Неожиданно, но остальное путешествие до Ногона прошло без лишних приключений. Ну не считать же приключением столкновение с целой толпой лесных демонов, которые были настолько увлечены своим брачным сезоном, что не обратили на нас никакого внимания? Про землетрясение, о котором я успел предупредить, заметив колебания кисточек на пологе стоявшей на обочине повозки, и вспоминать скучно. Правда, Байгал опять впечатлился мощью «Господина Горных Недр». Октай попытался донести до него истинное положение вещей, но этот дятел ничуть не поверил. И Унура, кстати, тоже! Честное слово, убил бы! Почему во всех мирах у всех моих спутников насчет меня складывался совершенно левый образ, абсолютно далекий от реальности, за который все цеплялись до победного конца?! Один-единственный нормальный человек попался – Октай.

Перед тем как идти в Ногон, мы переночевали в совершенно шикарном месте – постоялом дворе принца Чана.

– Вообще-то, принцем он был семьдесят лет назад. Сейчас он император и зовут его Алдар. Он начал строить постоялые дворы еще будучи принцем, название закрепилось, вот их так до сих пор и называют, – проинформировал меня Октай, когда мы зашли внутрь. – Поздней весной, в пору посевов они одни из немногих безопасных мест помимо освященного тракта.

– А что случается с остальными? – не понял я.

– Нечисть лютует, – коротко ответил Байгал.

– Император совершает объезд по освященному тракту, чтобы обновить защиту, а нечисть чувствует его и рыщет, чтобы убить и лишить людей защиты Небес, – объяснил Октай подробнее.

– Этот двор, кстати, отличное местечко! – объявила Унура. – Один из лучших.

– Соглашусь, – улыбнулся Октай. – Я сам частенько здесь останавливаюсь.

Постоялый двор и правда оказался лучшим среди всех, которые попадались нам по пути – везде было очень чисто, по первой просьбе нам принесли несколько кувшинов с горячей водой, чтобы мы освежились, а потом накормили отличной едой. Октая узнали сразу и оказали чуть ли не царское почтение: из глубины кухни выскочил сам хозяин, с поклонами проводил в богатые комнаты и поставил ему и нам, как его спутникам, бесплатный ужин.

Учитывая, что во всех прочих местах к нему относились гораздо проще, я не удержался от логичного вопроса:

– Ты что-то сделал для этого двора?

На губах Октая заиграла ностальгическая улыбка:

– О, ну… Вместе с Тарханом избавил этот участок освященного тракта от неупокоенной души, а потом мы выкупили отсюда последнего наследника клана Хуай, освободили его и вернули его клану честное имя5. С тех пор на этих землях я весьма уважаем. Кстати, того мальчика звали Унур, – он перевел взгляд на нашу повариху.

Та зарделась и отмахнулась.

– Совпадение! Я не клановая.

– Да, конечно, – согласился Октай. – И такое же совпадение, что ты расстанешься с нами именно в этом месте.

Не понял? Унура ничего об этом не говорила!

Удивлен был не только я, но и Байгал.

– Как так? Ты уходишь?

Унура развела руками, и привязанный к её груди Тютя, почувствовав свободу, тут же попытался выскользнуть из платка. Безуспешно, впрочем – мать его подхватила.

– Так ведь я же говорила, что буду с вами идти до Ногона. Вот, дошли почти. Отсюда мне в другую сторону. Вы уж простите, но до утра я не останусь. Больно домой охота, а тут совсем рядом. Добегу – чай допить не успеете.

Байгал отчетливо погрустнел – за время пути он весьма пристрастился к её блюдам. Я, конечно, строго следил за тем, что он ест, но Унура даже пресные и легкие кашки умудрялась приготовить так, что наворачивали и мы с Октаем. И расставаться с поварихой теперь было грустно всем.

– Понятно. Что ж, благодарю, Унура. Ты замечательная, – искренне признался я. – Твоя готовка буквально спасла.

– Это точно, – пробормотал Байгал и галантно поклонился. – Благодарю за сопровождение и помощь. Будет возможность – непременно отплачу добром.

– Ходи под Небесами лучшей – и Небо примет тебя, – с улыбкой благословил её Октай.

– Да это мне вас благодарить надо, что взяли с дитем. Да еще довели под приглядом жреца за так! – всплеснула руками Унура и, напоследок расцеловав нас, ушла.

После её ухода стало как-то грустно и немного пусто, а ведь, казалось бы, ничего особенного она не делала и даже говорила через раз. Так, втроем, мы переночевали на постоялом дворе, вышли рано утром, уже к полудню дошли до Ногона и, когда жара уже висела на нас многотонной плитой и душила, постучались в заветные ворота с красивой резной табличкой «Баня «На источнике жизни».

Ворота, кстати, весьма внушали доверие: высокие, свежие, крепкие. Было видно, что к их строительству подошли с вниманием и знанием дела.

Открыла их девочка лет десяти и сразу обрадовалась:

– Дядя Октай!

– Привет, Жилан. Как ты выросла!

Октай со смехом распахнул объятья – и девочка тут же прыгнула в них с восторженным визгом, не обратив на нас никакого внимания:

– Пришел! Дядя Октай пришел!

Октай с явным удовольствием покружил девчонку и поставил на землю. А тем временем из весьма богатого и внушительного дома, больше похожего на дворянскую резиденцию, чем на баню, к нам спешили люди. И первым был молодой человек неопределенного возраста: высокий, длинноволосый и будто бы не совсем естественный. Он странно притягивал взгляд и настораживал, а я никак не мог понять, почему.

– Жилан! Сколько раз повторить тебе правила приема гостей, чтобы ты запомнила? – воскликнул он.

Девочка отцепилась от Октая, наконец-то взглянула на нас и, благовоспитанно сложив руки на аккуратном платьице, пропела с поклоном:

– Приветствую высоких гостей в бане клана Хуай! Меня зовут Жилан, я внучка главы. Позвольте проводить вас!

Воспитательный момент испортил богато одетый пожилой мужчина, подтянутый, бодрый даже на вид, с аккуратно выстриженной абсолютно белой бородкой. Он выскочил из-за спины неестественного красавца и, чуть ли не пританцовывая от радости, бросился к нам со словами:

– Жилан, я сам им всё покажу! Октай! Годы идут, а ты всё не меняешься!

Теперь покружили уже Октая.

– Здравствуй, Унур, – сказал он, оказавшись на земле, и повернулся к нам: – С Байгалом ты уже знаком, – Унур кивнул, и глазом не моргнув при виде короткой прически Байгала, – Тэхон, это глава клана Хуай, Унур. Он хозяин этой бани и нескольких прилежащих к ней деревень. Это его внучка Жилан…

Жилан улыбнулась и состроила Байгалу рожицу. Неестественный красавец заметил это и с тяжелым вздохом закатил глаза.

– …Еши, – представил его Октай и кивнул на топчущихся позади пятерых молодых женщин. – И их служанки. Унур, это Тэхон, мой друг. У него здесь назначена встреча.

– Да? – удивился Унур. – Но его здесь никто не ждет!

Сердце екнуло и рухнуло в район пяток. В животе заворочался клубок плохого предчувствия, и день внезапно показался далеко не жарким, а очень даже холодным и отчего-то невыносимо душным.

– В смысле, никто не ждет? – прохрипел я не своим голосом.

Регина не могла со мной так поступить! Она не могла меня здесь бросить! Она же сестра! Да, без царя в голове, но почти родная!

А потом меня стукнуло осознанием, принесшим одновременно облегчение и очередную порцию страха.

Прошло всего два с половиной месяца с моего попадания в этот мир. Мы пришли в баню раньше оговоренного срока.

Я, еле сдержав нервный смех, объяснил ситуацию, и нахмурившееся лицо Унура тут же разгладилось.

– Ах, тогда оставайтесь до тех пор, пока ваша встреча не состоится. Насладитесь нашей баней. Разумеется, для друзей Октая всё бесплатно, – щедро предложил он.

– Да, им бы не помешали исцеляющие воды Еши, – поддакнул Октай.

– Да? А чем они болеют? – с детской непосредственностью брякнула Жилан и тут же получила от Еши укоризненный взгляд.

– Они ранены.

– А где?..

– Так, всё, в дом! Немедленно! – потерял терпение Еши, и Жилан, надув губы, подчинилась.

А потом этот странный неестественный человек шагнул ближе ко мне, и по моей спине поползли мурашки.

Его волосы были не просто черными – они пускали синие, очень яркие блики. Кожа была не просто белая – она казалась влажной. Его глаза были не просто голубыми – радужки не имели типичного для всех людей узора и блестели, словно линзы со стеклянным эффектом. И всё бы ничего, за свою жизнь я видел самых разных людей самого разного вида, но Еши даже двигался странно, слишком ровно, словно перетекал с места на место, а не шагал.

Конечно, Октай и Байгал тоже были не хомо сапиенсами, но всё-таки сапиенсами, похожими, практически неотличимыми, привычными, а вот Еши… Еши не был человеком. Он был просто похож. Черт, да я же поймал эффект зловещей долины, глядя на него!

Учёный во мне затрясся от смеси страха и восторга. Передо мной стоял дух, самый настоящий водный дух, тот самый, про которого рассказывал Октай! Я был просто обязан его изучить, хоть немного!

Я честно старался держать лицо, но дух, очевидно, обладал каким-то иным набором чувств, потому что покосился на меня с отчетливой опаской и сделал шаг назад. Впрочем, голос у него остался безупречно вежливым, красивым и выверенным, как у нейросети:

– Следуйте за мной. Я покажу вам баню, наш фонтан и расскажу, как вы будете принимать исцеляющие ванны.

* * *

Путь был окончен.

Тэхон достиг своей цели и, пожалуй, впервые за всё это время выглядел довольным и расслабленным. Байгал – тоже. Исцеляющие воды с легкостью справились с его внутренней раной, окончательно сделав обычным человеком, и он приступил к медитациям сразу, как только убедился в целостности меридиан. Но вот со стопами Тэхона такого чуда не произошло. Да, шрамы поблекли, сгладились, но полного исцеления так и не случилось, словно что-то помешало. Впрочем, и я не смог полностью исцелить Тэхона за время пути, хотя не раз делился с ним жизненной силой, когда снимал его боль на привалах.

Тэхона это не удивило и не расстроило.

– Я же все-таки иномирец. Удивительно, что вообще что-то получилось. Не переживай, Октай, – пожал он плечами, когда я высказал осторожное сожаление.

Он искренне наслаждался ожиданием: долго спал по утрам, много купался, играл с Жилан и Унуром в настольные игры и расспрашивал Еши о его природе с настойчивостью и упорством учёного. Чем дольше мы оставались на одном месте, чем спокойнее и счастливее казался Тэхон, тем тревожнее становилось мне.

Разумом я понимал, что беспокойство не имеет под собой почвы, однако дурные предчувствия не подчинялись никакой воле. С каждым днем счастливый мирок бани становился всё сказочнее и призрачнее, словно предрассветный сон. Я терял аппетит, не мог усидеть на месте. Вернулись кошмары о смерти Тархана. Тогда, семьдесят лет назад в моем родном родовом гнезде нас тоже приняли также легко и счастливо, а потом…

Потом в Тархане проснулась частица демона Красной чумы и едва не поглотила его. Я, не в силах сделать ничего, вызвал заклинателей. Ринчен и его люди тогда были недалеко, они сразу примчались на зов. Я верил, что они спасут Тархана.

Верил в Нищего принца.

Но забыл, что путь был окончен.

Тархана убили во дворе моего собственного дома. Я смог спасти лишь его душу.

Никогда не забуду его булькающий кашель и ту кровь.

«Проводи меня…»

– Слушай меня, и я открою тебе путь в иные миры…

Тархан пошел на серебристые огни другого, яркого многолюдного мира и выбрал в отцы высокого худого человека в черных просторных штанах из странной блестящей ткани. Почему я запомнил не его лицо, а обувь с полосками и шнуровкой?

Звонкий голос, совсем не похожий на предсмертный хрип, вырвал меня из воспоминаний:

– Октай, ты что-то сказал?

Я моргнул, понял, что сижу за столиком во внутреннем дворе, уставившись на фонтан, и перевел взгляд на Тэхона. Он бодро хрустел орешками, расслабленный и полностью довольный жизнью. За время пути все его одежды истрепались, и слуги забрали их на починку, взамен отыскав в Ногоне наряд, который подходил его высокому званию ученого. Оставили лишь отмытую обувь – кроссовки. Почти в точности такие же носил тот человек, за которым пошел Тархан…

Одежды лекаря весьма чудно выглядели в сочетании с иномирными кроссовками.

– Ты что-то говорил? – напомнил мне Тэхон.

– Я? Нет… – Я посмотрел белую вышивку на коричневом верхнем платье и подумал, что уже видел её в таком виде: – Почему тебе принесли одежды лекаря? Ты же ученый.

Тэхон гордо вскинул голову:

– То, что я изобретаю лекарства, не значит, что я не лекарь!

Почему это прозвучало так знакомо?

– Давай уйдем? – выпалил я неожиданно для себя самого. Почему вдруг вспомнился праздник, самый первый праздник, увиденный мною в этой бане и ставший для меня кошмаром? Что за странное зудящее чувство?

– Что? Куда?

– В Ногон. Ко мне. Я не рассказывал? У меня здесь недалеко стоит родовое поместье. Сходим ко мне, потом вернемся, как раз успеем к приходу твоей сестры.

Но Тэхон не рос во дворце, избегал жестокости, не учился чувствовать чужую боль, чтобы стать умелым палачом. Он не читал людей так умело, как Тархан, и не увидел мою тревогу.

– Да ладно тебе. Нельзя же все время бегать по дорогам. Это тебе хорошо! Ты жрец бога странствий! А я? Я люблю удобства. Знаешь, что это такое? Это горячая вода, стены, которые защищают от ветра и холода, печь, горячий суп. Удобства очень полезны для здоровья, как лекарь говорю!

Я обвел взглядом журчащий фонтан, роскошный двор, тарелку с орешками на столе – и темное душное чувство, что это когда-то было, что оно не кончилось ничем хорошим, стало невыносимым.

Было! Это было! Другое лицо, другой голос, но тот же тон, те же слова, то же место. Тот же узор, только вывернутый на иную, светлую сторону.

Путь был окончен. А я – бессилен.

– Пожалуйста, Тархан, я очень прошу, нам нужно идти. Сегодня. Сейчас!

Я вцепился в его рукав, заглянул в миловидное, такое непохожее на прежнее лицо и вдруг – увидел.

Улыбка и беспечность исчезли. Губы сжались в сосредоточенную полоску. Из-под нахмуренных бровей метнулся взгляд – обжигающе суровый, тяжелый, впитавший знание о той бездонной пропасти боли, на которую способен человек.

– Ладно.