– Послушай, солнышко, Пандору могут снова искать…

– Ты про стремного парня с лишними башками? Тогда я в курсе! Уже появлялся, но наш запасной игрок его отвадил.

– Вот как? А твой… друг не дал каких-либо рекомендаций?

– Не-а. Сказал, мол, лучше вообще не лезть, он все сам. Сложный случай.

– Понятно. Тогда мне остается только его поблагодарить: тоже имел сомнительную честь лично встретиться с вышеупомянутым молодым человеком.

– Да? Пап, стоп. Мой просит срочно тебе передать: ни в коем случае его не касайся, вообще. Понял?

– У меня и в мыслях не было…

– И не будет. Но что бы он ни делал, не трогай его сам. Это важно!

Теперь в сознание Татьяна пришла без повязки на глазах, что, несомненно, сочла плюсом, но при свидетелях – а это уже значилось жирным минусом. Очнулась она сидя в машине с донельзя затонированными стеклами – моделька попроще, чем у патриарха, но все равно не отечественный автопром – рядом с одной из телохранительниц Марины Ивановны. Скорее всего, водитель был из числа не задающих вопросов людей, но побег из закрытого пространства с тварью по соседству это не облегчало: да, достаточно просто разбить стекло, и остальное летнее солнце возьмет на себя – но успеет ли русалка хотя бы размахнуться? Все-таки вампиры нечеловечески быстры, а рабочую, правую руку из строя уже вывели…

И тут Татьяна поняла сразу несколько вещей. Во-первых, ее переодели: поверх вчерашней футболки кто-то, не мудрствуя лукаво, натянул простой черный сарафан оверсайз, а вот остатки штанов и самодельный кулечек с сюрикенами билет на поездку явно не получили. Во-вторых, лопнувшую при превращении в истинную форму обувь ничем заменять не стали, что логично: удирать на босу ногу – то еще веселье. Но третье наблюдение в логику не укладывалось: на сломанную руку была наложена вполне себе соответствующая представлениям русалки о скорой помощи шина, и покоилась вся эта конструкция в черной – кажется, из постельного белья – косынке.

От удивления Татьяна аж вслух спросила:

– Не боитесь, что вам за такую самодеятельность прилетит?

Надзирательница пожала плечами, и хоть выглядела сейчас совсем иначе, по голосу русалка узнала в ней ту, которая принимала внешность Араваны.

– Марина Ивановна уже видела и недовольства не выразила. Вопреки имиджу, она вовсе не против небольших корректировок своих распоряжений, особенно выданных сгоряча.

– А еда и вода?

– Нельзя при переломах, – покачала головой собеседница.

Русалка опешила.

– С чего вы это взяли? Люди бы тогда помирали пачками…

– До оказания профильной врачебной помощи нельзя, – поправилась телохранительница. – Мало ли какие осложнения пойдут.

– И что, – выгнула бровь Татьяна, – хочешь сказать, вы меня к врачу везете?

– На обмен, – ничего не объяснила вампирша. – А после него – уж как пойдет. В любом случае сейчас неумышленно навредить тебе в наших планах нет.

Вспоминая, как и в какой форме был получен запрет, бариста сильно усомнилась в его медицинском обосновании.

– Ну пить-то я хочу, – не оставляла надежды русалка.

– Потерпишь. До обезвоживания еще далеко, – спокойно ответила надзирательница.

– Окей. А отлить-то мне можно – или тоже терпеть, салону чистка не повредит? – продолжала прощупывать почву Татьяна. Конечно, вряд ли ее отпустят одну – и сбежать босиком по лесу от телохранительницы матриарха явно не получится, но, если где-нибудь неподалеку найдется озерцо, ручей или на худой конец лужа, можно будет попытаться использовать воду в качестве оружия. Блин, большую часть жизни Тортилла старательно искала способы спасти жизнь вампиру и над тем, как подобных ему прикончить или хотя бы замедлить, раньше и не задумывалась…

– Ничего мы тебе отливать не будем, – отрезала собеседница. – Я уже сказала, никакого питья.

Татьяна нахмурилась.

– Ты не знаешь, что значит «отлить»? Вы же с людьми работаете.

– Лично я давно нахожусь от них на некоторой дистанции, – уклончиво ответила та. – Марине Ивановне в какой-то момент надоело все делать самой, и она назначила нескольких из нас младшими администраторами, в том числе и меня. Так о чем речь, если не о воде?

– Туалет, – сдавшись, пояснила русалка. – Мне надо сходить по-маленькому.

– Тут нет туалетов, мы посреди трассы, – снова отмахнулась вампирша.

М-да, кое-кому не помешало бы почаще бывать на свежем воздухе.

– Кусты тоже подойдут, более чем.

Телохранительница скосила на нее глаза, но после непродолжительных раздумий набрала начальницу и кратко обрисовала ситуацию. Особо напрягаться не пришлось, немного визгливый голос Марины Ивановны разносился по салону вполне самостоятельно: кортеж остановится в удобном месте, ждите. Авось получится.

– Что за обмен? С кем? – решила быть последовательной Татьяна.

– С Богданом. С нашей стороны – ты, с его – ответная услуга.

Русалка хмыкнула:

– Ага, держи карман шире. Не знаю, откуда у вас такие фантазии, но он ни в жизнь не согласится…

– Уже согласился и подтвердил время и место, – с наглой улыбочкой отбрила вампирша. – Выбранные нами, замечу.

Бариста насторожилась.

– И какую услугу вы собрались просить?

– Понятия не имею, – снова пожала та плечами. – Но Марина Ивановна все продумала, в этом на нее можно положиться.

– Ну да, конечно, – закатила глаза Татьяна. – Хочешь сказать, будто и сама веришь в аферу с кражей космического корабля и прочим безумием?

– Не особо, – внезапно честно ответила телохранительница. – Но Марина Ивановна отлично умеет подмечать вещи, пусть и не всегда может их объяснить. Ты считала, что Богдан не пойдет у нас на поводу, – и, как видим, ошиблась. В отличие от нее.

– И поэтому вы слушаетесь психопатку? Она иногда угадывает?

Собеседница утомленно на нее посмотрела:

– А тебя сестры терпят за ангельский нрав? Слушай, и ты, и вообще все, кто не мы, видят только вершину айсберга. Да, картинка так себе, но есть и другое. Марина Ивановна считает, будто все происходящее с нами – только и исключительно ее личная вина. Поэтому раз за разом пытается изменить ситуацию, но не получается – и методы становятся все отчаяннее, не спорю. Но и положение уже отчаянное. Еще пара лет, и Богдан, этот папочкин любимчик, достроит корабль – и вряд ли придет к нам с приглашением составить им компанию в путешествии. Просто бросит тут как ненужные вещи – выживать, если сможем, или помирать от солнца. Да, порой Марина Ивановна перегибает палку, а еще постоянно на взводе и отчитывает из-за каждой мелочи, но вся ее злость в первую очередь направлена на саму себя и свое бессилие. А когда знаешь причину ярости, она уже не так страшна.

– Философия огонь, – присвистнула Татьяна. Конечно, возлюбить матриарха после одной отповеди ее подчиненной русалка не была готова, но кое-что вполне уловила. – Марина с тебя шкуру за такие мысли не спустит, если узнает?

Вампирша чуть улыбнулась:

– А ты реально купилась на ее поведение. Нет, максимум наорет, надуется и с неделю не будет разговаривать. Она вообще забавная. Вечно раздраженная – да, но не злая. Не по-настоящему.

– Не такая, как Иван Батькович?

Улыбка исчезла с лица телохранительницы, и та кивнула:

– Но при этом вы все равно против Богдана? – не понимала бариста.

– Он слишком верно служит отцу и не дает нам и шанса сблизиться с Иваном Карловичем.

– Просто в отличие от вашей он умеет держать лицо, – покачала головой Татьяна. – И насчет близости… а оно вам точно надо?

Собеседница не ответила. Какое-то время они проехали в молчании, но вот машина начала снижать скорость и припарковалась на обочине. Русалка глянула в окно – тенистая сторона дороги, ну конечно. До солнечной – четыре полосы и отбойник, с вампиршей на хвосте – без шансов. Ладно, хотя бы осмотримся…

Дверь ей открыла сопровождающая. Кажется, Подмосковье? Вдалеке виднелось что-то вроде коттеджного поселка, а судя по указателям, впереди всех, кого не похищал женский прайд, ждал «Макдоналдс». Стоило выйти, как Татьяну не просто схватили за здоровую руку, а буквально обвили словно живой лентой: конечность вампирши сплющилась и утончилась. Интересный способ гулять с подружкой. А дела свои делать так же придется?

– Показалось, или вы меня боитесь? – бросила наконец конвоируемая в сторону лесополосы русалка.

– Во время попытки побега в твоих руках оказался стакан с кофе, – сухо напомнила телохранительница. – Но напитков в комнатах мы не держим, а твой был еще и горячим. И не растворимым – я лично обшаривала карманы. Поэтому предпочитаю исходить из парадигмы, в которой мы ничего о тебе не знаем, – и сейчас не та ситуация, когда готовы закрывать эти пробелы любой ценой.

Татьяна кивнула. Что ж, звучало очень разумно – и, к сожалению, как приговор зачаткам ее плана.

Шел второй день Гениных тренировок по обращению в медведя, и, кажется, прогресс начал замедляться: вчера Кирилл с Катей научили Потапову делать сальто с небольшой страховкой, за утро быстро перешли на вариант «с места в карьер», как обозвал его папа, то есть вообще без поддержки, но мохнатого итога пока так и не случилось. Гена крутилась, пока не начинала кружиться голова, отдыхала, снова крутилась – и никаких медведей на выходе. Верный Черный Человек страховал Потапову при каждой попытке, а в перерывах ненавязчиво маячил за ее, Доры, спиной, по ободряющему свисту Бляблина возвращаясь обратно. Как и договорились ранее, сама Добротворская вместе с Ганбатой сидела на лавочке в дальнем углу спортзала, но сегодня с ними, словно третий лишний, этакий невидимый спутник, вилось странное, непонятное беспокойство, причина которого все никак не нащупывалась. Может, дело в медведице? Вчера они проторчали с Кириллом и ее дядей в спортзале до самого вечера, но, судя по сообщениям в чатике и обильным Катиным похвалам, Гену такое времяпрепровождение скорее замотивировало, и по крайней мере с утра она выглядела явно бодрее, чем сейчас. Волнуется, что теперь-то обращаться не просто можно, а надо, но не получается? Вполне может быть. Но вроде никто и не обещал мгновенного результата, взрослые волнения не выказывают… Беспокоилась ли за превращение сама Дора? Пожалуй, тоже нет: понимала, что в первый раз просто и не будет, да еще и без сородичей, способных подсказать, а если Потапова успела нафантазировать себе более радужную картинку – что ж, вот она, реальность, здравствуй. Ладно, значит, дело не в грустных щах Гены. А в чем тогда?

Среди полезных навыков, привитых дочери Маргаритиферой, отдельным пунктом шли попытки в самоанализ, пусть и не всегда уместные. Королева полагала, будто пара-тройка своевременно заданных самой же себе вопросов в сочетании с умением отслеживать подсознательное беспокойство чудо как могут пригодиться даже в жизни обычного человека, что уж о малолетней ведьме говорить. Так сказать, понять логику окружающего мира можно и не надеяться, поэтому начинать в любом случае придется с себя. И Пандора пыталась. Правда, пока головной боли это приносило больше, чем пользы, но тут как с перекидываниями Гены – старайся до тошноты, потом отдохни и старайся еще, авось рано или поздно научишься и пригодится.

Подзависнув в собственных мыслях, девочка не сразу заметила, что в «Сладких небесах» закончилась очередная кат-сцена и игра предлагала сохранить прогресс. Более того, эта надпись висела посреди экрана уже какое-то время, а Ганбата, главный фанат и вечный ураган, смотрел словно в никуда и ни на что не реагировал. Вот, кстати, и одна из причин беспокойства: ей показалось, или в последние дни он ведет себя словно тише обычного?

Поймав ее обеспокоенный взгляд, вампиреныш спохватился и нажал на сейв, после чего широко улыбнулся:

– Прости, задумался.

– Все в порядке? – на всякий случай спросила Дора, хотя задумчивость в случае Ганбаты однозначно сигнализировала об обратном.

– Да кто ж его знает, – честно отозвался наследник патриарха, не продолжая, однако, игру. – И сам не пойму.

– Хочешь поделиться? – не сдавалась Пандора.

– Скорее, поорать, – задумчиво протянул вампиреныш и в одно движение погасил экран смартфона. – Со словами у меня не очень, если честно. Мысли еще такие, ну… Сложные. Как будто не мои. Не в том плане, мол, подкинули, а просто раньше об этом не думал, а теперь начал – и все, обратно раздумать не могу. А хочу! Мы и так ветку с Дайго черт знает сколько проходили из-за всех его закидонов с «Одна ошибка – и ты ошибся», потому что я просил гайдами не пользоваться…

– И ничего страшного, – вмешалась девочка. – Я тоже раньше не сталкивалась с таким: играешь себе, а в конце узнаешь, мол, все, отвечал неправильно, прости-прощай. Обычно же сразу понятно, а тут… Прокачка отношений выглядит нормально, но не покормил белочку в самом начале – плохой эндинг. Выбрал самый лучший ответ вместо нейтрального – плохой эндинг. Надел не то платье, и хоть получил максимум одобрения – плохой эндинг, причем не сразу, а в самом конце. По-моему, сценарист, который ветку с Дайго придумывал, очень не любит игроков. Ну или у него наболело что-то личное.

– Вот-вот, – понуро закивал Ганбата. – Я думал, будто Сайонджи со всеми его культурными закидонами сложный, а благодаря Сашке прошли всего за неделю или около того. А на Дайго ушло… Месяц, да?

– Ага, если не больше.

– О чем и речь. И тебе ж явно скучно раз за разом со мной все перепроходить, одно и то же по кругу. Вот сейчас Хирамацу начали, а вдруг он такой же? Может, в гайд посмотреть, хоть и не хочется? Чтоб тебя не мучить…

– Так, стоп, – вскинула руку Дора. – Мне нравится с тобой играть, и как-то менять стратегию и подстраиваться не надо. Было не скучно, вот вообще! У меня тоже пукан горел только в путь от всех его закидонов, и да, ты прав, на фоне Дайго не то что Сайонджи, даже Александр Витольдович покажется нормальным.

Вампиреныш почему-то радостно заулыбался, но с подозрением уточнил:

– Кто горел?

– Злилась я, выражение такое, – пояснила девочка. – В общем, меняться под какие-то выдуманные ожидания не надо, давай играть как играется и в свое удовольствие. Мне комфортно, правда! Тебя это беспокоило?

– Ага, это. Да только если б оно такое одно было! – всплеснул руками Ганбата. – Говорю ж, в голове теперь вообще целая куча всего, Дайго – только цветочки. Но вываливать не хочу, а то и сам ничуть не лучше его выйду со всеми этими монологами на три минуты. Да и странно прозвучит, наверное.

Пандора выгнула бровь:

– Знаешь, мы с тобой оба неоднократно слушали Катины лекции о метавселенной «Марвел» и перекрестных отсылках в их сериалах, хотя, замечу, о таком вообще никто не спрашивал. На мой вкус, переплюнуть ее инфодампы не смог бы даже Дайго, и в этом и смысл друзей – они хотя бы выслушают. Правда, не обещается, что обязательно поймут.

Вампиреныш задумчиво повертел в руках телефон, потом спрятал его в карман и развернулся к ней с самой широкой своей улыбкой:

– Думаю, ты права. И я с радостью готов узнать больше про всех этих Алых Ведьм и Капитанов Америк как раз потому, что рассказывает Катя и ей явно это важно. Спасибо. Я пока еще только учусь дружить, но мне очень нравится! Наверное, поэтому и не хотел делиться – казалось, будто высыплю на тебя слишком много заморочек. Кто ж их себе хочет?

– В таком случае ты обратился по адресу, – улыбнулась в свою очередь Дора. – Я и сама – сплошная ходячая заморочка. Так что давай, смелее!

– Окей, но чур я тебя предупреждал! – рассмеялся Ганбата, после чего, недолго думая, развалился прям тут же на лавочке рядом с Пандорой и, подложив руки под голову, задумчиво протянул: – М-м-м-м-м, с чего бы начать, все такое бесючее… Во! К примеру, с Гены. С ней головной боли меньше.

Заявление было встречено девочкой стоически. Более того, после него лишь сильнее захотелось выслушать весь список, так сказать, для независимой оценки.

Тем временем вампиреныш продолжал:

– В общем, раньше она все время пыталась ну… словно невидимой быть, понимаешь? Поэтому я привык занимать место за нас обоих. А сейчас она, кажется, потихоньку меняется. Вон в школу вообще не хотела, а теперь учится чему-то, причем даже с дядей. Слушает других – меня вообще никогда не слушала. И я думаю, пора и самому тоже учиться: занимать того самого места чуть поменьше, чтоб ей было куда расти. Понимаешь? Пусть станет настолько видимой, насколько ей самой надо. А это непривычно. Я раньше за нее даже разговаривал, а теперь сижу тут с тобой в углу и думаю про школу и учебный год. Вот.

– Как ни странно, понимаю, – отозвалась Пандора. – У нас с Катей обратная ситуация. Я обычно была тише воды ниже травы, большинство одноклассников знали меня как девочку со странным именем, которая вечно спит на задней парте, а она, напротив, сразу бросалась в глаза, а порой и в драку. И не захочешь – заметишь.

– Ниче се, – присвистнул Ганбата. – В жизни бы не догадался. Мне казалось, наоборот, у вас ты… ну типа грузовик, а она – прицеп.

– Наши бывшие одноклассники очень бы этому удивились, – хмыкнула Дора. – Думаю, просто сейчас мы с ней ни подо что не подстраиваемся, вот так и вышло. Не знаю, может, с началом учебного года все изменится, посмотрим. Если честно, обычно я стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания.

– Но при этом в любой момент можешь вызвать загадочного парня, на котором в детстве отрабатывала удары? – вампиреныш скосил взгляд на Черного Человека.

– Могу, – не стала спорить Пандора. – Но чаще все-таки обхожусь без него. А если не знаешь этот милый факт моей биографии, то и удивляться нечему: большинство ребят ведь впервые познакомятся с нами только в сентябре.

– Ага, понял. Ну, кстати, да. Одноклассники, с которыми будем учиться, скорее всего, и нас с Генкой не видели – ну, кроме вампиров из прайда, – а значит, и она сможет стать такой, какой захочет. А потом школу закончим – и снова изменится для всех. Прикольно. Не думал об этом раньше.

– Зрелая личность проявляет адаптивные паттерны поведения в зависимости от влияния среды, – выдала как на духу Дора и, поймав удивленный взгляд, осеклась. – В меме такая фраза была. По-моему, очень верная.

– Пожалуй, – кивнул Ганбата. – И, наверное, мне тоже стоит эти ваши мемы поизучать. Ты часто ими разговариваешь.

– Ничего, посидишь с мое в Интернете – тоже начнешь, – улыбнулась девочка. – Тем более, насколько я помню, у нас даже в программе что-то на эту тему будет. Дело наживное.

– Хорошо бы. Хочется лучше тебя понимать, – как-то слишком серьезно кивнул вампиреныш, после чего уточнил: – Не утомил, продолжаю?

– Конечно.

– В общем, с Генкой более-менее ясно, тут она сама все решает, мне главное – научиться останавливаться и не лезть по привычке вперед. Думаю, справлюсь. Но помнишь, я смеялся, мол, раз папка мне звонит, значит, это точно тебя?

– Как не помнить… – вздохнула Пандора. Сначала пришлось спасать тетю Таню, одолжив патриарху кинжал, а потом Димке подсказывать, как с дядей Му подружиться. Так себе общение с отцом будущего одноклассника.

– Ну и, походу, накаркал: он вчера ночью и сегодня утром снова звонил, но именно мне. Сначала из-за того, что и к нему твой принц птичий приперся…

– Ой блин, – у Доры аж руки похолодели, – вот уж кого-кого, а Богдана Ивановича я в это втягивать не хотела. Простите, пожалуйста.

– Ты не виновата, – отмахнулся Ганбата. – Лаэрт ведь сам пришел, а не ты заставила. Да и папка взрослый уже, понимать должен, что люди – ну и прочие, типа гусей-лебедей – сами несут ответственность за свои действия. В общем, звонил тебя через меня предупредить, а в итоге получилось, что скорее я его: этот ваш, он, ну… Всякое может, особенно если кукуха присвистывать начнет. А по нему судя, там как раз такое состояние.

– Диагноз верный, – кивнула Дора. – Ради меня он готов на все, и это редфлаг размером с футбольное поле.

– Ого, большая тряпочка, – в меру сил поддержал разговор вампиреныш. – В общем, о нем не парься, я папке технику безопасности объяснил, он в неприятности не влипнет. Ну, как я думал. Так он и сегодня позвонил! И в этот раз – предупредить, мол, едет на какую-то важную встречу, где дела могут принять не самый лучший оборот.

Пандора молчала. Звучало знакомо – у них в Семье подобное тоже брали в расчет, и, возможно, именно поэтому мама и взяла за привычку обнимать тех, кто уходит.

Вампиреныш тем временем продолжал:

– Ну а если там все совсем плохо пойдет, мне нужно быть готовым подхватить прайд. И блин, я как представлю себя патриархом, так сразу очень хочется, чтоб встреча прошла хорошо. Нет, папку я люблю, конечно! Но если завтра же меня отсюда заберут и придется все время сидеть дома под слежкой деда, строить ему этот космолет несчастный и делать то, чего сам Богдан не успел, – прям разозлюсь точно, пусть даже все понимаю. Я обещал, мол, если случится плохое, то не брошу, доделаю нужное и защищу дорогое. Но я ж и учиться не начинал еще вообще! За партой ни с кем не посидел! А с другой стороны, думаю, что провел с тобой и девочками два очень классных месяца, мне так круто еще ни разу не было. И, наверное, как ни выйдет, все равно оно того стоило. А когда закончу, что папке наобещал, смогу ж и вернуться, и учиться, да? Правда, вы-то повзрослеете уже, скорее всего. И это тоже сегодня только дошло – вы растете. Не, я и на примере Гены раньше знал, но сегодня словно ярче понимаю. Она растет, ты растешь, даже Сашка растет, пусть и очень медленно! А я – нет. Это что, однажды и сам, как он или папка, стану реликтом динозавровым? И каждый мой день может оказаться последним счастливым, а потом извольте патриаршить – сплошная работа без Акиры или вас? Очень много мыслей, в общем. Да.

От такого масштаба Пандора обалдела окончательно. Покатав в голове все высказанное вампиренышем, она осторожно уточнила:

– Слушай, получается, ты не ответственности за прайд боишься, а что, став патриархом, больше не будешь нашим другом?

Ганбата смолк, сурово уставился куда-то в потолок, а потом подскочил как ужаленный и с совершенно счастливым лицом, не вязавшимся с недавно вываленными проблемами, выдал:

– А ведь да! Блин, круто! Я думал-думал, а ты послушала и поняла – и теперь я сам тоже понял! Я боюсь, что вернусь в прайд – и тогда все закончится.

Девочка повертела еще и эту мысль, после чего категорично заявила:

– Вот уж дудки.

Вампиреныш с подозрением на нее покосился:

– Считаешь? Но ведь мы окажемся далеко друг от друга, вместе уже не поиграть. Да и все остальное тоже сделается очень разным…

– Но ты-то собой останешься, сам сказал, – продолжала упорствовать Пандора. – И чатик останется, и мы останемся. При желании продолжить общение будет вполне возможно.

– Ты ведь не продолжила? – внезапно выдал Ганбата и, встретив непонимание на ее лице, пояснил: – Ну, кроме Кати же наверняка раньше были и другие друзья? Но про них ты не упоминала, вот я и подумал.

– Не-а, не было, – спокойно пояснила девочка и принялась задумчиво вертеть в руках шапочки чертополоха, которыми призывала Чече. – Точнее, не так. У меня есть брат – но брату приходится идти своей дорогой, подальше от моей. Мама умерла, а папа пропал без вести. Их друзья еще остались и меня любят, но мы и раньше-то не сказать чтоб много с ними общались – зато знаю: случись плохое, мне помогут. Черный Человек – этакий бебиситтер на час, с ним сам видишь. Кроме Кати есть еще одна подруга, но с ней пришлось временно расстаться, она сейчас на важном задании. Да, если смотреть со стороны – только Катя, но по факту – нет. На самом деле у меня много друзей и знакомых, и, если кому-то понадобится помощь, я обязательно приду. Наверное, как-то так. А в школе – да, никого не завела, кроме, собственно, Кати. Но я там и собой быть не особо старалась. Так, место, в котором приходилось сидеть от звонка до звонка, желательно не нахватав двоек в процессе.

Вампиреныш задумчиво покосился в сторону делавшей очередное сальто Гены.

– Кажется, понимаю. Да, думаю, даже если прям сейчас уеду быть респектабельным и ответственным, все равно вы останетесь для меня важными, и если позовете – тоже обязательно помогу. Наверное, это в обе стороны работает, да?

– Именно, – кивнула Пандора. – Поэтому рано ставить крест на дружбе. Но, если честно, вариант «Встреча прошла хорошо и не о чем беспокоиться» нравится мне гораздо больше.

– Мне тоже, – предсказуемо согласился Ганбата, доставая телефон обратно. – Но зная, что на этом наше общение не закончится, ждать развязки стало гораздо легче, правда! Спасибо, что выслушала. Тогда пошли обратно к Хирамацу, проживать наш то ли последний, то ли нет, но самый классный день? Итак, мы выяснили, что он ненавидит суши…

– Ага. Может, в этот раз попробуем его в ресторан с карри сводить?

Уставившись вместе с вампиренышем на экран, Пандора буквально физически чувствовала, как напряжение покидает и ее. Да, в любой момент все может измениться, но пока этого не случилось, не возбраняется и расслабиться, а когда случится – остаться собой.

Вариант с «если» молодая ведьма все еще не рассматривала.

Доехав до указанных в сообщении от Марины Ивановны координат, патриарх изрядно удивился: нормальная дорога здесь обрывалась, оставляя на месте себя довольно интригующую тропинку, ведущую глубже под кроны деревьев. К счастью, банальной лесозащитной полосой дело не ограничилось и тень оказалась достаточно густой, но прогулка на природе посреди дня все равно вызывала у вампира понятные тревоги. Еще раз проверив данные в сообщении от матриарха, Богдан Иванович кивнул водителю припарковать машину и вышел. Довольно быстро все участники урезанной – по настоянию Марины Ивановны – версии его кортежа собрались вокруг: сам патриарх, Марат, Валя, трое старших замов и шестеро людей из разряда бывших похитителей, которым однажды очень не повезло сменить работодателя. Еще раз проинструктировав подчиненных – ничего не делать и не говорить без его приказа, людям – нести зонты на всякий случай и прикрывать вампиров, – обратился к Велифере:

– Вам что-нибудь ответили?

Та покачала головой.

– Нет. Тетушка Аравана точно прочитала, вон две синие галочки стоят – и только. Я переспросила еще раз, пока молчит.

– Координаты и подробности встречи отправили?

– Да, в предыдущем сообщении. Это и странно. Получается, она и про исчезновение Татьяны, и про обмен, затеянный вампиршами, узнала практически одновременно. Я думала, перезвонит или напишет, но нет. И сама трубку тоже не берет.

– С учетом специфики ее работы…

– Ну не в такой же ситуации! Да, до момента прочтения, конечно, могла не реагировать – но после она отвечает всегда, вот в чем странность, и чаще всего звонит. А тут и дело еще… Мягко говоря, важное.

Здесь Богдан Иванович с юной стажеркой был согласен целиком и полностью. Конечно, его познания в психологии Араваны ограничивались парой личных встреч и некоторыми рассказами самой Тортиллы, но даже по ним подобная холодность к судьбе сестры вызывала подозрения. Возможно, это и не холодность вовсе? Но как иначе объяснить…

Решив разбираться с проблемами строго по степени их иерархии, патриарх отбросил мысли о русалке-эскортнице и уверенно зашагал вперед, куда указывали координаты. Окружавший тропинку хвойный лес обеспечивал путников довольно качественным сумраком без проплешин, однако продвигались вампиры все равно осторожно, тщательно прислушиваясь к шелесту ветра в кронах – для полной катастрофы не хватало только глупой смерти от случайного солнечного зайчика. Телохранители-люди держались на полкорпуса позади, готовые в любую минуту раскрыть зонты, – за Богданом Ивановичем сразу двое, а вот Велиферу не прикрывал никто: логично, ведь русалке смерть от солнечного ожога не грозит. Собственный зонт патриарх тоже не выпускал из рук и даже на всякий случай заблаговременно расстегнул – мало ли что. Хотя, конечно, было бы верхом иронии всю жизнь проносить его с собой под благовидным предлогом – и ради оного же в итоге и использовать…

Вокруг становилось светлее, и Богдану Ивановичу это не нравилось. Он замедлил шаг, спутники тоже Не ошибся – деревья впереди определенно расступались, открывая взору залитую солнцем проплешину. Патриарх еще раз скосил взгляд на экран телефона – координаты верные, время – тоже, но в леске вокруг никого. Однако подойдя практически вплотную к просеке, стоя буквально в трех-четырех стволах до нее, Богдан Иванович наконец заметил Марину Ивановну со спутницами – те ждали среди деревьев на другой стороне полянки. Сестра, ее телохранительницы, Татьяна… При виде русалки душа патриарха сначала запела, но внимание быстро отметило сломанную руку, и что-то внутри умерло, а потом завыло и попыталось выбраться наружу. К счастью, долгие годы обучения проприоцепции, то есть полному контролю над организмом и его клетками, дали эффект и Богдан Иванович даже рябью не пошел. Но видят боги – ну или кого нынче принято среди людей винить во всем? – как рад он был сейчас, что их с Мариной Ивановной разделяла широкая полоса света. Точно не стерпел бы. Вампирши, не знакомые с самим понятием костей или физической боли, сломали его любимой руку. Хотелось того, чего совершенно не хотелось называть. Еще недавно кровная месть казалась патриарху варварским пережитком прошлого, но здесь и сейчас он точно был готов к пересмотру своих суждений. Стараясь сохранить лицо, он подошел к кромке тени вплотную и, показательно и громко раскрыв зонт над собой, вышел из-за деревьев. Расторопные телохранители подсуетились, прикрыв с двух сторон, Марат, на самом деле солнца вовсе не страшившийся, держался чуть позади, ничем не нарушая роль скромного помощника, а Велифера, стоявшая рядом, наконец заметила тетушку и остолбенела. Татьяна тоже их увидела.

– Совсем сдурел идти на поводу у этой стервы?

В этот раз он сумел сдержать улыбку. Что ж, рука – не воля. По крайней мере, духу русалки непоправимых повреждений нанести не успели.

– Прости, но маркетологи оказались правы: утро без кофе совершенно отвратительно. Потому я выполнил все требования уважаемой Марины Ивановны и прибыл на переговоры с обменом, как и условились.

Вопреки его ожиданиям, матриарх не встрепенулась, когда Татьяна заговорила первой, и в целом не выказывала обычных признаков нетерпения – напротив, словно наслаждалась происходящим, и это настораживало. Их разделяло с десяток метров солнца. Для вампиров – смертельная дистанция, но для русалок – спокойная прогулка, не более. Да, Тортиллу крепко держала одна из телохранительниц, но… Очень странный выбор места для обмена. Максимально странный.

После непродолжительного молчания Марина Ивановна заговорила:

– Обсуждать особо нечего. У меня есть вполне определенное требование, одно-единственное, и либо ты соглашаешься на него, либо мы тут же сворачиваем шею твоей вобле, и дело с концом. За русалок, как ты знаешь, заступиться некому, и ни богатырей, ни тем более их царька мой поступок не озаботит. Все зависит только от тебя.

Татьяна покосилась на нее с подозрением, а телохранительницы переглянулись: матриарх произнесла чистую правду, но, кажется, ее спутницы об условиях обмена тоже слышали впервые.

– И если я исполню требуемое, в ответ получу?.. – попытался развить мысль Богдан Иванович.

– Ну, во-первых, ее. – Марина Ивановна ткнула пальцем в русалку. – Во-вторых, зная твою любовь к этим хладнокровным, готова пообещать, что ни я, ни кто-либо иной из моего прайда никогда более их и пальцем не тронет. Слово делового человека.

– Ранее я полагал, будто деловые люди не вмешивают в семейные дрязги окружающих.

– А она не окружающая, – отбрила матриарх. – Их продают и покупают, русалки – вещи. Потому я и обещаю, что верну тебе твою игрушку и никогда больше не притронусь к другим – но только в обмен на встречную услугу. Сдержишь слово – и я сдержу свое, сказанное при свидетелях. Учти, торг не уместен. Либо отвечаешь сейчас «да», либо пока-пока, пиранья. – С этими словами Марина Ивановна подошла ближе к Татьяне.

Богдану Ивановичу происходящее совсем не нравилось. Ладно, чего бы ни запросила эта полоумная, самое главное – Татьяна будет спасена, ведь после данного прилюдно обещания матриарх не сможет просто взять слова обратно. Ее сейчас слышат не только вампиры обоих прайдов, но и лешие – ведь обмен проходит среди деревьев, а Зеленый Князь очень внимательно следит за такого рода договорами. Исполни патриарх просьбу – и никогда более русалок не потревожат, а любимая будет жива. В конце концов, он почти разобрался с Иваном Карловичем. Значит, уж Марину-то точно перехитрит.

– Хорошо. Я выполню любые ваши условия.

– Чудесно, – широко улыбнулась матриарх и обхватила руками горло Татьяны. – Тогда зонт в сторону и три больших шага вперед.