– То есть достаточно появиться любому двухголовому типу – и вуаля, птицы считают его самым главным?

– Да, Морковка. Таковы их традиции.

– Но пока не перелетит через Пропасть, он, ну… просто главный? А не царь и бог, да, мам?

– Именно. По традиции.

– Почему тогда остальные уже сейчас во всем его слушаются?

– Таков их сознательный выбор. Но и его они выдают за традиции.

Марина Ивановна нервно стучала ручкой по столу и задумчиво оглядывала своих телохранительниц. Первое желание после получения данных от гусей-лебедей – вызвать подчиненных и хорошенько наорать – разбилось о суровую действительность: бросить все дела и моментально явиться к руководителю хоть мало-мальски занятые сотрудницы могли только в сериалах, и пока верные и, образно выражаясь, не зря едящие свой хлеб вампирши собирались, гнев успел распылиться по текущим мелким задачкам и улетучиться. Матриарх женского прайда гордилась умением испытывать эмоции и старалась демонстрировать его почаще, самодовольно полагая себя в этом на голову выше сноба-братца. Однако теперь запал поугас и предстояло как-то выкручиваться: Марина Ивановна ненавидела коллегиальные решения, но выглядеть непоследовательной самодуркой она ненавидела больше.

– Хотите знать, зачем я собрала вас сегодня? – наигранно-устало спросила она, мысленно отметив: «Сама я, кстати, тоже».

Нестройный гомон выразил вежливую заинтересованность, и матриарх, в упор глядя на самую толковую из ближайших соратниц, поинтересовалась:

– Почему мы с вами сочли, будто девицы, пригретые мужским прайдом, русалки?

Ладно, один плюс у коллегиальных решений все-таки имелся: они помогали равномерно размазать вину по каждому участнику событий.

– В смысле «почему»? – не поняла вопроса телохранительница. – Кем им еще быть-то?

– Вот к этому я и клоню, – кивнула Марина Ивановна. – На чем основаны наши суждения?

Чуть вперед выступила вторая помощница и аж пальцы начала загибать под одобрительные кивки товарок.

– Ну, будь их одна-две, предположим, обознаться еще куда ни шло. Но тут аж пятнадцать юных моделек одна другой смазливее, все между собой знакомы, держатся стайкой, в любую свободную минуту к этой нелюдимой бариста бегают, да и вообще… Очень по-русалочьи себя ведут. Кто ж они иначе? Столько похожих друг на дружку оборотниц, лешачих и прочих сказов фиг найдешь, да и не сдружились бы так. Типаж-то один, русалочий!

– Разумно, – снова кивнула матриарх, довольная, что кто-то смог, пусть и не очень стройно, выразить словами ее мысли. – Вот только наши пернатые друзья за наши же, буду честна, немалые деньги пробили по базам ту лопоухую вертихвостку и на голубом глазу утверждают, будто она человек. Ни разу не русалка.

В кабинете повисла шокированная тишина.

– При всем уважении, Марина Ивановна, – вновь заговорила первая телохранительница. – Похоже, что они нас за тупых или слепых держат. Возможно, и то и то одновременно. В каком месте это – люди? Да вы ж сами видели!

– Видела, – не стала спорить руководительница, внутренне ликуя. – Но, чтобы уличить наших осведомителей в некомпетентности, нужны факты, а не субъективные мнения.

– А много мы лебедям отстегнули? – подала голос третья помощница.

– Порядочно, – помрачнела матриарх. – Я бы даже сказала, оскорбительно порядочно для такого итога.

– Ну, они ж раньше никогда не ошибались?.. – а это в разговор вступила четвертая, но вторая тут же ее перебила:

– И че? Хочешь сказать, в мужском прайде реально простые человеческие женщины собрались?

Все присутствующие принялись старательно обдумывать этот вариант.

– Может, их предоставило какое-нибудь модельное агентство? – робко предположила четвертая.

– А чего тогда к русалке бегают на каждый чих? – гнула свое вторая.

– Так у нее ж одна из сестер тоже модель, – встряла третья. – Вдруг вместе работают?

– Ну и зачем они тогда Богдану-то? – не сдавалась вторая. – Хочешь сказать, он собрал у себя человеческих девушек, которые выглядят как русалки, ведут себя как русалки, общаются с русалками, но не русалки?

– Так, стоп, – вмешалась Марина Ивановна, глядя, как спорщицы начали опасно сближаться. – Давайте с начала. Мы считаем этих новеньких стажерок русалками. Гуси-лебеди и их источники в богатырских кругах уверены, будто это люди. Вы готовы смириться с таким выводом?

Телохранительницы переглянулись, но в итоге замотали головами.

– Я тоже. Следовательно, наша задача теперь – не пытаться друг дружку переспорить, а докопаться до правды, и желательно аккуратно: если эти пигалицы и вправду обычные женщины, тронем одну хоть пальцем – проблем от богатырей не оберемся. Зато если докажем обратное, – Марина Ивановна расплылась в предвкушающей улыбке, – утрем нос и лебедям, и братцу: богатырям ой как интересно будет, откуда патриарх понабрал не зарегистрированных в их базах русалок. Так что возвращаемся к тому, с чего начинали, – слежка и анализ фактов своими силами. Поняли?

Помощницы закивали, и матриарх, подумав, добавила:

– И еще… бейджики, что ли, в следующий раз нацепите. А то надоело имена вспоминать.

Покуда подопечная с друзьями пребывали в АСИМ, на предположительно безопасной территории, Александр Витольдович пытался воссоздать, как раньше, в одиночестве, проводил дни. По традиции получалось из рук вон плохо: нет-нет да и ловил себя на попытках следить за временем и подгадывать, не пора ли накрывать на стол или обновить заварку в чайнике. К привычной тишине добавилась успевшая стать непривычной пустота, и все, что оставалось княжичу, – заниматься делами, а закончив оные, срочно придумывать новые и браться за них. Даже чтение, верный друг на протяжении многих десятилетий, не шло: воображение упорно отказывалось дозволять просто воспринимать написанное, и стоило хоть на минуту расслабиться, раз за разом рисовало картины одна другой плачевнее. К примеру, как Пандора решает поддаться ухаживаниям Лаэрта и, помахав ему, Сашке, ручкой, гордо уходит с тем в закат. Или как Дора узнает, кто молодой княжич на самом деле, и с презрительным выражением лица уходит от него в закат. На третьем месте по популярности шло предложение руки и сердца от того самого заморского певца, которым сударыня увлекалась вместе с Ганбатой, – с неизбежным согласием с ее стороны и переездом в Японию – но тут хотя бы без неизменного заката: страна восходящего солнца все-таки. Правда, с какой-то точки зрения для самой Пандоры подобный итог выходил не таким уж и плохим: в конце концов, насколько Александр Витольдович мог судить, отношение к ведьмам в синтоизме и буддизме хоть и оставалось прохладным, но явно тяготело к менее летальным практикам. Так сказать, нет католиков – нет проблем.

Но дурацкий страх потерять девочку, а вместе с ней и единственный шанс на спасение, снова грыз изнутри и отмахивался от доводов рассудка. Отвратительнейшее состояние: ты вроде как вот-вот полюбишь по-настоящему, но пока на руках только нескладный подросток, грозящийся вырасти в прекрасную паву и овладеть твоим сердцем. Точнее, сердце-то уже ей подчиняется, а вот остальной Сашка – не особо, отсюда и проблемы. Да, обуревай его романтические чувства, и терпеть, и верить, и склониться стало бы в разы проще: природа-матушка постаралась, любой влюбленный мудрец становится чудо каким идиотом. Но в его случае наличествовали лишь неотвратимость грядущего, надежда на чудесное исцеление и попытки дать времени сделать свое. Заботься, ухаживай, и однажды, когда вместо желания поучать почувствуешь волнение и робость, предыдущие годы могут сыграть в твою пользу. Глупо, очень глупо. Все-таки насколько приятнее начинать отношения с конфетно-букетного периода, а не с попыток вырастить из ведьмы человека…

Поток сомнительных рассуждений прервал звонок в дверь, и успевший за последний месяц свыкнуться с нежданными визитерами Пень совершенно без задней мысли пошел оную открывать. В результате чуть не чертыхнулся: на пороге, располагающе улыбаясь, красовался принц гусей-лебедей. Ну да, раз уж тот задался целью обойти всех местных жителей, стоило предвидеть.

Обещания, не так давно данные юной леди, подразумевали под собой немедленный от ворот поворот сомнительного субъекта, но княжич предсказуемо счел подобные действия чересчур подозрительными. Госпожа Безвариантов, настроенная на Дору, не предупредила о визите – значит, гость прибыл целенаправленно к нему. Хорошо, попробуем разыграть невинность. «В конце концов, – мысленно заключил Александр Витольдович, – даже мне не пришло бы в голову искать ведьму у лешего».

– Вам не назначено, – произнес он вместо приветствия.

Анзу чуть поклонился: меньше, чем того требовали приличия, но достаточно, чтобы оные хотя бы наметить.

– Прошу простить за вынужденную бесцеремонность, – поспешил он взволнованно поведать обеими головами разом, – но речь идет о жизни и смерти: я пришел молить у вас пощады.

– Насколько мне известно, в этом нет нужды, – нахмурился Пень. – Вопросы общего характера, конечно, возникают, но на данный момент общественность полагает их исключительно личным делом вашего клина и его союзников. Нас с Князем не просили объявлять охоту. По крайней мере пока.

– В ваших словах мне чудится порицание, – прищурился принц. – Не сочтите за дерзость, но скоропалительные выводы не красят мудрого государя, которым вы, несомненно, однажды для всех нас станете. И как предводитель своего вида я очень надеюсь на плодотворное сотрудничество.

– Полагаю, плодотворное, как вы выразились, сотрудничество с соглядатаями чести мне тем более не сделает, – парировал княжич.

Лаэрт лишь головами покачал.

– Разве же это справедливо, Александр Витольдович? Скажи я хоть слово при травинке-кустике, как его тут же донесут вашему батюшке. Заговорю у воды – с Морским Царем секрет разделю. Стоит ли вам, власть имущим над земными и водными просторами, воротить нос от претендующего на небо собрата? Злые языки могут счесть это страхом конкуренции, а то и завистью.

– Еще пара слов – и любой сможет обвинить вас в измене, – сухо констатировал леший.

Анзу примирительно заулыбался.

– Простите, княжич: привык излагать мысли как есть, не таясь, и не желал вас обидеть. Так, к слову пришлось. Хотя капелька тирании и деспотизма вам к лицу – и приятно нас сближает.

Не дождавшись ответа, продолжил:

– Но я уже отнял у вас больше времени, чем рассчитывал, поэтому перейду наконец к делу. Как упоминалось ранее, пришел просить у вас пощады: не себе, но юному и безвинному созданию. Опасаюсь, что опыт предыдущих поколений бросит на нее тень, но ради нашего общего будущего готов взять ответственность за бедняжку целиком и полностью на себя.

«Вот жук», – подумалось Пню, но вида он не подал.

– И о ком же речь? Насколько мне известно, платы кровью в последнее время никто не просил.

– В подобных случаях вас и просить не приходится, мой господин, – снова чуть поклонился Лаэрт. – Я пришел вступиться за… – тут он показательно замолчал и, выдержав паузу, закончил: – ведьму.

Повисшая после этого тишина показалась Александру Витольдовичу более чем уместной.

– Вы о сударыне, определенной этим летом в АСИМ? – без лишних эмоций уточнил он.

– Воистину ничто не скроется от преемника нашего владыки, – закивал Анзу, но легкое разочарование в его голосе старьевщик уловил. Принц надеялся на эффект неожиданности? – О ней. О Пандоре. Насколько я могу судить, наша дорогая директор обязана ставить вас в известность относительно принимаемых на попечение учащихся, поскольку все они автоматом претендуют и на вашу защиту тоже. Не поступи она так в данном случае – возникла бы довольно неловкая ситуация, не находите?

Ага. Видимо, Лаэрт надеялся, что у Лютой духа не хватит рассказать наследнику Зеленого Князя правду и та попытается факт наличия необычной девочки под боком утаить. Конечно, не имей Сашка ранее дел с семьей Добротворских, еще вопрос, как бы поступила госпожа директор, но факт оставался фактом – княжич был предупрежден. А вот откуда принц гусей-лебедей узнал об их со старой волчицей договоренностях относительно учащихся – хороший вопрос…

– Согласен. К счастью, руководство интерната никогда не ставило свои желания выше наших законов, чего и вам советую. Не важно, кто уведомил вас о сей сударыне, раскрывать ее секрет направо и налево и есть та самая угроза жизни девочки, которую мы с Альмой Диановной оба сочтем прямой и явной.

– О нет, и в мыслях не было, – наигранно испугался посетитель. – Я поделился с вами только и исключительно потому, что понимал: вы в силу своего положения знать об этом неловком факте обязаны. Прекрасно представляю всю пикантность ситуации и не намерен распространяться о ней третьим лицам.

– Предположим. Но если вы так хорошо все понимаете, то с чего же решили, будто ученице АСИМ нужна дополнительная протекция, да еще и гусей-лебедей?

– Пока девочка учится – да, некая неприкосновенность присутствует. Точнее – высокая цена за ее жизнь. Но стоит бедняжке тем или иным образом лишиться покровительства нашего славного интерната, и весь мир обернется против нее. Подозреваю, включая вас. Более того, поскольку во время обучения вы так или иначе несете ответственность за ее судьбу, этот факт обязательно аукнется впоследствии, и в том числе, как мне кажется, вызовет вполне ожидаемый гнев со стороны генералов вашего батюшки, с которыми у вас и без того непростые отношения. А потому, дабы избежать ненужных пересудов и снять со своего господина вероятные наветы, я намерен вернуться в стены родной школы и наставить ведьму на путь истинный, взяв ответственность за нее на себя. С вашего разрешения, конечно.

«И Феникс, и этот – оба прикрывают желание подчинить заботой, – отметил мысленно Сашка. – Интересно, это птичья специфика или все маньяки так делают?»

– Ваша просьба бессмысленна, по крайней мере сейчас, – сухо отбрил он вслух. – На данный момент сударыня не совершила ничего, требующего срочно лишать ее права самой представлять себя или искать ей попечителя.

– Но она ведьма, – покачал головами Анзу. – Лишь вопрос времени, когда о ней узнает мир. Вряд ли простые обыватели поймут всю тяжесть вашего положения и легко простят нашему защитнику тот факт, что он пригрел ведьму буквально под боком. Как ваш верноподданный я хочу попытаться предотвратить будущую трагедию – в рамках своих возможностей, конечно.

– Если мне не изменяет память, вам самому восемнадцать исполнилось только в этом году? – покосился на него леший.

– Учителя всегда отмечали, что я умен не по возрасту. Да вы и сами знаете поговорку: одна голова хорошо, а две лучше, – вновь подключил располагающую улыбку Лаэрт.

– Боюсь, не в данном случае, – вздохнул Александр Витольдович и взялся за дверь. – Если это единственное ваше желание, то в нем отказано. Аудиенция окончена.

В этот раз принц гусей-лебедей смог исполнить вполне приемлемый поклон, и только тяжелый взгляд, тенью скользнувший по лицам, испортил впечатление. Дождавшись, пока незваный гость выйдет за калитку, леший твердым шагом направился в библиотеку, освежать в памяти известное ранее о двухголовых птичьих отпрысках. Зеленый Князь часто повторял, гогоча, мол, учиться можно и у врага, и в данный момент Сашка был максимально с этим согласен. Восемнадцать только-только минуло, а туда же, наставлять других? Воистину, ему бы такую самоуверенность…

После недолгого, но плодотворного разговора с Пандорой прошли всего сутки, и большая их часть ушла на осмысление и некоторую, преимущественно внутреннюю, подготовку к дальнейшим действиям. Резко поумневший богатырь точно привлек бы внимание сказочной общественности, поэтому топорные и безуспешные визиты по обозначенным Сергеем Полкановичем точкам малого бизнеса продолжились по графику. Зато вечером не без помощи Лолы и великолепных московских пробок, созданных словно для Димкиных нужд, получилось довольно аккуратно сбросить верный хвост в лице следящих орлов святогорыча, и теперь младший алешкович аки кролик перед удавом замер у парадного входа во «Всю королевскую рать лаундж», собираясь с духом. Все-таки богатырей здесь по понятным причинам не любили, и те неспроста держались от заведения подальше: Димка и сам постарался бы, не зуди душа из-за жажды ответов. Окей, все поголовно знают, что поддельные документы – дело рук Семьи. Но как и зачем? И что же такого логичного в нападении отца на Святогора, чего сам Тишин никак в толк не возьмет?..

Телефонный разговор под присмотром обеспокоенных взрослых вышел максимально неловким для всех участников событий: Дима выпалил просьбу и стих, а Пандора под пристальными взглядами патриарха вампиров и русалки подбирала слова даже медленнее, чем повышали богатырскую зарплату. Раз девочка вся такая важная в Семье была, что аж Королева ради нее расстаралась, наверное, знает же, о чем говорит? Если Димка просто сделает как велено, все же в порядке будет?

Парившая рядом Спящая Красавица нетерпеливо заглянула в лицо и жестом показала идущего человека: поторапливайся, мол, нечего у дверей морозиться и лишнее внимание привлекать. Смирившись с неизбежным, богатырь с напускной беззаботностью наконец-то решился проникнуть на территорию противника. Странноватый запах – хлорка, серьезно? – заставил шестеренки в мозгах крутиться быстрее обычного, пока ДТП искал глазами минотавра. Либо тут очень экономили на уборке, либо же, напротив, старательно демонстрировали – комар носа не подточит, даже оборотень след не возьмет. Самому Тишину аромат навевал ассоциации скорее с бассейном и оттого аппетиту явно не способствовал, но чем черт не шутит, вдруг сказам так спокойнее? А если это лишь видимость и на самом деле никакой хлорки нет, выслеживай – не хочу?..

Поняв, что начал подозревать в двуличности даже местный воздух, Дима сделал пару глубоких и не очень приятных вдохов и много мелких выдохов. Спокойно, не паникуем. Лола рядом, Дора дала конкретные указания, все пройдет как по маслу. Ну а сгинь ты тут – никто и не найдет, эка невидаль, подумаешь.

Заметив за одним из столиков искомую крупную фигуру смуглого мужчины с серьгой в ухе, ДТП не спеша подошел к тому со спины и, кашлянув для привлечения внимания, ринулся ва-банк:

– Максим Максимович, можно отвлечь вас на минутку? Это по поводу Морковки.

Мощная, поросшая грубыми черными волосами шея напряглась, и к богатырю развернулось недовольное мужское лицо, но буквально через пару мгновений мелкие глазки удивленно расширились и владелец «Всей королевской рати» неожиданно севшим голосом уточнил:

– С ней что-то случилось?

Кто-то из его соседей за столиком хохотнул:

– Спорим, фермеры после претензий к свежести тебе опять партию срамной формы прислали? Блин, ну и развлечения у них, конечно.

Димка поспешил ввернуть:

– Причин для беспокойства нет, но есть тема для обсуждения.

Максим кивнул, извинился перед компанией – видимо, постоянные посетители? Лица богатырю знакомы не были – и медленно встал, не оставляя ни малейших сомнений: младшему алешковичу предстояло общаться с глазу на глаз с истинным минотавром под два метра ростом. Повертев головой, славный представитель древнего и знаменитого любовью к поднятию героев на рога рода жестом велел Тишину следовать за ним и направился в сторону кухни. К облегчению богатыря, никто на них не глазел: то ли порядки в заведении царили суровые, то ли самих гостей не очень-то тянуло изучать мир за пределами их тарелок, но разговоры и внимание оставались в рамках столиков, словно в зале собралось несколько небольших и вполне себе самостоятельных галактик. Почти дойдя до кухни – аромат великолепного стейка Димка бы ни с чем не перепутал; интересно, они реально говядину жарят или все-таки нет? – Максим внезапно встал столбом и, резко развернувшись, тихо уточнил:

– Кто послал?

– Сам послался, – честно признался ДТП.

Минотавр покачал головой.

– Ишь ты, сам – и с доставкой прям по адресу. Да уж, нехорошо с рябчиками получилось, исправлюсь.

– А? – выдавил богатырь, но Максим махнул рукой куда-то влево.

– Да так, мысли о хозяйстве. Айда в кабинет, а то если мамулечке под руку мешаться будем, не оценит.

Тишин кивнул и, последовав за владельцем заведения, оказался в небольшом административном закутке, активно заваленном бумагами вперемешку с всевозможными вязаными изделиями: хаотично разбросанные игрушки животных соседствовали со свитерами разной стадии сборки, корзинами, какими-то бесконечными шарфами самых невообразимых цветов и, к удивлению ДТП, иногда в форме ленты Мебиуса. Особо впечатлила вязаная салфеточка во всю ширину огромного плазменного телевизора на одной из стен. Минотавр не церемонясь сгреб на пол ватагу разноцветных дракош да бычков и жестом указал Диме на освободившееся на скромном диванчике место. Сам остался стоять и, по ощущениям богатыря, нависать с неумолимостью горного обвала. Стоило сесть, как снова вопросил:

– С Морковкой точно все в порядке?

– Да-да, не волнуйтесь. – Обеспокоенный минотавр по понятным причинам заставлял нервничать уже непосредственно Димку. – Она сейчас в АСИМ, с друзьями, под присмотром.

– Когда она с друзьями и под присмотром, – покачал тот головой неодобрительно, – обычно самое веселье и начинается.

Да уж, беседа как-то сразу не заладилась. С другой стороны, отсутствие прямых и явных угроз во вражеском логове пять минут кряду по личной шкале Дмитрия считалось стопроцентно благим знамением.

– Ну, мне по крайней мере ни о чем сомнительном не известно. Скорее наоборот: обещала, мол, если упомяну ее прозвище, смогу рассчитывать на некоторые ответы.

Максим Максимович смерил его взглядом:

– Чтобы рассчитывать на ответы, надо сначала хоть один вопрос задать. А там посмотрим.

Лола парила рядом, явно на расслабоне – заинтересованно изучала обстановку и заглядывала чуть ли не в каждый угол, видимо, отказываясь верить, что из развлечений в помещении имелись только спицы с пряжей. Это Димка тоже счел добрым знаком.

– Вы же меня знаете, да?

– Кириллов приемный сын, – кивнул минотавр. – Среди наших о тебе старались не распространяться, дабы чего не вышло, но лично я в курсе.

– Так получилось, – подумав, решил ДТП воспользоваться другим Дориным советом: «не юлить», – что у вас тут чуть ли не единственное заведение без вездесущих гусей-лебедей…

– Ничего себе «получилось», – гоготнул Максим. – Да мы их взашей вышвыривали прям с порога, сколько себя помню. Причем их в дверь – они в окно! Ушлые ребята.

– Да, конечно, не умаляю ваших заслуг. В общем, хотелось бы без внимания с их стороны разобраться, откуда берутся такие качественные поддельные паспорта у сказов, – с вашей помощью.

Воцарилось молчание.

– И, по-твоему, я прям взял и выдал все явки-пароли, только спроси? – с удивлением уточнил минотавр.

– Скорее, по-Дориному, – честно ответил богатырь. – По-моему-то вы меня тоже либо в дверь, либо в окно вышвырнете, и весь разговор.

– А узнать сам хочешь, для общего развития, или по работе?

Вот тут Тишин, несмотря на желание покрасоваться, ответил честно:

– Официально – для работы, родненькой. А по факту уже от ответов зависеть будет: и без того непросто в последнее время все стало, не хочу усугублять.

Минотавр задумался. Постояв немного, прошелся по комнатушке и снова заговорил:

– Только документы интересуют?

Либо о визите все-таки тем или иным образом предупредили, либо сам Димка оказался ужас каким предсказуемым.

– Нет. Еще хочу знать, зачем отец на святогорыча напал. Если правильно смекаю, вы можете быть в курсе.

Минотавр сделал еще один круг по кабинету и вздохнул:

– М-да, не наврали: с наблюдательностью у тебя и вправду полная беда. Молодой – согласен, сильный – предположим, да ведь без чуйки все равно риск высок: размажут по стеночке как пить дать. И чего делать?..

– Ась? – не уловил резкого перехода богатырь. Его Спящая Красавица тоже напряглась и подплыла поближе, но неожиданно снизу раздался знакомый голосок:

– Максим Максимыч, а ты ему задачку по саморазвитию поставь в обмен на помощь – и делов-то. Он парень башковитый, просто чутка нервный и оттого к зову разума глуховатый. Зато обучаемый! Вроде бы.

Говорил определенно Лохматыч – но по какой-то причине не показываясь. Его появлению владелец заведения не удивился, но отреагировал странно.

– Тронешь технику – уши оторву и охранять бар отправлю.

– Да что я, Максим Максимыч, враг себе разве? И в мыслях не было! – забурчало снизу, однако сам домовенок так и не проявился, а вот пульт от телевизора моментально очутился на диване рядом с Димкой.

– А ты и без того ручки шаловливые распускаешь только в путь, – недовольно проворчал минотавр, внимательно изучая свежеподброшенное устройство. – Но идея разумная. Смотри, богатырь: Морковка у нас девочка хорошая, и раз решила, мол, помочь тебе надо, – помогу. Но ты ж знаешь, как дела делаются: услуга за услугу, так?

– Угу, – кивнул Тишин. Он с самого начала понимал – минотавр потребует плату за помощь, и внутренне скрестил пальцы в надежде, что сможет ее потянуть.

– Тогда вот как поступим: ты – мне, я – тебе. Бывал тут?

В гигантской руке Максима даже огромный флагманский смартфон казался миниатюрным, но опознать по фото крупный московский ТЦ это не помешало.

– Конечно. Шопился пару раз и раф пил – отвратный и перегретый, к слову.

– Вот и замечательно. Мы там в прятки поиграем: попробуй головой поработать и меня найти. Получится – расскажу про паспорта.

– А про отца? – тут же напомнил богатырь.

– Это после, – хмуро ответил минотавр. – Да и потом… Если и вправду чуйку свою услышать сможешь, поймешь, чего на самом деле спросить стоило бы. Так что посмотрим. По одному делу за раз, понял? Поспешишь – яичницу спалишь.

Но ДТП не унимался:

– И вы там прям сутками сидеть будете, пока я вас ищу?

Его смерили грустным взглядом:

– А про подумать ты все мимо ушей пропустил, да? Говорю ж, голову задействуешь – найдешь и будет разговор. Я наводку дал, дальше дело за тобой. Договорились?

Богатырь кивнул, удовлетворенный минотавр спрятал смартфон в карман и повел парня по внутренним закоулкам помещений для персонала к выходу. Сбитый с толку и слабо представлявший, как за пару дней прокачать шестое чувство, к которому все привязались, Димка следовал за ним, погрузившись в не самые радужные мысли, но бугай снова внезапно остановился и развернулся всем корпусом.

– Раф отвратный, говоришь?

– А? Ага. – Богатырь не сразу понял, о чем речь. – По вкусу его будто из карандашных обрезков варили.

– Ну, частично оно, конечно, понятно, – пробурчал под нос Максим Максимович и располагающе махнул рукой в сторону двери. – Ладно, выход там, но ты сразу не уезжай, погоди пару минуток. Щас мы тебе наш, нормальный забабахаем, и кто-нибудь из официантов вынесет.

– Прям… нормальный? – недоверчиво переспросил Дима, мысленно передернувшись от воспоминаний о русалочьем кофе, который, однако, прилежно продолжал возить с собой в термосе.

– А то ж. Там, считай, тебе специально гадость подсунули. А мы в качестве извинений приличный принесем, не переломимся. За счет заведения.

И, внезапно приблизившись, продолжил уже в разы тише:

– А про невкусный лучше не распространяйся. Подмечай – но молчи. Чуйка подскажет, зачем и почему.

Меньше всего понимая, как несчастная чуйка связана с тотальной кривизной рук московских бариста, ДТП смиренно отправился на парковку к своему мотоциклу – ждать персонального рафа.

В плане досуга канун дня рождения Гены для ребят ничем не отличался от обычных будней: Ганбата планировал праздник исключительно подпольно, во время совместных посиделок не отклонялся от обсуждения финала ветки Дайго и никаких намеков на завтрашний движ не давал. Полученное от Кати пожелание медведицы не видеть на празднике Дору та приняла без обид и скорее, напротив, с энтузиазмом, поскольку в таком случае ей не пришлось бы разрываться между папой и Потаповой. Общая натянутость отношений чем-то неожиданным не была и отлично ощущалась даже там, в Лесу, что уж о нормальном мире говорить. При этом причины Добротворскую не особо интересовали – многие сильные сказы на подсознательном уровне чувствовали в ней угрозу и оттого по умолчанию начинали защищаться, и понять, лично Дора или же ее видовая принадлежность сыграла главную роль, было невозможно до тех пор, пока одно не получится изолировать от другого. Порой девочка задумывалась, не могли же вообще все войны с ведьмами начаться именно из-за этого автоматического ответа психики? Мама полагала, что чем больше магии в сказе, тем четче он ощущает в Доре опасность, но Старшая кровь, те, кто был рожден в Лесу, с ощущением этим жили с пеленок и приучились отделять его от фактического положения вещей. Мол, магический фон ведьмы как две капли воды похож на тот, убийственно-потусторонний, и потому вызывает непроизвольную реакцию «бей или беги». Теория получалась симпатичная, но совершенно непроверяемая в реальной жизни: даже окажись Гена ну очень сильной представительницей оборотней, исключать личную неприязнь нельзя. Тем более что Потапова, походу, испытывает ее вообще ко всему живому…

Как бы то ни было, попрощавшись с ребятами до послезавтра, Дора вышла к школьным воротам, где ее по традиции смиренно ожидали Александр Витольдович, Репа и небольшое лукошко плюшек и ягод – исключительно на случай внезапного голода в дороге. Девочка пару раз слышала от кого-то, мол, задача интерната Альмы Диановны не научить нежить и нечисть людским наукам, а нашпиговать деток релевантным человеческим опытом. Может быть, и Александр Витольдович решил заняться подобным и дать ей, ребенку без родных бабушек, прочувствовать, каково у них гостить? Все-таки межевица, несмотря на всю любовь к «внученьке», похвастаться хлебосольным столом не могла…

Обычно вечерним путем к избушке Пандора кратко пересказывала опекуну события дня: играли с Ганбатой в «Сладкие небеса», пока Катя с Геной смотрели сериал, потом пообедали, потом повторили. Опекун же внимательно выслушивал, довольно односложно делился своим времяпрепровождением («Читал, шил, готовил, работал в саду, волновался о вашем здравии»), следом задавал вопросы о бытовых мелочах вроде стирки или очередных планах по перешиву рюш и, исчерпав и эту тему, включал «радио флора и фауна», как называла это про себя Дора: принимался рассказывать неожиданные факты обо всех виденных ими по пути растениях или животных. Неясно, преследовал ли леший при этом образовательные цели, ибо хоть наблюдения и оказывались достаточно интересными, но припомнить потом хоть одно (или тем более названия растений, о которых шла речь) у девочки не получалось.

Сегодня, однако, они застряли в самом начале его перечисления домашних дел.

– …читал, волновался о вашем здравии, изучал записи о Римской империи…

– Зачем? – оторопела Пандора. Может, он исчерпал свой ботанический кругозор и решил потихонечку переходить на подготовку к ЕГЭ по истории?

Под укоризненным взглядом енотика леший замялся. Подозрительно.

– Простите, не хотел бы обсуждать это прилюдно. Появились новости, которыми с вами стоит поделиться, но я планировал сделать это уже дома.

– Но тут же никого нет? – переспросила Дора, но сама поняла быстрее, чем Александр Витольдович успел объяснить. – О, настолько? Ладно. Но все в порядке?

– По большей части, – уклончиво ответил опекун и, вопреки обыкновению, смолк.

Стало еще подозрительнее. С другой стороны, случись что-то серьезное, он бы не разводил таинственность. Да и разные взгляды на жизнь со счетов сбрасывать не стоило: к примеру, вдруг леший случайно платье при стирке испортил? Кому трагедия, а кто и не против…

Но стоило им дойти до избушки, а калитке – закрыться за девочкой, как Александр Витольдович повернулся к ней и с самым понурым видом признался:

– К сожалению, я нарушил данное вам обещание и вступил в разговор с вашим поклонником. Простите. Вышло по неосторожности.

Вот тебе и Римская империя. Пандора нахмурилась, пытаясь понять, как можно по неосторожности наткнуться на двухголового парня в собственном доме. Видимо, вопрос буквально читался на ее лице, ибо Пень продолжил:

– Чрезвычайно глупо получилось. Он буднично позвонил в дверь, а я – по рассеянности открыл.

Взрослые умные люди, ага. Девочка вздохнула.

– Ну, с этим уже ничего не поделать. Расскажете, как все прошло?

– Может быть, за ужином? Или подобная тема скорее отбивает аппетит?

Подумав немного, Дора пожала плечами.

– Да не особо, за едой в самый раз. Меня от него пока не настолько тошнит. Возможно, конечно, только пока.

Судя по всему, опекун ожидал порицания и, не увидев явных его признаков, приободрился и даже почти вернулся к себе обычному с хитрыми улыбками и вежливыми экивоками. После стандартных приготовлений – переодеться, помыть руки, спуститься на кухню и самую малость почесать пузико замечательного и помогающего Репы, пока хозяин грозно на него не зыркнет и не отправит доставать снедь из печи, – Пандора оглядела очередную гору домашних вкусностей, перво-наперво попросила выдать ей куриного супа с булочкой и приготовилась слушать.

– Чего Лаэрт хотел? Понял, что я тут живу?

– Судя по всему, еще нет, – задумчиво погладил подбородок Александр Витольдович. – Скорее, попытал удачу. Поскольку вы учащаяся АСИМ, то вышло, что я охраняю ведьму, и он решил надавить на невыгодные публичные последствия данной ситуации.

– А как он это понял? – встрепенулась Пандора.

– Думаю, из самого факта вашего обучения особой тайны не делали…

– Нет, про охрану, – перебила она.

– О, простите, не пояснил, – спохватился Пень. – Не в привычном вам ключе. Просто свойственные мне чары служат и во славу безопасности вашего интерната. Анзу, по крайней мере пока, не знает о нашей персональной договоренности – и потому упорно хотел вывести вас из-под моей юрисдикции.

– Дайте угадаю, чтоб аккуратненько пропихнуть под свою?

Опекун кивнул. Дора вздохнула:

– Ну да, конечно. Размечтался. Подозреваю, вы отказали? Под благовидным предлогом, или он о чем-нибудь догадался?

Александр Витольдович несколько замялся.

– Отказал, довольно холодно – и на иное, как мне кажется, он и сам не рассчитывал. Видите ли… Среди хобби этого сударя особой строкой проходит страсть к истязанию птиц и животных. Весь прошлый год, покуда учился в АСИМ, Лаэрт пытался развлекаться и в моих владениях. Полагаю, вы понимаете, сколь это не нравилось лично мне и что некоторая прохладность отношений зародилась еще до дневного визита.

– Мучить животных на территории лешего? – неверяще переспросила Пандора. – Не, я знаю, что он немного того. Точнее даже, довольно сильно того. Но для такого ведь надо совсем отбитым быть и последний страх потерять?

Опекун снова замялся, а Репа, напротив, суетливо метнулся по второму разу перемывать тарелки, всем видом демонстрируя повышенную занятость и невозможность подслушать разговор.

– Полагаю, тут частично сыграло мое положение. При личной встрече принц гусей-лебедей ведет себя как подобает – или по крайней мере не сильно отклоняется от правил приличия, – однако по факту не считает меня кем-то, стоящим внимания. Будь на моем месте любой иной представитель вида, он поступал бы осторожнее.

– Тут что-то личное, да?

– Скорее, – голос Пня окончательно сник, – Лаэрт достаточно информирован о моей болезни, чтобы не воспринимать меня всерьез.

Опекун задумчиво изучал пол, плечи его поникли, и эта перемена в вечно самодовольном рыжем лешем больно резанула где-то внутри Доры. Доев суп и потянувшись за кусочком пирога с рыбой, она самым бодрым голосом из своего арсенала произнесла:

– Знаете, его ожидания – его проблемы. Меня, к примеру, он всего раз видел, но решил, будто это судьба! Наверняка и в вашем случае причина не менее дурацкая. – Получив в ответ чуть грустную, но улыбку, она решила перевести тему. – А Римская империя, кстати, тут при чем?

– Заполнял лакуны в собственной необразованности, – размыто ответил Александр Витольдович, но под пристальным взглядом сдался. – Насколько я помню, предки Лаэрта происходят именно оттуда, и хотелось освежить в памяти, чем оные отметились в нашей истории.

– Ну, тут я немного в курсе. Сравним показания?

Приглашающим жестом опекун предложил ей продолжать.

– Видов оборотней-птиц много, из Старшей крови мы с вами уже сталкивались с Феникс и Криониксом. В Младшей выделяют только клин гусей-лебедей, но при этом все пернатые, попавшие на территорию России, автоматом к нему приписываются – кстати, маме это категорически не нравилось. Самый первый Анзу, их предок Старшей крови, обладал невероятной силой, повелевал громом и молниями – может, был персонификацией бури? – засветился у многих народов и где-то от чьей-то руки таки помер. Потомки его чтят, поэтому двуглавые наследники автоматом становятся главными в клине. Но, кстати, обычные птицы-оборотни немного сторонятся таких, потому что они… ну, другие, причем не только в плане голов, а прям капитально – на них своеобразная печать Леса. И, в отличие от своих собратьев, они даже умеют туда переноситься.

– И при этом все гуси-лебеди верят, что любой, кто перелетит через расположенную в Лесу Пропасть, станет повелевать небом, – задумчиво добавил Александр Витольдович.

– Ага. Вот только двуглавые хоть и сами попасть в Лес могут, и других утянуть, но вообще не летают: крылья мелковаты, как у цыплят, – развела руками Дора. – И вообще, они словно все время распополамленные, будто одновременно в двух мирах живут. Сложно объяснить, но это чувствуется.

– А еще они же многие столетия вились в аристократических кругах, а порой и среди государей, зарабатывая покровительство довольно сомнительными поступками, – и успели попасть на гербы многих царств, где не чурались их услуг, – продолжил перечислять опекун. – В качестве своеобразной таблички «Охраняется собаками», только с двухголовыми орлами.

– Все так, – кивнула Пандора. – Дайте угадаю, поэтому и Римская империя, да?

– Именно. И воцарившийся ныне принц абсолютно уверен, что путь к мировому господству ему обеспечите вы. Не напомните, кстати, почему?

Почувствовав, как щеки начинают краснеть, Дора не нашла ничего лучше, чем потянуться к чаю.

– Потому что наивная семиклашка привыкла считать гусей-лебедей союзниками, очаровалась красивым принцем, а из-за «Питера Пэна» не признала в «А сейчас вы полетите» угрозу. Между прочим, реально звучало скорее как приглашение! И потом, нас там толпа стояла и все, кроме меня, были птицами.

– Поэтому вы заодно и их зачаровали? – ненавязчиво уточнил Александр Витольдович, протягивая вазочку с рассыпчатым домашним печеньем.

– На всякий случай. Ветрище-то дул сильный, испугалась, что иначе крылья переломают, – понуро ответила Пандора. – Наверное, осознавай я реальную ситуацию, просто перенесла бы всех обратно в наш мир, и дело с концом. А тогда… Блин, ну я поверила его словам! Тем более Лаэрт с нами даже сестру свою выпнул, а вокруг – никаких кровавых гильотин или эшафотов: на казнь в моем представлении это вообще не походило. – И, хлюпнув чаем, девочка мрачно подытожила: – И уж тем более у меня было ноль шансов догадаться, что та расщелина с ветром и есть их хваленая Пропасть.