Байгал всю дорогу держался чуть поодаль, демонстративно общаясь лишь с учениками. Видимо, думал, что он так наказывает. Странный человек.
Я понимал концепцию благородной вражды. Это конкуренция, желание превзойти и победить, но не любыми методами, нет! Ударить в спину, когда твой противник упал не в бою с тобой, – это западло, потому что важна именно честная победа! В ряде случаев такому врагу и помочь не стыдно, и объединиться с ним, потому что один благородный враг стоит десятка хороших друзей. Такой человек знает о всех твоих слабостях, достоинствах и недостатках и честно заявляет, что эти знания использует против тебя же. Он никогда не притворится другом, чтобы ударить исподтишка.
То, что вытворял Байгал, в мои понятия не укладывалось. Может, тут подразумевалось нечто другое? И ведь даже спросить у Октая было нельзя – «скромный мастер» держался поодаль, но в пределах слышимости. Так что мы с Октаем болтали обо всём и ни о чем всю дорогу, а Байгал буравил нас непонятным взглядом. Но рано или поздно всё заканчивается, закончилась и дорога – уже поздно вечером, когда на небе разгорелся полумесяц, после небольшой платы стражникам мы вошли в Чан.
Что ж, если прибрежный город Цаган кишел вшами, антисанитарией и вонью, то Чан отличался от него только отсутствием вшей и тем, что вокруг стояли хвойные деревья, из-за чего создавался эффект «помойка в сосновом бору». Гостиницы для заклинателей тут либо не было, либо оскорбленный непонятно чем Байгал её нам не выдал. Пришлось идти в самую обычную таверну.
Там было мрачно, грязно и уныло. Я уже примирился с мыслью о дикой антисанитарии этого мира и даже удержался от брезгливой гримасы, когда оплачивал комнату, но вот заказать еду всё равно не смог. На местной кухне наверняка было не протолкнуться от инфекций. Октай не настаивал – желудок странствующего жреца, похоже, мог переварить даже гвозди. А Байгал, снова севший так, чтобы мозолить мне глаза своей светлейшей персоной, вообще купил только вино, и все трое присосались к нему, словно к роднику. Крепкий мужичок, подпирающий собой косяк у входа, – вышибала – покосился на них, но заклинатели не буянили, не приставали к посетителям и вообще, кажется, даже не захмелели. Вышибала немного поглазел и быстро потерял к ним интерес.
Я бы, наверное, ушел наверх, но тут на свободный пятачок вышел ничем не примечательный парень и вытащил из огромного заплечного мешка… гитару! Самую настоящую акустическую гитару!
Если бы в этот момент в таверну ввалился звездный десант с бластерами, я бы ничего не заметил, жадно рассматривая неожиданный и абсолютно не типичный для этих мест инструмент. А парень перекинул ремень гитары через плечо, – между прочим, явно заводской ремень! – откашлялся и тронул струны.
– Тяжесть дней сотрясает крыши домов, небесный пастырь ведет облака, город расстреливает ночь огнями свечей, но ночь сильней…
Парень честно старался, но не попадал ни в одну ноту, а звуки, которые издавал несчастный инструмент, больше походили на пронзительный плач, потому что струны были расстроены напрочь. Я даже не сразу опознал в песне перевод хита группы Кино «Спокойная ночь». Да-а-а… Я знал, что Цой живее всех живых, но чтобы до такой степени?!
Октай наклонился ко мне и шепнул:
– Это инструмент того самого Виктора, о котором я говорил тебе.
Наверное, будь я псом, сделал бы охотничью стойку. Неужели получится выйти на другого попаданца, из компании Регины? Неужели я всё-таки сумею вернуться сам и намного раньше, чем это предполагала сестрица?
А парень всё мучил и мучил гитару, создавая полное впечатление, что кто-то когда-то научил его перебору, но забыл рассказать о настройках, тональностях и пении. Публика, поначалу с интересом слушающая, на припеве не выдержала и погнала «менестреля»:
– Пошел вон!
– Я заплачу, только заткнись!
– Не порти песни Черного Певца, сердцеед тебе в рыло!
Парень замолчал, расстроенно вздохнул и повернулся к выходу, но я взмахнул рукой и поманил его к себе. Тот осторожно приблизился и встал, переминаясь с ноги на ногу. Вблизи в тусклом свете свечей на его скуле стало видно глубокое неровное пятно: то ли оспа отметилась, то ли нечто похожее. В остальном он ничем от местных не отличался.
– Что вам угодно… – парень помешкал, явно не зная, к какому сословию меня отнести, но все-таки определился: – Господа?
– Откуда у тебя этот инструмент? – спросил я.
– Подарок Черного Певца. Я не крал. Я правда был его другом, – вздохнул он.
– Разреши взглянуть?
Поколебавшись, парень протянул мне гитару.
Это оказалась самая обычная дешевая шестиструнка. Но какой же прекрасной она выглядела в этой насквозь древней гостинице! Я практически чувствовал дух завода и штамповки – им дышал каждый гладкий изгиб, каждый лад, математически точно отмеренный на грифе, каждая струна. Между прочим, они были металлическими и совсем не изношенными за семьдесят лет!
– Прекрасный инструмент, – сказал я и не удержался – погладил по изгибу.
Накатила ностальгия по занятиям музыкой. Конечно, в основном меня гоняли по академическому пению, и гитарой я овладел чисто для того, чтобы был плюс в резюме. Но это оказался один из самых полезных навыков после переезда в Россию. Дворовые пацаны, поначалу косившиеся на щуплого иностранца, подобрели сразу же, стоило только вытащить гитару на лавочку и сыграть несколько выученных под руководством отца песен группы «Кино». Воистину, в деле налаживания русско-корейской дружбы Виктору Цою не было равных…
Я подкрутил колки, настраивая звук. Спасибо моему абсолютному слуху, образованию и знанию разницы между разными строями.
– Прекратите уже! – заорали из глубины зала, не выдержав бренчания. – Вышибала, гони взашей этих придурков!
– Молчать! – вдруг рявкнул Байгал и грохнул бокалом по столу так, что подпрыгнули абсолютно все. – Я желаю послушать этого музыканта!
Заклинателя с учениками рассмотрели, оценили количество выпитого вина и с бурчанием: «Вот принесла нелегкая…» отстали. Я закончил с настройкой в тяжелом молчании и, чувствуя, что если не спою, то начнется драка, тронул струны.
Глаза у парня округлились, когда я взял «Спокойную ночь» с флажолетами и переложил всю его какофонию в одну из кавер-версий, гуляющих в моё время по интернету. Всю завораживающую глубину мелодии, конечно, с помощью одной гитары передать было нельзя, но и так брови у Октая поползли вверх, а ближайший сосед выронил чашу – похоже, никто не знал, что можно так выгибать пальцы и стучать по инструменту.
Так, как там в переводе это звучало?
– Тяжесть дней сотрясает крыши домов, небесный пастырь ведет облака…
Все недовольные захлопнули свои рты. Владелец гитары медленно сел. Я на проигрыше уточнил слова второго куплета, и вместе с ответом получил потрепанный блокнот в клеточку с переводами песен и аккордами. Написанных синей ручкой.
Как оказалось, языковой патч загрузился вместе с дополнением в виде умения читать. Я воодушевился и приступил к записанной на следующей странице песне. Виктор Цой был бы горд: его лирика была настолько популярной, что её узнали даже в другом мире – он переплюнул абсолютно всех.
Правда, Черный Певец при переводе учел местные реалии – здесь песня «Группа крови» превратилась в «Вестник на поясе», и в результате текст рассказывал о заклинателе, уходящем на войну против другого клана. Судя по тому, как Байгал подпер подбородок рукой и, посерьезнев на паре названий, отставил кувшин, были учтены еще и исторические события.
Владелец гитары молча вытирал мокрые глаза.
– Я уже не надеялся, что когда-нибудь услышу их… – сказал он, когда я закончил петь. – Господин, вы знали Виктора?
– Нет, не знал, – покачал я головой.
– Очевидно, вы невероятно талантливы! – восхитился он. – Вот так сразу сыграть на гитаре…
– Расскажи о Викторе, – попросил я, перебив дифирамбы. – Где он сейчас?
– Он ушел в иные миры в начале весны, – вздохнул парень. – Я плохо знал его. У него была странная внешность, из-за чего многие принимали его за демона, и он не выдержал. Перед уходом Виктор оставил свои записи и гитару, чтобы я продолжал его дело. Он хорошо играл и пел, и ему многие были рады, когда он скрывал лицо. Возможно, вы слышали о знаменитом Черном Певце? Это был он… Он учил меня, но я был плохим учеником. Прошу! – он вдруг бухнулся передо мной на колени и старательно приложился лбом о грязный пол. – Прошу, господин, заберите его гитару, продолжите его дело!
– Э-э… Ладно, – промямлил я, весьма разочарованный ответом. – Всё равно мне был нужен инструмент… – и спохватился: – Погоди, а где Виктор ушел в иные миры?
– О, здесь, у подножия горы. Он вошел в пещеру и исчез в голубом свете…
Голубой свет! Пещера! Значит, здесь был портал, как в мире альтернативной Руси?
Я мгновенно пришел в великолепное настроение. Если рядом с порталом была инструкция – была же она в другом мире? – значит, мне не придется идти ни в какую баню!
Парень всё мямлил что-то про то, какой Виктор был прекрасный друг, но я уже потерял терпение и, вытащив из кошеля несколько медных монет, отдал их.
– Нехорошо забирать инструмент без оплаты. Вот, возьми.
– Спасибо, господин! Вы очень добры, господин! – парень еще раз бухнулся лбом об пол и быстренько смотался, видимо, пока я не передумал и не отобрал деньги.
Я покрепче обнял гитару, осознав, что всё-таки не зря сюда пришел и явно не просто так столкнулся с этим парнем… Точно не случайность и не просто везение – явно поработали высшие силы. Нищий принц, мировой ты мужик! Вернусь домой – отгрохаю тебе храм и закажу манхву по мотивам истории твоего вознесения, чтоб все знали, какой ты классный, поставлю за тебя большущую свечу!
– Октай…
– Да, я понял, чего ты хочешь, – улыбнулся жрец. – Хорошо, если ты того желаешь, мы поищем. Жаль, что он ушел, – он с грустью посмотрел на гитару. – Его поэзия очень необычна. Жаль… – повторил он и, понизив голос, спросил: – Может быть, всё же отправимся в Ногон? Тамошняя баня исцелит твою хромоту без следа. Не думаю, что ты бы тянул, если бы в твоем мире подобное исцеление тоже было возможно.
Я подумал и пожал плечами. Да, познакомиться с настоящим водным духом и увидеть действие волшебной исцеляющей воды хотел бы любой на моем месте, и я слукавил бы, если б сказал, что не хочу увидеть чудеса этого мира своими глазами. Но с другой стороны, путешествие хотелось бы продолжить уже после того, как я нормально помоюсь и пообедаю в своем собственном доме.
– Давай хоть проверим. Если Регина не появится, хоть буду знать, куда идти, чтобы вернуться.
– Ты хочешь сказать, что твоя сестра способна бросить тебя на произвол судьбы? – не поверил Октай.
– Да. Поверь, она может.
Октай покачал головой, то ли изумляясь, то ли отрицая, но спорить не стал. А публика тем временем заскучала и потребовала продолжения концерта. Я не стал отказывать и спел еще несколько песен из сборника, который пошел в нагрузку к гитаре. Кстати, там было несколько переведенных шедевров группы «Король и Шут», и пьяная публика весьма воодушевленно пела вместе со мной про то, как мужики ели мясо. Играть знакомые ритмы в этом мире было… весьма сюрреалистично.
– Тебе не стать певцом! – пьяно воскликнул Байгал на пятой песне, напрочь забыв о том, что он меня игнорирует. – Я не позволю тебе свободно ходить среди людей!
И встал в пафосную позу, чуть не свернув стол. Мы с Октаем переглянулись.
– Благородная вражда, Тэхон, – напомнил жрец.
– А… Ну-ну, – скептически отозвался я.
Байгал больше походил на навязчивого дурака, чем на благородного врага. Вот зачем я ему сдался? Эх…
Всё, решено: завтра же иду осматривать гору – хорошо, что Чан стоял прямо на ней!
– Эй, певец! – окликнули меня. – Спой еще чего-нибудь!
– Ознакомительный фрагмент закончился, за последующее пользование нужно заплатить! – автоматически сказал я.
Как ни странно, мне заплатили и даже напоили неожиданно отличным вином за счет заведения. Так что даже клопы в постели не испоганили мне настроения – заработанные денежки приятно согрели душу.
– …Затем Господин пел песни Черного Певца, всё время повторяя, что некий Виктор Цой на самом деле жив. Насколько я понял, это настоящее имя Черного Певца. Господин Горных Недр не знал его лично, но является горячим поклонником его творчества, – Байгал подумал и всё же уточнил: – Он забрал инструмент Черного Певца и записи. Я так понял, он намеревается ходить по городам под личиной странствующего певца. Все остались живы, здоровы и даже не прокляты. Мне хотелось бы узнать, как продвигаются дела в Цагане. До следующего вечера.
Прохладная подвеска Вестника ударила в пальцы крошечным разрядом молнии, а значит, сообщение улетело к Ринчену и было услышано.
– У него были при себе женские украшения, он носит при себе прекрасное, но затупленное оружие, увлекается поэзией и музыкой, сохраняет человеческий облик несмотря ни на что и терпит раны… Возможно, в том, что этот дракон так изменился, виновата женщина, – раздался в голове задумчивый голос главы. – Женщина высоких душевных качеств, искусная в заклинательских практиках, несомненно, могла бы покорить и сделать человеком воплощение стихии… Что ж, продолжай наблюдение, Байгал. В Цагане мы привлекли к работе смертных лекарей. Ты был прав: с ними работа идет гораздо быстрее. Мы передали им рецепты настоев и трав, которые поддерживают тело при тифе. Люди научились избавляться от вшей, и скоро мы сможем вернуться домой – наша помощь более не понадобится. Слухи о волшебных пилюлях мы пресекли и расспросили целителей из Долины Горечавки. Они клянутся, что секрет не покинул пределов их школы. Ты обязан расспросить, откуда подобное лекарство взял Господин Горных Недр, Байгал! Обязательно выясни это! До следующего вечера.
И Вестник вновь закачался на поясе безобидной стеклянной подвеской.
Байгал собрал волосы в косу, сотворил несколько заклинаний, чтобы очистить комнату от грязи, помассировал точки на висках и за ушами, чтобы разогнать ци. Маотай напитывал золотое ядро очень быстро: это было известное средство восполнения сил. Всего лишь несколько кувшинов любого крепкого вина – и исчезало даже самое жестокое истощение. Но работало лишь с теми, кто уже обладал золотым ядром.
С тех пор, как Байгал стал заклинателем, он не мог толком опьянеть. Да, когда-то он был смертным юношей из благородного рода, в котором заезжий мастер рассмотрел искру таланта… Но это было так давно, что Байгал уже забыл, каково это – жить и не чувствовать теплого течения силы по жилам.
Перед тем, как вытянуться на жесткой постели и погрузиться в медитацию, дающую отдых телу, Байгал вспомнил, как легко Тэхон прошел сквозь все скрывающие печати и щиты тогда в гостинице Лянхуа – словно острый нож проткнул бумагу. А ведь Байгал лично ставил эти печати и заклятья…
Чем большей силой обладало существо, тем сильнее они должны были быть. Воплощение стихии целиком состояло из магии, но, похоже, Байгал чего-то не учел – Господин Горных Недр пролетел сквозь печати так, словно вообще их не заметил. Возможно, дело было в том, что он был самой землей, хозяином этих мест? Как же тогда с ним сражаться, если дело дойдет до столкновения?
Байгал вспомнил три «не», о которых говорил Тэхон после нападения демоницы.
«Я не сражаюсь, ибо в сражении не достичь согласия. Я не служу господам, ибо дарованная власть развращает. Я не делаю добро без спроса, ибо это прямой путь к непоправимому злу», – так сказал он, показав затупленный меч. И до сих пор, насколько мог судить Байгал, Тэхон придерживался этих принципов, очень похожих на отрывок учения неизвестной школы. Для воплощения стихии это было неслыханно. Он ведь обладал могуществом! Но по какой-то причине продолжал путь в виде раненого человека… Неужели предположение Ринчена верно и Господин Горных Недр действительно был покорен заклинательницей?!
Байгал нервно повернулся на другой бок, пытаясь прогнать мысли, но те упрямо не желали подчиняться: всё кружили и кружили, разрастаясь в фантазию о прекрасной мудрой заклинательнице, которая нечаянно пробудила спящего дракона – разумеется, нечаянно, подобные женщины не могут нарочно сотворить глупость! – и сумела своей красотой и кротостью укротить его жестокий нрав, после полюбила дракона, а тот обратился человеком ради неё и полюбил в ответ. Заклинательница дала ему человеческое имя, – ведь неспроста Господин Горных Недр всем упрямо представлялся Тэхоном, это имя наверняка было подарком возлюбленной! – и какое-то время они жили счастливо. Тэхон постигал науку человеческой жизни… Возможно, заклинательница даже смогла выносить ему ребенка! Но счастье было омрачено, например, Повелителем Насекомых, который тоже возжелал вкусить счастья с великой женщиной. Он убил ребенка Тэхона, убил его жену… Нет, скорее, похитил и запер в своем логове. И с тех пор Тэхон скитается в поисках своей любимой, в знак скорби не давая зажить ранам, которые получил, проиграв жизнь своего сына…
– Учитель! Учитель, пора выходить!
Байгал вздрогнул, открыл глаза и с негодованием понял, что вместо медитации просто-напросто провалился в красочный и абсолютно дурацкий сон! Какой сын? Какая любовь?! Покорение – не любовь. Это завоевание, заключение и внушение нужных мыслей с помощью высокого искусства манипуляции. Заклинательницы овладели этим в совершенстве, поэтому и жили отдельно от заклинателей: мало кому из мужчин хотелось стать безвольным подкаблучником, готовым расстелиться перед женщиной по первому её слову. Нет, всё же стоило послушать мудрейших и не читать любовную поэзию смертных десять лет назад. Любовь… Подобную глупость могли выдумать только эти самые смертные!
– Учитель? – продолжал стучать Ганджур.
– Да, я сейчас выхожу! – откликнулся Байгал, поспешно заворачиваясь в одежды.
Он злился на себя так, что едва не искусал губы. Сегодня, увлеченный мыслями, пропустил медитацию, завтра пропустит тренировку и в результате так и не достигнет вершины своего могущества, застряв на ступени наставника! И для этого демон не приложит никаких усилий! Господин Горных Недр обладал невероятно коварным могуществом, наполняя собой, даже не находясь рядом. Он был очень страшным врагом!
Байгал повесил меч на пояс, убедился, что выглядит идеально, и вышел с твердым намерением показать, что демону ни за что не превзойти светлого заклинателя, мастера Горы Тысячи Голосов, который уже достиг бессмертия и безупречности! Никому не превзойти, даже этому святому хлыщу Октаю, который только и мог, что вести душещипательные беседы!
Он вышел, гордо вскинув голову, окатил Октая высокомерным взглядом и едва не промахнулся ногой мимо ступеньки. Проклятый демон плевать хотел на все правила! Тэхон стоял рядом со жрецом в помятой, несвежей одежде, опухший, непричесанный и страшный как… как демон!
– Здра… – вяло махнув рукой, произнес он и некрасиво рыгнул. Волна смрада, какой клубится лишь в самых темных глубинах гор, чуть не сбила Байгала с ног. Рука Господина Горных Недр медленно потянулась ко рту, специально давая рассмотреть кривую, с издевкой, усмешку. – Ой, прошу прощения. Я тут… слегка перепил. Тут случайно нет рассола? Хотя бы капустного?
Байгал едва успел прикрыть лицо веером, чтобы скрыть брезгливую гримасу, а Октай похлопал это чудовище по плечу, отчего Тэхон разом выпрямился, посвежел и повеселел.
Байгалу захотелось отбросить веер и, как пятилетнему ребенку, затопать ногами. Они над ним издевались! Оба! Ведь не мог же, в самом деле, Господин Горных Недр страдать от какого-то банального похмелья, как жалкий смертный, а Октай не мог поделиться с ним своими жизненными силами, чтобы его вылечить!
Байгал напомнил себе, что он степенный мастер светлого пути, что он сдержан, светел и учит тому же двух учеников. Такому, как он, не пристало вести себя точно капризному отроку.
– Я сказал вчера, что не позволю тебе бродить среди людей, соблазняя сладким голосом ступить на темную сторону. И, признаться честно, вчера я в целом был несколько… не сдержан из-за всей этой толпы черни, которую пришлось принять в Цагане, – кашлянул Байгал. – Однако я держу слово и выражаю готовность помочь в поисках… чего бы то ни было, Тэхон.
Тэхон поднял брови.
– А как же «я твой благородный враг» и всё такое? – спросил он.
Из его рта всё еще несло смрадом. Байгал скрипнул зубами. Выхватить бы меч да смахнуть это насмешливое изумление вместе со стриженной головой, но ведь от воплощения стихии так просто не избавиться!
– Я не отказываюсь от благородной вражды, Тэхон, и сделаю всё, чтобы стать достойным и превзойти тебя по силам, – коротко ответил Байгал.
– О-о… – протянул Тэхон с непонятным выражением на лице. – Ну… Ладно.
Для Байгала это прозвучало как «Ну-ну, попробуй, потягайся со мной, слабак!» Сдержанность, невозмутимость, спокойствие – заклинатель словно бы и не тратил на постижение всех этих добродетелей десятилетия медитации! Всё, чего он достиг, соскальзывало с него шелухой, стоило только посмотреть в эти бесстыжие глаза!
– Так куда ты направляешься сегодня, Тэхон? – спросил Байгал.
– В пещеры. Нам надо исследовать пещеры этой горы, – коротко ответил Тэхон, чем поразил до глубины души.
В голове Байгала вспыхнула догадка – невероятная, но зато отлично объясняющая, почему Тэхон стремился именно сюда и именно в человеческом виде!
– Ты хочешь отыскать место, где жил Черный Певец?
– И, возможно, ушел в иные миры, – подтвердил Тэхон и забросил на плечо мешок с гитарой. – Я его большой поклонник! Можно сказать, фанат. И да, никакой вражды ни с какими демонами у меня нет. Тем более с Повелителем Насекомых. Шона меня вчера просветил о ваших фантазиях.
Байгал не поверил. Господин Горных Недр не мог притворяться человеком ради пусть и хорошего, но всего лишь поэта. Этого просто не могло быть! Не могло быть всё это: и хромота, и вмешательство в дела Цагана, и обвалы, и даже смерть деревенского парня – ради гитары, записей и пещеры Черного Певца!
– Этого не может быть! – воскликнул Байгал.
– Это почему? – Тэхон выпрямился и вскинул бровь. Они были примерно одного роста, но заклинатель всё равно почувствовал себя так, словно на него посмотрели сверху вниз. – Октай, этот человек смеет судить, что я могу, а что нет, и всё время меня в чем-то подозревает! Он вообще нормальный?
– Для заклинателей это в порядке вещей, Тэхон, – доброжелательно ответил Октай. – Не обращай внимания и веди себя как обычно. Байгал, не стоит накручивать себя и искать интригу там, где её нет. Тэхон оказался здесь совершенно случайно и никому не хочет причинить вреда. Он здесь лишь гость и по окончании своего пути сразу вернется домой. Ты можешь остаться – мы сегодня же осмотрим пещеры и вернемся.
Байгал окончательно уверился, что Черный Певец и был Повелителем Насекомых. Он видел его и помнил весьма странную, почти нечеловеческую внешность: голубые глаза и слишком светлые волосы. Конечно, Виктор ничем не отличался от обычного человека, но Повелитель Насекомых по некоторым источникам слыл мастером маскировки. Неужели Виктор притворялся все эти годы, а эти двое… эти двое просто усыпляют его бдительность!
Разумеется, он не остался ждать, а пошел следом за Тэхоном и Октаем. Разумеется, тайно, чтобы те не заподозрили, что за ними следят. И, разумеется, он велел Шоне и Ганджуру быть особенно бдительными!