Они углублялись в лес, где вековые сосны стояли плотной стеной, а их ветви сплелись в непроницаемый полог, сквозь который едва пробивался свет. По движению рассветных лучей, уже из розовых превратившихся в бледно-жёлтые, было ясно, что волки неторопливо движутся где-то вдалеке справа от них. Сегодня солнце вставало на западе.

Снег в лесу лежал неровными сугробами, местами проседая под тяжестью недавних метелей. Воздух был густым от мороза – каждый выдох превращался в белёсое облако, сразу же растворяющееся в сероватой дымке.

Улле поначалу казалось, что волки оставили её в беспросветной чаще, но вскоре стало ясно, что она оказалась недалеко от заброшенной деревушки. Если бы она отправилась от своей поляны вдоль скалистого обрыва, где корни деревьев цеплялись за каменные уступы, то наткнулась бы на покинутые дома.

Берсерки, однако, обошли поселение широкой дугой, ступая по самому краю заснеженной просеки. Их поведение говорило яснее слов – этих домов, как и некогда кипящей в них жизни, для них не существовало. Не стоило надеяться, что изгнанные народом из привычных деревень и городов берсерки остановились бы лагерем именно здесь.

Улла всё же бросила беглый взгляд на занесённые снегом домишки. Кривые стены из серых брёвен, покосившиеся дверные косяки, разбитые ставни – всё говорило о поспешном бегстве жителей от наступившего холода, как бежали люди Скогли и Урнеса за Скаллем, или же от внезапно напавшего инеистого великана.

Но больше всего бросались в глаза следы недавнего разграбления – вывороченные сундуки с пустыми днищами, перерезанные мешки, разбросанная утварь. Возле опрокинутой телеги валялись обрывки ткани, а из разбитого кувшина тянулся ручей замерзшей браги, образовав на снегу желтоватую наледь.

Но это всё, что Улла смогла заметить через распахнутые косые ворота, когда они прошли мимо и направились глубже в лес, минуя явные широкие тропы.

Ее проводники двигались почти бесшумно, лишь изредка хрустел под ногами наст. Один из воинов – тот самый коренастый с седой бородой – шептал что-то под нос, и Улла поняла, что это молитва по погибшему Гриму.

– Мне показалось, что это был не первый инеистый великан, с которым вы сражались, – нарушила молчание Улла, стараясь попасть в ритм шагов Бьёрна.

Тот повернул голову, и в его взгляде всё ещё можно было увидеть что-то дикое, совсем не человеческое.

– Так и есть. Они давно бродили среди скал, но лишь только мороз окреп, стали спускаться в леса, – хрипло ответил он, потирая тыльной стороной ладони щёку.

Улла заметила, что его шрам на лбу продолжается до самого подбородка.

Бьёрн сделал паузу, прислушиваясь к далёкому треску льда где-то в глубине леса.

– Иногда встречаются небольшие, ростом с избу. С таким мы справляемся. Но видел я и настоящих исполинов – в два, а то и в три раза выше. Их ноги – как стволы древних дубов, а шаг сотрясает землю. Таких мы обходим стороной.

– А мне уж показалось, что вы вовсе не печётесь о потерях, – заметила Улла, ловко переступая через поваленное дерево.

– Увидишь такого великана – сама поймёшь. Он не заметит десяток нас, копошащихся у его ног. Раздавит как жуков, даже не замедлив шага. Нет смысла в такой смерти.

Улла задумчиво шла следом, стараясь попадать в глубокие следы, оставленные берсерками.

– А был смысл в смерти Грима? – спросила она, и вопрос повис в морозном воздухе, превратившись в белое облачко.

Бьёрн опустил взгляд и какое-то время шёл молча, выбирая путь.

– Со временем ты покажешь, стоила ли смерть Грима того, чтобы ты жила.

Уллу передёрнуло. Эти слова… Они звучали так, будто их произнёс не этот дикий берсерк, а Скалль, только что прикончивший ярла Лейва.

– Я достаточно долго доказывала кому-то, что была достойна, – её голос дрогнул. – С меня хватит. Я жива, но никогда никого не убивала ради этого. Если кто-то умер, а я – нет, в том нет моей вины. Я вам ничего не должна.

Бьёрн усмехнулся, и в этом звуке не было ни злобы, ни раздражения – лишь какое-то странное одобрение, словно он ожидал такого ответа.

– Твоё право. Живи и будь счастлива, – сказал он, и для Уллы в этих словах было больше мудрости, чем во всех проповедях Торгни и Скалля.

Улла облегчённо выдохнула.

– И многих великанов вы уже прикончили? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Семерых, – гордо ответил Бьёрн.

Он провёл пальцем по лезвию топора, где засохли синие пятна крови.

– Первого – несколько месяцев назад. Совсем небольшого, к нашей удаче. Тогда-то мы поняли, с каким врагом вскоре будем иметь дело, и уже были готовы, когда встретили следующего.

– Ничего себе… – прошептала Улла. Её взгляд скользнул по фигурам других берсерков, идущих впереди. Каждый из них нёс на своём оружии синие следы крови великана. – Похоже, в этих лесах вы – опасные противники.

– Лучше бы осталась наедине с великаном? Думаешь, он был безопаснее нас? – усмехнулся берсерк.

Улла покачала головой, её волосы, покрытые инеем, мягко зашуршали. Конечно, она не хотела бы снова встретиться с таким чудовищем. Но в глубине души понимала – это только начало. Где-то в горных ущельях, затянутых вечными туманами, в ледяных пещерах, куда не ступала нога человека, десятки, а может, и сотни таких же исполинов уже просыпались от многовекового сна. Они потягивались, сбрасывая с плеч тонны снега, и готовились спуститься в долины.

И тогда ни берсерки, ни даже толстые стены городов не станут надёжной защитой.

Возможно, Фенрир был прав. Только волки смогут противостоять великанам и защитить людей.

– Куда мы идём?

– К нашим людям.

– Они все такие же, как вы?

– Ну и какие же?

– Мм… Звери.

– Звери? Вот как? – брови Бьёрна взметнулись вверх. – Не советую говорить так, когда мы придём. Мы не считаем себя животными.

– Но ведь вы все берсерки, я права?

– Да, так и есть. Но мы не животные.

– Не едите сырое мясо, не спите в норах и не перегрызаете врагам глотки?

Бьёрн усмехнулся:

– Что-то из того, что ты знаешь о берсерках, может оказаться правдой.

Улла прикусила язык. С берсерками водиться было очень опасно, это знали все. Ценой за звериную силу, которой их наделяли вёльвы и шаманы, всегда было безумие. Их невозможно контролировать. Многие вожди желали бы держать в своём войске пару таких могучих воинов, но совладать с ними было не под силу никому. Улла слышала, что жажда битвы терзала их, словно бешеных медведей, и заставляла кидаться на своих.

Потому таких, как Бьёрн и его друзья, всегда прогоняли подальше от городов.

Но тем не менее один такой берсерк мог руками расправиться с медведем, а вчетвером им удалось прикончить великана.

– Ну а ты-то сама кто? – Бьёрн смахнул с плеча упавший с еловой ветви снег и, придерживая её, пропустил Уллу вперёд. – Что случилось с твоими людьми?

– Долгая история…

Ступая на небольшую поляну, Улла посмотрела, думая, где сейчас находятся волки и собираются ли они вернуться к ней. А может, просто отдали её в руки людей и решили покинуть?

– Мы спасли твою жизнь, девочка, – подал голос один из идущих впереди. – Заслужили историю.

– Он прав, – хмыкнул Бьёрн.

Улла не чувствовала привычного желания врать, будто теперь правда была слишком крепка, чтобы дать ей шанс прозвучать.

– Нас вёл бессмертный конунг. Он забрал меня и мой народ из Скогли, когда с ним были уже все северные народы. Мы двигались в Борре, а Рагнарёк нагонял нас, – прошептала Улла.

Бьёрн переглянулся с друзьями, но они продолжили путь вперёд. Улле оставалось только догадываться, о чём они подумали, услышав её слова. Знали ли здесь о Скалле? Видели ли Тора на горизонте? Что подумали, когда солнце и луну съели волки?

– Продолжай.

Улла сглотнула. Ответа сейчас ей не дадут.

– С нами многое произошло. Но в конечном итоге бессмертный конунг отказался следовать тем путём, который боги ему уготовили. И его войско разбили у берегов Борре.

– Неужели ты одна спаслась? – обернулся Одд, так звали воина с седой бородой, перехваченной медными кольцами.

– Не знаю, меня там не было во время сражения. Я ушла раньше.

– Совсем одна?

– Не совсем… У меня были защитники.

– И что же с ними стало? Бросили тебя одну на растерзание великанам. Хороши защитники.

– Мои защитники не люди, – уверенно проговорила Улла. – Я шла с волками.

В повисшей паузе не было слышно даже хруста снега под ногами – все остановились. На Уллу смотрели с недоверием и опаской. И, конечно, именно так на неё и должны смотреть, знала Улла. Ведь им ещё неведомо, что она шла с Фенриром и его сыновьями. И если бы Улле по-настоящему угрожала опасность, например со стороны берсерков, то они в миг окажутся рядом.

Но нет, ей уже стало очевидным, что Фенрир предвидел её встречу с этим племенем. А значит, в том был замысел. Именно этих людей она приведёт на сторону волков. И теперь не допустит той ошибки, что была со Скаллем.

– Что ты имеешь в виду? – за всех спросил Бьёрн.

Улла выпрямила спину и уверенно подняла глаза. Больше доказывать ничего не придётся, она является той, кем была всегда. И нет смысла врать и юлить.

– Я вёльва из Скогли. Однажды я увидела Рагнарёк и услышала богов. Когда меня нашёл бессмертный конунг, чтобы узнать свою дорогу и спасти людей, – я дала ему ответ. Но вскоре он свернул с пути, усомнившись в моих словах. Потому его и постигло поражение.

– Вот как? – сощурился Бьёрн. – А ты, выходит, насоветовала ему идти вслед за волками?

Улла вздрогнула.

– Боги уже покинули людей. Но волки изъявили желание защищать нас в грядущих сражениях с великанами. Бессмертному конунгу было сложно принять подобную помощь. Он ещё верил в богов.

– Сложно его за это винить.

– Миры меняются. Ничего не будет как прежде. Одно сейчас важно – наше выживание. И если боги больше не дают мне совета – я обращусь за помощью к тем, у кого большая пасть и мощные лапы.

Улла ощущала, что полностью верит в то, что говорит. Хотя прежде спасение людей и не было её главной задачей, а Рагнарёк казался лишь фоном для собственного возвышения. Но оставшись одна и поговорив с Фенриром, Улла наконец ощутила, что Рагнарёк способен разрушить их мир. Много ли величия в том, чтобы сгинуть с людьми?

– В ваших глазах мы – безжалостные животные. Но вожди зовут нас, когда нужны большие пасти и мощные лапы. – Одд окинул взглядом друзей и пожал плечами. – У меня только один вопрос, вёльва. Где же сейчас твои волки? Чего не бились с великаном?

То был хороший вопрос.

– Они вели меня сюда, чтобы я встретилась с вами. Им было ведомо, что вы окажетесь рядом, когда великан нападёт.

Воины переглянулись, молчаливо обсуждая услышанное. Но они совсем не казались Улле настороженными или агрессивными. Скорее можно было разобрать на их лицах удивление.

– А можешь позвать волков?

Голос Бьёрна прозвучал игриво. Не казалось, что он хочет проверить Уллу и её слова, он будто уже поверил, и в нём заговорило самое настоящее ребяческое любопытство. Ему действительно хотелось увидеть волков. Да и Улле показалось, что он вовсе не боится возможности с ними встретиться.

Выходит, Фенрир не зря привел её к этим людям. Они отличались от людей Скалля.

Улла поискала глазами источник света, уже научившись по нему определять местоположение одного из волков. И чаще всего они двигались вместе одной дружной стаей.

Время сейчас походило на позднее утро, а солнце светило из брюха Сколля. Но волки были далеко – свет доставал лишь слегка, теряясь среди елей.

– Захотят – придут, – Улла только пожала плечами. – Не собаки.

Бьёрн хмыкнул и задумчиво покивал.

– Идёмте, уверен, вождь не будет против соседства с волками, если они придут. Да и занятная ты, Улла из Скогли.

Дальше они шли молча. Путь тянулся долго, Улла не могла взять в толк, как Бьёрн с друзьями забрался так далеко, оказавшись рядом с ней в нужное время. А спрашивать не решилась, так как пустые разговоры ей порядком поднадоели. В животе урчало громче, чем ревел великан, руки и ноги продрогли до самых костей так, что Улла их не чувствовала. Солнце совсем не грело её кожу, а от мороза волосы покрылись бледным инеем. Ещё совсем недавно одежда, взятая с собой из Скогли, казалась Улле самой надёжной защитой, но сейчас она будто шла в летнем смоккре на голое тело. К счастью, лишь только путь ей показался бесконечным, воины наконец остановились.