song: greg puciato – all waves to nothing

Мысль о родителях посетила меня еще неожиданнее, чем начинаются в самые непогожие осенние дни дожди: нужно ли позвонить отцу? Вернулась ли мама с Троем и Миком? Все ли хорошо?

Оседая во мне легким слоем нервозности, мысль эта оставалась на поверхности, пока я надевала выданную Лин одежду – тонкие джинсы и мастерку серого цвета. Кажется, что у нас с ней скоро появится общий шкаф с вещами, которыми можно будет обмениваться, потому что я слишком редко появляюсь дома.

Но почему именно сейчас возникла такая странная тревога? Может, дело лишь в том, что наконец-то правда начинает проявляться, как снимки в фотолаборатории? Я смотрела на них, но чего-то не хватало: каких-то деталей, что ли, побольше детализации задних фонов, или просто фото вышли засвеченными?

Почему в голове так резко начали появляться вопросы, которые всего минут пятнадцать назад мало волновали?

– Не волнуйся, – почему-то сказал Калеб, когда я спустилась на первый этаж в сопровождении Лин. Она шла неспешно, укутавшись в плед, потому что на улице, под стать настроению, вновь начался ливень. Сначала я не могла понять, кому адресованы слова, но затем услышала слегка смущенный голос подруги позади себя:

– Пожалуйста, не ругайся ни с кем, – попросила она Миллера, и голос прозвучал так, словно от его тона могла зависеть ее моральная целостность.

– Обещаю.

Я решила, что надо оставить их наедине – так будет лучше для Лин, а на улице можно увидеть Лестера. Подбежав к машине, я дернула за ручку его двери, но открылась пассажирская – пришлось поскорее запрыгнуть в салон, лишь бы не промокнуть окончательно.

Уже внутри мне показалось, будто печка работает слишком сильно. Затем я увидела Норта: в одной футболке и темных штанах, он был бледным и казался изможденным. Прошло лишь несколько часов с момента, когда мы виделись в последний раз, и сейчас на лице мужчины будто просвечивались капилляры и тонкие кровяные сосуды – особенно у глаз.

– Лестер…

Но он молчал: смотрел бездумно на руль, обхваченный собственными пальцами, а глаза были похожи на тонкие стеклянные линзы, за которыми виднелась естественная радужка.

– Я пытаюсь понять, ошибаюсь или нет, – ровно выговорил он, – от этого зависит слишком много.

– Что ты придумал?

Норт медленно отодвинулся, откидываясь на спинку и поворачиваясь ко мне полубоком. В желтоватом сиянии лампочки, что освещала салон, цвет кожи казался почти оливковым. Настолько бледным я его не видела никогда, и мысль о «голоде» и «выдержке» прочно засела в голове.

– Я хочу понять, может ли это быть кто-то из той поисковой группы… – Лестер медленно наклонил голову, хрустя шеей, – из тех, кто нашел нас тогда. И я слишком много времени потратил на поиски, слишком много сил, чтобы сейчас сидеть на месте.

– И куда мы собираемся?

Сегодня от меня звучали лишь вопросы, а по-другому и быть не могло – история набирала обороты, медленно, но неумолимо. Теперь дороги назад уже нет.

– Отец Миллера говорил, что на турбазе сохранились фотографии. Я немного не понял, какого черта они не в полиции, а потом стало попроще – весь поисковый отряд того времени там заседал. То есть их… – Голос Норта резко оборвался, а длинные узловатые пальцы пробрались в волосы.

Я молча следила за ним, опасаясь, что в любой момент может стать лишь хуже, но пока Лестер просто взял перерыв. Сидел неподвижно, лишь часто и глубоко дыша.

– Это ощущается как неспадающий жар, который поражает все тело – полностью. По щелчку пальцев, Кэра… – Его взгляд встретился с моим.

– Мне жаль. – И что еще я могла сказать?

– Не хочу жаловаться, но в последнее время меня ломает так, что я не могу вернуться в колледж. Откладываю до последнего. И смысла нет – он оттуда ушел.

– Второй? – шепнула я.

– Да, его там нет. Я очень слабо его чувствую. Этот тонкий, почти неуловимый запах. Его много, но ниточка такая тонкая…

Калеба все еще не было – видимо, они разговорились с Лин. Меня кольнуло тревога, но Лестер мотнул головой:

– Они просто общаются.

– Спасибо.

Калеб, однако, правда не терял времени и расследовал все сам? Спрашивал отца о фотографиях, что-то пытался выведать, и настолько рьяно, что решил связаться с полицией? Эту тему я хотела поднять прямо сейчас, но щелкнул замок задних дверей – в салон забрался Миллер, и на лице его читалось только умиротворенное спокойствие.

– Что с Лин? – спросила я.

– Осталась дома, хочет подготовиться к семинару. Мы поговорили. В общем, нам нужно на турбазу – там сейчас карантин, о котором в городе никто и не знает: туристов расселяют по другим местам рядом с массивом – тянет их сюда, черт знает что это такое…

– Калеб считает, что фотографии, которые сохранились в администрации турбазы, чем-то помогут. Их нигде не печатали, не показывали по новостям, даже не предъявляли полиции.

– Фотограф, наверное, там и работал… – предположила я, вскользь наблюдая за Лестером, ведущим машину. – Не знаете, как зовут?

– Отец называл его Джо, – отозвался Миллер. – Какой-то местный парень, журналист-фрилансер.

– Только сейчас дошло, – нахмурившись, я повернулась к парню. – Ты взял ключи?

– Да, – ответил он так, словно это само собой разумеется. – Отец же монтирует всякую электрику по контракту, у него есть ключи от всех помещений.

– И как же он тебе их дал?

– А кто сказал, что дал? – фыркнул Калеб, стыдливо дернув уголком губ. – Нам не влетит. По крайней мере, если и получать, то мне.

– Главное – чтобы это помогло, – вмешался Лестер, – А остальное не важно. Я готов сказать им что угодно, лишь бы избавиться от второго.

Дальше мы молчали – все время до турбазы, которая находилась поодаль, как и предполагается, – ближе к лесной гуще, высоким вечнозеленым соснам, огражденным самодельным, но аккуратным низким заборчиком, больше похожим на фермерский.

– Едем ночью… – Выдохнув, я высматривала за окном что-то похожее на здания, но пока видела лишь ограждение и встречающиеся по бокам деревца. – Надеюсь, ни на каких охранников не напоремся.

– Карантин, – повторил Калеб. – Там нет совсем никого. Даже камер нет, потому что воровать здесь решительно нечего… Кому нужны трофейные черепа или старые книженции?

Я верила ему, потому что другого выхода не было – мы уже приехали в то место, откуда не получится вернуться обратно, а дороги для автомобилей впереди не оказалось.

– Только пешком, – сказал Лестер, выходя из машины и осматриваясь. – Никого не смутит?

– Спрашиваешь… – вздохнул Миллер, пожимая плечами и проходя чуть дальше, туда, где начиналась пешая тропа, обнесенная по обеим сторонам только живой изгородью и валунами с мшистыми наростами. – Погнали?

Я двинулась за ними. Вокруг было так много звуков, но все они принадлежали лишь природе – автострада осталась далеко позади, и не слышать шум машин оказалось непривычно.

Надвигающаяся ночь и очаровывала спокойствием, и пугала до дрожи: мне пришлось обхватить себя руками, чтобы не начать паниковать. Легкий шум ветвей и завывающий ветерок глушили восприятие, и я даже забывала, что нахожусь здесь не одна – настолько темно было вокруг.

Становилось все холоднее, воздух казался застывшим, напитанный влагой и озоном после дождя. Ноги скользили по грязи и мху, и мне приходилось вслепую хвататься за того, кто шел впереди.

– Сделаем хитрее… – шепнул Норт, обхватив мою ладонь своей и крепко сжимая. Теперь, конечно, риск оказаться по колено в грязи снизился до минимума.

Но идти предстояло дольше, чем мне казалось, когда я наблюдала за домиками снизу. Неужели для туристов нельзя придумать что-то поудобнее? Или карантин придумали именно для благоустройства?

– Дальше нужно будет делать все потише, – сообщил Миллер, когда мы наконец поднялись на площадку, которая ветвями расходилась по сторонам, ведя к домам для съема, столовым и прочим корпусам. – У меня есть ключи, сигналку отец демонтировал совсем недавно…

– Где администрация? – сразу же спросил Норт, и Калеб дернулся, показывая рукой на центральную дорожку, которая уходила еще глубже в лес.

Освещение было слабым – рассеянный лунный свет падал на асфальт, которым была залита главная площадка, и мне удалось увидеть, как Лестер резко поднял голову, но никаких громких или тревожных звуков не услышала. Я осмотрелась: никого не было рядом, лишь от ветра шуршали кусты, посаженные у каждого из домиков, которые попадались в поле зрения. Просто тихая, заполненная лишь редкой рассадой площадка. Флаг штата, рядом флаг страны на севере – они развевались под порывами ветра, и я решила, что именно там и находится административный корпус.

– В чем дело? – Калеб тоже заметил, что Норт выискивает что-то взглядом.

Или кого-то.

– Я снова хочу ошибаться, – только и ответил Лестер, следом махнув в сторону нужной нам тропы. – Пойдем!