«Наши мертвые нас не оставят в беде,

Наши павшие – как часовые…»

Тени бывших Спящих Красавцев и Красавиц кружили вокруг Дмитрия голодными котами, и нормальное лицо по-прежнему имелось только у одной, той самой Звездочки, виденной в воспоминании Лолы. Безумное предположение и немного логики, кажется, не подвели – ДТП и вправду получил тет-а-тет с Непроснувшимися, а потому теперь вновь усиленно гадал, считаются они призраками или все-таки нет. Зато не возникало ни малейших вопросов, почему в детстве перепутал. Более того, вглядываясь в мелькавшие пустые глазницы, Тишин скорее удивлялся, как вообще не остался после той встречи заикой. Нынешняя очная ставка проходила не сказать чтобы лучше, шелест безымянных душ заглушал желание жить и тихонько тянул на дно беспросветной ямы бессилия и разочарования. Одно дело – слушать об ужасах войны, другое – заглянуть в лицо их последствиям, точнее, в искаженные маски на месте лиц, и уж совсем третье – понять, каким макаром геноцид почти столетней давности имеет к нему, Димке, отношение. Сами Непроснувшиеся по традиции упростить не спешили.

– Ты нужен нам, потому что хотим исполнить свой долг. Тогда ты исполнишь свой, и мы вернемся, – поведала ему Звезда, чем вызвала вполне понятное уныние.

Как говорится, здрасте, приехали. Как объяснить умершим очевидное? Да, ребят, вы вроде как существуете, но технически вас давненько нет, а теперь положите паранормальный аналог кувалды на землю и медленно отойдите подальше, желательно на тот свет?

– Не сможете. Вас еще в прошлом веке перестреляли. Тела давно уже истлели, некуда возвращаться, – попытался включить дипломатичность на максимум Дима.

– Но мир еще стоит, – гнула свое Непроснувшаяся. – Нам надо вернуться – иначе и вправду станет некуда.

М-да, вот вроде и увидел их, и говорит – а до понимания все так же как до Китая пешком. Ладно, попробуем зайти с другой стороны.

– Вы осознаете, что вас убили?

Тени вокруг засуетились, неодобрительно шурша и скаля беззубые провалы на месте ртов – точь-в-точь бабульки в поликлинике, когда пытаешься в обход очереди к терапевту прошмыгнуть. Кажется, их возмущение почувствовали и компаньоны: Лола с подозрением заозиралась, а домовенок увеличил скорость выписывания крестов в воздухе чуть ли не вдвое.

– Ты полная копия Радика, – внезапно выдала Звезда.

– Почему у меня ощущение, будто это не комплимент?

– Потому что ни в одном из миров такое сравнение не может стать комплиментом. А мы не умерли, не до конца. Лишились тел, но связь держит. Только полная смерть разлучит. Но мы ей не даем. Хватит смертей. Надо жить. Надо защищать.

– Вы собираетесь каким-то образом воскреснуть и надеетесь, что я вам в этом помогу? – не оставлял безуспешных попыток получить ответы Димка.

– Мы хотим не исчезнуть, – упорствовала Звезда, не добавляя понимания. – Спящие должны быть. Иначе мир станет скучным. А потом и пустым.

– И при чем тут я?

– В твоих руках наша последняя. Возможно, единственная. Мы должны вернуться, но угроза велика. Камни рядом.

Мозги Тишина скрипели и молили о конкретике, поэтому недолго думая он брякнул:

– Что еще за камни?

– Которые хотят нас уничтожить.

– Вас пытались убить богатыри.

– Но заставили их камни.

Складывалось впечатление, что уважаемая Звезда конкретно так пренебрегала этапом пояснений, целиком и полностью давая Тишину насладиться флешбэками со школьных времен, когда он по дурости надеялся найти спасение от задачек по физике, заглядывая в ответы в конце учебника. Ну, некоторую мудрость при этом он и вправду обрел, а именно понимание, что информация, мол, должно получиться 42, никак не даст догадаться, почему вышло именно это число. Значит, Спящих убили богатыри под воздействием каких-то камней? Супер, Агата Кристи обзавидовалась бы. Дмитрия не покидало странное ощущение дежавю, а чуйка, из-за которой он в Лес и сунулся, словно огромный комар зудела над ухом, требуя немедленно, буквально сию минуту сделать… неизвестно что, классика.

Богатырь обреченно вздохнул:

– Слушай, могу я поговорить с кем-нибудь еще, кроме тебя?

– Это сложно: без тел мы стали слишком легки, безлики и неощутимы. Нужно позвать лично, – пояснила собеседница, вроде бы не обидевшись.

– Но ты же знаешь остальных? К примеру, та рука, которая показала мне лего. Это ведь не ты была? Как его зовут?

– Хозяин, а тебе точно мало? – моментально уточнил откуда-то снизу инфернально подсвеченный своим страхожором Кулибин. – Лично мне и от нынешнего интервью не по себе.

Поймав взгляд напарника, Спящая Красавица покосилась на домовенка, немного подумала и лишь плечами пожала – не видела проблемы. Хотя, может, это потому, что она в отличие от них с Лохматычем и Непроснувшихся-то не замечала? Ладно, предположим.

– Мне кажется, немного плюрализма на данном этапе дискуссии не повредит, – решил стоять на своем Димка и снова обратился к Звезде: – Подскажешь имя того, второго?

– Койык Дартаньян, позывной «Вумурт». Работал с Батыром, позывной «Каюк».

– С Батыром Эштэрековичем? – удивился ДТП внезапному совпадению. Нет, умом он понимал, что дедовы дружки тоже когда-то были оперативниками, но в его воспоминаниях большая их часть даже ходила исключительно с трудом, какие уж тут подвиги.

Непроснувшаяся в ответ просто кивнула, и Димка, всмотревшись в плывшее вокруг него облако безликих фигур, ткнул в одну наугад.

– Дартаньян?

– И нечего так рожу кривить, меня подбросили в библиотеку, – внезапно ответило пятно, принимая вид крупного мужчины с длиннющими усами, какие Тишин раньше только в советском мультике про казаков видел. – Уж лучше Дартаньян, чем Шопенгауэр. А ты, – Непроснувшийся покосился на Звезду, – опять нюни распустила и взрослому мужику нос утираешь?

– Я пытаюсь объяснить, но он не понимает, – развела та руками.

– Еще бы! Парень столько лет старался нас не слышать, с бухты-барахты и не начнет. Хватит возиться с его глупыми вопросами, сперва вводную дай, а там авось и почва для проклева мозгов у салаги образуется. Не можешь объяснить? Так зови того, кто точно сможет. Вечно ты с ними нянчишься, что с Радиком, что с этим. Плюх-бах – и вся недолга, – покачал Дартаньян головой и как-то подозрительно глянул на Тишина.

– А я, может, не хочу плюх-бах, – мгновенно заволновался Димка. – Я за нормальный, человеческий диалог!

– Поздно, – констатировал Дартаньян и наградил того оплеухой.

А дальше и вправду были плюх с бахом.

А потом темнота. Вокруг – незнакомая комната, чем-то неуловимым смахивающая на богатырские общаги. Ночь, без света. У стены – допотопная железная кровать, на ней – с головой укрытая одеялом всхлипывающая фигура, свернувшаяся калачиком и периодами переходящая в истошный рев, но быстро смолкающая обратно. Дима смотрел на это словно откуда-то сверху, с потолка, и ракурс, и ощущения казались чертовски знакомыми: очередное воспоминание глазами Спящих, жутковатое в своей кинематографичности. Вот рев усилился, но скоро плачущий закашлялся и сел, стянув с головы одеяло. Девушка. Очень обычная девушка, даже натренированный богатырский взгляд стирал из памяти черты быстрее, чем выхватывал. Пожалуй, все, что мог сказать о ней Тишин, – невысокая, неприметная, волосы мышиного цвета. Такую с другими не спутаешь точно – потому что они, в отличие от нее, хоть чем-то да будут выделяться. Посидев немного и, кажется, успокоившись, она пошарила под подушкой, достала очки с толстенными линзами и, прищурившись, встала. На ощупь дошла до письменного стола, включила свет – и да, Димка не обманулся, типичная комната богатырских общежитий, ну разве что немного менее обшарпанная, чем привык, но и обстановочка словно из прошлого века. Помедлив, девушка будто с опаской выдвинула один из ящиков, достала тетрадки и поднесла так близко к глазам, что принялась чуть ли не в лицо себе втирать. Пару минут она, видимо, силилась читать, потом сдалась, положила записи на стол и, уткнувшись в них, снова перешла на всхлипы. Всмотревшись, ДТП предположил, что это был конспект, и даже мысленно посочувствовал: и сам перед экзаменами заранее ощущал себя главным неудачником мира. Ничего, авось отоспится и…

– Да почему именно я-то? За что?.. – внезапно прошептала девица, после чего накрыла голову руками и, кажется, опять зарыдала.

С одной стороны, хорошо знакомый с жесткими учебными нагрузками Димка понимал ее отчаяние, с другой – раньше думать надо было, когда решала к богатырям примкнуть. А теперь либо терпи и зубри, либо на гражданку с присмотром и подпиской о неразглашении…

За дверью раздались шаги, затем громкий стук, поворот ключа – и в комнату влетела другая девушка с пухлым кожаным портфелем. Бегло оглядевшись, открыла его, достала внушительную пачку каких-то фотографий, портфель швырнула на вторую, пустующую кровать и подошла к плаксе, которая, щурясь, слишком громко спросила:

– Кто тут?

– Я это, я. Лиза, – проорала пришедшая в ответ.

– А? Кто?

– ЛИЗА, говорю, – повторила новенькая с той же громкостью, но уже в самое ухо. – Мы с Аськой из четырнадцатой конспекты Светика отфотографировали, увеличили и распечатали. Попробуешь прочесть?

– Конспекты увеличили? – с надеждой повторила очкастая и протянула руку, в которую, видимо, соседка тут же вложила несколько первых листов. На бумагу формата А4 четким, разборчивым почерком влезло всего два слова друг под другом, «обычно» и «требуется»: кажется, увеличенный текст предполагалось складывать, словно пазл.

Не помогло: тщательно обнюхав принесенное, девушка в очках вздохнула:

– Спасибо, но никак. Еще пару часов назад, наверное, разглядела бы, но сейчас – уже нет.

– Твою дивизию за фокстрот, – выругалась Лиза, забирая листы, и снова проорала прямо в ухо собеседницы: – Поняла. Мы сейчас еще подумаем, что можно сделать. Ты только не сдавайся, хорошо? Мы найдем способ. Найдем, обязательно!

Та кивнула, но стоило двери захлопнуться за впопыхах убежавшей соседкой, как снова перешла на всхлипы, а Тишин внутренне похолодел. Получается, она тут в прямом эфире слепнет? Что за чертовщина? И почему кадет в таком состоянии не в отделении неотложной помощи?..

Повторный, более внимательный осмотр комнаты ответов не дал: никаких предусмотрительно разбросанных для удобства наблюдателей из будущего личных дел с медицинскими заключениями или хотя бы приемлемых зацепок. Складывалась так себе картинка: слабослышащая будущая богатырша в ночь перед экзаменом буквально за несколько часов теряет зрение, а единственные, кто пытается ей помочь, – некие Лиза с Асей и Светиком, видимо, подружки. Но администрация-то где? И врачи? Или девушки решили скрыть происходящее? Но с какой целью? И как собираются утаить, если зрение одной из них практически полностью вышло из чата?..

Внезапно главная героиня воспоминания замолчала и, со злостью хлопнув по столу рукой, резко встала. Дима бегло оглядел помещение – вроде все по-прежнему, чего это с ней? И тут она заговорила совсем другим голосом – каким-то уставшим, утратившим всякую надежду и одновременно чрезвычайно рассерженным, словно ярость ее лишилась эмоций, но не мишени.

– Альтернатива, конечно, впечатляет: либо завтра же стану слепоглухой никем, но проживу долго, правда, в одиночестве и тем самым, вероятно, обреку на гибель большую часть мира, если не весь, либо получу лет десять героической жизни с любимым мужчиной – с героической же смертью в придачу, причем для обоих, и его мнения об этом никто не спрашивает. Вы там белены объелись?

Ей ответили одновременно и тишина, и вся вселенная разом. ДТП не знал, как еще описать: в комнате не раздалось ни звука, но в то же время каждой своей клеточкой – ну или что там заместо них у наблюдающих за прошлым? – он буквально почувствовал:

– ВЫБОР ТАКОВ, НО ОН ЕСТЬ. И ОН ЗА ТОБОЙ.

– Я его не просила. Я вообще ничего не просила!

– ПРОСЬБЫ ЛИШЬ ФОРМАЛЬНОСТЬ. ТОЛЬКО ВЫБОР ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ.

– Вы – самые говенные помощники, каких только можно представить.

– МЫ НЕ ПОМОЩНИКИ, А ИНСТРУМЕНТ. ТВОЙ ПРЕДОК ТАК РЕШИЛ, А ТЕПЕРЬ НАСТАЛ ТВОЙ ЧЕРЕД.

Девушка замолчала, и пронизывающий до костей хор тоже смолк. Несколько минут не происходило ничегошеньки, как вдруг она сняла очки, не глядя отложила их на стол, четко на краешек, и, пнув стул, повернулась к богатырю и невидяще уставилась прямо в его глаза.

– Так, Дим, тебе нужны инструкции? Тогда слушай. На меня не равняйся: я обычный мир практически ни слышать, ни видеть не могу, только варианты будущего, которые мне показывают и из которых приходится выбирать. Тебе, слава богу, такого эффекта не дали, но придется учиться вслушиваться в лепет Непроснувшихся, даже когда он едва уловим. Да, они несут полную ересь, но всегда говорят правду. Из чувств в нашем понимании сохранили только долг – и под это нужно подстроиться, а чтобы работала чуйка, придется засунуть куда подальше собственные страхи и мысли, довериться этим сомнительным типчикам как воде, когда учишься держаться на плаву в бассейне. Мне самой это тяжело и отвратно, но по-другому не работает, потому что чуйка – не я и не ты, это они. От тебя требуется хотеть, но не решать. Поэтому и не получается слышать: ты вырос и стал самостоятельным, а им проще всего дотянуться до тех, кто одинок, растерян и ждет помощи извне. Нет, обратно в инфантильность и депрессию не надо, просто не спеши с выводами. И да, во всем действительно виноваты камни, но сейчас это не важно. Самое главное: Непроснувшиеся помогут в пути, но ведешь их ты, дорогу показывают живые. Ох и намучаетесь… Ну, со мной они тоже намучаются. Главное ведь, чтобы мир не стал скучным? Вот скучно и не будет, это наша семейка гарантирует. Ты, кстати, вырос отличным парнем, но это я и без сверхспособностей знала. И…

Она ненадолго задумалась, словно подбирая слова, после чего до боли знакомо улыбнулась:

– Передавай привет Лоле. Все, Вумурт, дальше он сам. Мы закончили.

А потом яркий свет. Ну и плюх с бахом – куда же без них.

Меньше всего ДТП ожидал от себя радости при виде ставших почти родненькими стен «Башни Шогуна». Ладно, со стенами он погорячился, но вот потолок точно был ее, не перепутать. Судя по обеспокоенным лицам Лохматыча и Спящей Красавицы, вплывшим в обзор, богатырь лежал на полу, а судя по собственным ощущениям, еще и офигевал. Пожалуй, это пробуждение точно попадало прямехонько в топ-10 худших, а если учесть некоторые подробности предварявшего его видения, то и в топ-5. Сев, Димка потряс головой. «Передавай привет Лоле», да? Значит, он оказался там один, без соратников? Ну, может, оно и к лучшему: обсуждать полученный опыт он готов не был. Мысленно несколько раз прокрутил под обеспокоенное кудахтанье домовенка речь виденной в воспоминании девушки, уцепился за образ воды в бассейне и, к удивлению присутствующих, лег обратно на ковер.

Лохматыч со Спящей Красавицей переглянулись.

– Начальник, у тебя все хорошо?

– Нормально. – На «хорошо» язык не поворачивался. – Дайте пару минут в себя прийти.

На самом деле скорее уйти от себя, да не суть. ДТП лежал на полу, раскинув руки, его страхожор нарезал задумчивые круги, чуть светя, и, вероятно, раздумывал, не пора ли переходить на питание богатырской падалью, вокруг все так же непрерывно колыхались тени Непроснувшихся, а Звезда с Вумуртом парили поодаль, пристально глядя, но не вмешиваясь. Тишин зажмурился и изо всех сил постарался не делать никаких выводов, а просто думать, оставляя в мыслях завидного размера логические дыры – и, к вящему своему удивлению, чувствуя, как они заполняются словно чужой рукой.

«Я видел прошлое. Там была мама. Она рассказала, как пользоваться чуйкой сразу после того, как впервые получила свои способности от нас. Непроснувшиеся пришли к ней из-за».

Последняя лакуна осталась пустой. Ладно, попробуем иначе.

«Мы с ней можем видеть Непроснувшихся, потому что».

Так, не спешим с выводами. Не спешим.

«И она, и я – касательные для Непроснувшихся. Кто? Касательные. Это как вообще? Мы можем вас коснуться. Смахивает на геометрию, а я в ней не особо силен. Привыкай».

Дмитрий открыл глаза.

– Лохматыч, помнишь определение касательной?

– По Погорелову, не к ночи будь помянут, это «прямая, проходящая через точку окружности перпендикулярно к радиусу, проведенному в эту точку. При этом данная точка окружности называется точкой касания», – отчеканил помощник и обеспокоенно переспросил: – Товарищ начальник, ты точно в норме?

– А? Да, это для расследования. Спасибо.

– Ежели ты помирать собрался, – не унимался домовенок, – то сперва нас наружу выведи, а там гибни сколько влезет, ни словечка поперек не скажу.

– Я не умираю, а думаю, – не без раздражения пояснил свои действия ДТП.

– Ну прости, не признал сразу, больно уж дело редкое… – заворчал Кулибин, на всякий случай отходя подальше и не прекращая осенять крестами комнату по периметру.

Богатырь закрыл глаза.

«Наша с мамой общая точка с Непроснувшимися – это предок, который сделал выбор. Он выбрал убить нас всех. Так, это уже перебор. Подобные решения… Не один, но принято единогласно. И тот факт, что вы мертвы, вовсе не оказался поводом сдаться? Да. Но камни принялись отпиливать ветви быстрее, чем образовывались новые».

Тишин сглотнул, наконец сел снова и, словно ни к кому не обращаясь, уточнил у потолка:

– Я не тупой, но предпочту свериться. Кто был в воспоминании?

Первой на помощь ожидаемо пришла Звезда:

– Галочка. Дочка Петруши, внучка Германа Феликсовича. Хорошая девочка. Бедная девочка.

– Итак, первое правило сказок: всё могут исправить либо любовь, либо кровь. Хочешь переписать историю – ищи потомка и в шею гони его на подвиги во имя искупления семейных косяков. С потомками не задалось, камни – о чем бы речь ни шла – убивали их быстрее, чем вы находили. Но мама оказалась живучей?

Тут Лола обомлела и пулей подлетела к нему. Жестом показав ей, что он в норме, Дмитрий выжидательно уставился на Непроснувшихся.

Теперь в разговор вступил Дартаньян:

– Незаметно устранять сложно, да и богатыри не дураки, ухо востро держат. В Галкины зелья раз за разом подмешивали яды с надеждой списать исход на несчастный случай, но судьба распорядилась иначе. Все-таки обряды ваши ничуть не лучше наших судеб: перемалывают счастье и удачу, замещают многие жизни на одну.

– В каком смысле? – Картинка только-только начала складываться (если, конечно, считать слово «камни» просто обозначением некоей переменной, а ни в коем случае не реальными валунами), и вот вам, пожалуйста, снова загадки пошли.

Теперь пояснять взялась Звездочка:

– Пока ты молод, стать можешь кем хочешь, разное в себе открыть. А приняв зелье, кладешь на алтарь служения людям все пути, и оно за тебя выбирает. Дает то, что считает наиболее нужным и правильным, порой и имевшееся отбирает, ужаснувшись. А иногда вместо чудесных способностей буднично спасает. Вот и с Галочкой так вышло. Почти ослепла и оглохла, но выжила – а там и мы подоспели. Да, она практически не видела и не слышала, но мы показывали и описывали ей миры, которые стали открыты нам, – невоплощенные возможности и последствия решений. По времени это совпало с приемом последних зелий богатырской инициации, и все решили, будто именно таков ее персональный эффект.

Становилось яснее, хоть и не сказать что приятнее.

– А что там за пунктик контракта про десять лет и героическую смерть?

– Приняв нашу помощь, она взялась все исправить и тем самым попала под пристальное внимание камней.

– И за мной они тоже наблюдают?

– Да. Но пока не увидят в тебе ничего необычного, ты в безопасности.

Отлично. Получается, даже если научишься пользоваться чуйкой, с выигрышами в казино придется повременить…

Дартаньян хмыкнул.

– Ты особо губу не раскатывай. Это в Лесу тебе нас слышно да видно, а там, в вашем мире – ветерочек легкий, не более. Мы в поводыри не нанимались и выше головы не прыгнем.

– Ну да, это я, выходит, прошел кастинг на вашего проводника, сам того не зная, – пробурчал Тишин. – Задачка всего ничего: вернуть невозвратимое, исправить непоправимое. Ладно, – вздохнув, богатырь снова улегся на ковер и раскинул руки. – В одном мама точно была права – пока весь этот замут с камнями и вашими хотелками можно отложить. Сейчас у нас по расписанию встреча с минотавром, и надо бы понять, где, когда и почему. Давайте думать.

Внимательно изучив получившуюся картину, Непроснувшийся показательно подопнул богатыря под ребра:

– Тебе сколько лет? Вставай и учись нормально разговаривать. Или там, у себя, тоже на пол плюхнешься и лапки раскинешь?

Насупившись под ехидным взглядом Лолы, Дмитрий поднялся и, оглядевшись, развел руками:

– Все то же самое, только стоя? Я думаю, а вы заполняете пробелы?

– Не, на сегодня ты у нас уже надумался, – махнул рукой Дартаньян, а потом кивнул на письменный стол. – Мы, конечно, бестелесные, но еще пару часов на игру в шарады тратить не готовы. Садись давай, будем писать под диктовку.

С подозрением ДТП плюхнулся куда указали, перевернул записку Пандоры чистой стороной вверх, пошарив по карманам, услышал вежливый кашель, взял быстро сунутый в руку Лохматычем карандаш и уставился на Непроснувшихся. Дартаньян как-то особо мерзехонько улыбнулся:

– Был когда-нибудь одержим?

– Надеюсь, нет? – сегодня самоуверенность Дмитрия колебалась что курс рубля в девяностые.

– Вот сейчас и узнаем.

С этими словами Непроснувшийся внаглую сел на то же место, что и Тишин, и богатырь почувствовал неприятный холодок, пробежавший по всему телу. А после с нескрываемым удивлением заметил собственную руку, принявшуюся бойко строчить на листочке чьим-то незнакомым почерком.

– А печатными можно? Я половину слов не различаю, – сглотнув, взмолился богатырь.

Затем он не столько услышал, сколько прочувствовал закатывание глаз и чертыхание, но буквы на бумаге стали строже, угловатее и даже немного читаемее. Сочтя это добрым знаком, словно невзначай поинтересовался:

– Кстати, вы же не призраки, да?

– Конечно нет, – ответил он сам себе каким-то чужим голосом. – Призраки – одиночки, а нас несколько сотен; к тому же призраков можно изгнать при должном старании, а нас, пока связь держит, – без шансов.

Что ж, сегодня Димка и вправду получил ответы. Но по традиции легче не стало.

– …и я хотел бы еще раз принести вам – ой, прости, тебе – извинения за доставленные неудобства. Столь своевольное поведение учащихся недопустимо, и я подниму вопрос…

– Учащихся? – Татьяна нахмурилась. – Ты этого хмыря еще и чему-то учишь?

Несмотря на поздний вечер и тьму за окнами, кроме них с патриархом в кофейне никого не наблюдалось. То ли приятная прохлада манила настрадавшихся от дневного зноя не сидеть в четырех стенах, а прогуляться по парку, то ли репутация заведения делала свое дело, но высокий уровень приватности разговору был обеспечен. Вечно крутящиеся неподалеку от «тетушки» русалки сейчас строго по расписанию старательно высиживали очередную лекцию по экономической теории, и многочисленные страдания, приправленные стонами о собственной тупости и длинных фамилиях, в которых и кит спину сломит, ожидались не ранее чем через час. Правда, хоть мельком заметить одиночество между визитами девочек у Тортиллы не выходило, ибо в эти просветы в заведении образовывался срочно желающий испить американо вампир. Вот и сейчас шло как по нотам: дверь за пигалицами закрылась, чтобы через пару минут распахнуться снова и впустить его патриаршество при полном параде и подозрительно довольной улыбке, которую русалка отмечала все чаще. Нет, она и раньше подозревала, что порой новости могут лгать, но проповедуемая ими стагнация в экономике совершенно не вязалась с абсолютно счастливым выражением лица крупного бизнесмена – ну, если, конечно, та не была делом всей его жизни. После дежурных приветствий и пары комплиментов компостер по традиции сделал заказ и осведомился о ее делах, а Татьяна вопреки обыкновению возьми да и ляпни об утреннем посетителе. То ли очень уж выбесила его хамская непосредственность, то ли крайне удивила сама идея, будто она, Тортилла, может чего-то там диктовать Богдану Ивановичу, но поделиться захотелось, что русалка и сделала. Меньше всего ожидала произведенного эффекта: кажется, у вампира от возмущения аж усы встопорщились, и он с жаром принялся убеждать ее, будто подобного более не повторится, приватность частной жизни будет должным образом защищена, а с нарушителем проведут беседу. Татьяна, еще недавно не делавшая особой разницы между странным визитером и доставучим богатырем, только диву давалась. Ответ же ее и вовсе огорошил.

– Если речь идет о том, кого я подозреваю, то сей сударь, слава богу, обучается не у меня напрямую, но, к сожалению, в не чуждом мне учреждении – в АСИМ. Этой ночью я сам вынужден был иметь с ним разговор, и, судя по всему, не получив ожидаемого, отпрыск рода Анзу попытался добиться своих целей через тебя.

– Видать, сильно приперло, – задумчиво протянула русалка. – Лучше б президенту на горячую линию позвонил или в спортлото написал – и то больше пользы бы вышло. Попытаться через меня повлиять на тебя, чтобы ты повлиял на Лютую? Походу, одна голова хорошо, две – лучше, а три – перебор.

– Ну, в данном случае, конечно, две, но делу это не помогло…

– Три, – перебила, нахмурившись, Татьяна. – У моего хамла спозаранку было три башки. Две крайних вменяемые, а третья, между ними, полный отврат. Ну как смайлик поехавший. – Русалка для наглядности решила изобразить: скосила глаза, попытавшись их выпучить, и высунула язык, однако понимания у собеседника не встретила вовсе.

– При всем уважении, у Анзу их две. Может, изучим записи с камер? В этом заведении они есть?

Пожав плечами – изучим так изучим, не вопрос, – бариста достала из кармана фартука телефон, прощелкала между файлами, выбрав подходящий ракурс, развернула экраном к вампиру и запустила.

Лицо Богдана Ивановича снова вытянулось.

– Данные ваших систем безопасности направляются прямо на смартфоны сотрудников?

– Ну, обычно, насколько я знаю, – нет, – хмыкнула Татьяна. – Скажем так, у меня особый случай. Ну что, убедился? Мой трехбашковый не тот, кто приходил к тебе?

– Тот, – нахмурился патриарх, вглядываясь в запись. – Но здесь явственно изображены только две головы, без малейшего намека на дополнительную.

– Прикалываешься? – Русалка быстро развернула к себе телефон, отмотала до нужного места и ткнула в стоп-кадр пальцем. – Ну вот же! Я прям в эту некомплектную тыкву целюсь, разве не видно?

– Ты метала в него сюрикены? – еще больше округлились глаза Богдана Ивановича.

– А что мне оставалось? Богатырей позвать?

Судя по лицу компостера, этот вариант он тоже не рассматривал как рабочий, и на некоторое время в кофейне воцарилась тишина. Богдан снова и снова проматывал видео с таким вниманием, будто от его действий зависел завтрашний курс на московской бирже, не иначе, а потом резко принялся моргать в режиме стробоскопа.

– У тебя все в порядке? – на всякий случай уточнила русалка.

Одним видео, конечно, вампира не убьешь, но тенденция несколько настораживала.

– А? Да, прости. Сударь на видео – точно и стопроцентно Лаэрт Анзу, с которым я общался этой ночью. Но и тогда, и сейчас наблюдаю у него две головы и ничего более. Подумал, вдруг тут похожая ситуация, как с домовыми, и попытался посмотреть особым зрением в поисках волшебной составляющей, – чуть потупившись, пояснил патриарх.

Татьяна задумалась.

– Если честно, не помню, работает ли метод Запоича для записей: метафизика, как и физика, были мне по… не до них, в общем, было. Хотя, с другой стороны, я-то все равно три вижу, хоть тресни… Ладно, главное мы выяснили: хмырь один и тот же, и хмырь явно с сюрпризом. Не зря прогнала – и, надеюсь, ноги его здесь больше не будет.

Компостер как-то подозрительно притих, и это снова насторожило. Решив дать ему время, русалка просто вперила выжидающий взгляд. Сработало: и минуты не прошло, как Богдан Иванович сдался и заговорил снова:

– Насчет ноги – постараюсь обеспечить, но есть не лишенное оснований подозрение, что встретиться с сим господином нам еще придется. Возможно, не раз. Причина кроется в особенностях дела, которое он пытался со мной уладить.

– Короче и прямее, – поморщилась Татьяна. – Ты не на собрании директоров.

– А оттого совершенно не готов очертя голову бросаться на минное поле неизведанного, – кивнул Богдан, но все-таки продолжил: – По непонятной мне покуда причине Лаэрт пытается взять под свое покровительство одну из учащихся АСИМ – и, судя по визиту к тебе, пытается довольно остервенело.

– И? – поначалу не уловила русалка, но довольно быстро и сама изменилась в лице. – Неужто Пандору? Шутишь?

– Сам опешил, когда услышал, – развел руками упырь. – Подозреваю, гуси-лебеди были в числе тех, от кого твоя уважаемая сестра прятала девочку, и теперь, по крайней мере частично, планирую взять подобные заботы на себя. Насколько могу судить, Лютая в этом вопросе тоже довольно категорична, но ситуацию проработаю. К сожалению, учиться они будут одновременно, но, слава богу, на разных ступенях, так что простор для жонглирования расписанием широкий.

– Если эта падла расщепленная опять полезет к Доре… – начала было Татьяна, но взяла себя в руки и задумчиво побарабанила по столу. – Надо было в нормальные бошки целиться – и вопрос бы решился. И чего им всем от нее надо-то, а? С виду девчонка как девчонка…

– Ну, конкретно данный индивид вряд ли хотел уточнить правила этикета при общении с минотавром, – припомнил патриарх последний звонок богатыря-надоеды. – Но вопрос, конечно, резонный. Ты сегодня к себе или составишь…

– Не, домой, – не дав договорить, отрезала нахмурившаяся русалка. – На всякий случай проверю, как дела у сестер, а то вдруг у нашего чуда хватит мозгов и к ним сунуться.

– Мои люди все еще за ними присматривают, на данный момент никаких подозрительных активностей замечено не было, – начал Богдан Иванович, но, перехватив ее взгляд, осекся. – Конечно, я ни в коем случае не против, если вы проверите лично. В смысле ты. Прости.

– Кажется, стоит тебе чуть растеряться и выкалка включается автоматически, – хмыкнула бариста.

– Пожалуй, да. – Компостер выдал в ответ улыбку из того самого арсенала, после которых Татьяна гарантированно полночи не могла заснуть, прокручивая и прокручивая мгновение в голове. – Привык к близкому общению только с сыном, и оттого перехожу на «вы» совершенно без задней мысли. Но буду честен, наши тренировки сказываются на мне с самой положительной стороны, и я собираюсь их продолжать.

– Даже и не сомневалась, – закатила русалка глаза, но, спохватившись, уточнила: – Тебе кофейку перед отъездом сделать? Чтоб не скучал тут без меня.

Последнюю фразу она добавила с целью подколоть, но вместо остроумного ответа получила пусть и на секунду, но совершенно растерянное выражение лица. Однако буквально через мгновение Богдан Иванович опомнился и в попытке сгладить неловкость чуть поклонился:

– Ты знаешь, я всегда только рад испить чашечку-другую. Даже когда говорю прямо противоположное.

Позер, блин. И вот что с ним таким делать?

Хмыкнув, Татьяна сменила тему разговора, мысленно поставив себе зарубку провести среди сестер ликбез о странном наследничке гусей-лебедей. Главное – понять, как объяснить. Мол, сама не уверена, сколько у него голов, но точно больше нормы?..

Но вот вечер сменился ночью, компостер словно нехотя – медом ему тут намазано, что ли? – вернулся в свой офис, молоденькие русалочки, напротив, оттуда прискакали, вывалили на «тетушку» все свежеполученные знания и разбежались по домам, и Татьяна, готовясь закрыть кофейню, взялась за самое последнее американо на сегодня – для воробушка. Мысли русалки при этом постоянно возвращались и к странному утреннему визитеру, и к его невидимой – по крайней мере вампиром – голове. Насколько бариста могла припомнить, в АСИМ с ними в одном потоке точно учился кто-то из гусей-лебедей, но никаких дополнительных конечностей там не наблюдалось, да и прочих запоминающихся деталей тоже. Конечно, она в ту пору не сказать чтобы с интересом изучала окружение – по большей части делала все, лишь бы от нее держались подальше, – и сейчас даже немного об этом жалела. Меньше всего, когда вырастаешь, ждешь, будто тебе реально могут пригодиться какие-то из даваемых в школе знаний! Взять хоть тот же метод Запоича, позволяющий даже немагическим созданиям видеть сквозь чары. Татьяна и сама не помнила, почему он так запал ей в душу, но идея, будто чудо может открыться каждому, главное – знать способ, очень понравилась. Правда, лично она и без ухищрений видит. Только хрен поймет, что и зачем…

Звякнул колокольчик, и Татьяна моментально повернула голову: кого еще нелегкая принесла? Пустота. Русалка нахмурилась. Механизм работал как часы, предупреждая о визитерах: из-за той далекой, самой первой встречи с Богданом Ивановичем после событий выпускного бариста всего в пару угроз смогла донести начальству, мол, политика «Старбакса» – это, несомненно, хорошо, но ноги без переломов – еще лучше, и брякалку установили как раз для таких случаев. Кто-то точно вошел.

Не выпуская из рук кружку, Татьяна заозиралась и услышала за своей спиной тихий топот каблучков. Резко развернулась – никого. Потом снова застучало, уже с другой стороны, и как будто бы… сверху? Медленно подняв голову, русалка уставилась на сидевшую на потолке вниз головой, словно в дешевом ужастике, женщину. Опознать перевернутое лицо сразу не получилось, но от фигуры веяло чем-то знакомым – и чем-то нехорошим. Татьяна медленно потянулась к сюрикенам на штанах, не сводя глаз со странной дамочки, – даже жаль, что потолки не натяжные, то-то была бы умора, – и внезапно почувствовала острую боль в районе затылка, а потом ее догнал гулкий хлопок удара, быстро исчезнувший вместе с остальными звуками. На тело навалилась слабость, руки разжались, и последним, что успела подумать словно в замедленной съемке наблюдавшая падение кружки Татьяна, – опять придется мыть этот чертов пол.

А потом сознание схлопнулось.