song: the birthday massacre – cold lights

– Па, а ты помнишь что-нибудь про тех пенсионеров, которых искали с солдатами лет шесть назад?

Мы сидели в машине мистера Миллера, которого нам с Лин можно было звать просто Джек: он был самым простым сорокатрехлетним рыбаком, изредка пропадающим на турбазе, так что пропажей тех туристов вполне мог интересоваться.

Я помнила, насколько сильно отец Калеба верит в потусторонние вещи, так что не удивилась тому, что вопрос сына его воодушевил.

– Да, помню, – кивнув, мужчина закурил и выехал с парковки, – двух пацанов из спасательного отряда искали-искали, а в итоге нашли хрен знает где, сказали потом, что волки задрали. Брехня.

– К нам просто пришел учиться один из тех, кого там нашли. Он вроде служил где-то.

– А, Норт… – тут же поник головой Джек Миллер, – у него вообще все с жизнью так себе: родителей с малолетства нет, воспитывал его дядька, который был помешан на всей военной хрени, поэтому и отправил его в восемнадцать лет к рекрутеру. Так себе судьба. А потом еще и лес этот…

– И что, ты его знаешь? – спросил Калеб, пьяно потирая переносицу и подпирая кулаком подбородок. – А индеец?

– Не помню, как его зовут, был такой. Приходил потом к турбазе, говорил с помощником шерифа, я уже все забыл. Знаю, что пацаны раненые нашлись, а что было дальше – черт их знает. Пенсионеров не нашли вообще, где-то год назад только кости отрыли.

– И что, по костям никто не провел экспертизу? – я наконец-то осмелилась подать голос, но мы уже заезжали на мою улицу. – Как погибли-то?

– Ну, зверье, как и всегда, – на костях следы от когтей, не своей смертью старики ушли. Калеб, тебя с текилы так пробрало, что ли?

– Спасибо, что довезли! – улыбнувшись, я поскорее выпрыгнула из машины, чтобы не попасть в перепалку семьи Миллер.

Калеб на прощание тронул меня рукой и мягко улыбнулся. Кажется, больше он не пытается на меня давить – и это к лучшему.

Мне вполне хватило Лестера Норта и его непредвиденного признания, о котором теперь я вынуждена молчать до тех пор, пока не…

Я застыла у дома и зашла в прихожую спустя несколько секунд, закрывая за собой дверь и тут же вздрагивая от тепла, накрывшего после уличной свежести. В комнате было темно, а в гостиной раздавался шум телевизора.

Папа, я была уверена, снова смотрел матч, пока мама делала уроки с мальчиками на втором этаже.

Проскользнув в комнату, я первым делом хотела переодеться, чтобы сразу же завалиться спать, но планы нарушил телефонный звонок. Взяв трубку и перекинув на плечо толстовку, я ждала, пока человек с незнакомым номером начнет разговор.

– Ты дома? – спросил спокойный низкий голос.

– Дома… – ответила я на выдохе, – Лин дала тебе мой номер?

Если бы можно было удивиться еще сильнее, то я бы это сделала. Звонок от Лестера Норта казался мне какой-то если не шуткой, то точно издевкой. Разумеется, я не держала обиды из-за того, что он не смог меня подвезти, – это было бы по меньшей мере эгоистично.

– Твой номер есть на листке с агитацией записаться в кружок, – продолжил мужчина, – так что в слежке вам меня не обвинить. Вообще я хочу поговорить, но, видимо, слишком поздно позвонил.

– О чем на этот раз? – присев на край постели, я так и осталась полураздетой: в белой пижамной майке и домашних легинсах. – Я ничего не говорила об этом.

– Нет, не в этом дело, – пояснил Лестер, и я услышала шум автомобилей в трубке, – я хотел поговорить о постановке.

– Ого, – я удивленно усмехнулась, подгибая ноги и откидываясь спиной к стене, – и как тебе твоя роль?

– Как насчет прокатиться до одного места? – спросил он негромко. – Я заеду за тобой.

– Что за место?

Я рефлекторно бросила взгляд на улицу: темно настолько, что хоть глаз выколи, ветра уже нет, но мороз все еще покалывает кожу. Вернувшись к звонку, я пожала плечами, но потом поняла, что Лестер этого все равно не увидит.

– Забегаловка на трассе, круглосуточная. Кофе, тосты и спокойная обстановка. Не хочу показываться у тебя дома или везти тебя к себе. Сама понимаешь.

Я понимала. Конечно, мне хотелось бы побыть дома, в тепле и безопасности, но отказаться я не могла: что-то смелое и сумасшедшее во мне требовало поехать с ним.

Мало ли чего интересного расскажет Норт?

– Ладно, я буду ждать.

– Оденься потеплее.

– Спасибо.

Когда звонок оборвался, я отложила телефон и замерла на кровати в той же позе: насколько же у меня отшибло инстинкт самосохранения, что я на ночь глядя готова ехать черт знает куда в компании парня, которого знаю от силы несколько недель?

Поднявшись, я привела волосы в порядок и надела футболку с курткой, которую мне отдал Остин: на ней красовались белые вышитые буквы, напоминавшие мне о Шелли Вудс, пусть наше общение и ограничивалось делами колледжа.

Интересно, откуда в нас столько сочувствия к тем, кого мы почти не знаем? Неужели все дело в том, что подсознание пытается сказать: «Следующей можешь стать ты?»

С этими мыслями я спустилась на первый этаж и столкнулась с отцом, который шел из кухни в гостиную. Его взгляд скользнул по моему наряду, а затем он нахмурился и остановился у прохода:

– Ты куда так поздно?

– На свидание! – сказала я, потому что объяснить это было бы куда проще, но затем пожалела о сказанном.

На губах отца расцвела радостная ухмылка, и он несколько раз качнул головой. Его реакция была понятна: я не ходила на свидания чуть ли не со старшей школы, а теперь резко подорвалась на встречу с мальчиком в восемь вечера.

Надеюсь, он не выглянет на улицу – там меня, судя по скрипу шин и звуку затихающего мотора, уже ждала машина.

– Удачи, Кэра! – словно отвиснув, папа пропал в гостиной, и тогда я вышла из дома, вновь попав в ледяные объятия вечернего уличного мрака. – Домой до двенадцати!

Последняя фраза была сказана уже не в шутку, но меня никогда не ругали за поздние возвращения. Обычно наши «вечеринки» с Лин проходили либо у нее, либо у нас на заднем дворе, чтобы не мешать маме с мальчишками.

Лестер правда ждал меня у дорожки – мне не показалось. Он открыл пассажирскую дверь автомобиля и ждал, пока я запрыгну. Внедорожники – это, наверное, изобретение Сатаны, потому что подъем на ступеньку дался мне с трудом.

Угораздило же родиться полуросликом.

– Свидание, значит? – сощурился Норт, и я закусила щеку, понимая, что этот громадный мужчина, одетый в кожаную куртку и серую толстовку, все слышал.

Мне до сих пор не верилось. Даже несмотря на то, что при одном взгляде на его эту серебряную цепочку бросало в дрожь. Стремительно темнеющая кожа, приобретающая черный матовый оттенок, деформированные ногти и леденящий холод вокруг…

Услышав щелчок закрывающихся дверей, я вернулась в реальный мир и откинулась на сиденье, поворачиваясь к мужчине:

– Да, иначе пришлось бы много объяснять.

– Я не против.

Его ответ если не удивил меня, то точно оставил в недоумении: хотелось, конечно, узнать, что именно сподвигло его назначить эту встречу, но я пока не решалась спрашивать.

Приоткрыв окно, я высунула руку, чтобы ловить пальцами ветер, покалывающий кожу, пока Лестер увозил нас из района.

Вечерний город был едва освещен, и я мало что видела: здания муниципалитета, полицейского участка и почтовой службы промелькнули враз – единым блоком из рекламных щитов с зазывающими слоганами. Силуэты ночных деревьев, соединенных ветвями и кронами, тянулись через весь наш путь.

Норт резко зажмурился, дотронувшись пальцами до переносицы и подняв брови. Его взгляд метнулся ко мне, и я понюхала свою футболку.

Не может быть, чтобы от меня воняло.

Немного помедлив, мужчина посмотрел на меня так, что захотелось вжаться в дверь и дернуть за ручку, но я только подняла голову и вопросительно качнула головой:

– В чем дело?

– Почему на тебе куртка той девчонки? – выдавил Лестер на одном дыхании.

– Какой? – спросила я, ощущая, как к горлу поднимается комок.

Осознание уже маячило рядом, но я, пожав руку собственному страху, все еще смотрела в глаза Норту, ожидая продолжения диалога.

Машина все еще неслась по дороге, а свистящий ветер заставлял голову кружиться.

– Кто тебе отдал эту куртку? – еще раз спросил Лестер, и на этот раз мой голос почти треснул.

– Элиас, – произнесла я, – это его куртка.

– Не его. Это куртка вашей мертвой волейболистки.