song: cold showers – tomorrow will come

– Ты не жалеешь, что не написала Лестеру? – Голос Лин, полусонный и немного приглушенный, долетел до меня не сразу.

Шум воды, стекающей по стокам, продолжал нарушать покой. Ветра все еще не было, а вдали, где-то на соседней улице, уже начали загораться дежурные вечерние фонари. С нашего угла обзора они были похожи на гирлянду, растянутую по всей территории района.

– Нет. Все равно найдет нас, если захочет. И он привез меня сюда. – Я допила остатки пива из белой банки с голубыми завитками и поставила ее на пол.

– А Калеб?

– Не думай о нем.

Лин снова замолчала. Книга в ее руках держалась на честном слове. Мы расслабились так, что было лень даже отойти за свежей бутылкой воды или чем-нибудь перекусить.

– Мне не хочется с ним ругаться, но он не оставляет другого выбора. Иногда мне кажется, что он просто хочет довести меня. Но из жалости я ни за что не стану встречаться.

– Ты и не обязана, – согласилась я, – просто нам нужно как-то пережить все эти… ужасы.

В этот вечер молчание стало необходимым. Даже несмотря на книгу, несмотря на цепляющий до глубины души сюжет романтической и социальной драмы, написанной Джейн Остен, мы все равно не спешили его обсудить.

И только сейчас, когда для чтения стало слишком темно, снова зазвучали голоса. Я посмотрела на Лин и улыбнулась как можно мягче. Она ответила тем же, но следом дернулась, подскакивая на ноги и оборачиваясь пледом.

– Кто-то подъехал к дому…

Подхватив банки и бутылки, что от нас остались, я выбросила их в урну на кухне, пока Лин пошла к двери, чтобы проверить, был ли это кто-то из родителей.

Из прихожей послышался негромкий шум, кто-то перекинулся парой фраз – я не слышала, о чем Лин говорила с гостем, но и выходить пока не спешила. В сковородке все еще остался омлет, и я решила переложить его в контейнер, чтобы убрать в холодильник. Потянувшись, чтобы закрыть распахнутый шкаф, я вдруг услышала, как голос подруги резко сорвался на раздраженный хрип, и именно это подорвало меня с места.

– В чем дело? – вылетев к двери, я остановилась рядом с ней.

Напротив стоял Калеб, все в той же рубашке, брюках и с растрепанными волосами. Чуть покрасневшее лицо, полупустой взгляд. Когда я пришла, они уже замолчали.

– Лин, что такое? – повторив вопрос, я положила руку ей на плечо и перевела взгляд на парня. – Что случилось?

– Хотел спросить, почему вы не приехали, – фыркнул он. – Зачем сразу паниковать?

– Я не хочу ни о чем говорить. Ни с кем, – сказала Лин.

– А о том, что скоро еще кто-нибудь умрет? – выдавил из себя Миллер и едва не пошатнулся, сделав шаг в гостиную, – ему помешал порожек, разделяющий улицу и дом.

– Так, заходи… – Шоу потянула его за локоть, утаскивая на второй этаж – в свою комнату. Я пошла следом, прихватив из холодильника еще воды – Калебу она точно понадобится, потому что, видимо, он снова выпил. Да еще и немало.

Когда я оказалась в комнате подруги, то Калеб уже сидел на ее кровати, а сама Лин стояла напротив, как строгая мать, отчитывающая сына-подростка, с руками, сложенными на груди и поджатыми в тонкую линию губами.

Мне пришлось усесться на кресло у окна, чтобы видеть их обоих – так было проще разговаривать. И Калеб начал первым:

– Я не знаю, че уже творится, но мне это не нравится. Вообще не нравится… – Его рука взметнулась к волосам, и он пригладил их, убирая со лба. – Я сейчас кое-что скажу, но вы не налетайте на меня, пожалуйста, с криками…

– Калеб… – почти измученно выдохнула Лин, – говори уже.

– Я сотрудничаю с полицией, чтобы найти убийцу, но никто даже близко обнаружить ничего не смог: частный детектив оказался подставным, его имени даже в справочниках нигде нет – я везде порылся… Нас всех обманывают.

– Это на тебя не похоже, – сказала я, и Миллер прекрасно знал, о чем я говорю. Все в комнате понимали, что именно не состыковывается: Калеб терпеть не мог полицию.

– Я не мог по-другому, – пожал плечами парень, смотря куда-то в стену, – оставалось только самому гнать на Лестера до конца, потому что после его появления все пошло наперекосяк. Потом я начал читать, нашел какой-то подкаст про наши леса, где люди просто пропадали, ну, туристы…

Мы молчали. У Лин не было ни слов, ни эмоций. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, пока она слушала нервный монолог Миллера, и я ее в этом поддерживала. Мне также было нечего добавить.

В комнате полумрак рассеивал только блеклый свет с улицы, и его было недостаточно, чтобы осветить наши лица.

– И Олбрайт еще, черт… Короче, пушки соседа, которые Лестер продал в комиссионке, – на них было много отпечатков, и его хотели подставить сначала с этим. Потому что сосед просто пропал! А потом эти новости, черт, в газете! Снова гребаные звери! Теперь у Норта заграбастали дом…

Я молча протянула бутылку с водой, и Калеб ее охотно забрал. Ему хватило пары глотков.

– В первый раз я ни черта не понял, и когда в день постановки я пошел за Бруком и Олбрайтом, то и не подумал, что нужно поспешить. Мне хотелось просто обсудить, что включать дальше – вся аппаратура… Я думал, что они ушли курить или…

– Олбрайт не курит, – шепнула Лин, – он даже не пьет, кажется.

– Да, этот мерзавец под богом ходит… – цокнув, Калеб потер затылок и выдохнул, – а Лестер был там. В той комнате, я это точно знаю. Отпечатки его кроссовок на кафеле, и кто-то же увез Элиаса в больницу.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь, – вставила я.

– К тому, что Олбрайт был с Бруком. А потом резко пропал. Ни машины, ни черта. А он вообще на ней приехал? А никто не знает, Кэра. Никто, черт.

– И поэтому ты захотел с ним сотрудничать? Узнать, что у них есть вообще?

– Да, хотел хоть что-то узнать, не могу я это отпустить, ну не могу! Я хочу, чтобы все закончилось.

– Калеб, пожалуйста, не надо сходить с ума по этому делу. Оно не твое. – Лин старалась успокоить разгоряченного парня, но он только опустил голову на руки и шумно втянул воздух в грудь.

– Все запутанно, – сказала я.

– Нет, Кэра, – уже тише ответил Миллер, снова возвращаясь к бутылке с водой и качнув головой, – у Лестера серебряная цепь. Ты знаешь, что он такой же, как и второй. Нужно узнать, есть ли у Олбрайта хоть что-то из серебра.

– Почему ты так уверен, что это он? – спросила Лин.

– Лестер ждет нас в машине. У нас есть одно небольшое дельце, папа поможет его провернуть, но нужно быть очень тихими. Просто проверить, можно ли… можно ли зачеркнуть его имя. Это очень важно.

Мы с подругой переглянулись и неловко повели плечами – почти синхронно.

– Уже очень поздно, – почти шепнула я, – мы куда-то проникнуть собираемся?

– Нет. Просто посмотрим кое-что на турбазе, это правда очень важно. Лестер ждет.

Почему-то, стоило ему упомянуть Норта, и я уже не хотела отказываться – если Калеб Миллер согласен влезать в переделки с нами, если он готов взаимодействовать без ругани и ссор с тем, кого подозревает в убийствах в колледже, то дело действительно может выгореть.

– У тебя есть во что переодеться? – Я повернулась к Лин, кивая на свой брючный костюм. – Не хочу ехать в этом.

– Да, – подруга поднялась, – давай найдем что-нибудь полегче…

Калеб ушел, оставив нас наедине. Лин тут же посмотрела на меня тревожным взглядом. Я заметила, как она открыла рот, чтобы что-то сказать на эмоциях, но затем мотнула головой и распахнула шкаф, принимаясь искать одежду.

– Может, тебе лучше остаться дома? – почему-то шепотом спросила я.

Вытаскивать ее в какую-то непонятную поездку посреди опускающегося вечера, забирать от родителей в такой опасной ситуации было неразумно. И я не хотела тянуть ее за собой в пучину событий – вдруг эта ночь закончится отдыхом в полицейском отделении? Слишком много мыслей крутилось в голове, пока Лин задумчиво перебирала вешалки одну за другой и что-то бормотала себе под нос.

– Да, – вдруг промычала она, – я не поеду. Мне пока лучше отдохнуть. Завтра семинар, надо хоть что-то прочитать…