– Проклинаю тебя, двуглавый: отныне даже ступить на землю не сможешь, огнем жечься начнет да сил лишать. Ибо кто руку на сына моего поднял, ноги того на земле моей не будет.

В лучших традициях скачущего аки стоимость биткоина повествования на самом интересном месте мы с вами резко вернемся обратно к многоуважаемым бизнесменам. В родном для человечества мире другая, уверенно перешагнувшая за сотню лет девочка ничуть не меньше Пандоры осуждала нынче уже своего близкого человека – ну ладно, вампира. Вот же дурень, в конце-то концов: им предстоял важный разговор, а куда братец ее притащил? В свои апартаменты! Еще и косился с каким-то странным выражением лица, будто ее более чем понятное желание находиться как можно дальше от резных рам, расставленных повсюду бюстов черт-пойми-кого и статуй других- не-менее-важных-хренов его воодушевляло.

Доведя Марину Ивановну почти до точки кипения, патриарх с легкой и, на ее вкус, чрезвычайно наглой улыбочкой пояснил:

– Не бойтесь, с некоторых пор обсуждать здесь даже самые пикантные темы стало безопасно: не так давно уже знакомая вам Татьяна довольно кардинально решила вопрос несанкционированного наблюдения, одним махом отключив все жучки и камеры Ивана Карловича в здании.

Матриарх некоторое время покатала эту мысль в голове.

– Итого: сначала она спасла тебя от солнца, потом вырубила прослушку. Надеешься, что папеньку тоже она того, или хотя бы тут мы сами справимся?

А вот эта эмоция оказалась в разы приятнее – легкое замешательство.

– Хм, в целом планировал решать эту проблему собственными силами. И, видимо, с некоторых пор могу рассчитывать на вашу поддержку?

Не дожидаясь приглашения – нечего давать братцу возможность проявлять учтивость, еще решит, будто она и вправду тут лишь гость, – Марина Ивановна плюхнулась на диван и, заложив ногу на ногу, снисходительно махнула:

– Предлагаю обсудить это за бокальчиком «Дома Периньона».

– Уверены в выборе? В моей коллекции найдутся и в разы более раритетные марки вин…

– Я к тебе по рабочим вопросам пришла, а не выпить, – отбрила та и, когда братец углубился в дебри винотеки, прокричала ему вслед: – Пока ждем русалок – первую группу, как ты выразился, и про это мы еще поговорим отдельно, скажи главное – как ты догадался?

– О чем? – донеслось откуда-то со стороны стеллажей.

– Про отца, – буркнула матриарх без обиняков в надежде, что успехи жучков Ивана Карловича против Татьяны недалеко ушли от ее собственных. – Я – благодаря тебе. Но сам-то ты как понял?

– Отличный вопрос, – кивнул Богдан Иванович, наливая даме шампанское, а себе – очередное вино для тонких ценителей. Занудный эстетишка, аж зубы сводит. – Вот скажите мне, Марина Ивановна, как бизнесмен бизнесмену: вы считать умеете?

Матриарх поджала губы.

– Дай угадаю, за одним из диванов спряталась очередная русалка?

– Что? Нет, конечно, – опешил братец.

– Тогда хватит паясничать, а то воткну тебе вилку в глаз и скажу, мол, так и было.

Он снова вежливо улыбнулся, и тут до Марины Ивановны дошло: нервничает. Богдан и при своей бариста включал ту же волынку – я-де искушенный ценитель, а не простой, нормальный, привычный матриарху бюрократ. Правда, неясно, с чего это он вдруг, но осознание все равно было приятным: нервировать других Марина Ивановна любила.

– Прошу простить мне мою вольность: полагаю, для нас обоих происходящее несколько непривычно, и оттого так и тянет разрядить обстановку. Если вкратце, то вы, конечно же, в курсе старой доброй математической задачки про вампира, кусающего людей раз в сутки и этим обращающего их в себе подобных?

– Конечно, главный образчик человеческих заблуждений в отношении нашего вида, – закатила та глаза. – Такими темпами вся планета бы стала вампирами за месяц. Бред.

– То-то и оно: мы размножаемся не в геометрической, а в арифметической прогрессии: один вампир – один укус, второй – фатален. Собственно говоря, именно тут и кроется привлекший мое внимание нюанс. Вашему прайду уже около сотни лет; понимаю, что точная цифра – тайна, но, по моим прикидкам, на данный момент вас насчитывается порядка пятидесяти особей.

Матриарх неопределенно махнула рукой: ни да, ни нет. Тоже мне, великий математик: решил задачку на уровне троечника-девятиклассника.

Богдан тем временем продолжил:

– А все потому, что женский прайд начали расширять только после завершения вашего образования – и первоначально за счет мужских укусов, то есть девять вампиров стали «родителями» для первых девяти вампирш. Вот только найти их мне не удалось.

– Ты о чем?

– Судите сами: раз больше вампиршам взяться неоткуда, кто-то должен был стать предками ваших роскошных помощниц. Но, повторюсь, я не обнаружил следов этих вошедших в историю первопроходцев среди своих сотрудников. Более того, если из размножения мужского прайда в первой половине прошлого века исключили девять особей – и, как следствие, всех их потомков, – темп роста поголовья тоже должен был замедлиться, но этого не наблюдается. Даже больше скажу, не так давно мы перешли рубеж в десяток тысяч. При текущих условиях нашей арифметической прогрессии всего за пару столетий это просто-напросто невозможно. Судите сами: один укус в двадцать, ну хорошо, отбросим всякую разумность, даже каждые пятнадцать лет при учете, что на старте не только сотни – полусотни вампиров-мужчин, по моим данным, не набиралось… Цифры не сходятся – и не сходились примерно никогда.

Марина Ивановна нахмурилась:

– Хочешь сказать, мой прайд размножается как положено, а с твоим явно что-то не то?

– Именно, но заметил я это, к собственному стыду, не сразу: был довольно наивен и исполнителен, как часто свойственно юности. Естественно, в открытую вести расследование даже не пытался, ибо привлек бы внимание Ивана Карловича – полагаю, вы понимаете, чем подобное чревато, – но некоторые справки навел. Слыхали ли вы о вампирах, сходивших с ума от чрезмерно долгой жизни и добровольно ступавших под солнце?

– Да кто ж о них не слышал? – задумчиво постучала по бокалу ногтем матриарх. – Из-за этих малодушников сказы на нас постоянно с опаской косятся, мол, ты как, адекватная или только и думаешь, как бы прямо у меня на пороге пылью рассыпаться?

– Именно. И, полагаю, в вашем прайде ни одного подобного случая не наблюдалось?

– Конечно. За такую самодеятельность я б им башку оторвала, – пожала плечами Марина Ивановна.

– Тогда выходит, будто страдают сим психическим недугом только вампиры-мужчины. И вправду, большая часть моих сотрудников росла сиротами-безотцовщинами – мол, те вышли на солнце практически сразу после их появления на свет. Но при столь серьезном масштабе трагедии почти никто не имел ни личного знакомства с таковыми, как вы выразились, «малодушниками», ни опыта свидетельств подобного. Зато слухи на тему «А в соседнем отделе недавно» циркулируют с завидным постоянством.

– К чему ты клонишь?

– Марина Ивановна, мои товарищи и вправду порой выходили на солнце, но скорее по глубоко личным причинам – и далеко не в таких количествах. Это лишь красивое объяснение, если вам будет угодно, сказка, откуда берутся вампиры без родителей, ее первостепенная задача – отвести от не сходящихся цифр внимание занятых более важными делами идиотов вроде меня. И первые лет пятьдесят у нее это даже вполне получалось.

– Но это же так глупо! – возмутилась матриарх.

На нее задумчиво посмотрели поверх бокала:

– А он и не держит нас за умных. Да и за достойных хотя бы правды, если уж на то пошло. Что касается вышеупомянутых вампиров без родителя, к примеру: лично я не готов гарантировать даже добровольность их вступления в прайд. Как вы сами уже недавно упоминали, основные склонности личности после укуса должны сохраняться, однако большая часть моих работников талантами не блещет и даже за века не способна оказаться в кресле руководителя иначе как путем подковерных интриг. Порой у меня складывается впечатление, будто единственное, что их объединяет, – излишний вес.

Марина Ивановна выгнула бровь:

– Ну не жрать же он нас собрался?

– Тут вы в целом правы. Однако планы Ивана Карловича в определенный момент тоже стали мне известны, и, скажу прямо, некоторое людоедство в них присутствует.

Из интереса подсчитав в уме, матриарх решила уточнить:

– Получается, задаваться вопросами ты начал где-то в районе моего рождения?

– Да. И, полагаю, мог стать невольной причиной этого события. К сожалению, даже разблокировав память о своей предыдущей жизни, не нашел в ней ни малейших следов вашего присутствия, поэтому все еще теряюсь в догадках, зачем Иван Карлович так с вами поступил.

– Ты узнал свое прошлое? Как?

После некоторого молчания обычно не лезший за словом в карман братец задумчиво протянул:

– Полагаю, проще всего описать честно: при помощи затрещины от Зеленого Князя.

– Пожалуй, мне и так хорошо, – поспешно все для себя решила Марина Ивановна. – То есть ты еще сотню лет назад понял, что отец мутит воду, и принялся под него копать?

– Изучать фактуру, – поправил братец, неодобрительно сверкнув моноклем. – Признаться, до сих пор жалею о роли пассивного исследователя: слишком боялся себя выдать. Наш вид… оказался довольно паразитичен по отношению к здешним обитателям, если не сказать жестче. Мы высасываем из планеты ресурсы, эксплуатируем труд незащищенных законом жителей развивающихся стран, убиваем экологию и даже ставили опыты на разумных формах жизни, хотя сами по факту являемся экспериментально выведенным видом, воплощением безумия фанатичного вояки и одного беспринципного врача. И, полагаю, именно как к материалу для фундамента светлого будущего к нам и относятся. Этакий цемент, замешенный на крови, образно выражаясь.

– Вау. Мощно. И Иван Карлович, как я понимаю, и есть тот самый беспринципный врач?

– К сожалению, нет.

– Фанатичный вояка? – насторожилась матриарх.

– Именно. Бывший капитан исследовательского звездолета, без страха и упрека, – понуро пояснил братец.

– И как в таком случае ты намерен с ним справиться?

– В бою.

Марина Ивановна рассмеялась было, но, не увидев улыбки на лице собеседника, осеклась.

– Ты что, серьезно?

– Серьезнее некуда.

– Но как? Если он нас и создал, наверняка же знает все слабые места. Ладно, вопрос с солнцем для тебя Татьяна решила, но остальное-то…

– В этом я всецело уповаю на помощь Зеленого Князя.

– А я-то наивно полагала, что ты с русалкой шашни крутишь, – впечатленно протянула матриарх.

– Марина Ивановна! – возмутился Богдан. – У нас с Витольдом Родовичем взаимовыгодное сотрудничество: услуга за услугу, исключительно равноценный обмен.

– Честно? Звучит еще сомнительнее: вообще не представляю, чего такого ты бы мог ему дать – да и все мы, если уж на то пошло. Ладно, вернемся к светлому будущему: так как ты собрался укокошить папаню?

Братец лишь головой покачал.

– Сожалею, но не могу рассказать. Уповаю лишь на эффект неожиданности, ибо без него и я, и весь наш вид обречены. К тому же…

Тут он замолчал, наигранно увлеченно наполняя бокал новой порцией вина.

– Дай угадаю, боишься, что в случае провала он заодно и меня, и всех моих девочек в качестве твоих сообщниц порешит? – предположила матриарх и, заметив удивление на его лице, хмыкнула. – Насколько могу судить, у русалок примерно та же дилемма. Кажется, начинаю понимать, что ты в них нашел.

– Наше отражение, – кивнул Богдан, пригубив бокал, и добавил: – И, буду честен, крепкое дружеское плечо, не без этого.

– Ну да, конечно, – закатила глаза Марина Ивановна и вернулась к основной теме. – Кстати говоря, так сколько их, раз не пятнадцать? Двадцать?

Братец снова задумчиво отпил вина и сдался.

– По моим данным – примерно на треть больше, чем членов вашего прайда.

Матриарх моргнула. Потом моргнула еще раз, пересчитала снова и, видимо заразившись от этого позера, наигранно вздохнула:

– Полагаю, в таком случае нам с тобой как бывалым бизнесменам остается только надеяться, что богатыри тоже не особо сильны в математике.

Девочка со светящейся сферой продолжала идти сквозь Лес, а Пень и его тень – следовать за ней. Больше Дора не оглядывалась, время от времени бурча под нос что-то нелестное в стиле «И вот эти люди учат нас не ковыряться в носу?», но, кажется, потихоньку успокаивалась. Очерченный в земле круг все так же старался поспевать за ее шагами, и барахтавшиеся в нем цыплята к этому моменту уже перестали силиться подняться и сдались на милость победителя. К счастью, каждый раз, когда казалось, что леший вот-вот на одного из них наступит, птенец немыслимым образом уворачивался от его ботинок – ну или таковые чары были продуманы и наложены изначально, а до этого Сашка совершенно зря дернулся и выдал их с Чече тайну. Понять возмущение Пандоры опекун вполне мог: тень всегда считалась довольно важной частью всякого сказа, содержащей в себе и часть его сил, и способ на него повлиять, но ведь ровно в этом и был смысл! Благодаря Черному Человеку Пень-младший сумел находиться рядом с девочкой, поддерживая и защищая не в ущерб основным своим обязанностям – и уж тем более без компрометирующих домыслов от подобной компании, ибо амбиций и душевных порывов тень начисто была лишена. А еще отлично помогала другим принять его облик – ну, инцидент с Ганбатой не в счет – и потому находилась во временном хранении у Дениса: покуда сам Сашка каждый год гадал, что на этот раз принесет ему зима, енот мог вне зависимости от сезона поддерживать образ барина и отпускать Чече по зову Пандоры. Хорошо, что подопечная не запросила подробностей. И, будем надеяться, еще не скоро их узнает.

Но вот наконец они пришли – визуально очередная полянка ничем не отличалась от пройденных ранее, но границы мироздания на ней ощущались тоньше, а сам Лес – словно жиже: пожалуй, разницу можно сравнить с потоками людей у церкви в будний день и на Пасху. Девочка остановилась, повертела головой и в конце концов снова повернулась к мужчинам – в разы менее хмурая, чем Сашка запомнил. Хороший знак.

– Смотрите, сейчас я нас отсюда перенесу сначала в Пузырик, там отпустим Чече и после окажемся у вашей избушки. Но, пожалуйста, что бы потом ни происходило в первые минуты – не вмешивайтесь, хорошо? Катя должна проверить, что вернулась именно я, а не какая-нибудь влезшая в мою голову сверхсущность.

– И как она намеревается это сделать? – почуял неладное опекун.

– У нас есть специальный алгоритм, я сама его придумала! – подозрительно бодро отчиталась Пандора, окончательно насторожив. – Но он, правда, может смотреться не очень, потому и предупреждаю: не вмешивайтесь. Так надо.

– Предположим, – согласился Сашка, гадая, какой такой алгоритм мог прийти девочке в голову, затем кивнул на другое порождение ее фантазии – цыплят. – А что станется с ними после того, как мы уйдем?

– Еще с часок побултыхаются так в воспитательных целях и расколдуются: авось тогда в следующий раз начнем с чего-нибудь более оптимистичного, чем подсчет, кто сколько чьих родичей убил, – поучительно произнесла подопечная погромче, явно с расчетом на широкий круг слушателей. – Кстати, пока меня нет, магия круга продолжит работать, поэтому любой, кто попытается на них напасть, тут же разделит их участь. Так сказать, для закрепления материала.

– Не уверен, знакомы ли местные обитатели с концепцией часа, – осторожно намекнул леший. – Все-таки солнца нет, да и движение остальных небесных тел, насколько могу судить, довольно хаотично…

– Час – это время, достаточное, чтобы подумать о своем поведении, – громко пояснила Пандора, окинув взглядом кусты, после чего взяла его и Чече за руки. – Вы как, готовы? Уходим?

Сашка кивнул, сжал запястье собственной тени – и тут же тряхнуло, оп – и они в Пузырике. Черный Человек поклонился – и исчез, где стоял. Не успел леший и рта раскрыть – тряхнуло снова, и, несмотря на давно зашедшее солнце, по всему телу разлилось тепло, а на душе посветлело: дом, милый дом да родная землица. Наконец-то он…

Тут же раздался щелчок, прямо между глаз подопечной появилась небольшая светящаяся красная точка, а на расстоянии вытянутой руки от оной возникла стрела в чудовищном приспособлении, которое держала Екатерина. Оно смахивало на арбалет – по крайней мере имело горизонтально взведенную тетиву, но зачем-то еще обладало и прикладом, а сделано было из чего угодно, но точно не из дерева. Познания лешего в современных многозарядных тактических арбалетах оставались крайне скудны, но, кажется, сведения о магазине, вмещающем в себя пять дротиков по семь с половиной дюймов каждый, лучше бы не сделали. Кроме Кати на полянке нашлись и Гена с Ганбатой, и текущий преподавательский коллектив АСИМ в полном составе, и, судя по всему, подобное развитие ситуации оказалось полной неожиданностью для всех.

– Красношапко, ты че творишь?! – чуть ли не подпрыгнул дядя Гены.

– Выполняю приказ, – отчеканила та, после чего проорала: – Son of Jecht!

– Son of Sparda! – гаркнула в ответ Дора.

Арбалет резко взметнулся вверх, а Екатерина, покосившись на него, обратилась уже к Сашке:

– Могу разрядить в изгородь?

Не видя особого ассортимента вариантов, леший почтительно кивнул, хлопнула тетива, и с гудящим чпоком болт расщепил одну из жердей заборчика напополам. Очаровательное дружеское приветствие, конечно.

– Я ниче не понял, – встрял вампиреныш, – но, если вы друг на друга наорались, можно мне Дору обнять?

– Да, теперь можно, – улыбнулась Катя, – это наша Дора.

– Я б поспешных выводов не делал, – хмурясь, остановил вампиреныша Кирилл. – Мало ли кто мог ее личину принять и ваш пароль подслушать.

– А это не пароль, – вмешалась в разговор уже подопечная. – Пароли, как вы правильно заметили, можно подслушать, выведать или, наконец, выкрасть из памяти, они не безопасны. Поэтому мы – ну ладно, я – придумала играть в ассоциации. Мы с Катей хорошо знаем друг друга и понимаем взаимный ход мыслей. К примеру, сейчас – обе прошли несколько игр, где сыновей ругали по имени их отцов: ну как «сын собаки», только «сын Спарды» в одной, а в другой то же самое было у парня, чей отец Джект. Вот и получилась ассоциация. Даже если кто-то будет в памяти копаться, вовек сам такого не найдет.

– И ты по доброй воле готова стоять с прицелом промеж глаз, пока играешь в ассоциации? – неверяще переспросил оторопевший Баранов.

– Ну, это же для всеобщей безопасности, – развела руками та. – Если бы Катя в одиночку пошла куда-то с шансом вернуться с «гостями» в голове, я бы сделала то же самое.

– Вот вы отбитые, – протянул уже Бляблин, отпуская Ганбату.

Чья бы корова мычала, как говорится, учитывая, от кого девочки нахватались подобных идей. Однако вслух отпустить комментарии леший себе не позволил, продолжая смиренно стоять перед Альмой Диановной и прочими свидетелями и вполглаза оценивая причиненный посадкам ущерб. Насколько ему было известно, даже чудеса современной генной инженерии покуда не подарили миру кротокоз, но наблюдаемый им пейзаж буквально кричал, что целый табун именно таких животных совсем недавно пасся на его огороде – причем точно перемежая смертельные поединки с брачными играми и борьбой с интервентами в лице саранче-зайцев.

Вероятно, из вежливости дождавшись, когда наследник мужского прайда вампиров наобнимается с подругой, госпожа директор обратилась к ней:

– Пандора Кирилловна, вам или вашему опекуну нужна помощь какого-либо рода?

На этих словах Баранов ткнул Бляблина в бок, но тут же получил ответный тычок, мол, кто воспитал – на того и записали, логично ж, не лезь. Вот ведь святая простота…

– Все хорошо, я в порядке. И Александр Витольдович, насколько могу судить, тоже, не беспокойтесь.

– Вы, вообще-то, из Леса вылезли, – вклинился дядя Гены.

– Да, но там мы буквально чуть-чуть побыли в безопасном месте неподалеку – и обратно, – и глазом не моргнув выдала Дора.

– Альма Диановна с Тимофеем Ивановичем недавно вернулись с разведки и вас не видели, – гнул свое Игорь Октябриевич.

– А-а-а, так мы ж за углом были, надо было туда заглянуть, – воодушевляюще продолжила нести успокоительную чушь подопечная Пня.

– За углом? В Лесу-то? – переспросил бывший богатырь, но, пресекая последующие витки диалога, инициативу перехватила директор.

– Мы, кстати, так и не дождались вашего батюшки, поэтому буду благодарна, если разрыв закроете самостоятельно, – кивнула Лютая Сашке.

Почувствовав, куда ветер дует, засуетился и Котов-Шмулинсон:

– Пандора Кирилловна, по шкале от одного до десяти как вы оцениваете степень своего ужаса?

– Полагаю, полный ноль, – чуть помедлив, ответила девочка. – Все в порядке, правда. Я видела вещи и похуже.

– Кстати об этом, – тут завуч тоже переключился на лешего, – изучив местность с противоположной стороны разрыва, мы с Альмой Диановной приметили некоторые нехарактерные свидетельства действий третьих лиц. Довольно сомнительного характера, если вам интересно мое мнение.

– Да, понимаю, о чем вы, – быстро кивнул леший, надеясь, что хотя бы Дора не наткнулась в Лесу на останки сказов. – Планировал обсудить обнаруженное с родителем.

– В таком случае всецело полагаемся на вас, – промурлыкал Тимофей Иванович и перевел взгляд на разрыв. – Александр, будьте, наконец, добры, закройте прореху, и разойдемся, время все-таки не детское, сами понимаете.

Старьевщик кивнул, привычным движением скинул туфли – столь спасительные там, на чужбине, и настолько же излишние здесь, на своей земле – и топнул, сцепив руками пространство и слепив стенки разрыва словно два огромных куска глины. По границе мироздания пошла легкая рябь, но та быстро стянулась, вновь став единым целым.

– Пока и такого хватит, завтра попрочнее подлатаю, – отчитался леший, повернувшись к Лютой. – Сейчас, как правильно заметил ваш коллега, время уже позднее. Сопроводите ребят в АСИМ или мне?

– Поскольку водителя Ганбаты Богдановича мы уже отправили обратно в гараж, прогуляемся все вместе. Заодно проведем полный поучительного разговор о правилах безопасности, которые каждый из присутствующих подписывал, – смерив взглядом не только учащихся, но и педагогов, ответила Альма Диановна.

– Замечу, меня в это втянули против моей воли, поэтому рассчитываю отдефилировать домой без компании или бубнежа об инструкциях, – возмутилась Ипполита Найтмаровна.

– И тем не менее вам, Полечка, полезно будет присоединиться: в конце концов, повторение – мать учения, да и от коллектива отрываться нехорошо, – ободряюще улыбнулась госпожа директор во весь волчий оскал.

Судя по лицу Пандоры, та заранее радовалась, что проживает у опекуна, а не в общежитии, и увлекательная вечерняя прогулка ей не грозит. Однако вместо прощания опять выдала странное:

– Ребята – и вы, Кирилл Радамантович, послушайте: с завтрашнего дня все станет как прежде, больше вас не побеспокоят.

– С чего бы это? – покосился на подопечную леший, и та бодро отчеканила:

– У нас на вечер тоже запланирован поучительный разговор с четким обозначением буйков, за которые не заплывать. – После, переключившись на очередные, на этот раз дозавтровые обнимашки от Ганбаты, немного сдавленно пробурчала тому в плечо: – В общем, все будет окей, обещаю.

– Тогда давайте тут и соберемся, – неожиданно подала голос Евгения, после чего повернулась к дяде с ассистентом. – Кувыркаться вы меня научили, спасибо. Дальше пока пауза: хочу сначала с аллергией разобраться, а то вы правильно сказали, мало ли чего.

Судя по крепко зажатому в руках телефону, медведица не столько говорила, сколько старательно читала с экрана – и это помогло: таких длинных фраз от нее Александр Витольдович давно не слышал. Взрослые, кажется, тоже впечатлились – по крайней мере Бляблин поспешил ее успокоить:

– Не вопрос, хозяин – барин. Ты, главное, если опять учиться захочешь, не в одиночку это делай, а нас зови: подстрахуем.

Игорь кивнул, и его племянница кивнула в ответ. Кажется, Сашка что-то пропустил.

– Дор, ничего, если я тоже завтра к вам загляну? – а это спросила уже Ирина.

– Конечно. Но мы в кино пока не собираемся, сопровождающие не нужны… – недоуменно нахмурилась девочка.

– Я поработать планирую, – показала библиотекарь тетрадку. – Кажется, пришла пора наверстывать материал, хочу приступить безотлагательно.

– Не уверена, что понимаю, но без проблем, – кивнула Пандора и прокричала собравшимся уходить взрослым с учениками: – Тогда до завтра! И извините за беспокойство.

Нестройной группой АСИМовцы двинулись прочь, но Красношапко чуть подотстала и, обернувшись, напомнила:

– Если понадобится помощь с «буйками» – звони и зови, поняла?

– Конечно! Но я с Александром Витольдовичем, все будет хорошо, – оттараторила в ответ подопечная, активно маша.

Катя хмыкнула, смерив Пня взглядом, и отвернулась. Что ж, видимо, после всего случившегося в ее представлении «травоядный» старьевщик тем более никак не вязался с надежной защитой. Хотел ли Сашка это исправить? Немного подумав, леший принял решение и, улыбнувшись и чуть поклонившись, обратился к своей маленькой ведьме:

– Итак, каковы наши дальнейшие действия?

– Сейчас я переоденусь в самое рюшевое из всех платьев, какое только смогу найти, – задумчиво отозвалась та. – А потом мы с вами ненадолго отлучимся, и я наконец сделаю то, чего давно стоило, но не очень хотелось.

– Поедите? – высказал первое пришедшее в голову предположение опекун.

– Нет. Опять на кого-то наору.

На протяжении всего вечера Их Высочества потешались, снова и снова изображая перед верными лизоблюдами гнев Зеленого Князя, в Их интерпретации пустой и бесполезный: тоже мне, велика беда, по земле ходить запретили. Старый дурак не в курсе существования асфальта? Да в современном городе шанс ступить на землю примерно такой же, как фламинго встретить! Тем более кто ж ходит – его, Лаэрта, возят на машине. Напугал ежа голой жопой!

На «жопе» банкетный зал старательно гоготал, как умели только оборотни-птицы, и разговоры переходили к более насущным темам – обсуждению очередных вариантов замены с некоторых пор утраченных ими вампирских помещений, но минут через двадцать-тридцать Их Высочества вновь вспоминали о проклятии, и представление повторялось. Судя по частоте возвращения к теме, «пустой пук в лужу» все-таки брата и задел, и дико разозлил. Адель же скорее озадачил: когда посреди собрания внезапно появился Зеленый Князь в компании возмущенного енота, она ожидала жестокой расправы, но всесильный властитель лесов ограничился коротким проклятием и почти сразу исчез, словно у него не наследника убили, а в огороде грядки потоптали. Странно. Случившееся сильно не вязалось со всем, чему ее учили, а уж на тяге леших к возмездию держалась чуть ли не половина уроков истории в изложении Котова-Шмулинсона. Да и проклятие… Словно не отомстил, а плюнул в сердцах – и был таков. Чем больше Адель размышляла, тем сильнее росло ее недоумение, покуда вопрос не решился единым махом: столь же внезапно, как и Зеленый Князь, посреди зала возникли еще двое незваных гостей – юная девушка в безумно-розовом платье, какое не на каждой юбилейной Барби-то встретишь, и вполне себе живой наследник Зеленого Князя, скромно застывший подле нее.

Не убил ты никого, Лаэрт. Не в этот раз.

Девушка в розовом вскинула руку, и громкая музыка тут же смолкла. Адель следила за ней как завороженная: она еще помнила маленькую мягкую ладошку и заботливое детское: «Ты так жмуришься, потому что высоты боишься, да?» Подросла, но еще не выросла; снова стоит перед ней, но на этот раз полностью понимая происходящее. Явление давнишней спасительницы сильно изменило атмосферу вечера: даже подвыпившие птичьи авторитеты резко вспомнили о манерах и дружно замолчали вслед за музыкой, а кое-кто и вовсе сел навытяжку или, с учетом уровня алкогольного опьянения, хотя бы поровнее.

Незваная гостья сложила руки на груди и, вперив тяжелый взгляд в Их Высочеств, громко и отчетливо произнесла:

– Ты нарушил уговор.

Лаэрт покачал обеими головами.

– Рад наконец-то лично встретиться с тобой, дорогая, но ты ошибаешься: он не был ни семьей, ни другом, поэтому я имел право…

– Я не играть в слова пришла. Тебе дали шанс, но ты счел доверие слабостью и не прошел проверку, – перебила его девушка. – Я – Пандора Добротворская, и отныне никогда и ни при каких условиях не помогу тебе пересечь Пропасть. Следующая подобная выходка будет расценена как начало войны, и тогда я отвечу соразмерно – и уже без разговоров.

А вот теперь присутствующие гуси-лебеди резко протрезвели и повтягивали шеи. Адель же не без труда старалась подавить рвущиеся изнутри эмоции: очень сложно сохранять отчужденное выражение лица, когда так и хочется во всю мощь легких заорать: «Да!»

Их Высочества, однако, то ли сделали вид, то ли и вправду не приняли слова девочки всерьез.

– Решила мне угрожать? Очаровательно. Забыла, что я могу рассказать о тебе миру?

– Можешь, – кивнула ведьма. – Смотри выше: я сочту это открытым объявлением войны – со всеми вытекающими.

Наследник Князя тоже старался сохранять хладнокровие, но от внимания Адель не укрылся интерес, с которым он поглядывал на свою подопечную. Впервые видишь, как она рычит? Ха! Жаль, тебя не было там, у Пропасти, когда они долетели и девочка наконец все поняла…

Лаэрт тем временем задумчиво буравил гостью взглядом.

– Дай угадаю: ты не убиваешь меня, потому что на самом деле не можешь?

– В отличие от тебя я поступаю так, как обещала. Ты не перешел грань. Пока не перешел, – отбрила Пандора.

– А вдруг просто-напросто не можешь?

– Ну так вперед, проверь.

Она тоже смотрела на Лаэрта – со сложенными на груди руками, сведенными бровками и легким прищуром, которым пусть и самую малость, но напоминала роскошную властную женщину, давным-давно виденную Адель. И под хмурым взглядом карих глаз пятнадцатилетней кнопки принц гусей-лебедей все-таки не решился рисковать.

– Пожалуй, не сегодня. Но я обдумаю твои слова.

– Твое право, но думай хорошенько: папа учил меня давать второй шанс, а мама – считать строго до двух. Один раз ты уже ошибся. Больше никаких проверок, это реально последнее предупреждение, Лаэрт.

– Ты всего лишь ребенок, – покачал тот головами. – Ты не сможешь меня убить.

– Я – Пандора Добротворская, и поступлю так, как сочту нужным.

Повисшую тишину можно было резать ножом, и на этом бы брату и успокоиться – но Их Высочества слишком привыкли оставлять последнее слово за собой.

– Мы могли бы стать такой великолепной парой, но эта твоя неспособность принять даже малейшие отклонения от скучной нормы все портит.

– Лаэрт, твоя проблема не в двуглавости, а в полном отсутствии мозга в обеих.

На этом незваные гости исчезли столь же внезапно, как появились, и тема высмеивания сменилась – теперь Их Высочества потешались уже над лешим, безропотно проторчавшим рядом с ведьмой весь разговор, а до этого отправленным Ими лично в Лес.

Адель же смотрела на место, где еще недавно стояли девочка с опекуном, и в кои-то веки думала о будущем с некоторым… любопытством? Всего за десять дней Их Высочества умудрились лишиться более половины площадей, обзавестись проклятием и нажить серьезного врага. Еще через месяц начнется учеба, и брату придется жить не в гнезде, а в далеком интернате, как и за год до этого. А еще там будет Беркович – и некие обязательные взаимодействия с ним, которые навязала Альма Диановна. Сколько они не виделись, с выпускного? Не десять лет, конечно, но близко. В АСИМ, куда ей придется теперь кататься каждые две недели, будут и Роман, и эта удивительная девочка, сжавшая когда-то ее руку, и впервые за последние годы помощнице Лаэрта захотелось вовсе не встречи с фурой. О нет.

Стоявшей посреди прокуренного, полного золотой лепнины и безвкусной музыки зала Адель Анзу безудержно захотелось танцевать.

Утром следующего дня ДТП завтракал все в том же ТЦ, в кофейне Гавриила. Не сказать что это был осознанный выбор – как-никак молл находился довольно далеко от дома и перед упоительной перспективой угробить на рапорты целый день тратить лишнее время еще и на дорогу не хотелось, однако пришлось: сначала рубануло электричество в доме, лишив богатыря с электроплитой надежд даже на чай, потом все кофейни и шаурмичные по пути совершенно случайно оказывались закрыты на переучет, санитарную обработку и прочие прелести лютующего Роспотребнадзора, ну а в какой-то момент на светофоре, когда он от безнадеги решился зарулить в «МакАвто», на шлем прямо перед глазами налипла листовка с рекламой завтрака по акции угадайте-в-каком-заведении. Примерно на этом моменте Димка таки считал намек, покорился судьбе – ну или проискам Непроснувшихся – и отправился точно по адресу. Завидев его, бариста прям расцвел, и Тишин не до конца был уверен, виновато ли в том полное отсутствие иных посетителей или же буйные богатырские приключения накануне. В любом случае чиабатта с индейкой и грибами оказалась вполне себе ничего, и несмотря на затянувшиеся поиски еды, утро начало приобретать приемлемые черты. Главное, не вспоминать, что после вчерашних гениальных мыслей Лола всю ночь буравила напарника взглядом и чуть ли не по таймеру засекала, сколько минут он проторчал в ванной…

На столик опустился раф, а глас услужливого Гавриила изрек откуда-то сбоку:

– Вы вчера так быстро убежали.

– Работа, сам понимаешь. – Эта фраза очень нравилась Диме – во многом потому, что лично он в своей работе обычно вообще ничего не понимал.

– Угу, конечно. Но, если честно, у нас сейчас только о вас и судачат. Мол, подвиг подвигом, но где это видано, чтоб сразу после победы герой не в баньку да на честной пир, а проорал: «Дочь назовите Электрификацией, иначе она с меня шкуру спустит, ну, я побежал», – и был таков? Говорят, даже Радамант Всеславович как-то… ну, попроще был, хоть попраздновать остался. В итоге и пяти часов не прошло, а мой племянник уже ваш главный фанат и всем талдычит, мол, лично сказал, где Максима Максимовича искать.

– Что поделать, срочный вызов – злейший враг застолья, – мрачно пробурчал богатырь под ехидным взглядом Лолы.

Да, эффектное прощание со счастливым минотаврьим семейством вышло, на троечку с минусом. Зато к вампирам успел, пусть этого никто и не оценит…

– Как бы то ни было, Максим Максимович просил передать вам свою глубочайшую благодарность и песню поставить. От последнего я отнекивался, а он ни в какую, мол, надо – и, причем именно определенную. Потерпите? Я с местным диджеем договорился. Ко всем прочим ужасам, это еще и русский рок…

Ага, значит, таки играла во время Кириллова нападения музыка. Ну, в этом Димка почти и не сомневался, хотя с кем с кем, а со словно поеденным молью святогорычем рок у ДТП не ассоциировался в принципе.

– Врубай.

– Ага, сейчас. Вот уж, конечно, создадим атмосферу непринужденного шопинга, мне потом ни в жизнь не расплатиться…

Гавриил потыкал немного в телефон и с опаской уставился куда-то вверх, на репродукторы. Богатырь хлебнул еще рафа – ну вот, стоило один разок по-человечески поговорить, и совсем другое дело – и, нахмурившись, прислушался к вступлению. Что-то безумно знакомое, прям из детства – но не «Ария», вот вообще не «Ария». Блин, на языке вертится…

«Круговая порука мажет, как копоть».

Каким бы заядлым металлюгой Димка ни был, не признать классику в лице «Наутилусов» он не мог. Придется брать свои слова обратно: ассоциируется со Святогором, еще как ассоциируется.

«За красным восходом – розовый закат».

«А в первой версии закат коричневым был. Зря поменяли», – прошелестело в голове. Ага, опять Вумурт не смог пять копеек не вставить.

– Коричневый – типа все, впереди говнище? – не удержавшись, спросил Димка.

– А? – отозвался удивленный Гавриил.

– Я сам с собой, не бери в голову, – буркнул богатырь и прислушался – шепот Непроснувшихся стих.

Вряд ли, конечно, прям каждое их слово ценно: может, бывший напарник Батыра Эштэрековича просто эрудицией блеснуть решил, без всяких двойных донышек и тонких смыслов? Только ж и Вумурта, и товарищей его не то что до «Скованных одной цепью», даже до рождения Бутусова перебили…

Смирившись, ДТП погуглил и, насупившись еще больше, дослушал песню до конца.

– Чую, продажи мы на весь день обрушили, – мрачно подвел итоги их музыкального мини-марафона бариста. – Ну как, стоило оно того?

– Стоило, – кивнул ДТП, не менее мрачно хлюпая рафом. – Песня хорошая и напутствие ясное, правда, пиры и застолья отменяются окончательно: походу, теперь путь у меня только один – в трудоголики.

Коричневый закат, ага. Разбежались. Не в его смену, ребята.