– Что она делает?

– Общается.

– С камнем?

– Это межевик.

– Не знаю такого слова.

– Добавлю в календарно-тематический план.

Мозг Гены кипел. Итак, Ирина не нашла Пня у него же дома, но обнаружила избушку незапертой. Дора с Ганбатой разволновались и решили проверить – ну, тут ничего удивительного, эта парочка на любые подозрительные штуки бежит за ручки и вприпрыжку. Казалось бы, и пусть себе бегут, но нет: Кирилл с Игорем принципиально встали в позу, мол, нечего детям шляться без присмотра, пока в районе неспокойно, и увязались с ними. Более того, потом и Ира с Катей отказались смирно всех дождаться и напросились за компанию, и ей, Потаповой, тоже пришлось присоединиться: взвесив все за и против, медведица поняла, что одной сидеть в общежитии при таких раскладах точно стрессовее, чем пусть и зря, но смотаться до избы и обратно вместе с остальными. И вот в районе калитки лешего логика внезапно распрощалась с окружающими, оставив Гену недоумевать.

Сначала Катя пару раз шмыгнула носом – и Пандора сразу заладила, мол, та самая аллергия на лебяжий пух, верный признак ее стремного поклонника. Но при чем тут тогда Сашка? Пень же, ну… Сын Зеленого Князя! На него, ясное дело, никто никогда руки не поднимет, но Дора почему-то решила по-другому и срочно начала звать Дениску, а того и след простыл. Лично Гена полагала, что оба просто отлучились куда-то по делам, а распахнутая дверь с валяющейся неподалеку чашкой – ну, бывает: до появления на иждивении Пандоры Пень и похлеще коленца откалывал и вообще особым чистюлей не притворялся. Но нет, та рогом уперлась, мол, случилось плохое, и точка. С Сашкой-то? Даже от идеи подобного внутри Потаповой все обмирало – если уж Пень не в безопасности, то существует ли таковая вообще? – поэтому Гена откидывала мысль как чумную и подрывающую устои, но Добротворская не унималась и с самым что ни на есть серьезным видом потопала в глубь участка к огромному булыжнику, на который медведица все лето смотрела с подозрением (зачем Сашка его притащил? «Повести о Муэдзин» обчитался и сад камней затеял, что ли?). Так вот, немного пошастав перед валуном туда-сюда, Пандора резко топнула ногой, обняла каменюку и начала с той разговаривать – а остальные вообще никаких вопросов не задавали! Причем стоило это сделать Потаповой, как внезапно выяснилось, что происходящее нормально, поскольку Дора так «общается». С камнем, ага. Ну бред же! Но булыжник – вот сюрприз-то! – ничего не знал, только голоса какие-то слышал краем уха: мол, с его (ну или ее – Пандора упоминала валун в женском роде) положения крыльцо не просматривается. На этом бред только усилился: выслушав показания камня, Ганбата попросил не расходиться, мол, есть еще один кандидат на всеведение, бодро ускакал к местному декоративному прудику, побегал там, маша руками, после чего вернулся и не менее бодро отчитался, типа, товарищ трава хоть лично и не видел, но готов спорангием поклясться, что птичий принц местного хозяина в Лес умыкнул и нынче сим похваляется.

И все закивали! А вампир, говорящий с травой, никого не смутил!

Где-то тут Гене захотелось вопить, но та и рта раскрыть не успела, поскольку после этого Добротворская резко засобиралась в Лес, а окружающие, купившись, принялись ее отговаривать. Ну не могла же Дора и вправду туда попасть? Не могла, поскольку в таком случае и они с Ириной именно там и были, а это невозможно! Значит, и сейчас речь про другое, а Пандора так, цену себе набивает, причем на пустом месте: Сашке ж никогда ничего не угрожало, тем более какой-то принц. Но остальные почему-то в упор не понимали очевидного, и диалог Добротворской с Катей выглядел ярким тому подтверждением.

– Дор, у тебя план-то хотя бы есть?

– Прийти в Лес, забрать опекуна до того, как его превратят в растительную версию лича, а потом знатно на него наорать, – мрачно отчеканила косичкастая, перешнуровывая кеды. – Последний пункт под вопросом, но мама с папой поступала именно так.

– Я с тобой? – В голосе Красношапко, вопреки обыкновению, сквозила неуверенность.

Добротворская покачала головой.

– Нет. Первое правило переговоров с всесильными…

– Никто не должен знать, что они вступают в переговоры, – вздохнула блондинка в ответ.

Попахивало безумием, и, к счастью, взрослые наконец вмешались. К несчастью, первым на это решился дядя:

– Ты реально сейчас на наших глазах в Лес собираешься, или это какие-то ваши игры?

– Да, в настоящий, всамделишный Лес, за Александром Витольдовичем. Беспокоиться не надо, я там уже много раз бывала, все в порядке.

– В смысле?.. – опешил Баранов. – Сдурела? Наша задача сейчас – срочно связаться с директором, и уж что-что, а отправить учащуюся в место повышенной опасности вряд ли будет в списке первых ее распоряжений. Больше тебе скажу, такое точно не придет в голову даже Альме Диановне.

– Ну, я бы не зарекалась, – встряла Ирина. – Вообще-то, Пандора туда уже и сама бегала, и меня с собой брала, о чем Лютая прекрасно знала и не возмущалась. Как видишь, все закончилось хорошо.

– Это ты сейчас про пожарище и Феникс? – не веря своим ушам, переспросил дядя.

Вот адекватный же мужик! Ага, если не вспоминать, что родственник…

– Одно с другим не связано. Точнее, связано, конечно, но не так, как ты думаешь, и вообще… Лютая за Пнем вряд ли полезет, должен же кто-то помочь!

– Потому что и не надо за ним лезть! – продолжал настаивать Игорь. – Собственный папаша пусть вписывается, а не несовершеннолетние учащиеся!

– А кто его отец?

Пандора спросила это как бы между прочим, но подле избушки повисла практически звенящая тишина. Баранов с прищуром уставился на девочку:

– Ты не знаешь?

– Он предпочитает о себе не говорить.

– И другим я бы тоже не советовал, – вклинился в разговор ассистент дяди. – Ну так, чисто на случай, если это нежелательно. А то вдруг Пень-младший каким-то макаром с той стороны таки вернется и окажется внезапными откровениями недоволен?

– Издеваешься?

Вздохнув, Пандора жестом подозвала к себе Черного Человека.

– Ладно, давайте так: вы звоните Альме Диановне ну и далее по списку всего, что полагается делать ответственным лицам, а я пока сбегаю в Лес хотя бы на разведку. Если повезет, вернусь с Александром Витольдовичем.

– А если не повезет? – чуть не подпрыгнул Игорь. – Бляблин, а ты чего молчишь? Кстати, между прочим, учащиеся обязаны выполнять требования преподавателей!

– Только на уроках, а сейчас каникулы, – развела руками Добротворская. – Я читала правила.

– Ты это серьезно? – вперил в нее взгляд Баранов.

– Не переживайте, в любом случае от БЖД у меня освобождение, – та старательно выдавила располагающую улыбку в ответ.

– Я в курсе, но только от практических занятий, а не теории. И если раньше и вправду не переживал, то вот теперь вполне себе начинаю… – угрюмо пробурчал Игорь.

– Я, конечно, не специалист, – вставил наконец свои пять копеек второй мужчина, – но вроде как дети сейчас не на территории школы и вольны идти куда им надо, тем более с ней этот чудило монохромный. Или ты хотел бы компанию составить?

– Единственное, чего я хочу, – медленно проговорил Баранов, явно закипая, – чтоб никто не поубивался в благородном, но идиотском порыве сделать невозможное.

Перед глазами моментально пронеслась сцена в дуэльном кругу. Раны. Рука, все глубже и глубже пропихиваемая в глотку огромного волка. Тело, уносимое прочь. Пожалуй, кое-что в поведении дяди это объясняло. Не все, но многое.

– А как ты собралась с Лесом общаться? Это же… ну, Лес! У него нет говорилки, – внезапно словно издалека услышала Гена собственный голос.

Возможно, это была не самая эффективная попытка спасти кого-то от верной смерти, но точно самая красноречивая из всех ее предыдущих.

– Если уж наша природа справилась и отрастила себе Зеленого Князя, верю, по ту сторону изгороди тоже как-нибудь разберутся, – пожала Пандора плечами, после чего обратилась к Кате: – Помнишь план действий для таких случаев?

– Жду, слежу за периметром и проверяю, кто вернется? – как-то понуро отозвалась та.

– Угу, супер. Ну, я пошла, попробую побыстрее!

С этими словами Добротворская взяла своего компаньона за руку – и оба моментально пропали. Вот только что были, фьють – и нету: смотрелось криповенько. Интересно, когда они вместе путешествовали, Пень такое каждое утро видел? И неужели, как Ирина говорит, они и вправду…

Гена постаралась прогнать страшную мысль.

– Как Дора собралась спасать Сашку? Она же… ну, девочка!

Красношапко задумчиво смотрела на опустевшее пространство, на котором еще недавно стояла подруга, и за нее ответил Кирилл:

– Вы там в ваших вампирских хоромах как, историю России проходили?

– Было дело, – не слишком охотно отозвалась не жаловавшая зубрежку медведица.

– Про княгиню Ольгу слыхала? Тоже вполне себе девочка, а поди ж ты, четыре мести…

Потапова кивнула, ставя себе очередную мысленную галочку на погуглить, а оторопевший после исчезновения Добротворской Игорь наконец встрепенулся и окликнул ассистента:

– Срочно звони Лютой и обрисуй текущую ситуацию: с каждой минутой происходящее нравится мне все меньше. Да, здесь не ее территория, но заговоры-то на интернате лешачьи, как бы чего не вышло.

– Спорим, ты просто не хочешь лично докладывать про учащуюся, скрывшуюся в неизвестном направлении?

– И это, и многое другое. Хватит уже тянуть!

– Да-да, понял, ща… Э, слышь, а че такое «гэп»? – ни с того ни с сего спросил Бляблин.

Гена зависла, дядя тоже, и тут сбоку раздалось радостное:

– Это когда на бирже цена закрытия предыдущей сессии не совпадает с ценой открытия следующего торгового дня! – оттараторил Ганбата, но, видя недоумение на лицах, пояснил: – Папа их не любит: говорит, мол, если такой разницы не ждешь, значит, есть новости, которые ты пропустил.

– Хм. А сколько стоят стенки между мирами? – нахмурился Кирилл.

– В смысле? – наклонил голову набок вампиреныш.

Ассистент Игоря ткнул в телефон:

– Ну тут написано: «Соблюдайте спокойствие! В межмировом пространстве в радиусе километра обнаружен гэп…»

– Где?! – А это уже дядя выхватил свой сотовый, уставился на экран и, кажется, помянул какие-то канделябры. – Черт, всё! Молчите, звоню Лютой сам!

– Да че случилось-то?.. – попытался добиться внимания Баранова Кирилл, но Ганбата, радостно сияя, уже раскрыл перед ним словарик, выданный когда-то Ириной, и ткнул пальцем в строчку.

– Это, оказывается, из английского! Вот, «gap – разрыв». На графике между старой и новой ценой словно разрывы получаются, поэтому так назвали!

Судя по лицу дядиного ассистента, до расширения лексического запаса ему жилось в разы лучше. Самой Гене, кстати, тоже.

Лес был доволен.

Долгое ожидание принесло свои плоды, и наконец-то удалось поймать не просто глупыша-иномирца, но наследника изначального, собственноручно созданного магического дуба. Добыча вырывалась, брыкалась, но как ни тужилась, не могла прорваться сквозь мощные корни Леса, а тот, медленно сдавливая оную, наслаждался каждым мигом пульсации в ней его собственной, но удивительно изменившейся по ту сторону мира магии. Да, теперь изменится и он, а после – всё. Лес станет един на оба мира.

Острые шипы впились в жертву, ветви и лозы поползли внутрь, раздирая плоть в попытке добраться до нутра. Не судите его с вершин своего гуманизма – садистом в нашем с вами понимании Лес никогда не был, но начисто лишенная нервных окончаний форма жизни вряд ли хотя бы раз задумывалась о существовании боли: в его представлении глупыши иногда просто ни с того ни с сего принимались кричать, и сейчас происходил как раз один из таких случаев. Ничего, в отличие от своих предшественников этот держится, даже раны пытается залечивать, и стоит только Лесу нащупать суть и изменить ее, подчинить самое главное, как станет верным слугой… Нет, лучше сыном! Да, пожалуй, сыном. Эта идея Лесу нравилась. Он часто наблюдал, как горе-дуб с отроком блуждали по его угодьям, пару раз даже пробовал напасть, но безуспешно: подумать только, стоит разок сделать кого-то равным себе, как этот второй тут же перестает подчиняться, вот ведь нахал! Завести наследника показалось Лесу интересным: у дубка оный был, чем он хуже? Да, сейчас, еще немного, главное – добраться до…

Лес замер. Снова пошевелил в плоти пленника шипами. Тот принялся пуще прежнего орать и вырываться, но и только: искомого не находилось. В самой глубине, там, где полагалось таиться первоисточнику мощи, откуда зачиналась в лучах солнца новая, непохожая на Лесную магия, обнаружилось нечто мерзкое и совершенно противоестественное. Лес столько усилий положил на то, чтобы создать свое подобие в том, ином мире, а его всесильный идиот взял и сделал преемником… это?!

В чем-то Гена оказалась права: кричать массив деревьев и вправду не стал, поскольку отращивать условную говорилку ради разовой акции было бы глупо, но излить поистине неописуемое негодование по-своему сумел. Весь принадлежащий Лесу мир, каждый ствол, кустик и веточка в едином порыве затряслись от невыразимой злобы и разочарования, перепугав и насторожив своих обитателей. Всякий понял: Лес в ярости.

Но только чужак еще и знал почему. Зараза-пленник даже усмехнуться посмел.

– Тоже мне, древнейшая сущность, а туда же – как наши старые хрычи плотью брезгуешь. Думал, твоя взяла, а я оказался с сюрпризом? Выкуси, стервец: стать-то я лешаком стал, а сердце все равно свое сохранил, человеческое.

Как видите, некоторые хамоватые юноши способны выбесить даже древнейшую сущность, лишенную малейших зачатков нервной системы. Вновь беззвучно разъярившись, Лес плотно опутал жертву, чтобы тот ни вздохнуть, ни пошевелиться не смог, и утянул глубоко-глубоко в землю, подальше даже от мизерного света местных звезд и луны.

Ладно, будем работать с тем, что имеем. Дурак Витольд вместо нормального растения одарил силой человека? Пусть так. Спрячем, схороним под корнями, а там авось хоть и не через день-два, так через век-другой дозреет преемничек из дряни бесполезной до нормального лешака. А если сгниет, не сумев, – туда ему и дорога: в худшем случае Витольду придется нового искать, и в этот раз более подходящего.

В конце концов, должны же даже глупыши учиться на собственных ошибках?

Раздражение в Гене стремительно нарастало. Окей, Добротворская свалила черт пойми куда, бросив их у избушки кормить комаров, – и пусть пока комарами и не пахло, но ведь могли же летать и кусаться, так? Обратно в общежитие нельзя: Альма Диановна дала четкие указания стоять, где стояли, и никуда не рыпаться, а то велик шанс влететь в те самые разломы-«гэпы», о которых предупредили учительские смартфоны. Причина странной надписи, кстати, тоже раскрылась: оповещение нельзя было отключать – небезопасно, но и прямым текстом во весь экран писать «Осторожно, разлом, щас вы все помрете» администрация сочла непедагогичным, мол, при всей деградации современной системы образования хотя бы читать учащиеся к одиннадцатому классу уже умели, и потому лучше прибегнуть к завуалированным формулировкам. Игорь даже успел немного поорать в телефон, что лично он сперва понял не больше подростков, но единственным ответом на это стало «Скоро буду» и гудки в трубке.

Итого: рядом опасность, взрослые не то чтобы к ней готовы, помощь идет, но неясно, с какой скоростью, и виновата во всем опять Пандора! Медведица чуть ли не каждой клеточкой генерировала мощнейший первобытный гнев и из последних сил пыталась его сдержать.

Заметив выражение ее лица, Катя переключилась с внимательного изучения окрестностей на Потапову.

– Слушай, по идее ждать осталось недолго: вот-вот либо Лютая прибежит, либо Дора ничего не найдет и вернется…

– Как же она меня достала, – словно само прозвучало откуда-то изнутри Гены.

– Что? – непонимающе переспросила Катя.

– Добротворская меня достала! – это медведица уже почти проорала.

Красношапко опешила.

– В смысле?

– Да в прямом! Строит из себя вечно не пойми кого, плюет на чувства других и делает что хочет. Ну чего ей надо всюду лезть и ни о ком не думать? Бросила нас тут, в беде, а сама смоталась спасать Сашку – ха! Пня! Спасать! – и торчим теперь как идиоты, ни уйти, ни своими делами заняться, аж бесит. И вот все время она так!

Взрослые обеспокоенно переглянулись, Ганбата уставился на медведицу с открытым ртом – еще бы, сначала на день рождения Пандору позвала, а теперь такое заявляет, – но Катя с совершенно каменным лицом взяла девушку за руку, отвела шагов на десять в сторону и тихим голосом спросила:

– Что еще про Дору добавишь?

Гена растерялась.

– Занудничает иногда…

Ее молча вернули на прежнее место и, вперив внимательный взгляд, уточнили:

– И все?

Потапову как прорвало.

– То есть мы продолжаем допрос? Ладно, поехали: она ж реально на окружающих плюет с высокой колокольни! Уткнется с Ганбатой в телефон – и нас с тобой словно нет: ни разговор поддержать, ничегошеньки. Между прочим, это некрасиво! И, блин, еще ее вечная манера постоянно делать умную рожу! Тоже мне, всезнайка и навсе-отвечайка! Она что, переломится хоть раз честно сказать, мол, впервые слышу? Кем она себя возомнила? И при чем тут вообще Лес?!

– Супер, – натянуто улыбнулась в ответ Катя, после чего снова схватила медведицу за руку и, бросившись прочь, к калитке, прокричала остальным: – Все, срочно, уходим! Разрыв прямо на участке!

Повторять не потребовалось: Кирилл моментально подхватил на руки Ирину, Ганбата быстро перекинул через плечо Баранова, и буквально через пару секунд компания уже стояла подальше за заборчиком, с опасением глядя на приусадебное пространство.

– Уверена? – спросила поставленная наземь библиотекарь, которой, кажется, было не привыкать к подобному способу перемещения.

– Более чем. Ген, что думаешь про Добротворскую?

Медведица недоуменно хлопнула глазами.

– Эм… задается.

– Во, слышали? Одно слово. Ну окей, три-пять еще тоже куда ни шло, но подобные отповеди – это что-то новенькое. Даже больше скажу, крайне нехарактерное. Ты сейчас очень злилась, да?

Отрицать очевидное Гена не решилась и кивнула.

– А когда примерно это началось? Как сюда приехали?

Еще кивок.

– Можете считать меня паникершей, но поскольку мы соседки и достаточно времени проводим вместе, кое-какие паттерны поведения лично я считаю звоночками, – подытожила Красношапко.

– В чем теория-то? – прервал Катю Баранов, чем заслужил максимальное порицание со стороны племянницы.

– Скажем так, на основании этого и многих иных случаев осмелюсь предположить, что у Гены повышенная чувствительность к магии: типа аллергии, только эмоциональная и на чары. Это многое бы объяснило, – добавила та чуть тише себе под нос.

Потапова растерялась. Наверное, в таком случае близость к разлому и вправду могла спровоцировать повышенную злость на Дору, но… она же и раньше злилась? Да и на Ганбату тоже…

– Мдамс, – протянул дядя. – Надеюсь, все-таки нет, а то тяжеловато с таким багажом в АСИМ будет. Вампиры еще куда ни шло, они магически нейтральны, а вот остальные ученички… блин, а преподаватели!..

– Ух ё! – дошло до Кирилла.

– Ага, – мрачно кивнул Баранов и принялся прожигать Гену взглядом.

При этом Катя пару раз задумчиво покосилась на Ганбату, и ненадолго медведице показалось, будто та разделяет ее сомнения. Ну не может же Гена злиться только на магию, да? Видимо, на просто идиотов это тоже распространяется. В любом случае идея Красношапко вряд ли сойдет за врачебное мнение и в виде справки о дурном характере ее не приложишь…

– Даже хрен с ними, с преподавателями, – неожиданно продолжил мысль дядя. – Перекидывание-то тоже через чары идет. Не может с этим наш затык быть связан?

– Мы пока обсуждаем только предположение, – вставила Катя, но медведица уже успела обомлеть. – Тем более что, кхм, в одном интересном месте, куда Гену пару раз заносило, такого не проявлялось совсем.

– Мне кажется, там просто было, ну… очень сильно и долгое время. Как объяснить? К примеру, у нас, когда все разом бросаются перерабатывать, иногда пробки вышибает, – вставил Ганбата. – И, кстати… А присутствие тогда или отсутствие сейчас Доры никак не могло повлиять?

Красношапко задумалась и, судя по лицу, точного ответа не знала.

– А подобная… аллергия вообще бывает? – спросила Потапова.

– Не в качестве диагноза, но да, – тут голос подал уже ассистент Баранова. – У нас, в смысле богатырей, как раз типчик имелся, которого от любых заклятий чуть ли не перекашивало. Из плюсов – считай, самоходный счетчик Гейгера: в любой момент точно скажет, было чего чаровское или нет, иначе-то и не определишь. Из минусов – тяжеловато ему приходилось, особенно в начале, когда основная работа напрямую с вашим братом шла. Он, правда, не злился, но душу, по его словам, прям выворачивало, и чем сильнее, тем, следовательно, и место подозрительнее – особенно когда там никогошеньки, а его аж топорщит. Но, по правде говоря, не думал, что и у сказов такое бывает. Это ж… ну, непрактично. Как жить, если свои же бесят?

– Так Гена вроде и не жила? – снова подал голос Ганбата. – Сначала они с мамой прятались среди людей, потом мы ее забрали, так? Получается, сейчас только-только начинает.

– Хм-м-м, – раздалось за спиной, и Потапова вспомнила про Ирину. – Если бы эту историю писала я, то уже бы схлопотала за подыгрывание персонажам: из всех сказов героиню нашел в приюте и забрал к себе представитель единственного магически нейтрального вида? Слабовато. Для совпадения слишком грубо, в жизни так не бывает, а для продуманного плана не хватает обоснований: к примеру, откуда вампирам знать о подобных склонностях маленькой медведицы? Проканает, только если… – тут библиотекарь кинула на Красношапко загадочный взгляд, – вписать фигуру теневого игрока, который был бы в курсе обстоятельств и мастерски дергал за ниточки.

Та как-то ну очень серьезно кивнула. Слишком серьезно для обсуждения потенциального фанфика, а Ирина продолжила:

– Но поскольку все мы прекрасно понимаем, что подобного серого кардинала не существует, да и доподлинно проверить гипотезу о наличии разлома конкретно в том месте не представляется возможным…

Гена не заметила, когда именно солнце окончательно скрылось за горизонтом: за верхушки местного леска оно уползло еще до их приезда, дав Ганбате возможность вдоволь скакать по улице, а потому особого интереса не вызывало. А вот жуткое, отдаленно смахивающее на бешеную собаку нечто, словно из ниоткуда возникшее перед избушкой, внимание привлекло моментально и наверняка. Огромная тварь размером с лошадь уставилась на компанию не мигая, а пару секунд спустя рядом с ней пристроились еще две чертовски похожих образины с не менее клыкастыми мордами. Потом Потапова моргнула – чудищ стало пятеро, а Ирина, поджав губы, подытожила:

– Моментальное подтверждение свежевысказанного предположения? Нет, спасибо, такое я в свой текст точно не потащу.

– Бобыль, Лютая далеко? – громко зашептал начальнику Кирилл, не сводя глаз с монстров.

– Понятия не имею, у нее ошейника с трекером нет, – огрызнулся дядя, но, не встретив в глазах подчиненного понимания, махнул рукой. – Забей, я просто не знаю. Тактико-специальную подготовку помнишь?

– Как «Отче наш». Вру, лучше – «Отче наш» вообще не учил, – отчеканил тот, после чего повернулся к остальным. – В идеале, конечно, к машине вас как-то отправить, но на своих двоих – без шансов: гражданских пятеро, нас двое, а бегают эти собачки точно быстрее большинства. Идеи будут?

– Я помогу, – вмешалась Катя. – Меня готовили к таким ситуациям, и я знаю, что делать.

– И я тоже. – А это уже Ганбата. – Я сильный. И иногда бываю полезным.

– Супер, но даже если с чего-то взять, будто мы согласимся на помощь школьников, в итоге нас все равно меньше, и, замечу, не факт, что к тварюгам не присоединится еще пачка: тут явно стая, – мрачно буркнул Игорь.

– Стая? Стая – это много… – задумчиво пробормотала Ирина, шаря рукой в сумке.

Быстро вытянув оттуда ручку с тетрадкой, она принялась что-то строчить, и буквально через секунду ее руки полыхнули светом и повеяло теплом.

Баранов непонимающе нахмурился.

– Что ты?..

– Смирилась и конспектирую весь бред, который здесь происходит, – ответила Искра, не переставая писать. – Значит, дорогой вселенной нравятся рояли в кустах? Да не вопрос. Так, кто помнит, «цокот» или «цокат»?

– Ась? – не уловила Гена.

– Ненавижу работать на нервяке, мозги сразу отключаются, – взвыла Ирина и принялась выводить предложения быстрее. – Вне-зап-ный цо-кот, по-ка-зав-ший-ся зна-ко-мым…

Напряглись все, кроме Ганбаты. Интересно, это библиотекарь от страха с ума сошла или фанфики и вправду единственное, о чем она может думать даже перед смертью? И почему вампиреныш, наоборот, словно расслабился и теперь с интересом оглядывается?

Тем временем тварей стало еще больше, семеро, и первый появившийся – вожак? – принялся неистово рыть полянку перед верандой, обильно осыпая округу землей и с любовью высаженными Пнем цветами. «Зря он это, конечно…» – успело мелькнуть у Гены в мыслях, и тут раздался странный звук, внезапный цокот, показавшийся знакомым, а буквально через пару секунд из леса в их сторону выскочил огромный единорог. Не мудрствуя лукаво, тот ломанулся прямо на ребят и, не добежав самую малость, подпрыгнул, крутанулся в воздухе – и рядом с Игорем приземлилась учительница физики и астрономии. Как там ее?..

– Ипполита Найтмаровна, какими судьбами? – радостно поздоровался Кирилл.

– Да чтоб я знала, – хмыкнула та и скосила взгляд на Ирину. – Лежала себе в ванне, попивала шампусик, а потом хоп – и ни с того ни с сего невыразимо захотелось проверить рабочий телефон и прискакать сюда.

– Потрясающее совпадение! – и бровью не поведя, ответила библиотекарь и, закрыв тетрадку, убрала ту обратно в сумку. – У тебя получится этих страшилищ сдержать, пока Лютую ждем?

– Бедоклыков-то? – фыркнула учительница. – Попробую. Они, конечно, проходят под грифом «слабоумие и отвага», но исключительно когда жертва им знакома, а вы – новинка в меню. – Потом обратилась к дяде: – Главное, сами не лезьте: хоть и выглядят приемлемо, но жару дать могут только в путь. Твоя задача – следить за периметром и кричать, если кто-то попытается вырваться.

– Понял, – кивнул тот, и учительница засвистела, да так громко и пронзительно, что и после того, как смолкла, в ушах продолжало звенеть.

Какое-то время ничего не происходило, и Гена начала закипать. Хм. Но если она начала закипать, может, на самом деле что-то все-таки происходит? Медведица быстро оглянулась: сумеречный пейзаж постепенно становился все более темным и из-за острых теней пугающим, а из ближайшего леска в их сторону медленно тек густой молочно-плотный туман. Вроде бы это просто погодное, да?..

– А побыстрее нельзя? – громко зашептал Ипполите Найтмаровне Кирилл. – Не нравится мне, как эти ваши бедоклыки на мое горло поглядывают…

– Нужен ты им больно, – снова фыркнула учительница и зловеще улыбнулась. – А хочешь помочь – бойся. Кошмары это любят.

Туман тем временем словно становился активнее, поднимался все выше и, плавно обогнув сбившуюся за калиткой компанию, затек на участок лешего. Твари из разлома, вопреки беспокойству дядиного ассистента, не спешили нападать, с опаской водя головами из стороны в сторону, принюхиваясь и прислушиваясь. Кажется, туман им не нравился, сбивал с толку. На медведицу он действовал примерно так же: постепенно в его завихрениях ей начали мерещиться какие-то фигуры – то ли монстры, то ли волны, – и она сама не поняла, когда несколько особо крупных завитков превратились в некое подобие животных, которых очень хотелось назвать так и не погугленными сажными, померклыми и болкатыми. Если предыдущие твари чем-то неуловимым смахивали на собак, то эти черно-серо-синие монстры за счет туманных грив и хвостов сошли бы скорее за лошадей, правда, выглядевших так, словно только что размозжили копытами черепа пары-тройки тираннозавров, закусили ими и потом уже примчались на зов. Тьма и туман мешали разглядеть лучше, и воображение радостно принялось дорисовывать острые клыки и горящие глаза – правда, Гена не готова была поручиться, будто на самом деле тех не имелось. А вот страха, по крайней мере у Потаповой, не наблюдалось ни на грамм – только чистый, незамутненный, ярчайший гнев.

Кажется, происходило что-то магическое.

Справа полыхнул огонек, и резко запахло чем-то мерзко-противным, словно Ипполита Найтмаровна не закурила, а разлила целый флакон духов фирмы «Откровенная паль с Алиэкспресса». Медведицу аж передернуло, а Кирилл скосил на учительницу хмурый взгляд:

– Обязательно курить при детях?

– В такой ситуации – да, – не сводя глаз с участка лешего, ответил за коллегу Игорь. – Табуну нужен пастух, а мы с тобой точно не хотим, чтобы потом эти коняшки радостно ринулись к нам.

– Все так, – кивнула Ипполита. – А теперь отойдите назад. Игорек, ты за наводчика.

Тут одна из собак прыгнула на стоявшую рядом с ней лошадь – но та моментально рассыпалась клубами тумана, перетекла за спину нападавшей и, проявившись вновь, неплохо отходила ее копытами. Другие твари словно по команде бросились на остальных коней табуна, и пространство перед избушкой довольно быстро стало напоминать нечто среднее между полем брани, молочным супом с комочками и столкновением двух стай пираний. Тошнотворно-сладкий дым сигарет Ипполиты Найтмаровны неровной струйкой тек к побоищу, тонкой нитью опоясывал его и таял где-то с противоположной от ребят стороны. Учительница внимательно следила за происходящим, порой словно поправляя что-то пальцами в воздухе, и картина даже могла бы сойти за довольно лиричную, если б не громкие рык с лаем, вой, скулеж, ржание и периодические выкрики Игоря коллеге:

– На три часа еще две!

– Принято.

– Справа!

– Вижу.

– Щас прыгнет!

– Не успеет.

С тревогой наблюдавшая за боем лошадей и собак медведица никак не могла понять главного.

– Почему она их не убивает?

Продолжавшая периодически всматриваться в окружающий пейзаж Катя задумчиво посмотрела на Гену.

– А зачем?

– Ну, разве тогда они не… кончатся?

Красношапко покачала головой:

– С той стороны их сотни, лезть будут все равно, пока разлом открыт. А смысла убивать нет. Ты же не убиваешь голубей просто за то, что они курлычут на подоконнике?

Потапова еще раз покосилась на участок Сашки.

– Эти ребята не похожи на голубей.

Катя хмыкнула:

– Просто ты мало представляешь себе остальную тамошнюю фауну. Да и флору, если уж на то пошло…

Почему-то это несказанно разозлило. Нет, не так. Она, Гена, после слов Красношапко начала злиться сильнее. Но что это значит на самом деле?

– Еще три!

– Ага, ловлю. Где только эту грымзу носит?

– К сожалению, милочка, селекторные совещания редко планируют с учетом внезапных происшествий – и еще реже из-за них отменяют, – раздался за их спинами спокойный женский голос. – В любом случае, Ипполита Найтмаровна, Игорь Октябриевич, Кирилл Радамантович, благодарю за помощь. Дальше сама.

Директор не спеша миновала замерших учеников и, открыв калитку, спокойно проследовала сквозь туман и сигаретный дым на участок, а на полкорпуса позади нее держался чрезвычайно довольный, словно объевшийся сметаны кот, Тимофей Иванович. Призрачные лошади сначала замерли, а после растаяли, растворились в воздухе, собаки же, лишившись соперников, бросились было всей толпой к Альме Диановне, но в паре метров передние ряды резко затормозили, в них врезались задние, и на несколько секунд смертоносная стая бедоклыков превратилась в клубок тявканья и поскуливания. Когда поднятая ими пыль улеглась, твари замерли, внимательно следя за каждым движением директора и не приближаясь. Лютая немного постояла, раскачиваясь на каблуках туда-сюда, а потом снова спокойно и размеренно двинулась сквозь толпу расступавшихся перед ней собак. Несколько особей понаглей попытались было зайти ей за спину, но тут директор зарычала – чуть слышно, но от этого звука волосы попытались встать дыбом, а внутри словно заледенело. Бедоклыки пригнули морды к земле и медленно, один за другим, не сводя глаз с Альмы Диановны, принялись пятиться обратно в разлом. Когда пространство перед избушкой вновь опустело, директор повернулась к остальным.

– В обычных обстоятельствах я отправила бы учащихся в общежитие под надзором педагогического состава, но с учетом всех упомянутых Игорем Октябриевичем нюансов, включая исчезновение Александра Витольдовича, разделяться сейчас точно не лучшая затея. Прошу учителей приглядеть за прорывом, пока мы с Тимофеем Ивановичем исследуем место происшествия. Красношапко, вам персонально и только в данном случае дозволяется при необходимости им помочь. В мое отсутствие за старшую остается Ипполита Найтмаровна. Полечка, когда объявится Зеленый Князь, пожалуйста, предупредите Витольда Родовича, что мы нуждаемся в его услугах. Тимофей Иванович, следуйте за мной, – и она спокойно шагнула вслед за бедоклыками и исчезла.

Улыбнувшись еще шире, завуч раскланялся с присутствующими и поспешил за ней.

– А это безопасно? – прошептала Гена Кате.

– Они оба Старшей крови, – ответила соседка, пожав плечами. – Самое страшное, на что могут там наткнуться, это друг на дружку.

– Но почему… ну, в таком виде? – продолжала недоумевать медведица, и тут в разговор вмешался уже Игорь.

– Мишка… В смысле твой отец однажды сказал мне, мол, настоящий оборотень становится зверем, только когда для человеческого уже не остается места.

Эта мысль была для Гены новой. Интересной. Важной. И она постаралась ее запомнить, даже несмотря на то, что высказал ее дядя.

Неоднократно помянутая Геной Дора перешла в Лес по всем правилам безопасности: через Пузырик, предварительно на всякий случай еще раз проверив шнуровку ботинок и призвав из основного мира рюкзак, который чуть не забыла. Покопавшись в нем, достала банку со страхожорами, но, поразмыслив, спрятала обратно: если все пойдет как думает, малышам лучше переждать внутри, а не торчать снаружи. Чече по традиции маячил поодаль и внимательно-осуждающе следил за ее действиями.

– И нечего на меня так смотреть. Мало ли что я сказала, Игорь Октябриевич прекрасно понимает – одной разведкой дело не ограничится. Поэтому, кстати, и возмущался.

Темный сопровождающий сложил руки на груди и чуть склонил голову влево.

– Да ну, правда? То есть просто так отпускать ребенка в Лес с немым компаньоном – пожалуйста, а вот против попытки спасения моего же опекуна родители внезапно стали бы возражать? Лично я так не думаю.

Руки на груди и не думали разжиматься.

– Слушай, я прекрасно понимаю: это рискованная затея и так просто Лес Александра Витольдовича не вернет. У меня есть план.

Теперь голова наклонилась вправо.

– Да, Кате не сказала, потому что слишком много лишних ушей было вокруг. В общем, я знаю, что делаю. Твоя задача – прикрыть, если выяснится, что все-таки не знаю.

Немного подумав, спутник кивнул. Положение рук, однако, не сменил. Вздохнув – ну и упертый же, мам, пап, спасибо за помощника, – Пандора еще раз поправила рюкзак и, взяв Чече за руку, переместилась с ним в Лес.

Окружающая обстановка подозрений не вызвала: непроглядная тьма, щурившиеся на них деревья, загадочный вой где-то вдали и таинственное шуршание да скрипы со всех сторон. Ага, значит, их здесь не ждали. Бегло оглядевшись – камней нет, подозрительных огней тоже, прямо сейчас никто сожрать не пытается, – девочка в пару жестов указала спутнику быть начеку и громко и четко произнесла:

– Я – Пандора Добротворская. Ты забрал мое. Верни.

Предсказуемая тишина была ей ответом. Ветра в Лесу по-прежнему не наблюдалось, но волосы юной ведьмы чуть заметно шевелились от магии, разлитой в воздухе. Поразительное все-таки место. Жаль, не только не родное, но даже и не троюродное.

Она повторила:

– Я – Пандора Добротворская. Ты забрал мое. Верни.

Гробовое молчание, ведь вокруг нее – просто деревья. Да, с глазами, цепкими ветвями, но не более, ответить некому. Лес демонстрировал это настолько красноречиво и показательно, что ему не поверил бы даже изображающий температуру с целью прогулять контрольную второклашка.

– Никого нет дома? Окей. Тогда попробуем подсветить проблему с другой стороны.

Этой фразой Дора не гордилась. Более того, впоследствии очень радовалась, что каламбур остался исключительно между ней и молчаливым Чече. Наверное, если столько лет быть дочерью Кирилла Бляблина, в какой-то момент это все-таки вырвется наружу. В пару морганий прогнав прочь испанский стыд, Добротворская вскинула над головой руку. Лес не понял. А буквально через секунду его осветил, сжигая, раскаленный шар из водорода с примесью гелия.

Пандора достала солнце.