–Добили его, – подытожил воин и заглянул за край, но увидел там только туман. – Слушай, а ты неплохо это придумал.

– Надоумил топор, который ты выкинул, – хмыкнул второй, поглядывая в бездну. – Нырнёшь за ним?

Обменявшись насмешливыми толчками, мужчины обернулись и осмотрелись.

– Надо найти Одда и Грима, видать, далеко их отшвырнуло.

– Иди, а я, кажется, видел ещё кое-кого, – откинув с лица медвежью шкуру, молодой воин с внушительным шрамом на лбу осмотрелся по сторонам.

Улла давно бы убежала, но рассудила, что в лесу могут быть другие великаны и опасности, а волки так и не торопились ей на выручку. Следовало находиться рядом с защитниками.

Воин сделал шаг к ней, и Улла инстинктивно отпрянула, прячась за дерево, – и кто мог ее винить?

– Эй! Выходи, – голос его был грубым, но не лишённым любопытства. Он приблизился, остановившись в двух шагах, и Улла разглядела его как следует: высокий, широкоплечий, с волосами, спутанными ветром и кровью. Его зубы обнажились в оскале, больше похожем на волчий, чем на человеческий.

– Что ты тут делаешь? Да ещё одна. Колдуешь?

Вообще-то он был прав во всём, кроме одного: Улла не должна была остаться одна. Не в этот раз. Фенрир, хоть и держал её в строгости, дал понять: она ещё пригодится.

– А вас что пугает больше: колдовство или великаны Рагнарёка? – Улла не спешила выходить из-за дерева.

– Я ничего не боюсь, – юноша гордо вскинул голову, и Улла заметила, что его глаза мало походят на человеческие, скорее уж на звериные – тёмный зрачок полностью заполнял жёлтый глаз.

– Меня зовут Улла Веульвдоттир из Скогли, – представилась она. – А кто вы?

– Я – Бьёрн. Когда-то я был Бьёрн из Сунмёрри. Но теперь мы люди Мидгарда. Сейчас из Рогаланда, но, возможно, вскоре мы уйдём дальше.

– Так вы кочуете? Из-за Рагнарёка?

Бьёрн хрипло хмыкнул. Улла заметила, как его пальцы судорожно сжимают рукоять топора, с лезвия которого капала синеватая кровь. Он стоял, слегка сгорбившись, будто его тело ещё не верило, что битва окончена. Или уже ждало новой. Хоть и говорил он складно и легко, но голос звучал пугающе резко.

– Мы всегда кочуем, – проговорил Бьёрн. – Среди людей нам нет места. Остаётся жить по своим законам.

Улла нахмурилась и тяжело вздохнула. Она вгляделась в лицо Бьёрна и наконец-то поняла, кто перед ней. Этот юный воин, как и его друзья, – берсерк. Настоящие животные, чья мощь в бою так страшна, что люди предпочитают с ними никогда не встречаться. Таким она когда-то должна была сделать ярла Лейва, превратив в воина-волка. И в таких животных тайком её мать превращала тех, кто желал обрести силу, сравнимую с силами чудовищ.

– Я знаю, кто ты, – уверенно произнесла Улла. – Надеюсь, что битвы с великаном хватило для твоей ярости и ты больше не голоден до крови.

Бьёрн скривился.

– Вот поэтому мы и уходим из городов. Но ты, как и многие, ничего о нас не знаешь.

– О вас знали бы больше, если бы вы не скрывались, – парировала Улла.

Страх и оцепенение покинули её. Она ощутила, как в сугробе ноги промокли до самых колен. В животе снова заурчало от голода.

Бьёрн же запрокинул голову и громко расхохотался. Наконец руки его расслабились, и топор, кажется, оказался тяжелее, чем был раньше.

– Так ты одна здесь?

– Да.

– Где твои люди? Вы шли из Скогли?

Вопросы Бьёрна впились в неё как ледяные иглы. Улла поёжилась.

– Многое произошло с тех пор, как мы покинули Скогли. Теперь я одна.

Бьёрн задумчиво почесал подбородок, оставляя на коже светлые полосы, соскоблив запёкшуюся кровь. Затем резким движением закинул топор на плечо и взмахом руки велел ей следовать за ним.

– Идём.

Он шагнул в чащу, не оглядываясь. Двое его людей во время битвы с такой силой разлетелись в стороны, ломая ветки и оставляя за собой след, что его не заметил бы разве что слепой.

Улла не стала ждать повторного приглашения. Подобрав подол, она заторопилась следом, проваливаясь в снег. В промокших ботинках отвратительно хлюпала вода.

За деревьями мелькнули тёмные силуэты. Бьёрн ускорил шаг. Впереди, у подножия старого дуба, сидели трое. Двое – такие же диковатые, с горящими в полутьме глазами – на корточках рядом с третьим, который лежал, прижав ладони к животу. Толстая ветвь, острая как копьё, торчала из его тела, пробив насквозь.

– Боги всемогущие, Грим! – сквозь зубы прошипел Бьёрн, и в его голосе прорвалось что-то звериное – не жалость, а ярость.

– Он тяжело ранен… – прошептала Улла.

Её голос привлёк общее внимание. Три пары глаз – жёлтых, как у волков, – уставились на неё.

– Рано или поздно мы все отправимся к Одину, – пожал плечами Бьёрн. – Его битва не закончилась. Просто теперь он сражается не за нас.

– Но… может, ему ещё можно помочь?

Улла присела рядом, осматривая рану. Кровь сочилась густо, пульсируя в такт слабеющему сердцу. Она умела лечить – знала нужные травы, могла заговорить раны, но не это. Не сквозное отверстие в животе, из которого уже вываливались сизые петли кишок.

– Идем, – рядом с Бьёрном поднялся коренастый воин с седой бородой, перехваченной железными кольцами. – Мы за тебя помолимся, Грим. А ты давай, не упади в грязь лицом перед Одином. Не опозорь наших!

Один за другим берсерки коснулись плеча умирающего. Ни слов, ни вздохов. Просто касание – и шаг в сторону.

Но Грим ещё дышал. Коротко, хрипло, захлёбываясь собственной кровью.

Улла посмотрела на спины уходящих.

– Вы… оставите его здесь?

Она сделала шаг следом, но обернулась.

Бьёрн остановился.

– Ему не помочь.

– Разве у него нет семьи? Хоть кто-то, кто захочет предать тело огню…

– Мы – его семья. И мы уже попрощались.

Улла задумчиво нахмурила брови.

– Наш путь опасен. Еды не так уж много в это страшное время. Если мы хотим выжить, то должны уметь отпускать тех, кому не в силах помочь.

Бьёрн оскалился.

– Это ранит твое нежное сердце, колдунья?

Она вскинула на него взгляд – и чётко осознала: нет.

Не ранит.

Ни капли.

Совсем недавно она принесла бы в жертву десятки ради внимания богов. Перешагнула бы через множество трупов, если бы это спасло её да к тому же возвысило. Рагнарёк не оставляет места жалости.

Сколько раз Скалль и Торгни называли её жестокой? Сколько раз твердили, что в конце света важен каждый человек?

Безусловно, люди оставались важны, но исключительно те, что могли держать оружие.

Улла медленно вздохнула. Расслабила плечи.

– Вы правы.

И, не оглядываясь на хрипы умирающего, зашагала следом за берсерками.