song: diablo blvd – sing from the gallows

Я оставила Лестера, чтобы провести немного времени с Лин. В последние недели мы совсем мало общались, а темы чаще всего были одними и теми же: множество плохих новостей и способы их переваривания.

Погода подуспокоилась, и на город медленно опускалась невесомая туманная пелена. Воздух, свежий после дождя, легко проходил через ноздри и немного холодил кожу. Пока я стояла на крыльце под навесом и смотрела на сапоги, мне вдруг захотелось чего-то горячего. Чая или кофе. А еще, может, травяного ликера. Или просто завалиться в душевую и простоять там до самого вечера, пока не станет совсем тошно.

Подруга открыла дверь почти сразу, спокойно улыбаясь, и молча кивнула, чтобы я прошла в дом. Из кухни доносились знакомые клавишные переливы Hurts[21], приятный голос Тео Хатчкрафта, а также запах приправ: Лин что-то готовила, и я сразу подумала об омлете.

– Я просто умираю с голоду весь день, – устало выдохнула девушка, ожидая, пока я избавлюсь от обуви, – а еще мне названивает Калеб! Я уже не беру трубку.

– А родители дома? – спросила я, рефлекторно оглядываясь. – Калеба я видела на похоронах, он хочет, чтобы мы приехали в колледж и поговорили.

– И я? – настороженно спросила девушка.

– Ага. Ему важно, чтобы были все, кто более-менее знает, в чем дело. Лестер тоже будет.

Лин выглядела лучше, чем можно было подумать после телефонного разговора с ней: свеженькая и с аккуратно собранными в хвостик волосами, она прошла на кухню и отключила огонь под сковородкой. Несколько секунд помолчала, дождавшись, пока я усядусь за стол, а затем выдохнула, громко и тревожно произнесла:

– Он снова предлагал встречаться.

– Боже…

– Вот и я о том же. У него будто крыша поехала, не знаю… – взявшись за ручку, Шоу встряхнула сковородку и размешала в ней яично-овощную смесь. – Я отказала. Второй раз уже отказала. Он меня достал.

– Может, вам при встрече нормально поговорить?

– Он заезжал утром, с отцом. Я ему открыла – и началось! Кэра, как же я не хочу, чтобы между нами творилась эта вся хрень! Я просто хочу нормально жить, учиться и…

Сковородка громыхнула о поверхность решетки на газовой плите. Лин раздраженно накрыла еду крышкой и швырнула полотенце, которым придерживала горячую ручку, на край раковины. Сделав круг, она присела напротив меня и провела обеими ладонями по чистому, совсем без макияжа, лицу.

– Я понимаю, Лин.

Мой шепот ударился о стены и так и остался без ответа. Спустя пару секунд подруга подняла взгляд на меня и покачала головой, жмурясь.

– Все это не кончается, людей жрет какое-то хреново чудище, а Миллер снова за свое… И не хочет слышать отказов! Ну кому я обязана, Кэр? Кому? Почему первого отказа им всегда недостаточно?!

Я молча выслушивала, как Шоу выплескивает все, что долго копилось внутри: она измученно ударила кулаком по столу, а затем еще раз выдохнула, но уже спокойнее.

– Калеб хочет всего и сразу, – сказала я наконец. – Ему хочется и Лестера поймать, и тебя получить. Не знаю, откуда это у него.

– Он просто зануда… – буркнула в ответ подруга. – У него после выпускного будто мозги на хрен съехали…

– Я надеюсь, что, когда все закончится, он тоже успокоится.

– Сэм переезжает, – вдруг сказала Лин. – Сара думает уехать к своей тетке в Мэн… Все разбегаются, а я… Да я сама убежала к родителям после того, как убили Тайлера.

– Это нормально, я тоже боюсь.

Сглотнув, я поджала губы и уставилась на свои пальцы. Тишина, долгая и тягучая, повисла между нами, и мне не хотелось ее нарушать. Она ощущалась как осадок от молотого кофе в кружке, норовящий попасть на язык.

– И что Лестер планирует? – Шоу дернула плечами. – Хочу знать, потому что мечтаю о том, чтобы все ко всем хренам закончилось.

– Он не рассказывает. Может, у него и нет плана. Надо найти того, кто этим занимается, и это точно не мы.

– А кто? Братья Винчестеры?[22] – усмехнулась я. – И ты правда не думаешь, что Норт невиновен? Он не может быть… тем самым?

– Может. Правда, я не могу говорить точно, да и никто не скажет. Я не хотела бы лезть к нему с упреками, как делает Калеб, он уже перегибает палку.

Лин недолго помолчала, отвлекшись на шумящий за окнами мелкий дождь. Погода сегодня менялась так же резко, как и мое настроение. Тишина на кухне, приглушенный звук телевизора, по которому крутили видеоклипы тех лет, когда всех этих проблем еще не существовало.

– Я поеду, – тихо проговорила девушка, – мне скучно дома, а еще я уже клаустрафобить начинаю…

– Отлично. – Я радостно улыбнулась, протягивая ей ладонь. – А с Калебом разберемся. Он просто в шоке, как и все остальные.

– Но я не понимаю, как он мог звонить с одного номера нам обеим? Если вызов не был отложен или на удержании?

– Может, подменный номер? – спросила я.

Я слышала, что такой способ пользуется спросом у телефонных мошенников, которые обзванивают дома с акционными предложениями от интернет-провайдеров. Но в тот момент, когда мы общались с Калебом, мне это в голову бы не пришло – настолько она была забита другим.

– Скорее всего. Весело ему, наверное, этому второму парню… Или девушке, черт его знает. А если Лестера тогда нашли с его напарником? Не может это быть он?

– Мне кажется, Калеб эту тему и хочет поднять. Но то, что он крутится около Олбрайта, – вообще жуть. Он же плевался на копов, сколько его помню.

– Ну да, – согласилась Лин, – они ведь все это и скрывают. А тут смотрите: подставить кого-то – и сразу побежать дружить? Бред какой-то.

– Олбрайт еще тогда его подговорил? Сразу на Лестера?

– Да кто теперь знает…

Погладив локоть, подруга подняла на меня взгляд и пожала плечами, словно не хотела продолжать этот диалог, и я была с ней согласна: пора бы уже перевести обсуждение в более позитивное русло.

– Завтра уже на учебу?

Позитива не обнаружилось.

– Ага, – вздохнув, я уперла руку в подбородок, – скажи, не хочется?

– Вообще никак, – усмехнулась Лин, – я бы так и лежала в кровати до зимы. Поскорее бы уже Рождество. Свалю праздновать к Рей…

– И оставишь меня здесь? – Я наигранно насупилась. – Ну уж спасибо!

Рэй – двоюродная сестра Лин – вечная путешественница с рюкзаком за плечами. Всем бы такую жизнь, как у нее: активная, дружит со спортом и знает уже два языка в тридцать два года. Видя подобных людей, я часто думаю, что моя жизнь слишком скучна, но затем вспоминаю, что происходит в текущий момент, – и все становится не так уж и плохо. Кто может похвастаться тем, что играет в догонялки с вендиго? Иногда своих желаний лучше бояться…

– Да ладно, поедешь со мной! Папа отвезет. Слушай, давно мы с тобой не читали ничего…

– Угу…

Сразу вспомнились те самые посиделки на террасе под навесом, летние знойные денечки, зеленые деревья, еще не облетевшие под натиском осенних ветров, спасавшие от атак солнечных лучей. Мы могли провести целый вечер не двигаясь, попивая газировку, что попадалась под руку, и обсуждая сюжеты прочитанных книжек и рассказов.

Иногда мистер Шоу прогонял нас, чтобы заняться садовыми делами, и мы проводили время на лужайке. Сейчас это место было непригодным для подобных активностей, но все еще оставалась терраса. Мы с Лин переглянулись в один момент, а затем заулыбались, просто и открыто – мысли сошлись.

– Погнали, что уж тут… – Выдохнув, девушка шлепнула ладонями по столу и подскочила, убегая на второй этаж. – Бери из холодильника все, что понравится, и пойдем поваляемся…

Кивнув, я порылась в отсеке охлажденных напитков, выудила пару банок безалкогольного пива и несколько бутылок газированной минералки – этого вполне хватит на несколько безмятежных часов под навесом.

Открыв стеклянную матовую дверь, я втянула носом прохладный воздух – и снова на улице было спокойно, ни единого признака даже мороси. Из крайности в крайность. Именно так можно было описать погоду в этом октябре – и меня это устраивало.

В том же самом брючном костюме, с собранными в косу волосами и неброским макияжем, я с тяжелым вздохом упала в кресло, приподняв небольшую подножку, чтобы можно было вытянуть ноги.

Баночки с пивом остались внизу, на темных деревянных досках, покрытых влажными пятнами после бушевавшего ливня. Передо мной – невысокий заборчик цвета слоновой кости, а за ним – деревья, целый ряд двухэтажных домиков и полоса тумана, простирающегося до самого горизонта, где, кроме размытых очертаний, не было видно совершенно ничего.

Шумящие ручейки в стоках убаюкивали, пока я ждала Лин. Все вокруг казалось безмятежным, почти нереальным. В голове то и дело мелькали воспоминания о нашем с подругой детстве. О том, как мы были подростками и проживали переходный возраст со всем свойственным этому периоду максимализмом. И вот мы здесь – в эпицентре странной и отнюдь не скучной заварушки.

– Уснула? – хихикнула девушка, протягивая мне потертый экземпляр «Гордости и предубеждения». – Пару глав хотя бы…

– Не-а, – едва шевельнувшись, выдала я, – просто лежу и наслаждаюсь…

– Эх, – подруга упала в соседнее кресло и накинула на меня плед, – давай, заворачивайся, он плотный.

– А ты не заболеешь еще сильнее?

– Нет, куда уж мне! Я хочу подышать свежим воздухом.

Укутавшись и взяв по бутылке воды, мы устроились поудобнее, и я открыла книгу, меж страниц которой уже лежала забытая нами несколько лет назад закладка: ее щедро украшали блестящие наклейки из дешевых девчачьих журналов.

Переплет уютно хрустнул, и я принялась читать, краем глаза наблюдая за Лин: та уже прикрыла веки и медленно потягивала воду. На ее губах мелькала едва заметная, но искренняя ухмылочка.

Классика в моих руках не могла напоминать ни о чем, кроме умиротворяющих моментов с Лин: о крепком чае ее мамы или ледяном лимонаде, который мы делали собственными руками в детские годы. Книга напоминала о запинках, о перечитывании предложений и абзацев. О том, что никогда не поздно начать все снова – с того же места, где когда-то остановился, и текст все еще будет вызывать радость, чистую и светлую любовь, потерявшуюся во времени и не омраченную взрослением.

Постепенно спускавшиеся на город сумерки принесли спокойствие и тишину. Кончики пальцев приятно покалывало, пока я продолжала проговаривать слово за словом:

– «Я убедилась, дорогая тетушка, что не была влюблена по-настоящему. Ведь если бы я в самом деле пережила это возвышенное и чистое чувство, то должна была бы сейчас содрогаться даже при упоминании его имени и желать ему всяческих бед…»[23]

Лин дождалась, пока я дочитаю абзац до конца, а затем помедлила, прежде чем заговорить.

– Знаешь, Кэр, я не хочу никуда ехать. Давай будем читать, пока не уснем…