допустим!

– Не ты ли говорила, что он уже начался?

– Но ещё не завершился. Мы вновь соединим разорванную ткань мироздания, – Улла повизгивала от радостного осознания.

– Как же? Говори яснее, безумная, – взмолился Бьёрн.

– Судьба – полотно, сплетённое норнами… И это полотно видела вёльва, которая описала Рагнарёк Одину. Сплетём же своё. Если теперь судьба в руках людей.

Бьёрн недоверчиво нахмурился.

– Выходит, что осталось лишь переплести судьбу, а избранным – восстановить законы подобно богам?

– Выходит, что так.

– И как это сделать?

Улла поджала губы.

– Тор сражался с великанами, так значит, за него будет сражаться Хальвдан и изгонит их обратно.

– Кто твой Хальвдан?

– Избранный, получивший молот Тора.

– А что делать с законами? Как восстановить порядок?

– Локи нарушил закон, убив Бальдра. И весна не пришла. А значит, наследие Бальдра должно ожить вновь, а с ним и наша весна вернётся.

– И кто твой наследник Бальдра?

Улла улыбнулась, зная ответ. Торгни сам ей это сказал.

– Скалль. Бессмертный воин, которого не берёт ни одно оружие.

Бьёрн присвистнул и почесал розовый шрам на щеке.

– Ну, а что с судьбой?

– А судьба… Мы узнаем, что с ней. И ты мне поможешь.