Какие две невероятно прекрасные недели я провел в бане «На источнике жизни»! Мне понравилось всё: от горячего источника до набора игры в го. Водный дух оказался весьма приятным в общении существом, Унур – веселым стариком, Жилан – милой девочкой, служанок большую часть времени не было ни видно, ни слышно. Отъевшись, отоспавшись и наплескавшись вволю, я в принципе понял, почему Регина отправила меня именно сюда, и даже был готов её… Ну, не совсем простить, но уже не так орать при встрече, как хотелось изначально. Меня даже Байгал перестал бесить – после окончательного исцеления он день-деньской сидел на солнышке и медитировал. С перерывами на завтрак, обед и ужин, естественно. После пары дней наблюдений я заключил, что он здоров, и с чистой совестью оставил бывшего заклинателя в покое.

Как выяснилось, я преступно расслабился.

Не знаю, как именно, но первым приближение беды почуял Октай. Самое удивительное, никаких предпосылок не наблюдалось. Мы с ним наслаждались прекрасным утром в саду, любовались журчащим фонтаном, грызли орешки, болтали ни о чем – и вдруг жрец переменился в лице, вцепился в меня и начал уговаривать уйти из бани вот-прямо-сейчас-немедленно-срочно.

Поначалу я, дурак, ничего не сообразил, но Октай продолжал что-то лепетать про прогулку до своего поместья, белея на глазах под стать своему жреческому одеянию, и уже явно готовился тащить меня через забор. И вот тогда до моего убаюканного мирными неделями мозга дошло, что не склонный к истерике и панике друг ведет себя слишком странно и что, пожалуй, к человеку с семидесятилетним опытом странствий стоило прислушаться.

Услышав согласие, Октай подорвался с места так, словно нам на пятки наступали все демоны мира. Мне оставалось только подстроиться под его шаг и не отставать.

На глаза попался медитирующий Байгал, и я вопросительно вздернул бровь, указав на него взглядом. Октай молча покачал головой, мол, не возьмем, и прибавил шаг.

Но если что-то могло пойти не так, оно обязательно шло не так.

Первым на пути попался Еши.

– Октай, куда ты так спешишь?

– Нам нужно уйти, – процедил Октай.

Дух оказался понятливым, но вот Жилан, услышавшая его громкий голос, – нет.

– Дядя Октай, как же так? – расстроилась она. – Прошло совсем немного времени! Останься еще хоть на денек! Ну, пожалуйста!

– Жилан, не мешай дяде Октаю. Если он срочно уходит, значит, это необходимо, – предупредил Еши.

Но девочка его не послушала и кинулась нам наперерез. Октай не то что увернуться – сообразить не успел, как оказался стреноженным.

– Тогда возьми меня с собой! Я тебе не помешаю, честно-честно!

Октай споткнулся, встал в трех шагах от ворот, и лицо у него стало до того отчаянным, что даже до Еши дошло – хоть чучелом, хоть тушкой, а покинуть баню нам нужно было сию секунду!

– Жилан, вот прямо сейчас ты очень мешаешь! – рявкнул он и подскочил к девочке, пытаясь оттащить её от жреца, но та вцепилась в него клещом. – Отпусти его немедленно!

– Нет! Не пущу! Я его три года не видела! Отстань!

На руке духа что-то вспыхнуло, и Еши вздрогнул и отшатнулся, словно обжегся. Поняв, что от духа больше нет толка, я безо всякого почтения ткнул Жилан под ребра – и та с громким рёвом отцепилась от жреца.

И тут в ворота бани медленно и громко постучали.

– Властью школы Горы Трех Вершин, открывайте!

Мы замерли, как мыши, прихлопнутые веником. Жилан тут же прекратила реветь, а из Октая словно выпустили весь воздух – он обмяк и прекратил рваться к выходу. Я, не зная куда бежать и что делать, тоже встал.

Пока мы думали, в дверь еще раз постучали.

– Открывайте!

Еши очнулся первым.

– Да-да! Жилан! – прошипел он и подтолкнул девочку.

Та поморгала, но растянула губы в приветливой улыбке и впустила новых гостей:

– Приветствую высоких господ в бане «На источнике жизни»!..

Сначала зашли заклинатели – ровно трое. В отличие от представителей школы Горы Тысячи Голосов, адепты Горы Трех Вершин предпочитали бежевый и золотистый цвет в одеждах, а в остальном – те же мечи на поясах, те же выражения лиц. А следом за ними на дорожку, ведущую к бане, ступила она, главный ужас и кошмар всей нашей компании – Лин Мо.

С момента нашего последнего столкновения она успела привести себя в порядок и навести красоту согласно местной моде: вновь соорудила высокую прическу, оделась в летящие шелка, подчеркивавшие весьма неплохую фигуру, и накрасилась. По местным меркам – красавица. А на мой взгляд, косметика была лишней, да и лицо её не отвечало моим стандартам – широкое, плоское, как блин, как будто в стенку впечатали, но сопровождающие её заклинатели явно считали иначе и то и дело оборачивались на её сиятельную персону.

– Уважаемая Лин Мо, это тот, о ком вы говорили? – спросил её самый главный – его одеяние было расшито золотыми нитями, как у Ринчена.

– Да. Это Господин Горных Недр. Это он… Он наслал на меня обвал и толкнул в реку. Он подставил моего суженого, мастера Горы Тысячи Голосов, – Лин Мо всхлипнула и, к моему удивлению, заплакала. – Должно быть, Байгала уже нет в живых!

Я вскипел от возмущения.

– А кто виноват в том, что его лишили золотого ядра? Помнится, это ты помчалась доносить на него!

Лин Мо аккуратно промокнула глаза платком – да, когда это было нужно, она могла плакать весьма изящно. В её хрустальном голосе зазвенел праведный гнев:

– Конечно, ты, мерзкий демон, коварная тварь! Ты ввел меня в заблуждение! И ты ответишь за смерть моего возлюбленного! За тобой пришли не мастера боевых искусств – это заклинатели Горы Трех Вершин, мастера печатей! С ними тебе не справиться. Тебя заточат!

Октай задохнулся и вцепился в мои плечи обеими руками.

– Погодите, вы не можете! Он же человек!

Заклинатели покосились на жреца с жалостью, и самый главный мягким успокаивающим голосом, словно разговаривал с сумасшедшим, произнес:

– Мы проверим, досточтимый Октай. Не волнуйся.

Октай не поверил и встал передо мной, прикрывая.

И тут подал голос всеми забытый Еши, который до этого молча переводил взгляд с одного на другого:

– Погодите…

Его неуверенный оклик остался незамеченным, утонув в громком шепоте Лин Мо:

– Не стоит слушать Октая и этих людей. Очевидно, Господин Горных Недр заморочил их разум и убедил в своей безобидности…

– Погодите, послушайте… – снова попытался Еши.

– А меня никто спросить не хочет? – возмутился уже сам я.

Но Лин Мо ворковала, как гейша на любовном ложе, и заклинатели прислушивались к ней с такими лицами, словно она лила им в уши мед.

Еши наконец-то собрался с духом и сообщил то важное, которое пытался донести:

– Я хотел сказать, что Байгал жив и здоров! Он во внутреннем дворе занимается медитацией!

Заклинатели растерялись. Лин Мо на миг замерла с открытым ртом, а потом её лицо озарилось таким счастьем, что стало больно смотреть:

– Жив? Ты не врешь?

– Как бы я посмел? – риторически спросил Еши и кивнул Жилан. – Иди, приведи его. Пусть убедятся.

Лин Мо тут же увязалась следом за ней, мгновенно забыв и про меня, и про заклинателей, и про разборки. Когда самый страшный враг исчез из виду, я немного успокоился и выглянул из-за плеча напряженного, как натянутая тетива, Октая.

– Может, хоть сейчас поговорим?

– Этот человек находится под защитой Небес и Нищего принца, – напомнил о себе жрец. – Вы не можете судить его как демона! Он не демон и не несет в себе ни грана демонических сил! Вы не можете забрать его! Я не позволю! Я… Я вас прокляну! Слышите? Если вы ему что-то сделаете, я вас прокляну!

В этих словах прозвучало что-то очень личное, старое и незажившее. Я впервые обратил внимание на то, как Октая сильно трясло – почти до приступа паники.

Заклинатели это тоже наконец-то увидели и сбавили напор.

– Досточтимый Октай, успокойтесь. Мы ничего ему не сделаем, пока не убедимся, что слова Лин Мо – правда.

– Судя по тому, что она описала, чистая правда, – пробормотал один из них едва слышно.

– Это не правда! – почти сорвался на крик Октай. – Он человек, обычный человек! Ну, проверьте это сейчас, прошу!

Заклинатели переглянулись.

– В конце концов, минутой раньше минутой позже… – сдался главный. – Тэхон, выйдите и позвольте провести проверку. Ничего страшного. Если вы не Господин Горных Недр, то ничего не почувствуете.

Я послушно вышел из-за спины Октая, напоследок успокаивающе сжав его локоть, и перед глазами полыхнуло золотистое облако. Заклинатели не соврали – больно действительно не было.

Октай выдохнул и с облегченным всхлипом уткнулся лбом мне в плечо.

– Я же говорил… Говорил же…

И мы оба вздрогнули всем телом, когда заклинатели покивали:

– Что и требовалось доказать. Отсутствуют меридианы, присущие каждому живому существу.

– Этого не может быть! – отрезал Октай.

– Маскировка хороша, Господин Горных Недр, но вам не обмануть опытные глаза. Досточтимый Октай, отойди.

Меня затрясло.

– Какие меридианы, вы в своем уме? Я иномирец! Иномирец я, а не демон!

Меня никто не послушал. Заклинатели подняли руки, Октай бросился закрывать собой.

– Октай, отойди.

– Не смейте! – отчаянно закричал жрец.

– Ставьте печать поверх, – спокойно скомандовал главный.

Их руки засветились. Октай весь вскинулся, напрягся – и во все стороны от него рвануло нечто странное, почти неощутимое, рассеянное, будто свет, и жаркое. Его одежды вздыбились, коса тяжело качнулась на поднявшемся ветру.

– Этот человек находится под покровительством Нищего принца! – гулким, низким, абсолютно не своим голосом рявкнул Октай, и его голос звучал отовсюду.

Заклинатели отшатнулись.

– Это не человек! Октай, опомнись!

– Он бог странствий! Здесь у него мало силы! Ставьте печать – и чары падут!

Надо мной вспыхнула странная вязь знаков. Я попытался выскочить, но в лицо полыхнуло обжигающим жаром. Знаки начали опускаться на мою голову, всё тело пронзило странное, ни на что не похожее чувство. Наверное, так ощущает себя человек, попавший в эпицентр электромагнитной бури – вроде бы и плохо, но невозможно сказать, где именно…

Внезапно ворота вновь отворились, и за спинами заклинателей раздался до дрожи родной и знакомый голос той, которую я хотел прибить все эти месяцы:

– Ой, как много народу! И заклинатели здесь, добрый день! Приветик, Еши! Мой братец не появлялся?

Да. Это была Регина. В милом розовеньком платье, какие носили богачки этого мира, с бумажным зонтом, почти неузнаваемая из-за макияжа, который подчеркивал её азиатские черты, это была моя двоюродная сестрица собственной персоной! Попав под прицел глаз всех присутствующих, она ничуть не смутилась, лишь осмотрела всех в ответ с таким бодрым и довольным видом, что мне захотелось отвесить ей пинка.

– Госпожа, уходите, здесь опасный демон! – хором закричали заклинатели.

Но Регина уже увидела в центре печати меня, скользнула взглядом по сияющему неземным светом, весьма разгневанному Октаю, а потом она открыла рот и спросила самое дурацкое, что только могла:

– Чего это вы здесь делаете, а?

Боги, почему Регинка такая дурная?! Чего мне стоило не начать крыть её матом прямо перед ним и заклинателями!

Печать опустилась мне на голову – и я закричал.

Больно-больно-больно! Боль вспыхнула внутри костей, внутри головы, острая, жаркая, невыносимая!

Кажется, я рухнул на землю. Где-то далеко за пределами боли закричала Регина. Отчего-то запомнились её огромные глаза, в которых вспыхнул ужас.

А потом с неба прямо в Октая упал ослепительно белый луч. Нечто, что обжигало и сжимало меня, вдруг лопнуло, и всё утонуло в сиянии.

Очнулся я от громкой ругани того же Октая.

– …Небеса не ошибаются! Это человек! Да, не такой, но живой человек с живой душой! Как вы посмели, выкидыши дурной кобылы, не послушать меня?

Заклинатели отвечали очень вяло, почти не слышно. Единственное, что я выцепил из невнятного лепета, это вопрос:

– Почему у тебя получилось?

– Потому что он принял приглашение в гости и успел начать путь! А вот вы теперь будете десять лет сидеть на своей горе и ходить только на горшок! – выкрикнул Октай и разразился такой площадной бранью, что я заслушался.

Меня осторожно потрепали за руку.

– Эй! Тишка! Эй, ты очнулся?

Голос Регины был непривычно тихим и робким. Я открыл глаза, и увидел её, сидящую надо мной, перепуганную до дрожи. Еще три секунды назад аккуратная, с иголочки одетая и надушенная сестра выглядела жалко: макияж потек, платье растрепалось. Где-то в стороне валялся порванный зонт.

– Нет, я умер, – ответил я скорбным голосом и сложил руки на груди. – Всё. Меня нет. Ты меня убила.

На лице Регины тут же разлилось облегчение.

– Придурок! Надо же было так напугать!

Нет, она непробиваемая идиотка!

– Я тебя напугал? Я?!

– Ну а кто ж еще? Вставай, хорош валяться.

Пока я, онемев от гнева и возмущения, вставал, чтобы отвесить сестрице заслуженный пинок, заклинатели закончили ругаться со жрецом, как-то оценивающе посмотрели в нашу сторону и сложили засветившиеся пальцы в уже знакомые мне «фиги». Вокруг Регины полыхнуло разноцветное облако, и она возмутилась:

– Эй, это невежливо!

– Та же аномалия. Родственники… – пробормотал главный, с силой потер лицо руками и жалобно спросил. – Так, объясните уже, откуда вы взялись?

– Ой, я сейчас расскажу! – оживилась Регина. – В общем, в последнее время братец стал немножко нервным, и я отправила его в ваш уютный добрый мир – отдохнуть…

Я не выдержал:

– Отдохнуть? Отдохнуть?! Ты адекватная вообще? Ты бросила меня посреди леса. Твой добрый мир попытался убить меня в первый же день. Я тысячу раз мог подхватить вшей, заболеть тифом, отравиться и быть убитым из-за того, что местные добряки приняли меня за, мать его, воплощение стихии! И когда ты появилась, меня убивали! Убивали, Регина! Ты не поняла?!

Я бы продолжал и продолжал, но тут Октай повернул голову и с неожиданной силой оттолкнул меня в сторону. Перед моими глазами мелькнуло искаженное невменяемой ненавистью лицо Лин Мо в обрамлении струящегося разноцветного шелка, металлический блеск, над ухом раздался громкий влажный хруст – и мне в щеку брызнуло нечто горячее, красное.

Октай сдавленно ахнул. Регина завизжала. Кажется, заклинатели кинулись на Лин Мо, но я этого не увидел. Мир закачался, закрутился в спираль, сжался в одну-единственную точку – торчащий из груди Октая меч и стремительно растекающееся по белоснежным одеждам пятно кошмарной крови.

– На этот раз успел, – прохрипел Октай, улыбнувшись мне.

И рухнул на руки подбежавшего Еши.

* * *

Байгал не считал, что ему повезло.

Да, его выходили. Да, его исцелили. Да, баня была чудесным местом, в котором он остался бы навсегда.

Но в виски, не переставая, билось сожаление об утраченной силе, вечной молодости, бессмертию… Байгал, конечно, мог бы попытаться начать заново, но кто позволил бы отступнику вновь стать заклинателем? Кто бы позволил ему прожить так долго?

Какой смысл был в его исцелении? Лучше бы ему дали угаснуть!

Он смирился и все эти дни после исцеления медитировал, наслаждаясь отсутствием боли и ловя отголоски того завихрения в солнечном сплетении, на месте которого совсем недавно горело золотое ядро.

Он никак не ожидал, что в один из дней его вернет в реальность варварский и до леденящего ужаса знакомый голос:

– Байгал, любимый, ты жив!

– Лин Мо?!

Байгал распахнул глаза, дернулся, чтобы убежать, но слабое человеческое тело не успело за мыслью, и его схватили в крепкие, не дающие ни шанса вырваться, объятья.

Лин Мо! Его прижимала к своей груди эта сумасшедшая красотка Лин Мо! Как она его нашла? Почему вдруг появилась? Где все? Почему его никто не спасал?!

– Милый, я пришла. Я спасла тебя от этого ужасного демона. Я заберу тебя отсюда, спрячу далеко-далеко, где тебя не найдет ни один заклинатель. Я буду любить тебя, холить, лелеять и делиться ци, а потом с помощью парного совершенствования мы вернем тебе золотое ядро и будем жить счастливо и долго-предолго! – щебетала она, тиская Байгала, а тот только и мог, что смотреть на неё, беспомощный, как кролик в кольцах удава.

Нет, так-то спрятаться в объятьях красотки-заклинательницы и с её помощью вновь получить силы Байгал был не против. И он чувствовал бы себя счастливейшим из мужчин, если бы красотка-заклинательница вот так сходила из-за него с ума. И это всё было бы замечательно, только… Только вот он не забыл, что из-за доноса этой красавицы его как раз и сделали отступником!

– Лин Мо, послушай…

– Милый, ты, должно быть, совсем зачах? Ничего-ничего, сейчас я поделюсь с тобой, – проворковала девушка, и не успел Байгал ничего ни сказать, ни сделать, как она прижалась к его губам поцелуем.

Меридианы обожгло теплой волной силы. Она пронеслась по рукам, оттолкнулась от сердца и свернулась в солнечном сплетении теплым клубком. Это было безумно приятно и спасло бы ему жизнь… Только вот раны там уже не было.

И от Лин Мо, разумеется, это не укрылось.

– Это что? – тихо и неверяще прошептала она севшим и очень нехорошим голосом, оборвав поцелуй и заглянув в глаза. В её собственных разгорелся маниакальный, безумный огонек ярости. – Кто тебя исцелил?

И Байгал трусливо брякнул чистую правду:

– Тэхон и волшебная вода.

Он никак не смог помешать этой сумасшедшей, когда она выхватила меч и, молча, с совершенно невменяемым видом, бросилась назад, к воротам.

Он никак не мог подумать, что пострадает Октай!

Когда он прибежал на крики, Тэхон уже вытащил меч из его груди и, перемазанный в крови с ног до головы, пытался зажать рану. Кровь была везде: на траве, на белой одежде, на заклинателях Горы Трех Вершин, суетившихся рядом, на незнакомой девушке в розовом наряде, которая сидела с огромными, полными первобытного ужаса глазами.

Лин Мо… Лин Мо тряслась, спелёнутая чуть в сторонке печатями.

– Я не хотела, я не хотела, – причитала она сквозь слезы. – Я не его хотела… Я не нарочно…

А Октай улыбался себе и даже пытался говорить:

– Не волнуйтесь… кха!.. Я живучий…

– Молчи, дурак, береги силы, – прошипел Тэхон, злющий настолько, что Байгал невольно попятился.

Вода в фонтане взвилась и выпустила Еши с чашей в руках. Он щедро выплеснул половину чаши на рану Октая, а остатки влил в губы.

– Глотай. Глотай же!

Октай с трудом сделал несколько глотков – и хрипы в его груди исчезли почти мгновенно. Он вздохнул свободнее, глубже и приподнялся.

Тэхон выдохнул и, вдруг кинулся к девушке, сгреб её за шиворот и ткнул в лужу крови чуть ли не носом.

– Вот твой добренький мир, Регина! – заорал он. – Смотри! Любуйся! Это кровь! Человеческая! Кровь моего друга, который заслонил меня собой! Тебе и этого мало?!

– Я поняла, поняла, отпусти!

Но Тэхон неумолимо тыкал и тыкал её в Октая, как щенка в лужу. Заклинатели пытались удержать рвущуюся из пут Лин Мо, которая всё рыдала и причитала. На террасу дома высыпали слуги, и кто-то звал главу Унура. А Байгал смотрел на всё это и осознавал, что они чудом избежали катастрофы.

– Лин Мо, ты напала на жреца, – произнес Байгал, вычленив из всей этой суеты самое важное.

– Я не хотела на него нападать, он сам!

– Не важно, что ты хотела. Ты совершила преступление, – подытожил глава Горы Трех Вершин.

– Я хотела уничтожить этого демона! Эту тварь, это мерзкое порождение…

– Тэхон человек, – перебил злобное шипение заклинатель и бросил в Тэхона печать проявления. – Да, немного необычный, но абсолютно точно смертный человек. Мы… имели несчастье убедиться, – он покосился на Октая.

Байгал почувствовал себя так, словно его огрели по голове по меньшей мере бревном.

Тэхон – человек? Как человек? Почему человек? Он же… Он… Байгал ошибся? Они все ошиблись? И Ринчен ошибся?! И… И… То есть, он не связан с демоном?

Сначала Байгал задохнулся от накатившей обиды и несправедливости.

Получается, он пострадал зря и по собственной глупости?

А потом обрадовался:

– То есть я не отступник? Я всё еще хороший и могу стать заклинателем, да? Вы же примете меня в школу Горы Трех Вершин? У меня есть опыт, я быстро восстановлюсь!