– Призрак – если, конечно, вам не повезло наткнуться на настоящего, а не на шалость очередных маргинальных сказов – чрезвычайно опасен. Не важно, кем он был в прошлом: смерть кардинально меняет личность, заставляя завидовать живым и ненавидеть их за сам факт существования. Любое взаимодействие с призраком – прогулка по краю, и лишь вопрос времени, когда вас столкнут в пропасть.

– Типа как в ВОВе, «смерть всему живому»?

– Аналогии у тебя, Тишин, конечно, примитивные, но да, именно так: единственный смысл существования призрака – смерть всего живого.

Несмотря на подозрительное воодушевление Лолы, а может, и наоборот, во многом благодаря ему, от идеи посреди ночи переноситься в Лес навстречу не пойми чему Димка категорически отказался. В качестве ответных мер его Спящая Красавица отказалась делиться догадками о природе навестившей их призрачной руки, потому и засыпал, и завтракал, и утренние обходы молодой богатырь совершал в глубокой задумчивости. Драгоценная коробка с лего покоилась дома, а вот множество деталек из нее были теперь щедро распиханы по всем карманам – ну, знаете, на всякий случай. Работа и раньше на простую не смахивала, а нынче он и с тайной преступной организацией якшается, и в руководстве своем сомневается, еще и под наблюдение орлов святогорыча попал – в общем, возможность в любой момент сигануть из нашего мира в параллельный зашла ДТП на ура. Конечно, спокойным местом Лес назвать язык не поворачивался, но, судя по гайду, оставленному Дорой, – если так можно окрестить всю ту тонну информации, которую без спросу запихнули ему в голову, – «Башня Шогуна» выполняла функции классической мини-крепости и обладала абсолютной защитой от окружающих флоры и фауны. Но если там настолько безопасно, то как призраки собрались проникнуть внутрь? Или надеются, будто вопреки всем инструкциям и чувству самосохранения Дима сам выйдет наружу? И почему Лола так загорелась идеей общения с потусторонщиной, она ж его защищать должна, а призраки – это… Ну, хана это. Не всегда прям моментальная, конечно, но точная и стопроцентная хана.

Проблема усугублялась тем, что главных оппонентов неупокоенных – медиумов – и богатыри, и сказы не шибко любили, как подозревал Тишин, из-за двойственной природы: хрен поймешь, чьи они и за кого. Вроде бы люди, а способности настораживающие, нетипичные, а уж всякую паранормальщину чуют получше прочих – оттого к ним на поклон с обеих сторон и идут. Но поклон поклоном, а в обычное время связываться не хотелось, да и не знал Дима лично ни одного медиума – это вообще не тот тип контактов, которые хранишь в телефоне на хоткее. По итогу перспектива переться в Лес к призракам без страховки (сомнительно-радостная Лола не в счет) выглядела так себе, и усугублять ее еще и ночным временем не хотелось. Правда, насколько Тишин помнил, в Лесу всегда ночь, но прыгать-то туда из нашего, нормального будут – и возвращаться, как он надеялся, тоже в нормальный…

Тем временем исследуемая им параллельно с размышлениями промзона тоже впечатляла, но на другой манер. В головах большинства обывателей такие места традиционно прочно ассоциировались с окраинами, и, судя по раскинувшимся вокруг стройкам, девелоперы решили вовсю использовать это заблуждение. Порой богатырю чудилось, что Москва за долгие века смирилась со своим нерезиновым статусом и научилась словно сжиматься, пряча улицы, а то и целые кварталы от глаз простых жителей. Вот и здесь, казалось бы, небольшой пятачок, запертый между несколькими крупными шоссе, повсюду дома, ТЦ и филиалы вузов, яблоку негде упасть, а поди ж ты: тут свернуть, там обогнуть – и здрасте, дорогие и знакомые глазу россиянина бетонные заборы, гофрированные воротца и брошенные поверх оных обрывки колючей проволоки под напряжением. Мойка, шиномонтаж, забытая богом заправка, продукты, игрушки, вездесущие цветы и снова мойка, шиномонтаж, сход-развал, детейлинг – повторить и утрамбовать аки отпускной чемодан летящего «Победой» бюджетника. В воображении Димы подобные пространственные аномалии выживали исключительно за счет тротуаров, которые пожирали: вроде идешь себе по дорожке, ничего не предвещает, а потом хоба – и ограда до горизонта, ни намека на тропку или присутствие людей, хоть и уперся носом в гаражный кооператив, куда, по идее, владельцы должны попадать не только на машине. Если местная логистика и служила некоей цели, то не так уж и трудно становилось понять коллегу-богатыря, верившего в рептилоидов. Скорее, сложнее было убедить себя, что они с масонами тут ни при чем.

Под мысли подобного толка Дима точка за точкой обходил малый сказовый бизнес, по традиции представляясь, демонстрируя удостоверение, проверяя документы, изредка прося стакан воды или заглянуть в местную синюю кабинку, – и следовал дальше, все четче подмечая неуютное ощущение, будто за ним следят. Возникало оно даже не от самого факта знания о беднягах-домовых, вынужденных работать на гусей-лебедей, а по более насущным и заметным признакам: нет-нет да и встречался богатырь взглядами с очередным монтажником из окружающих бетонных джунглей, а краны, вроде бы занятые своими грузоподъемными делами, совершенно ненавязчиво все до единого поворачивались ему вослед. Поймав себя на том, что практически не слушает вялые ответы опрашиваемого оборотня, богатырь вернул ему документы и, сдавшись, напустил беззаботный вид и под нахмуренные брови Лолы перешел дорогу и встал перед въездом на один из строящихся объектов. Судя по щиту неподалеку, тут планировались два здания бизнес-класса, башня-небоскреб с соседушкой, домом переменной этажности, что бы это ни значило. На уходящих вдаль заборах через один висела реклама, обещавшая великолепные виды и потрясающую транспортную доступность. Ну, лично Диму точно потрясало то, как все окружающие улицы умудрялись постоянно образовывать пробки даже в будний полдень. Оценив заодно и вид на гаражи до горизонта – фигня вопрос, великолепный, – богатырь перевел взгляд обратно на стройку. Показалось, или занятые своими делами трудяги постепенно смещали эти самые дела все ближе и ближе к входу, словно бригада полным составом решила выйти его поприветствовать?

Наблюдение прервала высунувшаяся из стоявшей на возвышении бытовки довольно неопрятная и малость недостриженная рожа, недружелюбно буркнувшая:

– Тебе чего?

– Да так, не кипишуйте. Документы у соседей проверял, решил и на вас глянуть заодно.

– Ордер есть? – сразу прищурился охранник, и Дима примиряюще вскинул руки.

– Не в этом смысле, ребят! Я себе не враг перерабатывать: чисто так, со шкурным интересом к квартиркам присматриваюсь.

– Офис продаж – по дороге до конца и направо, – уже чуть теплее, но не снижая настороженности ответил вахтер. – На площадку без спецразрешения и защиты пускать не велено.

– Вопросов нет, я человек простой – куда послали, туда и иду, – полушутя козырнул Тишин, а потом чуть подмигнул и понизил голос: – Строите-то как, на совесть?

– Все по проектной декларации, – сухо буркнул ему в ответ помятый жизнью охранник, и богатырь, махнув на прощание рукой, перешел дорогу обратно и зашагал к следующему пункту программы под вывеской «Сход-развал-детейлинг-шаурма», практически ощущая, как его спину командно буравят взглядами. Хваленая, но чертовски неконкретная чуйка громко сигнализировала о важном, однако на первый взгляд все выглядело совершенно буднично. Ну разве что лица рабочих отдавали чем-то козлиным.

Обычно перспектива учиться чему бы то ни было у Гены восторга не вызывала, да и откуда тому взяться, если живешь с обладателем феноменальной памяти? Где ей приходилось зубрить, вампиреныш схватывал на лету, за час приканчивая недельную программу и уносясь вдаль слушать очередные безумные песни. Чего-то в подобном духе она ожидала и от тренировок по оборотничеству, ну разве что с поправкой на бесящего самим фактом своего присутствия дядю, и потому большую часть проведенного в зале времени недоумевала.

Во-первых, ее хвалили. Не натужно или для галочки, а совершенно естественно и словно походя, не подбирая слов и без явных педагогических задач. Правильно делает кувырок назад, прижимая колени к плечам, – «молодец». Четко отрабатывает махи на полу, не сбиваясь, – «умница». С первого раза технично выполнила скатывание с высоты – «аще красава», еще и Катя большим пальцем вверх оценила. Кирилл давал упражнения, очень наглядно их объясняя, Гена, как ей казалось, просто повторяла, но приводила его этим в полный восторг, причем без каких-то сверхусилий со своей стороны, и такое ощущение тоже было в новинку. Изредка Игорь что-то кратко комментировал с места, причем в действиях Кирилла, а не ее, тот исправлялся – и тренировка продолжалась. Еще медведица подсознательно ждала, что зрители на скамейке будут нервировать и бесить, но отключилась от них практически сразу, словно от цвета стен, и даже когда невольно вспоминала о присутствии Доры с Ганбатой, не волновалась. Происходящее ощущалось довольно камерным и уютным, хоть раньше она ни разу не училась делать что-то при помощи инструктора – ну, первые шаги под маминым присмотром не в счет.

Но вот они отработали все подводящие упражнения, оттренировали прыжок на кубозамещающие маты с кувырком и последующим скатыванием, и Кирилл, задумчиво вертя в руках пояс для страховки, негромко уточнил:

– Слышь, Игорян, как думаешь, не пора нам боксерскую грушу особого назначения позвать?

Гена нахмурилась:

– Но ведь…

– До этого я говорил, мол, без желания не перекинуться? – каким-то образом угадал ее вопрос мужчина и вздохнул. – Ага, было такое – и уже жалею. Не в обиду, ты явно башковитая и смекалистая, – эти эпитеты в свой адрес Потапова слышала впервые и решила на всякий случай вечером проверить значение в Интернете, – но если, к примеру, мне сказать «Только не думай о розовых слониках», потом с неделю этих товарищей из мыслей ничем не вытравишь. В тебе я не сомневаюсь, а вот свой косяк на всякий случай подстраховал бы. Одобряешь?

Гена медленно кивнула. Ждущие ее одобрения взрослые тоже были чем-то новеньким.

Кирилл продолжил:

– Так че думаешь, Игорян?

– Лучше позвать, – согласился с лавочки дядя, выключив и убрав в карман смартфон. – И я бы порекомендовал остальным ученикам отсесть подальше – так, на всякий случай.

– Позову – отсядем, – пожала плечами Пандора, поднявшись и направляясь к ним. Не дойдя пары шагов, остановилась, порылась в карманах и, кинув чуть вбок какой-то мелкий мягкий шарик, произнесла:

– Сажной, померклый да болкатый, на совесть издревле покатый, встань передо мной как лист перед травой!

Вторую половину фразы Гена опознала: такая использовалась в некоторых сказках, которые Богдан Иванович, явно не вчитывавшийся в материал, полагал важной смазкой педагогического процесса домашнего обучения. А вот первую… Надежда погуглить отпала сама собой: не, окончания у слов вроде походили на русские, но запомнить странные формулировки у медведицы не получилось. А покатый на совесть… это вообще куда?

Кирилл же только головой замотал.

– Не, зая, так у тебя ничего не получится: мы ж не в чистом поле, а в закрытом помещении с фундаментом, техническим этажом и прочими архитектурными приблудами. Тут типичные заговоры призыва не сработают, им земля нужна.

– Главное – чтоб сам Чече работал, – развела та руками. – И, по-моему, с этим проблем нет.

Ганбата слишком заинтересованно уставился куда-то за их спины, и Потапова обернулась. В направлении, прямо противоположном броску Доры, стоял высокий человек в черных кроссовках, черных джинсах, черной кожаной куртке и глухом черном мотоциклетном шлеме, чрезвычайно похожий этой униформой на Катю после переодеваний, ну разве что не в розовой гамме. Судя по сложенным на груди рукам и положению тела, он ждал команды – и был не слишком рад оказаться с ребятами в одном зале.

– Вот давай только без закидонов, задача есть задача, – покачала головой Добротворская. – Знакомься, это Гена, она оборотень, и мы хотим помочь ей научиться перекидываться. С сальто проблем нет, но более взрослые и опытные коллеги настаивают на страховке, пока она будет в медвежьей форме. Ты с таким справишься?

Дора сейчас на полном серьезе назвала Кирилла коллегой? Вот уж и вправду не самая удобная версия будущей ученицы, но на секунду Потапова даже обрадовалась: представила первую реакцию еще не знакомых с Добротворской одноклассников. Да, у них с Ганбатой хотя бы есть шанс привыкнуть…

Тем временем незнакомец кивнул, спокойно подошел и встал рядом с Бляблиным, подспудно кого-то напоминая. Кирилл внезапно выбросил руку вперед, но неизвестный моментально от кулака уклонился, только узор на спине куртки мелькнул – зеленый шипастый шарик с ярко-фиолетовой шапочкой. Кактус, что ли? Ассистент дяди, в свою очередь, внимательно прислушался к чему-то и расплылся в улыбке:

– Никаких звоночков, красота. Значит, подойдешь. Реакция, кстати, хорошая.

Ему ответили большим пальцем вверх и повернулись к Потаповой.

– А ты не медведь? – на всякий случай уточнила та, после вчерашней Катиной лекции подозревая, что шанс наткнуться на не-оборотня в мире предельно мал.

Черный Человек помотал головой и показал жестом то ли окей, то ли 0 % медведесодержания. Допустим.

– Вроде вы поладили, – снова встряла в разговор Дора. – Тогда мы с Ганбатой уходим на лавочки у противоположной стены, если что – зовите громче или пишите в чатик.

Кивнув ребятам и лишь самую малость подозрительно косясь на вновь прибывшего, Кирилл обратился к Гене:

– В общем, теперь можем продолжать. Смотри, сначала работаем со страховкой: щас я пояс навяжу как надо, потестим, и делаешь все то же самое, но с нашей помощью. Поймешь, отработаем – и будем потихоньку уменьшать поддержку, пока сама от и до не повторишь. Общий принцип поняла, ага? Прыгаешь вверх, а не назад, хорошенько группируешься, подбородок не прижимаешь и, самое главное, не паникуешь: мы с Колбасой удержим. Ой, – внезапно спохватился он, – в смысле с Катей. Пардон, само с языка сорвалось.

– Все в порядке, – и ухом не повела Красношапко. – Я привыкла и ничего обидного тут не вижу.

– Слыхал, Бобыль? – радостно проорал Бляблин дяде.

– К твоему сожалению – да, – угрюмо отозвался тот. – И хотел бы напомнить, что обращение «Игорь» в разы короче «Игоря Октябриевича» – ну так, к слову. Ты лучше от процесса не отвлекайся, не все ж лето нам тут торчать.

– Да-да, товарищ начальник, уже пашу, – отмахнулся Кирилл и, подмигнув Генке, громко прошептал: – Ну бобыль же бобылем, скажи!

Потапова непонимающе кивнула, мысленно поставив себе зарубку: а вот это мы точно погуглим.

Тем временем в уже знакомой нам промзоне не менее знакомый младший алешкович уныло хомячил чебурек под кока-колу, молясь всем богам, чтобы одно разъело другое до того, как оба упадут в желудок, и строил дальнейшие планы. С учетом ранья, в которое он приперся, быстрого перекуса вместо обеда и абсолютной длягалочности обходов поставленные самому себе сроки выглядели исполнимыми и закончить он должен был в районе пяти. Потом час на дорогу – даже на мотоцикле найдутся непроходимые места и особо упертые бараны, которым принципы не позволяют чуть сдвинуться в полосе, – и домой попадет в шесть. Темнеть начинает в районе восьми, итого часа два на попытки не помереть в Лесу с призраками – вроде нормально? Фиг, конечно, поймешь, чего им надо, при чем тут чуйка и не окажется ли, что Лола просто решила по-тихому угробить своего богатыря и обратно в Семью вернуться. Хотя для готовящей хладнокровное убийство Спящая Красавица казалась слишком не хладнокровной и явно всеми силами старалась ускорить Димино сомнительное свидание: домой он домчал минут за сорок на все зеленые, и вряд ли бог светофоров смилостивился к нему из личной симпатии без внешнего воздействия призрачной напарницы.

Наскоро поужинав – с учетом предстоящего легкий перекус выглядел разумнее плотной трапезы, – богатырь в целях профилактики проверил, что в каждом кармане все еще заныкано по детальке лего, и на всякий случай в третий раз переспросил Лохматыча:

– Ты точно вместе со мной туда хочешь? Лес все-таки…

– Точно не хочу, атаманыч, – вздохнул домовенок, понуро собирая урожай в приставке. – Но надоть. Судьбинушка у меня такая – всюду за тобою следовать, покуда долг не отплачу ну или покамест ты, горемычный, сам шею не свернешь. Конечно, с учетом текущих тенденций второй вариант вероятностнее, да и разделять приятнее не судьбинушку, а имущество, но тут уж как бог пошлет, – грустно закончил тот, видимо, тоже не питая к идее Лолы теплых чувств.

Кулибина ДТП не осуждал: и сам в какой-то момент хотел прихватить Центнера для страховки, но не придумал, как провернуть подобную авантюру, не привлекая внимания орлов святогорыча. Не затащишь же мотоцикл в квартиру? А переноситься с парковки или на полном ходу – подозрительно и сильно повышало шансы на непрошеных свидетелей. Уж лучше пусть присматривающие за Димкой богатыри считают, будто он дома торчит и телик смотрит. Не, прям в идеале бы им делом заняться, а не за коллегами следить, но в его ситуации сойдет и такой вариант.

Еще раз оглядев свою мини-группу, ДТП напомнил:

– Держимся за меня, туда и обратно увожу по команде, поняли?

Лола энергично закивала, мол, хватит прелюдий, давай уже, а домовенок, перекрестившись на все направления разом, скорбно кивнул. Тишин сжал детальку лего в кармане, и…

Чуть тряхнуло, как если бы он случайно оступился на лестнице, и квартира сменилась на небольшую комнату внутри предположительно деревянного строения. Обстановка оказалась в разы менее аскетичной, чем на коробке набора: ковер, письменный стол, некая полудиванная конструкция, окно, лесенка наверх, на открытый второй этаж, пара стульев и небольшая люстра с ярко-зеленым пламенем, очень напоминавшим видневшиеся с улицы блики. Спящая Красавица и Лохматыч принялись озираться, а богатырь осторожно выглянул наружу, стараясь при этом не сильно светить мордой в проеме: исследование местности – штука хорошая, но и о безопасности забывать нельзя. В прошлый раз, когда они перенеслись в Лес во время преследования Татьяной, он поначалу старался не отвлекаться от дороги, а потом уже ничегошеньки не мог разглядеть из-за собственных внутренностей – бр-р-р, даже вспоминать противно. Интересно, а у других тоже наступает такой момент в жизни, когда ценишь вид не на свои мозги?..

Открывшийся пейзаж предсказуемо не воодушевлял: из окна проглядывался высокий частокол, то тут, то там украшенный очень подозрительными черепами существ, которых Димка в учебниках по биологии точно не встречал. Вокруг – темным-темно, ну разве что изредка глазницы «украшений» вспыхивали зеленым светом, аки прожекторы следя за кем-то снаружи и пару раз, богатырь готов был поклясться, еще и испепелив неугодных. Появление их разношерстной команды костяная охрана встретила полным игнором, но благодаря подброшенным Дорой сведениям ДТП знал: черепа в курсе, что хозяин находится дома, и лишний фейсконтроль ему проходить не надо. За забором росли деревья, имевшие столько же общего с привычными Диме, сколько упоротый лис из мемов с живыми собратьями: образ в целом угадывался, но детали смущали. Над головой – незнакомое ночное небо с непривычно яркими для городского жителя звездами и огромной луной, похожей на сестру нашей, но скорее двоюродную. Понаблюдав еще немного, Тишин попытался реанимировать полученные в школе познания в астрономии. Насколько он помнил, в отличие от планет звезды сохраняли на небе более-менее стандартное положение относительно друг друга, но даже планеты в его представлении вряд ли перемещались со скоростью заходящего на посадку самолета, а наблюдал он именно это: созвездия буквально носились друг за другом, порой перемешиваясь и разлетаясь прочь обновленным составом. Луна, кажется, тоже не была в курсе эллиптической орбиты и время от времени в прямом смысле отскакивала от очередной стайки звезд то вверх, то вниз по небосклону, а то и назад. Видимо, чтобы выжить в Лесу, даже светилам приходится крутиться.

– Молодец, глянь: походу, тебе передачку оставили, – позвал из комнаты домовенок, и Димка наконец отвлекся от любования природой ради более насущных вещей.

Лохматыч настороженно тыкал пальцем в банку на столе, которую богатырь поначалу даже не приметил, – однако теперь в ней явственно разгоралось некое подобие огонька. Подойдя, ДТП заметил под банкой записку на вырванном из тетрадки листе: «Тут лучше с ними, уходя снимайте». Решил рассмотреть содержимое странного подарка, и в ответ на него уставилось несколько довольно жирноватых мошек, одна из которых постепенно разгоралась, как светлячок.

– Как говорится, спасибо, конечно, но это что вообще такое? – спросил богатырь, внимательно изучая банку на просвет.

Домовенок засуетился:

– Ежели я правильно скумекал, это местные нахлебники, то бишь паразиты.

– Прелесть какая, – скривился Дима. – И на фига они мне?

– Для защиты, – не моргнув и глазом пояснил Кулибин, но, увидев лицо ДТП, пояснил: – Ну, технически-то они и вправду паразиты: за твой счет пируют, а взамен лишь гадость выделяют, да тока мы ж в Лесу, тут все с ног на голову перевернуто и поджопником сдобрено. Питаются страхом – местные его до жути любят, – а покуда сыты, свет вырабатывают, который, как понимаешь, дело тут редкостное и неприятное. Вот и выходит: кому нахлебник лютый, а кому друг милый.

– С милым другом, предположим, это ты разбежался, – протянул Дима, разглядывая мух. – Но в целом ребята, видимо, полезные. Научное название у них есть?

– Ну, мож, кто их как-то по-умному и окрестил, всякое быть могло, – не стал спорить домовенок. – Но не дожил до момента, шоб другим об этом знать дать. Вашенские их промеж себя страхожорами кличут.

– Ладно, страхожоры так страхожоры. Делать-то с ними что? С собой в руках таскать?

– А ты руку в банку запусти, кого первым поймаешь – того и на лоб! – подсказал Лохматыч. – А как уходить удумаешь, сам смекнет, остановится – ты, главное, потом его сыми и обратно в баночку размести. Эти дрессированные, работают на взаимовыгоде.

– В каком смысле? – переспросил богатырь.

– В прямейшем, – пожал плечами Лохматыч. – Вокруг же ж Лес, тут половина насельников перед смертью и глазом моргнуть не успевает, не то что испугаться, вдоволь не поешь. Зато ими, такими малипусечными, напротив, закусить всякий рад, а ежели нет чужого страха, то и защитному свету взяться неоткуда. Оттого они природой-матушкой, хотя для них, пожалуй, мачехой, приучены годами без еды обходиться и сидеть на одном месте не шелохнувшись. А ваши ребята возьми да и обеспечь страхожорам и кормление по очередности, и стеклышко неразбивное, шоб никто не захрумкал ненароком, сплошная лафа! Их же и раньше к делу пристроить пытались, да кто знал, что умные и условия им подавай? Зато как обеспечили – нате, пожалста, всегда готовы к труду и обороне! Ну в смысле пожрать и посветить.

Муха в банке вовсю демонстрировала вышеупомянутую готовность, продолжая буравить богатыря взглядом. Тот решился, открутил крышку и, осторожно взяв насекомое, посадил себе на лоб. Через пару секунд защекотало, после чего раскормленная версия светлячка вполне уверенно взлетела и, разгораясь, вышла на орбиту.

– Страхожор, значит? – глядя на нарезавшего вокруг него круги пузатика, задумчиво протянул ДТП. – М-да, он же Гога, он же Гоша…

Муха резко остановилась и, Тишин мог поклясться, укоризненно уперла лапки в бока. Обычно неконкретная чуйка внезапно подала в мозг очень четкую мысль.

– Дай угадаю: ты Жора, потому что страхожор, а не страхогеоргий, и это принципиально?

Микровалькирия мигнула светом, и полет возобновился. Дима собрался было закрыть банку, но почувствовал, как его тянут за рукав.

– А меня не жалко, пущай помираю? – грустно осведомился Лохматыч, глядя на оставшихся мух.

Дима удивился:

– Я думал, раз ты тут так хорошо ориентируешься, то тебе и не надо.

– Держи карман шире, – буркнул домовенок. – Наслушался от вашего брата всякого-разного, только и всего. Нам, че б там ваши светлые головы себе ни удумали, в Лес соваться как зимой с разбега в прорубь – и ощущения сомнительные, и последствия так себе. Ну, чего уши развесил? Цепляй давай, я в добротность стен этой хибары не шибко верю. У нормальных людей и дачи нормальные, а у нас что?..

Под сокрушенные причитания Лохматыча ДТП навесил страхожора и ему, и светиться тот начал в разы интенсивнее богатырского. Интересно, это домовенок такой паникер или у него, Димы, фантазия подкачала?..

Поняв, что уже какое-то время назад потерял из виду напарницу, Тишин заозирался, и Жора тут же радостно пересветил своего коллегу. Но довольно скоро Лола, видимо, почувствовав мысль о себе, медленно вплыла в комнату через потолок, явно с верхнего этажа. Стало спокойнее, и страхожор обиженно потускнел.

– Изучаешь обстановку?

Кивок.

– И как там?

Спящая Красавица задумчиво помахала запястьем, мол, в целом ничего, но вход только для бестелесных, материальным по лестнице лучше не подниматься. В принципе, примерно так Дима думал и сам.

– Окей. Что дальше?

«СЛУШАЙ».

Опять двадцать пять… Плюхнувшись на пол, ДТП от души порадовался предусмотрительно постеленному ковру, правда, заметил на нем пару пятен и крошки. Интересно. Кто-то еще наведывался в его скромную обитель? Вариантов на роль таинственного визитера нашлось не сказать чтобы много, и мысленно богатырь поставил себе галочку на всякий случай спросить у бати, как там в АСИМ Дора. Ну вряд ли же девочка с бухты-барахты в Лес потусить поперлась? Как бы не вышло чего…

Его недовольно пихнули в бок, и, увидев хмурое лицо Лолы, ДТП поспешно отогнал мысли о своей малолетней знакомой. Так, расслабиться и просто слушать все, кроме голосов в своей голове. Пусть звуки займут пространство, а там, глядишь, и до очередной призрачной расчлененки рукой подать. Да, в конкурсе на худшие каламбуры у него были все шансы…

Снова нетерпеливый тычок в бок. Интересно получается: дома смог, а здесь и сейчас словно подсознательно пытается за что угодно уцепиться, лишь бы не столкнуться нос к носу с теми, к кому пришел. Выходило нелогичненько и очень по-диминому, но богатырь подловил себя на этой мысли и позволил ей просто быть, застыть в сознании как стрекозе в янтаре, пока он пытался расслышать остальное. Далеко за окном ухало. С мерзким скрежетом вслед за незваными гостями поворачивались чудо-черепа, порой донося треск веселого пионерского костерка и чей-то обиженный полувой-полулай. Шумели деревья, правда, не столько листвой, сколько стволами, изредка завывал заблудившийся на втором этаже ветер, на грани слышимости, но безостановочно крестился Лохматыч, чуть шипело волшебное пламя в люстре и спокойно дышал сам ДТП. Звуки вливались в его голову стройным потоком, растекались меж ушей, вытесняя мысли и заглушая панику, а чуйка, словно не зная, на что обратить свой взор, плавно затухала под их монолитностью. Дождавшись, когда в голове поселится весь окружающий мир, Дима открыл глаза. Ничего и никого. Покосился вниз, на свои руки, затем медленно обвел взглядом комнату – пусто. Заметив заинтересованное лицо Лолы, наигранно хмыкнул:

– Кажется, на фан-встречу никто не пришел.

И тут же осознал свою ошибку. Да, комната выглядела пустой – словно оптическая иллюзия, не привлекающая внимания, пока не начнешь всматриваться. Но из-за полупрозрачности напарницы Дима заметил странное пятно на стене за ее спиной, похожее на застывшую в «Крике» Мунка фигуру, из-за него – соседа, такое же лишенное глаз изображение, но чуть левее, и, медленно поворачивая голову, постепенно «заселил» все пустовавшее ранее пространство вокруг подобными тенями словно кильками в консервах. Сглотнул. Мужчины и женщины, неуловимо-безликие и стопроцентно безглазые, чуть разные и все равно одинаковые, всюду, от пола до потолка, словно в кошмарной игре «Сосчитай их всех».

Спящая Красавица, почувствовав беспокойство своего богатыря, заозиралась.

– Они… тут, – снова сглотнув, объяснил ДТП. – Возможно, всегда были тут. Смотрят на нас. Что дальше?

И комната зашевелилась. Тени, минутой ранее способные сойти за годовые кольца на доске или причудливую игру света на ткани, поползли, закружились и знакомо зашептались. Да, Дима узнал этот шепот, хоть и не верил уже, что когда-то его слышал.

– Назовименяназовименяназовименяназовименя…

Безумно захотелось спрятаться, заорать и позвать на помощь кого-нибудь сильнее, умнее и старше. Но Тишин вырос, а в Лесу неоткуда взяться взрослым, которые придут и спасут. Он сам для себя теперь взрослый. Сколь бы ни было страшно, нужно не бояться, а думать. Они не опасны – Лола не притащила бы его в опасность. Чего хотят эти штуки? И как это понять?

Собрав волю в кулак, ДТП подавил сильнейшее желание зажмуриться и через силу всмотрелся в бледные лица с провалами-глазницами. Они мельтешили, словно муравьи на сахаре, и тогда богатырь попытался сделать то, чего от него постоянно хотели последние сутки: прислушался.

– НазовименяназовименяназовименяТИназовименяназовименяназовименяШЕназовименяназовименяназовименяВЫназовименяназовименяназовименяПУназовименяназовименяназовименяГАназовименяназовименяназовименяЕназовименяназовименяназовименяТЕназовименяназовименяназовименяМАЛЬназовименяназовименяназовименяЧИназовименяназовименяназовименяКАназовименяназовименяназовименя…

Он попытался ухватиться за пробивавшийся сквозь шепот диссонанс, настроиться на него, словно на метроном, и среди десятков, а то и сотен беспорядочно сменявших друг друга фигур сконцентрировался на одной, похожей на женскую. Неуловимо знакомую женскую.

Дима ткнул пальцем.

– Ты. Я тебя знаю, видел в воспоминании Лолы. Звездочка, да?

Вихрь замер, шепот остановился, а бледная тень, одновременно похожая и не похожая на узор на ковре, приблизилась. Бездонные провалы на лице сменились вполне человеческими глазами, и мгновение спустя перед ним завис призрак высокой длинноволосой женщины в свободной мужской одежде. Не ошибся.

В голове мягко зашелестело:

– Даша. Даша Плотникова, позывной «Звезда». Работала в паре с Радиком, позывной «Коряга».

– Это мой дед. Приемный.

– Знаю, – кивнула та. – Рада. Что ты здесь, что он жив. Всему.

Спящая Красавица пытливо всматривалась туда же, куда и он, но, кажется, безуспешно. Удивительно, конечно: она-то по природе к ним явно ближе, чем Димка, но ни видеть, ни слышать так и не может. Сглотнув, ДТП решился быть взрослым до конца и задал призрачной собеседнице прямой вопрос:

– И зачем я понадобился Непроснувшимся?

Матриарх женского прайда вампиров достаточно любила купаться в свете своего величия, чтобы всеми силами приучать окружающих оный ценить и не беспокоить ее без должных на то причин. Но то ли вокруг собрались сплошь идиоты, то ли памятью подопечные пытались соперничать с золотыми рыбками, но вломились все четыре помощницы-телохранительницы беспорядочной гурьбой – и затрещали тоже без малейших признаков почтения:

– Марина Ивановна, вы офигеете!

И вот с этим приходится работать. Почему, ну почему у братца на фирме все по струночке ходят, вздохнуть не к месту боятся, а ее прайд даже о банальном стуке вспоминает с пятого на десятое? Матриарх уже хотела было отчитать сотрудниц, как взгляд зацепился за кусочек белого картона на груди одной из них, и гнев моментально смыло удивлением.

– Виссариона? Серьезно? Ты ж всю жизнь Викой была.

– У нас ведь несколько Вик, – потупилась та. – Вы упоминали, что путаетесь, вот и решила немного выделиться – для вашего же удобства.

Против воли взгляд Марины Ивановны упал на жилет второй.

– И давно ты Матильда?

– Со вчера, – охотно пояснила бывшая Маша. – Мы с девочками решили, мол, крупица разнообразия никому не повредит, да? Тем более в нашем бизнесе креативный нейминг вроде как залог успеха и запоминаемости…

– Вы что, на русалок насмотрелись? – продолжала возмущаться матриарх, у которой Эльзы, Венеры и Жанны уже сидели в печенках. – Это жабрастые пусть хоть Антуанеттами обзываются, а у нас всю дорогу нормальные, человеческие имена были, и я не позволю…

Заметив, как Аня быстро прикрыла грудь рукой, Марина Ивановна смолкла и уверенно ту сдвинула. С бейджа на матриарха смотрело выведенное аккуратной рукой «Антуанетта».

В кабинете повисла неловкая пауза, и первая телохранительница поспешила отвлечь внимание руководительницы.

– Вы абсолютно правы, мы слишком много времени следили за русалками – и поверьте, оно того стоило. Но сперва лучше сядьте.

Ощущая себя единственной обладательницей имени короче семи букв, матриарх с подозрением присела на край стола и выжидательно уставилась на помощниц. Троица переглянулась и отступила на шаг, естественным образом выдвинув вперед четвертую. Алька, нынче решившая, что она Альмудена, протянула той пачку фотографий:

– Сделаны этой ночью и утром. Простите, что не сразу доложили, – сперва решили проверить. А проверив, еще раз проверить и перепроверить. Выглядит… слишком паршиво.

Медленно перебирая стопку, Марина Ивановна сухо оценила:

– Понимаю. Прощаю. Вы молодцы. А эти паскуды… – скомкав фотографии, она со всей вампирской силы швырнула получившиеся оригами в стену. Одна из полок с документами, жалобно скрипнув, осыпалась на пол, а в побелке пошли трещины, – …за все заплатят. Одно дело – честная игра друг против друга, и совсем другое – обман, прямой и наглый. Да еще и за наш же счет! Решили, будто мы совсем дуры и ничего не соображаем? Ошиблись. Жестко ошиблись – и я придумаю, как заставить их об этом пожалеть.

Приспешницы закивали, завороженные ее гневом, а матриарх, поразмыслив, спокойным голосом спросила:

– Копии сняли?

– Конечно. И все сохранили в нескольких местах. Компромат обеспечен, – отчеканила Вика-Виссариона.

– Хорошо. А пока идите, мне нужно подумать. Хорошенько подумать.

Телохранительницы исчезли пулей, благо уже много раз сама их жизнь зависела от скорости освобождения кабинета начальницы, и Марина Ивановна осталась одна. Походив немного туда-сюда, подняла с пола скомканные фотографии, разгладила как смогла и бросила на стол. Принц гусей-лебедей, еще недавно клявшийся и божившийся, что запрошенная у него русалка на самом деле человек, за неполную половину суток последовательно навестил и братца, и его агрессивную бариста, очевидно забрав причитающуюся за обман награду. А как же правило не вовлекать в личные разборки другие виды? И куда делся птичий принцип «Реальные деньги в обмен на реальные данные»? Решили обдурить ее, нарушив все договоренности? Считают, будто матриарх не сможет в должной степени отплатить, что слаба? Если они преступили черту, она у разбитого корыта не останется. Нет. Найдет, куда ударить. И по кому.

Марина Ивановна уселась за свой стол, закинув ногу на ногу, и принялась размеренно постукивать ногтями по щекам. У нее появилась идея. Отличная и прекрасно-жестокая идея.

Настал их черед платить.