– И откуда же у Димы эта хваленая чуйка?

– От мамы.

– Но у нее она проявилась из-за зелий во время инициации, так?

– Ну да.

– И более не известно ни единого случая передачи суперспособностей от родителей-богатырей детям? Всем приходится с нуля ваши препараты принимать?

– Ага.

– Как тогда Дима получил чуйку?

– Так я ведь уже сказал: от мамы!

Покуда Ганбата находился в шаге от того, чтобы лопнуть от счастья и гордости за Гену, пригласившую на день рождения дядю, его досточтимый отец испытывал не менее яркие, но в разы лучше скрываемые чувства. Среди прочих неожиданных эффектов проекта «Аквариум» оказался и самый дорогой сердцу: русалка стала чаще у него оставаться, по два, а то и три раза в неделю скрашивая вечера своим присутствием и соглашаясь на ночевку даже без крайней степени подпития. Формат разговоров тоже претерпел некоторые изменения. Нет, беспощадная борьба с винотекой патриарха никуда не делась, в этом Татьяна оставалась себе верна, но, во-первых, темы стали в разы насущнее и жизненнее, уйдя от общефилософских вопросов к обсуждению практической пользы занятий русалочек, их успехов и планов на будущее с легкими вкраплениями офисной рутины и удивительных открытий, а во-вторых… Теперь друг напротив друга собеседники сидели недолго, и буквально после третьего-четвертого бокала (а в случае Татьяны сей промежуток времени был крайне незначителен) русалка кидала на Богдана Ивановича задумчивый взгляд, переводила тот на свои колени и, словно котику, пару раз хлопала по дивану рядом. Повторять не требовалось: патриарх мужского прайда вампиров покорно устраивался на хорошеньких коленях, подставляя волосы под поглаживание и стараясь вести интеллигентный диалог даже из подобного положения. Татьяну же словно ничего не смущало: она невозмутимо давала советы или делилась услышанным от девчонок, а вампир все хуже и хуже соображал, медленно утопая в собственных нежности и восхищении. К счастью, засыпала его визави около двух-трех часов ночи, до того, как он успевал окончательно поглупеть и наговорить лишнего. А хотелось. Каждый раз в ответ на ее ласку и заботу так и жгло признаться, излить чувства, раскрыть если не всю истину, то хотя бы тот невероятный факт, что здесь и сейчас патриарх без оглядки влюблен и счастлив. Сон русалки спасал его от связанных с исповедью рисков и давал время на работу – конечно, с периодическим любованием сладко дремлющей на диване красавицей – и размышления.

Богдан Иванович точно и стопроцентно знал, почему и ради чего он проводит с ней все больше времени, но совершенно терялся в оценке причин с ее стороны. Показалось, или Татьяна стала к нему добрее и снисходительнее? Крайне прагматичный взгляд собеседницы на мир не давал ошибиться: в качестве мужчины вампир со всеми вывертами его физиологии восприниматься не мог. Неужто за время их небольшого летнего расследования патриарху удалось из просто знакомого пробиться куда-то в ближний круг, в друзья? Или совместное предприятие по обучению молодых русалочек умудрилось превратить их с Татьяной в подобие бизнес-партнеров? Правда, насколько он мог судить по своему опыту, деловые отношения редко предполагали почесывания за ухом и отдых на коленях. А дружеские? Ну ведь не каждому встречному же она такое позволяет, право слово! Молодого богатыря вон исключительно сюрикенами привечает… Кто тогда Богдан для любимой? Как получил это право? Сможет ли сохранить – и к чему теперь стремится?

Но иной долг нетерпеливо шептал, напоминал о важном, и патриарх с ним соглашался. Да, прежде чем лезть на плаху чувств, сперва нужно разобраться с Иваном Карловичем и его крайне конкретными планами на весь вампирский род. Покуда этот вопрос не решен, Богдану нечего предложить русалке: деньги никогда ее не интересовали, а жизнью своей он не распоряжался. Порой даже мелькала мысль, уж не потому ли не выкупил на выпускном сбежавшую, как он полагал, Марго? Совершенно глупый поступок, если вдуматься. Настолько поверил в могущество по сути школьницы, что даже помыслить не решился, будто все случилось не по ее умыслу, а по печальному стечению обстоятельств? А в результате Маргаритифера так и осталась рабыней до самой смерти, а он теперь вовсю силился избежать подобной участи и мечтал жить с ее сестрой-одинаковкой…

Бросив еще один влюбленный взгляд на Татьяну, патриарх поспешил вернуться к отчетам. Главное – не забывать, что истинную Марго он ни разу не видел, а внешность ее – лишь облик его покойной жены, которым та поделилась с чем-то со дна, и еще не известно, по какую сторону жизни и смерти. Богдан Иванович до сих пор не знал, кто именно пришел вместе с его любимой с глубин, и не был уверен, стоит ли вовсе касаться этого вопроса, но три вещи понимал с максимальной отчетливостью. Первая – вряд ли бы Матильда, какой ее помнил Густав и какой знал он сам, поддалась уговорам кого-то дурного. Вторая – что, прячась от вездесущей прослушки отца, они с Витольдом Родовичем говорили о «злыдне донной» у воды, а, следовательно, практически на голове у Морского Царя. И третья, немного даже обидная: Зеленый Князь определенно возлюбил вставлять палочки в колеса сильным мира сего именно его, Богдана Ивановича, руками и, кажется, постепенно входил во вкус.

Вздохнув и мысленно отодвинув желание разбираться в русалочьих хитросплетениях примерно до второго пришествия, патриарх потянулся было за следующим отчетом, но заметил буквально миллисекунду назад загоревшуюся лампочку коммутатора и успел схватить трубку до того, как устройство хотя бы пискнуло, – все-таки у вампирской физиологии имелись и плюсы.

Задавать вопросы не понадобилось: секретарь расторопно пояснил в разы более тихим, чем обычно, голосом:

– К вам посетитель, необычный. Говорит, дело связано с АСИМ.

– Скоро буду, – вполголоса ответил Богдан Иванович и, положив трубку, ненадолго замер у стола.

Необычный – значит, не вампир, не человек: кто-то из сказов или богатырей. Вышли на его след в связи с внезапным трудоустройством Бляблина? Маловероятно, а жаль: подобные проблемы решались традиционными для всякого богатырского любопытства денежными пожертвованиями, призванными ни в коем случае не ослепить Фемиду, но лишь слегка помочь ей расставить приоритеты. Богатыри в вампирском офисе появлялись каждый раз, когда очередному начальству не хватало на очередные перспективные инициативы, и всегда уходили довольными: спорить или как-то отстаивать интересы и доброе имя прайда Иван Карлович строго-настрого запретил – дольше и себе дороже. А вот иные сказы вампирами интересовались мало – ну, Татьяна и Зеленый Князь не в счет, – а потому, чего ждать, патриарх не знал. Помедлив еще немного, выдвинул нижний ящик стола и, достав плед с неизменно ублюдочными, по оценке русалки, котятами, заботливо ее укрыл.

В конце концов, единственным известным ему способом приблизить будущее была расстановка собственных приоритетов в настоящем.

Слова Марата оказались емкими до невозможности: в приемной Богдана Ивановича и вправду ждал очень необычный посетитель. Во-первых, молодой – точно младше надоедливого богатыря-алешковича, патриарх не дал бы прибывшему больше двадцати. Во-вторых, двухголовый, что выделяло его даже среди сказов. В-третьих, гость оказался не один: словно сошедший с ну очень восторженных картин эпохи романтизма юноша сидел в кресле, попивая принесенный Маратом кофе, а подле стояла, чуть пошатываясь, явственно нервничавшая высокая девушка в светлом костюме и с аккуратным пучком на голове. Стоило вампиру войти, как посетитель вскочил, предпочтя сунуть чашку именно спутнице, а не отставить на журнальный столик, и сложился в вежливом полупоклоне.

– Богдан Иванович, счастлив лично с вами встретиться. Лаэрт Анзу, волею Пропасти нынешний глава клина гусей-лебедей.

Говорила только одна голова, левая. Правая же старалась располагающе улыбаться, но косила глазами на уставившуюся в кружку, словно в бездонный колодец, спутницу. Еле удержавшись от того, чтобы выгнуть бровь – сказывалось участившееся общение с Татьяной, – патриарх чуть поклонился и сам.

– Рад знакомству. Но какое дело побудило вас к столь позднему визиту? Насколько понимаю, вам не назначено…

– Простите нам некоторую бесцеремонность и внезапность, – поспешно принялся извиняться гость уже правой головой, не сводя, однако, прожигающего взгляда с девушки. – К сожалению, моя помощница оказалась чудо как безуспешна в попытках обставить визит подобающим образом, а ситуация не терпит отлагательств.

Девица продолжала внимательно изучать кофе в выданной чашке, медленно бледнея. Постепенно на ее коже начали проступать пятна более светлых участков, и Марат решил вмешаться:

– Богдан Иванович, глубокоуважаемая Адель стала жертвой вашего жесткого расписания в этом месяце. Я полагал, мы договорились на следующую среду к удобству всех присутствующих…

– …только потому, что эта гусыня так и не смогла донести до вас всей срочности и важности встречи, – развел руками молодой глава клина, продолжая буравить ее взглядом. – И пришлось, вопреки правилам приличия, явиться незваными.

Стоявшая в приемной сударыня отличалась от Татьяны примерно так же, как луна от миксера, но на ее лице застыла тень очень знакомой патриарху эмоции: попытка запереться в себе от мира. С похожим отрешенным взглядом его русалка когда-то старалась пропускать мимо ушей сальные шуточки Морского Царя, и эта деталь дополнила для Богдана Ивановича и без того довольно наглядный пазл личности внезапного посетителя. Приняв решение, он произнес:

– В таком случае самым правильным со своей стороны полагаю стремление остановить нашу лавину недопонимания. Уважаемый Лаэрт, пожалуйста, следуйте за мной: обсудим детали без посторонних глаз. Марат, будьте добры, покуда мы заняты, предложите даме какой-нибудь из новомодных кофейных напитков.

Широким жестом указав гостю направление, патриарх повел того в сторону ближайшей общей переговорной: в кабинете его вполне могла попытаться искать Татьяна, и почему-то думалось, что этих двоих лучше держать подальше друг от друга. Стоило помощнице скрыться из виду, как все внимание главы клина переключилось только и исключительно на Богдана Ивановича – и назвать это приятным не повернулся бы язык. Лаэрт казался внимательным и буквально ловил каждый жест или слово вампира – примерно как наемный убийца, размышляющий, куда бы воткнуть кинжал.

Хм, неожиданное сравнение. Наверное, пора завязывать с изучением любовных романов в историческом антураже и переключаться на более современные аналоги, а то еще сморозит подобное посреди совещания…

Сев и пригласив гостя располагаться напротив, патриарх перешел к делу:

– Марат упомянул АСИМ. Боюсь, слабо понимаю, чем могу…

– В роли одного из крупнейших спонсоров интерната и главы совета попечителей школы вы имеете прямое отношение как к бюджетным тратам, так и к принятию решений об их оптимизации, – с апломбом начал визитер, перебив. Тут, конечно, чистая вкусовщина, но Богдан Иванович был Богданом Ивановичем, и со звонким чпоком в воображаемый вампиром пазл личности Лаэрта вошла еще одна деталь. – Выяснилось, что Альма Диановна взяла на грант о безбарьерной среде ученицу, которой мой клин лишь рад оказать содействие. Поэтому я рискнул бы предложить вам изучить нецелевую трату средств и переписать обучение девушки на мой счет.

За долгие годы руководства огромной компанией Богдан Иванович неоднократно сталкивался с самодурами и мнящими себя гениями управленцами всех мастей, а потому при встрече с подобными начинал испытывать нечто схожее с профессиональным любопытством. Внимательно следя за собеседником, он словно из праздного интереса спросил:

– Но почему вы решили озаботить меня этим вопросом именно в четыре утра двадцать восьмого июля?

На мгновение по лицам скользнуло недовольство – с таким самоконтролем, а все туда же: за целый клин отвечать собрался, – но быстро сменилось чем-то вроде снисходительного понимания, которое понравилось патриарху еще меньше.

– Простите, уже поздно и мои слова не поспевают за мыслями. Конечно, будь это типичный случай, я бы не посмел вламываться в ваш офис подобным образом. Дело в том, что вышеупомянутая девица въехала в АСИМ до начала учебного года и, как следствие, прямо сейчас тратит ваши деньги.

Теперь диалог патриарху разонравился окончательно. На данный момент в школе находилось только четверо ребят: его сын, вассал его сына, дочь очень далеких деловых партнеров, всеми силами пытавшихся стать ближе, да Пандора, и ошибиться, о ком вел речь Лаэрт, делалось невозможным. Пожалуй, если подобная тенденция сложилась изначально, становилось понятнее, отчего Марго хотела спрятать девочку буквально ото всех. А еще – очень успокаивало, что шанс Татьяны наткнуться сейчас на них стремился к нулю.

– Раз госпожа директор приняла такое решение…

– Она исходила исключительно из чувства личной неприязни, – вновь перебил Лаэрт. Интересно, ему и вправду в головы даже не приходит мысль хотя бы дать договорить тому, от кого ждет услугу? – Боюсь, Альма Диановна имела со мной несколько конфликтов и по старой памяти не готова идти в том числе и на разумные уступки. Согласитесь, склочность одной пожилой волчицы явно не стоит трат на годовое содержание.

– При всем уважении, Лютая наш проверенный партнер, чей способ ведения дел ранее не вызывал вопросов, – покачал головой патриарх. – Если она полагает данный выбор наиболее верным – значит, таковым он и является.

– Она просто бросает ваши деньги на ветер. – Ну, хотя бы не перебил, зато повысил голос. Показалось, или этим он теперь пытается привлечь внимание еще и Ивана Карловича? – Судите сами: от лица всего клина гусей-лебедей я обязуюсь взять на себя полное обеспечение учащейся. Зачем в таком случае лишний раз пользоваться вашим великодушием и запрашивать бюджетные средства?

– Если мне не изменяет память, – вампиров она не подводила никогда, а оттого сей речевой оборот Богдан Иванович особенно ценил, – грант выписывается на целевые нужды и после утверждения обеспечивает получателю полное содержание на все время пребывания в интернате. Обязательства же, о которых ведете речь вы, напротив, подразумевают исключительно перевод обучающейся под вашу ответственность. Следовательно, если того пожелаете, сможете прекратить спонсорство в одностороннем порядке – и дни упомянутой подопечной в АСИМ будут сочтены. На мой сугубо непрофессиональный взгляд, Альма Диановна в данной ситуации поступила исключительно дальновидно и приняла решение в интересах учащейся – чего я и как спонсор, и как глава совета попечителей в первую очередь от нее и ожидаю.

Обе головы сокрушенно закачались – любо-дорого посмотреть. По крайней мере, сожалеть собеседник умел совершенно искренне, пусть и исключительно в ситуации, когда у него не шли на поводу.

– Как продолжающий образование в стенах нашего замечательного интерната я бесконечно рад, что уважаемый совет попечителей во главу угла ставит интересы учеников. Но в случае, если мы, как вы выразились, прекратим спонсорство в одностороннем порядке, вы же по-прежнему можете выписать указанный грант постфактум?

– Да, – честно признал Богдан Иванович. – Но для этого сначала нужно вмешаться в решение госпожи директора и отменить его, а потом снова восстановить. В моем представлении сэкономленная сумма явно не стоит испорченных отношений.

– Вы что, боитесь? – внезапно подался вперед Лаэрт. – Она живет на ваши деньги, а вы не смеете ей и слова сказать? Вот это номер!

– Юношеству порой свойственна дихотомия, – и тут не стал отрицать патриарх. – Но, как водится, спектр наших взаимных договоренностей чуть сложнее. Я не пытаюсь управлять ее интернатом, она в свою очередь не учит меня руководить компанией, но век за веком воспитывает моих новых сотрудников. Подобные верность и стабильность прайд ценит.

– Все, чему она может научить, – сойти за человека, – хмыкнул собеседник. – Не самое полезное умение, когда большую часть жизни проводишь среди себе подобных.

– Во-первых, мы ведем бизнес не в вакууме, и личных встреч, в том числе на самом высоком уровне, никто не отменял, – стремясь завершить разговор, устало пояснил очевидное патриарх. – А во-вторых, вы недооцениваете пестуемые ею идеалы, которые так или иначе застревают в умах подопечных.

– Глупости, – отмахнулся принц гусей-лебедей. – Может, старуха и хочет, чтобы в это верили окружающие, но ее максимум – гневно прожигать взглядом и поджимать губы. К примеру, со мной она ничегошеньки сделать не смогла, хоть и пыталась.

«И все равно год за годом продолжает набирать классы, – мысленно поразился Богдан Иванович. – Пожалуй, ангелам стоило поучиться у Лютой смирению». Вслух предсказуемо сказал совершенно иное:

– Не сочтите за дерзость, но, повторюсь, вы юны и, скорее всего, проживете в разы меньше среднего представителя моего вида. А я в свою очередь имел честь лично наблюдать, как зерно сомнений вырастает в могучее древо, а крошечная идея, засев в дальнем углу подсознания, со временем заполняет его полностью. Вы абсолютно правы: образование редко показывает выдающиеся результаты в спринте, но отрицать его влияние на длинных дистанциях уже невозможно. Наш род дорожит достигнутым взаимопониманием, поэтому со всем прискорбием я вынужден отклонить ваше безусловно самоотверженное предложение, но обязуюсь учесть его при составлении вашей характеристики.

Кажется, разговор наскучил принцу, поскольку дальнейших дебатов не последовало. Он расслабленно – возможно, даже чуть более, чем того позволяли приличия, – вернулся вслед за патриархом в приемную, ленивым жестом подозвал вновь мгновенно побелевшую спутницу и, покивав присутствующим, отбыл обратно – где бы это «обратно» ни находилось. Глядя на остывший, чуть отпитый лавандовый раф на журнальном столике, соседствующий с вполне себе ополовиненной чашкой капучино, Богдан Иванович мог думать только об одном.

Если странный малый ищет Пандору, значит, самое время позвонить сыну.

Той же многострадальной ночью, но чуть ранее – словно автор не в курсе существования других дат, зачем же все так лепить! – самопознания искал и далекий от птичье-ведьминских взаимоотношений молодой богатырь. Лохматыч, на голубом глазу пообещавший минотавру, что Димка сам по-быстрому научится использовать чуйку, помогать особо не спешил, стараясь свалить задачу на Лолу. Спящая Красавица, в свою очередь, последние сутки пребывала в глубокой задумчивости, даже не отвлекаясь на игры, и это, с одной стороны, вселяло в ДТП оптимизм – значит, ищет решение! – но с другой удручало: долговато ищет, а есть ли оно вообще? В любом случае зарплата сама по себе капать на карточку отказывалась, и день вновь прошел познавательно: в промзонах между шиномонтажами, детейлингами, приемом металлолома с поддонами и потрясающим заведением, в котором одновременно торговали цветами, раками, фейерверками, незамерзайкой и гадали на Таро. Возможно, владельцы последней точки и могли бы дать Дмитрию пару-тройку уроков по дальновидности, но после крайне показательного и до обидного короткого гадания («Вижу дом казенный» – «А, это в котором я работаю?») к игре в молчанку перешли и они. Хоть раков продали, и на том спасибо – ими богатырь нынче и ужинал под задумчивое парение Лолы туда-сюда. Выглядели раки, как водится, элитнее, чем ощущались: на пакете значилось «варено-мороженые мелкие», и особых отличий от обычного фастфуда, кроме конской цены, Димка не нашел. В довесок ему упорно пытались предложить еще и специальный нож, но богатырь счел – а природа-матушка подтвердила, – что его когти вскрывают панцири быстрее и бесплатнее. Отогревшийся до комнатной температуры и чуть потусовавшийся в микроволновке ракообразный продукт заставлял с грустью вспомнить аромат стейка из «Всей королевской рати» и жестоко возвращал обратно в реальность: давай, учись пользоваться чуйкой со скоростью освоения пайтона курьерами. Жаль только, что нужных курсов даже в «Скиллбоксе» так никто и не завел…

– Смотри, Максим довольно четко сказал – с его стороны только место. Время и конкретику должен сам каким-то макаром понять, – продолжал Дима прорабатывать варианты с Лохматычем. – Еще и с кофе отстойным надо разобраться. Я на всякий заехал туда сегодня снова – да, все такую же дрянь варят, если не хуже. С фирменным из «Королевской рати» и в сравнение не идет! Но и не русалочий точно: на порезе проверил. Просто невкусный.

– И никаких звоночков не учуял? – задумчиво переспросил домовенок.

– Только острое желание вылить эту гадость в ближайшем туалете, – развел руками ДТП. – Это в сознании прям молотком стучало.

– Так, мож, и попробовал бы? – с надеждой предложил Лохматыч.

– Ну я вылил.

– И че?

– И получил пустой стаканчик, который потом выбросил, – пожал плечами Димка, потянувшись за следующим раком. – В общем, пока разведка на местности результатов не принесла, у нас тупик. А еще получается, что ты минотавру наобещал с три короба – и сам не знаешь, чего теперь делать.

– Ну, обещал-то, положим, ты, а я токмо идею подал, – начал было домовенок, но, заметив взгляд богатыря, поспешно исправился. – Однако суть претензии уловить могу и логики она не лишена, согласен. Да только странно складывается. Матушка ж твоя чуйкой жила буквально, без нее не слыхала, не видала мира, неужто тебе вообще ничего не передала-объяснила?

ДТП задумчиво повертел в руках тощие клешни.

– Слушай, мне ж и шести не было. Может, и пробовала, но я тогда совсем соплей был, мало что помню. Даже лицо ее и то… – Тишин смолк, отложил рака и продолжил как ни в чем не бывало: – В общем, тут без шансов. Еще идеи будут?

– Архивы вашенские? – не сдавался Лохматыч. – Вы ж даже друг на друга папочки ведете, наверняка там шо-нить да понашкрябано и про дар ее, и как с ним сживалась.

– Мысль хорошая, но фиговая, – хмыкнул Димка. – Доступа к личным делам друг дружки у рядовых сотрудников нет, тут я чином не вышел. И, кстати, не уверен, может ли даже Сергей Полканович их просматривать. Плюс не забывай, о полученных способностях у богатырей было не принято распространяться даже в кругу коллег, тем более в подробностях. Сейчас, насколько слышал, некоторые этим пренебрегают и как есть выкладывают, но во времена моих родителей направо-налево точно не трепались. Все, что известно про маму, знаю от Кирилла: во время учебы была обычной богатыршей, звезд с неба не хватала, а после зелий вообще резко зрение и слух терять начала. Хотели даже инвалидность дать, а она возьми и уделай всех на выпускном экзамене: первая прошла полосу препятствий, еще и без единой царапинки. Правда, про это Бляблин рассказывал в куда меньших красках, чем про письменную часть.

– А чего так? – нахмурился Кулибин.

– Ну, у бати с практикой в разы лучше теории дела обстояли, – пожал плечами ДТП и решил дать шанс еще одному раку. – Так что наслепо и наглухо в одиночку проскакать полигон и освободить условных заложников в его представлении меньшее чудо, чем накатать все ответы на экзамен прям на парте – причем за час до выдачи заданий.

– Знаешь, очень жаль, что ты не в мамку, – грустно подытожил домовенок. – Но сам-то же хоть раз этим чутьем пользовался, не? Иначе откуда слушок пошел?

– Бывало, – согласился Дима, вскрывая следующего тощего рака. – В детстве я порой четко знал, что сейчас будет, какой ответ правильный и все такое, но постепенно это словно…

– Притупилось? – попытался подсказать Лохматыч, но богатырь покачал головой.

– Наоборот. Скорее, заверещало, как все сигналки во дворе разом во время грозы, фиг сориентируешься. И окружающие наседать начали: мол, слушай чуйку. Да я ее постоянно слышу! Только разобрать ничегошеньки не могу.

Внезапно перед ним зависла задумчивая Лола и, проведя рукой перед лицом, высветила надпись:

«СО СКОЛЬКИ?»

– В смысле, когда орать начало? – переспросил Димка. Спящая Красавица кивнула, и богатырь попытался вспомнить. – Наверное, как Кирилл пропал, так и сломалось. Точно помню невыносимое одиночество, пока сидел в квартире и ждал его, и чувство, будто кто-то радио все громче и громче делает. Бр-р-р, аж мурашки побежали.

Напарница нахмурилась и, внимательно вглядевшись в его глаза, высветила следующую надпись:

«ЧТО ТЕБЯ ИСПУГАЛО?»

– Мне прям полный список составить или?.. – попытался отшутиться Тишин, но Спящая не сдавалась.

«ТОГДА. ТЫ ОДИН. КИРИЛЛ НЕ ВЕРНУЛСЯ. ЗВУКИ СИЛЬНЕЕ. БР-Р-Р».

И следом показала вторую:

«КОГДА СТАНОВИЛОСЬ ГРОМЧЕ – ЧЕГО ТЫ БОЯЛСЯ?»

Дима сглотнул. Старое воспоминание давно уже забилось в дальний угол души, и вглядываться в его пустые глазницы совершенно не хотелось.

– А это прям принципиально, да?

Лола энергично закивала.

Богатырь поежился и жалобно на нее посмотрел:

– Слушай, а ты не могла бы как тогда, с батей, просто достать это из меня?

Домовенок, пропустивший первое воссоединение Димы с Бляблиным в «Королевской рати», заинтересованно переводил взгляд с одного на другую. Спящая пожала плечами, провела рукой над головой ДТП, резко дернула вверх – и в сердце будто что-то кольнуло, а на кухне появилась словно грубо нарисованная световым карандашом фигурка мальчика. Вот он читает книжку. Ест бутерброд из холодильника. Достает откуда-то из-под кровати журналы. Не находит себе места. Волнуется. Нервно слоняется по комнате, замирает посреди, медленно садится. Обхватывает колени руками и постепенно начинает раскачиваться из стороны в сторону…

Почувствовав, как вспотели ладони, Тишин прошептал:

– А звук?

Напарница развела руками – мол, ничегошеньки. Его детская версия продолжала сидеть, сжимаясь все больше, и звук постепенно появился: тихие, но нарастающие всхлипы, внезапно перешедшие в громкий и отчаянный рев:

– Папа! Вернись! Не отдавай меня им! Папа!

У Димы словно ком в горле застрял, а на глаза навернулись вполне реальные слезы:

– Лол, можно выключать. Я вспомнил.

Изображение замерло, пытливый взгляд призрачно-карих глаз ждал продолжения, и богатырь решился на откровенность:

– Я тогда сутки или около того один просидел. Вроде не ужас-ужас, но, видать, слишком мелким был и кукуха немного поехать успела. Под конец начало казаться, что я один-одинешенек в мире, а ко мне отовсюду тянут руки призраки.

На этих словах напарница абсолютно непрофессионально вылупилась на него во все глаза, аж рот открыв от изумления, но быстро спохватилась, и светящееся воспоминание исчезло. Сама Спящая казалась одновременно подавленной, восторженной и ошалевшей – явно нетипичное для вечно угрюмого лица сочетание эмоций. Глядя, как непонимание сменяется в ней осознанием, каким-то внутренним торжеством и затем неверием, Тишин осторожно спросил:

– Эм, с тобой все в порядке?

Неопределенное покачивание руки из стороны в сторону: пятьдесят на пятьдесят. Затем очередной пытливый взгляд и внезапно ласковая улыбка. Лола подплыла ближе, осторожно приобняла Диму, чуть погладив по голове, и вопросительно заглянула в глаза.

– Не, я норм. Никаких проблем. Вспомнил, расчувствовался, со всеми бывает.

Она с прищуром осмотрела его с ног до головы и, явно приняв какое-то решение, потянула за руку. Мысленно попрощавшись с раками – не абы что, конечно, но все-таки ужинать богатырю нравилось больше, чем не ужинать, – он покорно побрел за ней. Стоило войти в комнату, как Спящая Красавица быстро сдвинула в сторону пуфик, коробки с играми и геймпады, освободив место в центре, перед телевизором, и зависла в позе лотоса спиной к стене, жестом указав Диме на пустое пространство перед собой. Он уселся туда по-турецки – икру тут же свело, ДТП скривился и был смерен крайне осуждающим взглядом. Дернув пальцы ноги на себя, кое-как справился с болью и выжидательно посмотрел на Лолу:

– У тебя появилась идея?

«ДА. СЛУШАЙ», – высветилось перед ним.

– Но ты же пишешь, а не говоришь?

«НЕ МЕНЯ».

Напарница закрыла глаза, даже так напоминая довольно раздраженного йога. Дима повторил за ней, по-прежнему не улавливая происходящего. Да, в квартире было тихо, как и в его воспоминании, но никаких ужасных мыслей в голову не лезло и потерянным он себя не ощущал, скорее напротив. Ладно, если это какая-то внезапная телесная практика во славу тимбилдинга, в следующий раз просто намекнем, мол, поездка в лес на шашлыки котируется в разы выше…

ДТП все сидел и сидел, затекшие ноги начинали ныть – и постепенно бунтующие мысли сами собой зацепились за скрип пола под богатырем, силившимся перераспределить вес, не привлекая внимания Лолы. Потом к звуку добавились собственное дыхание и стук сердца, попытавшиеся сойти за единственные звуки во вселенной, но мало-помалу он начал различать и другие. Парой этажей выше кто-то из соседей предавался традиционному ночному развлечению и на всей громкости смотрел телевизор. С улицы долетали лай мелкой собаки, дежурные переругивания загулявших допоздна подростков и попса из чьей-то дешевой автомагнитолы. Гул едущих вдалеке машин. Голубь на карнизе. Ветер, борющийся с кондиционером. Движущийся лифт. Димкино сознание шаг за шагом переставало концентрироваться на чем-то одном, распределяясь между окружением, словно растекаясь, а мысли теряли четкую форму и становились похожи скорее на протоидею, чем на звучащий в голове голос. Когда сознание почти растаяло под давлением звуков, богатырь вдруг явственно ощутил, как его взяли за запястье. Спокойно открыв глаза, он получил все ту же картину – комнату и парящую перед ним Лолу. Скосив взгляд вниз, чуть не заорал, увидев несомненно мужскую призрачную руку, державшую его как это было принято в Семье. Рефлекторно попытался высвободиться. Рука, явно не сильно польщенная таким приемом, оттопырила средний палец и, убедившись, что богатырь считал послание, юркнула под диван и поманила за собой уже указательным. Не иначе как почувствовавшая движение Спящая Красавица хмуро посмотрела на своего богатыря, но, заметив испуг на его лице, заинтересованно выгнула бровь. Мужская рука продолжала подманивать уже всей ладонью, и Дима, сглотнув, тихо спросил:

– Лол, ты это видишь?

Та внимательно проследила за его взглядом и снова непонимающе уставилась.

– Класс. Просто класс. С этого дня и до конца своей жизни я официально ненавижу медитации, – пробормотал Тишин.

Незнакомая рука в нетерпении беззвучно побарабанила по полу и опять указала туда же. Богатырь сдался и зашептал как есть:

– Тут чья-то рука. Мужская. Хочет, чтоб я лез под диван.

А вот теперь скепсис сменился волнением – Спящая заозиралась, явно не понимая, куда смотреть, после чего довольно недвусмысленно изобразила: делай как говорят.

– Ты подстрахуешь же, да?

Ответом ему стали серьезные энергичные кивки под аккомпанемент пришедшего на звук и принявшегося мелко креститься Лохматыча. Напарница подплыла еще ближе. Мысленно прощаясь с жизнью, богатырь повиновался и сунул руку под диван. Пошарил. Снова получил призрачное касание, от которого аж передернуло, но зато его ладонь направили на какую-то коробку и чуть надавили. Подобные намеки понимал даже Дима, и буквально через пару секунд вытащил на свет божий тот самый подаренный батей набор лего, а еще несколько мгновений спустя перед глазами появилась и сама заманившая к нему призрачная расчлененка. Поскольку это была рука, лица у нее предсказуемо не имелось и, следовательно, не наблюдалось и никакого выражения оного, но в указующих на «Башню Шогуна» жестах ДТП четко ощущал осуждение. Спящая Красавица смотрела во все глаза.

– Лола, эта штука хочет, чтобы я открыл коробку.

Напарница пожала плечами – хочет так хочет, в чем проблема? – и Дима, скосив взгляд на вылупившегося на руку домовенка, уточнил:

– А ты, получается, все видишь?

– Вообще не понимаю, о чем ты, милок, – трясущимися губами промямлил Лохматыч, смотря прямо на призрака и получив от того в ответ большой палец вверх.

– Зашибись, у вас еще и сговор, – обреченно подытожил богатырь, но повиновался.

На всякий случай встряхнул пару раз коробку, надорвал крышку и, достав пакетик деталей, бросил взгляд на призрачную руку – мол, хватит тебе? Ему жестами велели продолжать. Вздохнув, Димка вскрыл пакетик когтем, сыпнул горсть деталек на ладонь…

И тут по ощущениям его мозг будто сбила фура, причем с бензином, ибо в конце эффектно взорвалась пониманием: в голову словно насильно запихнули огромную инструкцию с кучей поправок, перекрестных ссылок, мелкого шрифта и отказа от претензий – причем за секунду, да так, что любой пункт богатырь практически мог отчеканить. Присвистнув и ссыпав все детали, кроме одной, обратно в пакетик, Тишин поискал глазами руку, но та – или правильно тот, раз рука была мужская? – уже исчезла. Завороженно рассматривая оставшуюся на ладони детальку, ДТП прошептал:

– Лола, наш гость, кем бы он ни был, ушел. А эта штука… Не просто подарок от бати. Дора сделала с ней что-то. Как-то. И получился портал в Лес, в самую чащу, в маленький штабик, который никто никогда против моей воли не найдет. Идеальное укрытие от всех и всего на самый-самый крайний случай. Но сейчас же он не крайний, так?

Задумчивый кивок был ему ответом.

– Тогда при чем тут лего?

Ему улыбнулись. Очень широко, победно улыбнулись – словно перед суперударом в файтинге, после которого оппонента аж с экрана сдует, – и в комнате высветилось:

«НАС ПРИГЛАСИЛИ В ГОСТИ».

И следом:

«ПОГОВОРИТЬ С ТВОИМИ ПРИЗРАКАМИ».