– …а еще девочки с работы верят, что все обязательно будет хорошо.

– Но все ведь и вправду будет хорошо?

– Да. Но ты это говоришь, поскольку сама намерена так делать, а они – просто не знают, что если внезапно стало хорошо, значит, этого «хорошо» добился кто-то другой. Огромный все-таки контраст у школы с реальностью.

Дирекция в странном мире-ТЦ выглядела в разы более уютной и обжитой, чем офисное помещение во «Вся королевская рать лаундж», где Тишин имел честь беседовать с Максимом в прошлый раз. Нет, тут, конечно, тоже валялись по углам всякие недовязанные штуки порой абсолютно неясного назначения, но и диванчики с журнальным столиком, и стеллажи с книгами, и щедро расставленные по всем горизонтальным поверхностям фотографии создавали несколько иной настрой. Как будто здесь… жили? С учетом предыдущих разговоров – скорее всего, да, но почему? Димку так и подмывало спросить, зачем минотавру с более чем легальным статусом прятаться в подобном месте, но пока случая не представилось: войдя, тот вежливо указал гостю на одно из мягких кресел, ненадолго юркнул в соседнюю комнату, притащил поднос с чайной парой да печеньем и, покуда богатырь задумчиво макал юбилейное в эрл грей, принялся разглядывать полочки, словно собираясь с мыслями. ДТП подобное положение дел вполне устроило: не привлекая лишнего внимания, он выудил из кармана шпаргалку от Непроснувшихся и пристроил на поднос под блюдечко – чтобы удобнее было подсматривать.

Максим тем временем спросил, не оборачиваясь:

– В общем, раз уж речь зашла о русалках… Про Королеву ты ведь знаешь?

Димка скосил глаза на подсказку – «выкладывай как есть».

– Наслышан. И один раз даже видел – в воспоминании Пандоры, в статусе покойной жены бати. Кирилл ее выбесил, и, кажется, Королева собиралась нас утопить.

– Ух ты ж ежевичный пирожок, – с уважением присвистнул минотавр. – Тогда общий масштаб личности понимаешь. Так вот, она никогда не была соло-игроком, и кроме Семьи у нее имелись и сестры.

– Тоже в курсе. – В записке красовалось лаконичное «ага, и тут». – Более того, с уважаемой одинаковкой знаком лично, пару раз чуть не схлопотал сюрикенов и даже стал кем-то вроде постоянного посетителя. Уж больно чудесный кофеек варит, сами понимаете.

Максим Максимович сперва замер, а после медленно развернулся к топившему печеньку в чае богатырю.

– К Татьяне, говоришь, ходил? За кофе, неоднократно?

– Агамс, – с деланым равнодушием закивал Тишин, внутренне польщенный: наконец хоть кто-то оценил его подвиги по достоинству. – И не только. Собственно, мы сначала от нее с Дорой улепетывали – тогда и подружились, кстати, а потом вместе к воспоминанию о Королеве на прием попали, но уже в расширенном составе. Правда, после того как выбрались, я Татьяну почти не тревожу. Ну разве разок, когда, чтобы перед визитом к вам с Пандорой поговорить, через русалку патриарха вампиров звать пришлось.

Минотавр аж сел в ближайшее кресло и внимательно на Димку уставился. Это немного нервировало – подглядывать в шпаргалку стало труднее.

– А ведь не наврали про тебя, – задумчиво пробормотал под нос хозяин. – Лихой, ниче не скажешь. Ну а если и дурик дуриком, то кто ж другим был в твои-то годы? По анамнезу судя, авось и вправду выпутаешься… Ладно, давай по порядку. Про хвостатых ты в курсе и с двумя самыми… – тут Максим Максимович замялся, подбирая выражение, – активными встречался. Но есть и другие.

– Ага, наслышан и даже немного жалею, что и только: парикмахерша, маникюрщица, модель и эскортница – звучит в разы безобиднее сестер.

– М-да, и в этом про тебя тоже не наврали, – вздохнул минотавр. – «Бариста» вроде как тоже не особо страшное слово, но обозначает-то оно Татьяну. Смекаешь?

– Пожалуй, – кивнул ДТП, улавливая мысль. – Хотите сказать, остальные…

– За всех говорить не буду, но была и седьмая, – перебил его Максим. – О ней слыхал?

Димка немного покопался в памяти, после чего обреченно скосил глаза на записку. «Не зря Лохматыч магний предлагал, беда». Вот тебе и помощники. А че не подсказали тогда уж, где денег на этот магний брать?..

– Та, которую вы упоминали? Паспортистка? – Минотавр кивнул. – Но она ж вроде бы того… умерла, причем давненько. А документы у местных, подозреваю, свежие.

– Не умерла, а была убита, – сухо поправил хозяин, неуютно ерзая в кресле. – Причем как раз из-за должностных полномочий. Я уже говорил, с нее для сказов все и пошло, а вот обычной человеческой шпане в помощи отказала, чем жизнь свою и кончила. Жизнь, но не дело. Скажем прямо, Мелеагрина – так ее звали – довольно быстро смекнула, как важно для сказов получить нормальные людские документы, и постепенно нашла способ организовать их выдачу, не привлекая нежелательного внимания.

– И без крышующих верхов? В жизни не поверю. Нашему начальству постоянно приходится всячески с людскими чиновниками заигрывать, и если бы имелся более простой путь, давно б по нему пошли.

Тут Максим снова вздохнул и принялся пояснять, а наше и без того не всегда плавное повествование столкнулось с поистине непреодолимым препятствием. Опиши автор разработанную знавшей всю подноготную человеческой бюрократии Риной схему подделки документов в особо крупных масштабах подробно и досконально – и довольно скоро взять интервью-другое у писательницы возжелают крайне вежливые люди в неброской одежде, горячо заинтересованные и сюжетным поворотом, и полнотой приведенных в книге рекомендаций. Уважая естественное желание любимого редактора не седеть раньше времени, более разумным кажется упомянуть о хитростях Мелеагрины лишь в общих чертах, по верхам – но в таком случае дорогие пытливые читатели наморщат носик: ну вот, автор не вывез матчасть, не отработал фактуру. Сойдемся на том, что покуда штрафы за подделку документов в целях организации незаконной миграции достигают восьмизначных сумм, некоторые, кхем, причины для их существования имеются, а схемы применяются нехорошими негодяями на практике и всячески порицаются автором этих строк. К сожалению, Максим Максимович поведал о них Дмитрию с чуть меньшим неодобрением, чем того требует законодательство, но поверьте писательскому слову, богатырь осудил за нас всех. Оказалось, что для подобных авантюр не обязательны даже высокие покровители, достаточно лишь нескольких неприметных «винтиков» на местах и пары-тройки ошибок, на которые добрые люди прикроют глаза по дружбе: статистическая погрешность, не более. Но благодаря ей многие тысячи незарегистрированных сказов нынче вполне себе вольно обитали в Москве, а по России их насчитывалось и того больше, под сотни тысяч.

И да, все началось с миловидной русалки-альбиноса, ходившей на работу в ярко-красном платье и вечно пребывавшей в хорошем настроении. Максимум, в чем ее могли заподозрить злопыхатели, – это в попытках найти себе мужа побогаче, подсидеть коллегу на работе или забыть скинуться на сладкое к чаю, но точно не в незаконных махинациях. Мелеагрина буквально олицетворяла собой очаровательную восторженную глупышку, которой так приятно объяснять, как устроен мир, с высоты своего опыта – и которая продолжает хлопать чудесными густыми ресницами, слушая вас и незаметно подкладывая что-то на стол. Как и прочие сестры Королевы, а может, и большинство русалок, Рина отлично проиллюстрировала бы понятие «двойное дно» в энциклопедии, и речь бы пошла вовсе не о кораблестроении или трейдинге.

Впечатленный Дмитрий какое-то время переваривал прорву вываленной на него, пусть и без имен, информации, после чего задал естественно всплывший вопрос:

– Но почему именно поддельные документы? Да, со слов Гавриила я понял, житье несладкое, но можно ведь бороться и в законном поле? Вам с матерью точно не грозит депортация, а жене достаточно трех лет после брака – и вуаля…

– Ты на моей памяти первый, кто назвал Гаврюшу Гавриилом, – хмыкнул минотавр, после чего сухо добавил: – Даже в такой ситуации Розочке хотя бы разрешение на временное проживание нужно, а их всему ее семейству уже пару лет как аннулировали без указания причин или права на оформление нового.

– Думаете, вашей жене – и не дадут?

Максим смерил его тяжелым взглядом:

– Если повезет – дадут, но тогда обязательно и чего-нибудь взамен потребуют. А еще очень заинтересуются, где же она все эти годы обитала, как мы познакомились и не пасутся ли неподалеку остальные ее родичи. Слишком рискованно и для нее, и для местных.

– А если не повезет – центр временного содержания и депортация? Но ведь после можно…

– Не депортация. Выдворение. Разницу знаешь? – перебил минотавр.

– Конечно. – Уж чем-чем, а бюрократией любящего катать объемистые отчеты Димку было не напугать. – Выдворение – депортация с запретом на возможность дальнейшего въезда. Но к нему прибегают, только если…

– А тут без вариантов. – Лицо Максима Максимовича становилось все мрачнее. – Вашим же надо обосновать, почему никто не возвращается. Вот и лепите выдворение, как будто те, кого таким макаром выпнули из России-мачехи, обидевший их закон сразу чтить начинают и обратно не ломятся. Нет, выдворение – билет в один конец: «Лишние сказы здесь не нужны».

– Но если дело не в соблюдении предписаний, то почему…

Договорить Тишин не успел: на него разом грустно посмотрели и минотавр, и Лола, а в памяти словно сам собой щелкнул какой-то важный переключатель. Шпаргалка оказалась солидарна с озарением: «Поговаривают», – гласила единственная написанная с отступами сверху и снизу строчка. Фраза, бегло брошенная Гавриилом и так и не обросшая подробностями.

Богатырь сглотнул и спросил прямо:

– Почему выдворенные сказы не возвращаются на самом деле? О чем именно «поговаривают»?

Максим вздохнул, встал и снова принялся разглядывать фотографии, словно искал в них то ли ответ, то ли спасение.

– Почему – никто не знает: ни один еще не то что не объявился, даже письмеца завалящего не прислал. Домовые, кажется, в курсе, но помалкивают, шкуры свои берегут. А если слухам верить… то Зеленый Князь с наследником нынче не единственные, кто умеет в Лес ссылать.

ДТП опешил.

– Шутишь? В Лес?!

– За что купил, за то и продаю, – вновь обернулся к нему Максим Максимович. – Но, думаю, понимаешь, на своей шкуре проверять никому не дам, тем более Розочке.

Дима погрузился в пораженное молчание, рядом обеспокоенно застыла Спящая Красавица, а резко утратившее свою актуальность печенье грустно оседало на дно чашки чая. В голове младшего алешковича метался целый табун беспорядочных мыслей, громким топотом заглушавший любые сигналы от Непроснувшихся, но желания подглядеть в шпаргалку не возникало. Созрело другое – узнать из первых уст.

– Лохматыч, – устало обратился богатырь словно ко всей вселенной разом. – Я знаю, ты здесь, ведь по клятве меня всюду сопровождать полагается. Вы что же, во время рассказов бате не приукрасили, а как есть выдали? Вас реально пытались, а кого-то и на полном серьезе отправили в Лес?

– Угу, – раздалось тихо из-под дивана.

– А Королева табор нашла и спрятала в гаражах, потому что за людей вы не сойдете, а к гусям-лебедям подаваться – рабство чистой воды?

– Ага, – уныло поддакнули снизу. – Говорю ж, добротная все-таки бабонька была, пусть и не приведи господь встретить.

Теперь Тишину и самому очень захотелось порассматривать фотографии на полочках, перемыть всю посуду в мире и вообще любым способом отвлечься от безумия, творившегося сейчас в его голове и стране. В Лес? Сказов, рожденных в человеческом мире? Какого черта богатыри творят? Оставление человека в опасности, 125-я статья УК РФ – штраф или срок по уголовке. Насколько Дмитрий помнил, даже «выпуск» домашнего животного на улицу шел за жестокое обращение и как минимум тоже штрафовался. Раз уж мы сегодня задаем неудобные вопросы, то кем богатыри считают тех, за кем приглядывают?

– Дошло наконец, да? – грустно спросил минотавр. – То-то и оно. Русалкам документы для каких-то своих нужд требовались, а мы – так, пришли на все готовенькое. Королева называла это масштабированием.

– От семи сестер – на всю Россию?

– Крупно мыслила, ага.

Тишин вновь замолчал, лихорадочно вспоминая, скольких нелегалов переловил и к скольким по сути убийствам – ну а как еще «выдворение» в Лес назвать? – оказался причастен. Черт его сейчас разберет, конечно, ему чаще бытовуха в виде пьяных драк да мелких хулиганств доставалась… И вряд ли сама по себе. Надо будет при случае сказать спасибо Сергею Полкановичу и коробочку конфет презентовать, что ли. С коньяком. Вот ведь конечно…

– Ладно, благодарю. Как и договаривались – ответы выданы, в ситуации я разобрался, пищу для размышлений получил и завтра же к коллегам с полученной информацией не побегу. Подозреваю, послезавтра тоже. Мне вообще теперь бегать не нравится.

– А даже если и побежишь, сюда им не попасть, а снаружи наших поди еще свинти, – кивнул минотавр. – Себе дороже.

– Ну на стройках да, команда у вас мощная, сам оценил, но Гавриил-то, к примеру, один-одинешенек торчит… – Поймав хитрый взгляд Максима Максимовича, Димка прищурился: – Не один? Под присмотром, но других диаспор?

– Соображаешь, – подтвердил хозяин. – Мы лишнего риска не любим и отваживаем от своих мест нежно, ненавязчиво, но по всем фронтам: едой невкусной, обслуживанием хамским и прочими прелестями капитализма. Порой, конечно, невинные люди тоже под раздачу попадают, да тут ничего не поделать: своя шкура дороже, а внимание ваше нам не нравится, ты прости.

– Мне ваши ответы тоже не понравились, считайте, квиты. Ладно, остался последний вопрос – почему отец напал на…

Договорить Дима не успел – мысль, шальная аки подмосковная маршрутка, резко вылетела из-за поворота сознания, к чертям собачьим сбила привычные шаблоны и, высадив напоследок стайку причинно-следственных связей, мигнула озарением и скрылась. Богатырь присвистнул и уставился на Максима. Ну конечно! А Тишин-то все гадал, каким идиотом нужно быть, чтобы из всех сверхспособностей в мире запросить себе музло на подтанцовку, а батя просто мыслил… как батя. Он не собирался убивать Святогора – Кирилл банально проверял, не главгад ли тот. И если в момент «покушения» заиграла музыка…

Ладони богатыря похолодели. Все-таки абсолютно дурацкий способ докапываться до сути противника выбрал Бляблин. И максимально гениальный.

Минотавр молчал, явно ожидая продолжения, и младший алешкович пошел ва-банк:

– Вы там были?

– Да. Твой папка записал меня в друзья, а дружба с Кириллом чревата интересным, активным и не всегда безопасным досугом.

– И все прошло… нормально? Никаких странностей?

А вот теперь Максим потихоньку начал улыбаться – ну или по крайней мере так изменившееся выражение морды быка воспринял лично Тишин.

– Дайте угадаю, прекрасно знаете, о чем хочу спросить, но этот ответ в пакет бесплатных не входит?

Кивок.

– И чего хотите взамен?

– Встречную услугу. Сам понимаешь, знание это… дорогое. Рисковое, непростое. Подобного и попрошу.

– Между прочим, ваши показания к делу не приложишь и доказательной базы на них не построишь… – начал было Димка, но минотавр только фыркнул.

– Так-то оно так, зато поймешь, как дела в реальности обстоят. Тебе ж надо, я вижу и породу вашу знаю. И Кирилл, и Радамант Всеславович, и ты – вам не богатырями важно быть, а защитниками, во главу угла ставите не с кем сражаться, а за что. Потому и доверяем. Порой – даже самое ценное.

Помолчав немного, ДТП на всякий случай уточнил:

– Правильно понимаю, услугу эту придется угадать самому?

– Именно, – кивнул Максим Максимович. – В мою просьбу без чуйки соваться нельзя, нам грех на душу тоже не нужен. Сам пойми и сам решай, надо оно тебе или нет.

Решать Дмитрий был готов, а вот понимание явно запаздывало. Выбрав помощь зала, снова скосил взгляд на шпаргалку – та гласила: «№ 62ФЗст.12», а сбоку мелким почерком шел итог богатырского гугления – «приобретение гражданства РФ по рождению», но понятнее не становилось. При чем…

И тут наконец до Тишина дошло – и озарение получилось ну очень эффектным: уже не маршрутка, а полноценный скорый поезд.

– Розалина. Жена. Ребенок?!

– Да.

– Серьезно, ребенок? Минотавр?!

– И тут в яблочко.

– Новый минотавр?! Еще один?! ТРЕТИЙ?! – поймав себя на оре, Димка спохватился и добавил уже тише: – Ну вы вообще… Вообще! И я-то тут при чем? Ну то есть… как? КАК?!

Сдержать эмоции не получалось хоть тресни, но, будем честными, большая часть богатырских усилий сейчас уходила скорее на попытку переварить очередной шок-контент.

– Если вопрос про, гхем, состав семьи, то все максимально натуральным способом, – начал Максим, но ДТП его перебил:

– Вот тут подробности знать не хочу. Честно. Но зачем вам я?

Минотавр немного помолчал.

– Чтобы позвать душу теленка, нужен богатырь со Спящей Красавицей или Красавцем. Насколько мне известно, ассортимент нынче не особо велик.

В такие моменты Димкины любимые флешбэки умели отлично отрабатывать бюджет, и в голове моментально зазвучал шелест Непроснувшихся: «В твоих руках наша последняя. Возможно, единственная».

– Карамель-карамель, электрическая ель, – выругался он под нос и вопрошающе уставился на Лолу. Та развела руками. – Вариантов у вас немного, понимаю, но и я, и моя Красавица знаем о подобных штуках примерно ничего.

К такому развитию событий Максим Максимович, кажется, был готов.

– Если честно, это скорее нормально. Согласишься – позову мамулечку, она подробнее расскажет и советы даст. Ей самой в свое время Радамант Всеславович помог…

– То есть вы хотите сказать, – перебил Тишин, – дед не пьяные байки затирал, будто однажды с минотавром дрался, а реально с кем-то из вас схлестнулся?

– Со мной, скорее всего, – потупившись, кивнул хозяин. – Я не со зла! И, честно говоря, ничего о предыдущей жизни и как меня из нее в нынешнюю притащили не помню. Но Радамант Всеславович всегда подчеркивал, мол, я еще интеллигентный попался, поэтому, надеюсь, обид между нами нет.

«А другие интеллигенты остались?» – мысленно завыл Димка, оценивая размеры и комплекцию собеседника. М-да-а-а. Класс. Ну почему в его жизни все повороты обязательно в подворотню, а «звезда с неба» оказывается прошлым веком, теперь минотавра подавай? Он снова скосил взгляд на Лолу. Вопреки обыкновению, та выглядела крайне задумчивой и нервно покусывала губу, глядя то на самого Максима, то куда-то вбок, на фотографии.

– В одиночку я такое решать не могу, – выдал богатырь и теперь посмотрел на свою Спящую Красавицу в открытую. – Что скажешь, подруга? Рискнем?

Вместо ответа Лола подплыла к полкам, провела призрачными пальцами по нескольким рамкам, после чего обернулась и решительно кивнула. Ага. Ну, хоть у кого-то вместо паники боевой настрой – ДТП срочно захотелось такой же. На всякий случай он глянул в шпаргалку Непроснувшихся, хотя последнюю строчку помнил и без того. «Счастья вам, здоровья и костылей по акции», – гласила нетленка Вумурта.

– Мы с напарницей решили. Поможем.

Примерно в это же время в другом параллельном нашему мире молодой княжич леших тоже лихорадочно пытался принять важное решение. Стояла задача выбраться из Леса, и, к сожалению, пока что смотрелась она ничуть не проще, чем родовспоможение у минотавров: место, в которое его перенес Лаэрт, выглядело незнакомо, а границы миров вокруг не радовали своей упрямой крепкостью. Наверное, отец смог бы пройти и тут – Зеленый Князь, как-никак, – но Сашка подобной силы еще не набрался и нуждался в более тонкой материи. К счастью, подходящую хрупкость перегородок между мирами он практически чувствовал, а потому с уверенностью направился в нужную сторону, но, теперь уже к сожалению, поскольку в отсутствие Пандоры ходил по дому исключительно босиком, без обуви каждый его шаг в Лесу отзывался болью. Напитанный магией воздух жег легкие, слезил глаза и щипал незащищенную кожу: во время осознанных переходов Александр Витольдович облачался в пусть и слабое, но подобие доспехов и уж точно не голыми пятками топтал сию мертвую землю. Ладно, справится – в конце концов, он не просто леший, а наследник самого Витольда, главное – не давать темноте забираться глубже дозволенного в мыслях и успеть скрыться от Леса до того, как тот решит поохотиться в полную силу: пока местный хозяин еще не смекнул, какой подарочек ему подбросили, и окружающие деревья провожали княжича ленивым рассеянным взглядом сытого хищника. Однако кое-что в пейзаже уже настораживало. Кости.

Не поймите превратно: конечно, внезапный погост посреди полянки вызовет тревогу в большинстве случаев, но в Лесу, где каждый сам за себя и против всех, чьи-то останки скорее составляли привычную часть пейзажа, чем выделялись на его фоне. А вот с конкретно наблюдаемыми что-то было не так, и, пробираясь сквозь чащу в сторону спасительной бреши, Сашка не сразу сообразил очевидное: чуждые. Исконные обитатели Леса, конечно, не сплошь и рядом представляли собой огромных монстров вроде Альмы Диановны, живность поменьше здесь водилась в достаточных количествах, но в чем леший был абсолютно уверен – местные не носили джинсов, рабочих жилетов или – тут глаз выхватил утопленный в грязи раскушенный девайс – сотовых телефонов. Кем бы ни были при жизни упокоившиеся, этому миру они точно не принадлежали. Повторная проверка ничего не дала: стены мироздания по-прежнему оставались плотны и незыблемы; каким бы образом бедолаги сюда ни попадали, причина крылась не в случайном переходе. Намеренном? Но как?..

«Да как и я, – уныло осознал княжич, рассматривая рваный рюкзак с нашивками рок-групп. – Кажется, кое-кто попутал берега задолго до текущих событий». А ведь Пандора предупреждала… Пожалуй, будь сейчас Сашка в своем, родном мире, с чувством бы побился лбом о березоньку, но местные их представительницы отлично гасили подобного рода желания хитрющим прищуром красных глаз. Странно, что отец не вмешался, – не мог же Лаэрт такое без его ведома проворачивать? Деревья есть всюду…

Следующая мысль понравилась княжичу еще меньше: всюду, докуда не дотянулись люди. Метро, огромные торговые комплексы, районы-новостройки без единой травиночки – даже у Зеленого Князя слепых зон имелось предостаточно, и при должных умысле и сноровке воспользоваться ими не составляло труда. Но зачем? Неужели Анзу не боится?..

Снова вспомнив, по чьей вине оказался в Лесу, Пень-младший раздраженно хмыкнул. Ладно, главное – выбраться, и тогда они с отцом со всем разберутся. Первоочередное сейчас – найти место для перехода, и поскорее.

Чем дальше леший уходил от полянки, на которую его выкинуло, тем меньше становилось вокруг тех самых чужеродных останков – видимо, добредал сюда не всякий, и чаще местные встречали новеньких уже при приземлении. Получается, ему повезло и сейчас Лес занят чем-то – ну или кем-то – другим? Но даже если так, то куда подевались его обитатели? Княжич шел уже минут двадцать, если не больше, обычно за это время тут можно было как минимум трижды распрощаться с жизнью… Он с подозрением огляделся, но ничего странного по-прежнему не заметил: да, ветви и корни деревьев заинтересованно тянулись к нему явно не с целью обнять дальнего родича, но делали это довольно вяло и неторопливо. Загадочно, очень загадочно. Ну не сами же тут все перемерли?..

Успокоиться и внимательнее проанализировать ситуацию было бы как нельзя кстати, но и внешние обстоятельства в лице токсичного магического фона, и внутренняя паника – подвел Пандору и родителя! – подгоняли, и княжич просто продолжил свой путь, надеясь, что ему банально повезло. Добравшись до мало-мальски подходящего для перехода места, огляделся. Вокруг по-прежнему ни души, деревья все так же неторопливы, ни болотных огней, ни камней, чисто. Да, стенки не самые тонкие, но если двинуть как следует…

И Сашка двинул. Упер ноги что есть мочи в землю, выставил вперед напряженные руки, словно за грудки кого-то схватил, и зачерпнул с лихвой силы, в кои-то веки не снаружи, а изнутри, собственной. По жилам потекло тепло, леший задышал с трудом, но глубоко, а потом со всей дури развел ладони в стороны, разрывая ткань мироздания и создавая путь домой. Не самая аккуратная работа, срастаться будет долго и криво, но главное сейчас – оказаться на той стороне, тогда…

И тут из-под земли вокруг него выскочили корни – не чета его собственным, жесткие, колючие, толстенные – и попытались скрутить. Вот оно что. Лес не спал, а выжидал, пока его пленник почувствует запах свободы, надежду, – и вознамерился лишить всего и сразу. Не выйдет! Мощными ударами Сашка рвал и ломал, выкорчевывал и выдирал, но корни лезли и лезли, а после к ним подключились и ветви. Спохватившись, леший метнулся к прорыву – закрыть! Пока еще можно, закрыть! – но Лес воспользовался секундным замешательством и наподдал сильнее, перекрыв стеной моментально выросших стволов путь к другому миру и напустив на Александра еще более буйную растительную мешанину. На своей земле Пень-младший отбил бы такую атаку играючи, но местная словно высасывала жизнь, жгла, тянула к себе, а напитаться было негде – ни солнца, ни сородичей вокруг. Большая часть сил ушла на создание бреши, и стоило Сашке пропустить всего один-единственный удар, как черные корни обвили его, словно паук букашку, и потащили прочь, в чрево истинной, непроглядной Лесной тьмы. Проплешина перед порталом в наш мир вновь опустела, и сквозь колеблющееся марево виднелись только одинокая избушка с нараспашку открытой дверью и недоумевающая женщина с несимметричной стрижкой, кого-то звавшая с той стороны.

А потом ушла и она.

Глядя, как Гена раз за разом крутит сальто, приземляясь на маты так, что и у Ирины Винер навернулись бы слезы восторга, но медведем все равно не становится, Пандора размышляла о своем утреннем поступке и, к педагогическому провалу Александра Витольдовича, отнюдь не в раскаивающемся ключе. Да, с перекидыванием видео не помогло ни на грамм, это Добротворская признавала, но удивительным образом изменило отношение Потаповой к происходящему: та определенно стала меньше нервничать и время от времени задавала Кириллу с Катей вопросы, причем спокойно и в разы более расслабленно, чем во все предыдущие дни. Конечно, как одно оказалось связано с другим, Дора не очень улавливала, но в любом случае сочла это добрым знаком: сработало – и ладно. В конце концов, рано или поздно Гена все равно превратится, она же, ну… медведица. Пусть теперь и чуть более задумчиво на нее, Пандору, смотрящая.

Тем временем «Сладкие небеса», наоборот, увлекли не на шутку. Горячо ненавидевший суши Хирамацу оказался русалом (голубые глаза, синие волосы да платок на шее, прикрывающий жабры, – и как только они с Ганбатой не догадались?), чем вызвал у обоих игроков максимальный ажиотаж: пусть и по разным причинам, но каждый питал к этому виду сказов особые чувства, и оханье да аханье над новыми диалогами стояло непрерывное. Во-первых, русалов – то есть русалок мужского пола – на самом деле не существовало, Богдан Иванович повторял это сыну неоднократно, и потому тот верещал сейчас от восторга как резаный: выкуси, пап, люди и не такое могут придумать! Во-вторых, и Дора, и Ганбата волей-неволей проводили параллели с Татьяной, чаще всего взгляд Хирамацу на мир отличался от «сухопутного» кардинально – и немедленно подвергался активному обсуждению. В-третьих, единогласно было решено, мол, вот и хорошо, что без гайдов, а то такой сюрприз бы запороли, и, в-четвертых, желания быстро проскакать до финиша без ошибок не нашлось ни у кого, скорее наоборот: хотелось тыкать в каждую фразу и смотреть, чем это обернется. Увлеченные оживленным разговором ребята даже не заметили, как в спортзале появился еще один, давненько не виденный ими взрослый.

– Ладно, на фоне этого даже ваши летние визиты в библиотеку кажутся уже не такими странными, – прозвучало внезапно над ухом.

Дора с удивлением уставилась на девушку с неровной стрижкой и кучей фенечек чуть ли не до локтей и тут же расплылась в улыбке:

– Ира! Ого, твой отпуск закончился?

– Да. Спасибо за напоминание, – мгновенно помрачнела библиотекарь. – Только вернулась – и сразу вспомнила, зачем он нужен.

– Как съездила? – поспешила перевести тему Пандора, а Ганбата, видимо, в порыве помощи подруге, присовокупил:

– И как там мистер Птиц?

На этом вопросе Искра явственно смутилась, и по лицам обоих любителей «Сладких небес» поползли хитрющие улыбки.

– Так, стоп! Нечего лыбиться и придумывать всякое! Я ездила именно в отпуск: гуляла, на виды смотрела и прочее подобное. И вообще, с нами еще и Данилка был!

– Ну он точно не помеха, ему любые нежности что мертвому припарки, – ненавязчиво напомнила Дора и, к собственному ужасу, хихикнула в стиле героини какого-нибудь американского сериала про подростков. Кажется, и вправду стоило прислушаться к Ирине и свернуть тему. – Ладно, рады твоему возвращению. Какие планы?

– А это я у вас хотела узнать, – задумчиво протянула библиотекарь, глядя на очередные Генины кульбиты и стоявшего подле Черного Человека. – Тот тип?..

– Он со мной. И на него лучше внимания не обращать, – поспешно перебила ее Добротворская.

К счастью, такие вещи Ире дважды повторять не требовалось.

– Так вот, планы. Я вернулась, все горящее – в смысле срочное, Дора, не надо делать такие глаза! – дописала, поэтому пока свободна. Если опять в кино сопровождающий потребуется или еще куда – зовите, но лучше эсэмэской, и сразу пишите, где вас искать. А то сегодня думала, будто вы как раньше, у Пня зависаете, прихожу – избушка нараспашку и никого. Слава богу, на обратном пути Полю встретила, она и надоумила сюда заглянуть. Сказала, мол, нынче всей честной компанией в зале торчите. Зачем, кстати?

– Нараспашку? – насторожилась Пандора.

Вампиреныш тоже выглядел обеспокоенным.

– Угумс. Видать, пока вы тут, Пень куда-то отошел.

– И дверь не закрыл? – встрял Ганбата.

– А чего ему бояться? Что белки сахар своруют и муравьям втридорога толкнут? – пожала плечами библиотекарь.

Однако Добротворскую это не успокоило. Нервно побарабанив по лавочке, она резко встала.

– Знаешь, я бы на всякий проверила. Ганбата, прости, я схожу…

– Не-а, – тут же вцепился вампиреныш в ее руку. – Если это то, о чем я думаю, поодиночке точно не вариант.

Немного поразмыслив, Пандора кивнула и крикнула в угол зала:

– М-м-м, извините? Мы можем ненадолго отойти?

Поскольку у Ганбаты было не сказать чтобы много вариантов передвижения в светлое время суток, они с Геной, Ириной и Катей поехали к избушке на машине, а сама Дора пошла к дому в сопровождении обоих учителей – Кирилла и Игоря Октябриевича. Вообще, в ее представлении подобная делегация на «сбегать быстренько проверить» не тянула, но и папа, и его начальник как спелись: в один голос заладили, мол, покуда в округе рыщет подозрительный субъект, а опекуна и след простыл, в одиночку дети шляться не будут, и точка. Черного Человека Дора на всякий случай прогонять не стала, и в результате их четверка хоть и прибыла на место позже вампиреныша, зато в полной боеготовности, пусть, по мнению Пандоры, это скорее они с Чече охраняли мужчин, чем наоборот.

Стоило миновать калитку, как открылась ровнехонько описанная Ириной картина: дверь нараспашку, перед ней в луже – чашка, вокруг ни души. Предположив все самое страшное разом, Дора повернулась к Кате и внимательно на ту уставилась. Красношапко шмыгнула носом.

Блин.

Блин. Блин. Блин.

– Ага. Он. Точно тут был: у меня аж все чешется.

– Вот же ж ежешь…

А неподалеку, в Лесной глуши, на них смотрели все те, кто попрятался ранее в страхе перед Александром Витольдовичем. Да, связываться с лешим дураков не нашлось, такие тут не выживали, но теперь, когда рыжего агрессора утащило далеко в чащу… Сотни глаз жадно следили за сновавшими туда-сюда в свете неприятного, злющего солнца людьми и думали каждый о своем. К примеру, что Лес пока занят новой, интересной игрушкой и вряд ли обратит на них внимание.

А еще – что даже неприятное, злющее солнце рано или поздно заходит.