… вспыхнут в мгновение ока…

Соцветие спустя, Астра-мея, Огненные Земли

Ирис

Громкий смех и звон монет приветствуют нас, когда мы с Аоми переступаем порог таверны. Аоми идет первой, ступая горделиво с видом воина, хотя меч холодит мою спину. Стараюсь не думать о том, что снова буду бороться с Призраком за контроль. Вряд ли такая уставшая и голодная я смогу взять верх в нашем безмолвном соревновании.

Почти целое соцветие мы с Аоми как бродячие собаки перебивались удачно сворованной едой и неуютным ночлегом. Чаще нам приходилось убегать, реже – оставаться. С каждым днем Аоми все больше удивляла меня, демонстрируя чудеса мошенничества. Хорошо, что мы с ней заодно, иначе бы я точно осталась без последней пары обуви.

Вскоре после побега с Арены мы обменялись нарядами – я вернула ей боевой костюм, который действительно отлично сидел на ней – и она очень шустро его заштопала. А мне досталось платье и плащ Милосердной. Капюшон скрывает мои пламенеющие волосы, да и в целом, так мне привычнее. Я так привыкла носить подобные наряды в Сколастике, что даже бегаю в юбке лучше. Но все-таки за моей спиной меч.

Наконец мы добрались до окрестностей Астра-меи, замка Дракона. Сам замок возвышается на горизонте, выступая из каменистой земли будто огромный черный клык, окруженный стеной. Некоторые жители так и зовут его – Клык. Воздух в этих землях столь плотный и задымленный, что я постоянно кашляю, но Аоми говорит, что это дело привычки.

В таверне и того хуже, совсем нечем дышать: кислый запах пота смешивается с паром от котлов, где варят похлебку или рагу. В животе у меня все переворачивается, я готова растолкать всех и накинуться на любую еду, до которой дорвусь.

Видимо, ощутив мой настрой, Аоми кладет ладонь поверх моего запястья, обхватывая мою руку. Чуть сжимает: наш тайный знак, который означает, что нужно немного подождать, пока она не осмотрится. Я тоже обвожу взглядом пространство, разделенное на два зала. С левой стороны – высокие деревянные столы, за которыми устроились громилы с угольно-черными длинными волосами, забранными на макушке в хвосты. Их мышцы буквально вспучиваются под оголенной кожей, перетянутой всего несколькими ремешками. На этих землях такая духота, что мужчины, похоже, решили и вовсе пренебрегать рубашками или туниками. Они с грохотом опускают на столешницу громоздкие деревянные кружки и хохочут во весь голос, заставляя меня поежиться.

Аоми ничего лучше не придумала, чем привести нас сюда. Но, как она сказала, именно здесь мы можем попасть в личную охрану принца Дармонда, здешнего Дракона. Я еще ни разу не видела драконов вживую, и оттого мое волнение усиливается.

Я мельком смотрю на бревенчатую стену, где на острие кинжала висит клочок бумаги с предложением поступить на службу к принцу. Невольно улыбаюсь. Не думала, что когда-нибудь попаду в такую авантюру.

Пробегаю взглядом по объявлению и хмурюсь.

– Турнир? – шиплю я на ухо Аоми. – Ты ни о чем таком не говорила.

– Я говорила про отбор, растяпа! А ты думала, просто придешь и тебя примут с распростертыми объятиями? Ладно, разберемся позже, – фырчит она в ответ. – Сейчас нам нужно как следует набить животы и осмотреться.

– Здесь сказано, что уже завтра выберут пятерку самых достойных. Так ты… знала, когда именно все случится?

– Мы прибыли как раз вовремя! – весело отвечает Аоми и дергает меня за руку, уводя в свободный угол, зажатый между стеной и компанией шумных мужичков с грубой серой кожей, похожей на камень.

– Даже слишком вовремя, – ворчливо отзываюсь я.

– Не смотри на всех так, – одергивает меня Аоми, когда мы опускаемся за стол.

Надо отдать ей должное, здесь отличный наблюдательный пункт.

Но признаюсь, я не могу не пялиться, потому что в этих землях все такие необычные. Я год провела на Арене, но варры мало чем отличались от простых людей, разве что своим высокомерием и умением управляться с оружием. За то соцветие, что мы с Аоми добирались до Астра-меи, я успела увидеть некоторых странных созданий, но посетители этой таверны будто сошли со страниц сказок.

– Кто они такие?

– Кварциты, – шепчет мне Аоми, указывая на серокожих карликов. – Они селятся в горах, но многие перебрались поближе к Дракону и его сокровищам. Видишь ли, они обожают ювелирное дело.

– Какое дело?

Аоми закатывает глаза и поднимает руку, подзывая юркую черноволосую девчонку, которая бегает между столов с огромным подносом.

– Ювелирное! Они мастера силоцветов и прочих камней. И как думаешь, кто составляет лапидарии?

Я снова смотрю на стол серолицых и с сомнением перевожу взгляд с одного кварцита на другого. У них грубые черты лица, неровные головы, напоминающие огромные булыжники, и громадные мозолистые ладони. Неужели они действительно умеют писать и тем более составлять книги?

– А там кто? – спрашиваю я, кивая на стол возле входа.

– Вулканы, огненные элементали. Это сейчас они кажутся такими весельчаками, но лучше их не злить, вспыхнут в мгновение ока.

Аоми говорит это с таким видом, будто намеренно запугивает. Уголок ее губ подергивается, возможно, она и правда издевается над несмышленой видией.

– Ладно, Искра, пора бы и перекусить. – Аоми вскакивает с места, устремляясь в гущу звуков и ароматов.

Искра… я до сих пор не привыкну к своему новому имени. Покинув Арену, я оставила позади не только имя, но еще и своих союзников и силоцветы. Я ушла оттуда словно чистый лист пергамента, на котором можно написать новую историю. Однако я обязательно вернусь за ними.

Мой взгляд вдруг останавливается на собравшихся в круг головорезах с лысыми головами, которые столпились возле двух противников, играющих в некую игру: сидя на низких табуретах, они бросают на пол разноцветные камни. Я только и могу, что распахнуть рот от удивления.

Они играют в силоцветы? Но как это возможно? Встаю из-за стола и делаю пару шагов к этой компании. В воздухе между противниками подпрыгивают сверкающие камушки. И только приглядевшись, я понимаю, что это просто стекляшки, а не настоящие силоцветы. В них будто бы нет жизни.

Я бы и хотела понаблюдать за их игрой, однако нечто другое привлекает мое внимание. Мужчина, что сидит ко мне спиной, до пояса оголен, а на его спине сияют татуировки, напоминающие языки пламени. Но чем больше я смотрю на них, тем больше они кажутся мне живыми, а приглядевшись, я понимаю, что это вовсе не огонь: мерцающий синий свет перетекает по линиям узоров, совсем как вода. И эти рисунки вдруг складываются в символы, которые я не могу прочесть. Меня это ужасно злит. Напрягаюсь сильнее, пытаюсь сложить эти обрывки в единую картинку, но меня за руку кто-то дергает, разворачивая к себе лицом. В лицо мне устремляется поток зловонного дыхания.

– Какая милашка, – произносят жирные губы, и я с отвращением смотрю на одного из головорезов. Пока я тут рисунками любуюсь, меня тоже успели заметить. Грубая ладонь поднимается к моему капюшону, намереваясь скинуть его. – Дай-ка получше рассмотреть тебя…

– Эй, Закк, руки от девчонки убрал, – слышу я хриплый голос, в котором много затаенной ярости. Поднимаю голову и вижу гору, которая выросла рядом со мной.

– Азур, ты тут при чем? Отойди с дороги, не мешай мне приятно проводить вечер.

– Закк, сказал же тебе, проваливай! Рискуешь обломать последние зубы.

Головорез мерзко скалится, демонстрируя прореху в улыбке.

– А с чего ты вообще влезаешь в мои дела? – говорит Закк.

Я ищу взглядом Аоми, но ее, как назло, нигде не видно. Сейчас бы ее смекалка очень пригодилась. Отступаю на шаг от этих воинственно настроенных мужчин, сейчас нам ни к чему оказаться в центре внимания.

– Тебе эта кошечка не по зубам, Азур. Отдай ее мне, – говорит Закк. – Ты только посмотри, как сверкают эти черные глаза.

Возможно, это я зарычала, а может, и Аоми. Она появляется из ниоткуда, выплескивая миску с похлебкой на голову Закка.

– Ой, это не ты заказывал добавки? – фырчит она, и в тот же миг громадина-вулкан хватает меня за руку и тащит к выходу.

Я не сопротивляюсь: у меня нет ни малейшего желания задерживаться в этой таверне. Голод скручивает мой желудок, когда я вспоминаю ароматную подливу, стекающую с лысины вопящего Закка, но желание сбежать отсюда и выжить сильнее.

Мы петляем по вымощенному булыжниками переулку и останавливаемся возле входа в огромный каменный дом, который напоминает пещеру. Азур гостеприимно приглашает нас внутрь, и мне бы стоило задаться вопросом, с чего бы этому великану спасать двух девиц из переделки, но есть в его взгляде нечто добродушное.

Как только мы заходим внутрь и попадаем в мир ночной тишины, в животе у меня рычит некий зверь, требуя своей добычи.

Азур, этот смуглолицый великан с забранными в высокий хвост черными как сажа волосами, только изгибает густую бровь и скрывается за арочным проемом. Мы с Аоми переглядываемся, будто спрашиваем друг друга, не пора ли все-таки бежать.

– Он из вулканов, – шепчет мне Аоми. – А эти ребята вспыхивают от любой искры. Ой, прости! – усмехается она, вспоминая мое новое имя.

– Зачем он нас спас? Как думаешь?

– Хочет продать дракону? Поджарить и съесть? Оставить себе в качестве служанок? Да не знаю я.

– Во всем есть свой смысл, будь начеку, – говорю я, прогоняя прочь свою наивность. Ему действительно незачем было за нас вступаться. Прежняя Ирис бы о таком даже не подумала, но я слишком часто ошибалась.

Пока Азур гремит чем-то в чулане, мы с Аоми осматриваемся в его жилище. Очевидно, что он привел нас в свой дом, и это кажется мне уж совсем глупым решением. Если он только и впрямь не людоед. Элементалей стоило опасаться в первую очередь, как мне известно. Эти создания обладают особой связью с природой и совсем не похожи на нас, людей. Но у меня они вызывают не страх, а любопытство. Обычно докучливый интерес ко всему, что меня окружает, приводит лишь к неприятностям.

Перевожу взгляд на Аоми.

– О Сотмир, что ты творишь?! – шепотом восклицаю я.

Аоми чувствует себя слишком уж как дома: она перебирает вещицы на полках, вертит в руках пыльные кристаллы, – могу поклясться, парочку таких штуковин уже можно найти в ее бездонных карманах, – водит пальцами по кожаным корешкам книг. Книги… если честно, я удивлена увидеть их в доме вулкана.

– Никогда не знаешь, что найдешь, – подмигивает мне Аоми, подходя к занавешенному окну.

Она чуть приоткрывает штору, и мы видим горшок с каким-то чахлым растением: большой и зеленый, как боб, бутон на тонкой ножке склонил свою голову к земле, будто его не помешало бы полить. Внутри меня что-то вздрагивает от желания помочь бедолаге, и хотя я чаще избегаю растений, они все равно меня манят.

Как же нас тянет к тому, что мы никогда не сможем получить!

Аоми хмурится и скрещивает руки на груди, окидывая взглядом это довольно захламленное и пыльное пространство с серыми стенами, тотчас же напомнившими мне о Сколастике, и огромной черной кляксой на сводчатом потолке.

«Осторожно…» – раздается в моей голове шепот. Мой взгляд вдруг цепляется за невзрачный камень, лежащий под пыльным стеклянным куполом на одной из полок. Сам камень будто покрыт сажей, но я улавливаю серебристый блеск в его глубинах.

Аоми как раз желает запахнуть шторку, и я с неким запозданием замечаю, как оживляется бутон растения в горшке – «боб» разделяется надвое, показывая нам розовые язычок и острые зубки. Стебелек слишком быстро вытягивается, становится прытким и упругим, и эта маленькая пасть устремляется к руке Аоми, погружая зубы в изящную ладонь.

– Что за мерзость! ААААА! – вопит Аоми, которая обычно коллекционирует растения, а не бегает от них.

Я бросаюсь к ней на помощь, но тут на крик прибегает хозяин дома. На мгновение вулкан застывает в нерешительности, пытаясь понять, что произошло, а следом он выхватывает горшок из рук разъяренной Аоми, которая успела схватить его с окна, чтобы отцепить растение от своей ладони.

– Замри! – приказывает Азур. – Больнее будет.

С предельным спокойствием он щелкает по растению пальцами и издает тихий свист. Растение разжимает свою пасть, а я вспоминаю, как боролась с омерзеллой в апотеке деда Мадьеса. Казалось, это было целую вечность назад. Может, эта тварь тоже родственница омерзеллы?

– Вот так, тише, – говорит Азур, и я понимаю, что он обращается вовсе не к Аоми, которая прижала к себе руку и скулит, отходя в угол комнаты к круглому каменному столу и табурету. – Хрямка не любит посторонних, – говорит Азур и хмурит густые брови. – На самом деле, в этом я с ним согласен. Но позвольте вас спросить, что вы забыли в той таверне – и почему рылись у меня в доме, когда я так радушно пригласил вас?

Замечаю, как краснеет лицо Аоми, будто она готова наброситься на вулкана с кулаками.

– Мы просто хотели убедиться, что здесь безопасно, – говорю я.

– Но, как выяснилось, не слишком, – рычит Аоми.

– Рядом со мной вы в полной безопасности, странницы, – отвечает Азур и указывает на невысокую скамью, где можно расположиться. – Я вижу, как вы голодны и устали, а от этой шайки, что собралась в таверне, добра ждать не стоит. Там всякий сброд, который мечтает попасть в личную охрану принца.

Мне правда хочется верить этому громиле. Внешне он похож на других вулканов, которых я успела заметить в таверне. Высокий, широкоплечий, с длинными черными волосами, собранными в высокий хвост на макушке. Пытаюсь представить, как он сидит тут в своей пещере и читает книжки, и не могу, как мне становится весело. Отличный настрой перед завтрашним турниром, Ирис.

Искра, поправляю себя я, и моя улыбка меркнет.

– Твоей спутнице нужно нанести мазь на рану. У Хрямки ядовитая слюна, – говорит мне вулкан.

– Замечательно, – выдыхает Аоми, и я замечаю нездоровый румянец на ее щеках, который сначала приняла за бурное выражение эмоций. Глаза ее блестят, как фиолетовые силоцветы. – Ирис, подай мою сумку… я найду травы… или порошок… – Каждое слово дается ей с трудом, возможно яд уже подействовал. Есть в этом что-то насмешливое: Аоми обожала возиться с ядами, а теперь ее покусала ядовитая фасоль.

– Твои травы не подействуют, – отвечает Азур и роется на полках, снимая с одной баночку с густой черной мазью. И довольно зловонной – когда он открывает заглушку, я непроизвольно морщусь.

– Что это за гадость? – спрашиваю я.

– Змеиный яд. Хрямка – это змеиный цветок. Меня он цапал не раз, пока мы наконец не подружились. – Азур возвращает горшок на окно и легонько проводит указательным пальцем по его зеленому бутону, пасть моментально защелкивается, а голова цветка снова укладывается на землю. – Знаю, дружок, что ты просто проголодался, совсем как эти две путницы. Сейчас я вам что-нибудь найду… – Вулкан смотрит на меня, будто в нашем дуэте все же считает меня главной. – Надеюсь, вы ничего не имеете против свирепых тушканчиков? Хрямка их обожает… – Заметив мой ошарашенный взгляд, вулкан добавляет: – Жареных свирепых тушканчиков, конечно же.

Да, это очень сильно меняет дело. Но отказываться будет недружелюбно.

– С удовольствием, – отвечаю я с вымученной улыбкой. – Обожаю тушканчиков.

– Что здесь произошло? – спрашиваю я у вулкана, когда мы сидим в его теплой пещере, напоминающей нутро зверя, и хрустим жареными тушканчиками. Как выяснилось, в Огненных Землях за такую вкуснотищу могут и нож в спину всадить. Так что разумно будет поблагодарить Азура за гостеприимство.

Пока Аоми дремлет, свернувшись калачиком на широкой скамье, пытаясь перебороть яд в своем теле, я отвлекаюсь на разговоры. Азур следит за моим взглядом и смотрит на потолок своего дома, где чернеет пятно.

Вулкан стискивает челюсть, и я слышу скрежет его зубов. На кончиках его пальцев танцует пламя. Что бы это ни было, ему, очевидно, сложно даже вспоминать.

– Мой отец… – Азур замолкает, а потом переводит на меня взгляд, в котором я вижу не буйный огонь, а скорее ровное пламя. Если Аоми и говорила, что вулканы вспыльчивы, то это явно не про нашего нового знакомого. – В общем, мы не часто заключаем браки с людьми. Людям рядом с нами может быть опасно. И да, мой отец однажды разгневался и… – Азур поднимает голову и вновь смотрит на черную кляксу. Я с ужасом понимаю, что он пытается сказать. – Он ее убил, – озвучивает мою догадку вулкан.

Не знаю, как тушканчик не застрял у меня в горле. Мое сердце сжимается в груди. Что говорят в таких ситуациях? А что подумал бы Азур, узнай он мою историю…

– Отца казнили за нарушение договора с людьми, – проговорил Азур слишком спокойно. – Моя мать… она была силомантом. Как и ты, – говорит он, пристально глядя на меня.

– Что стало с ней после… после смерти, – шепчу я.

Отчего-то мне важно услышать его ответ. Возможно, я тешу себя надеждами, что силомантов не так уж просто убить. И в то же время тогда, на Арене, Ромул и Акира погибли окончательно – я уничтожила их силоцветы. «Но ведь камень моей мамы еще жив», – хнычет внутри меня тоненький голосок.

– От нее остался лишь обугленный камень, бывший прежде силоцветом. От него никакого проку. – Азур небрежно машет рукой в сторону полок, и я понимаю, о каком камне идет речь.

Но что, если… Я вспоминаю блеск, который увидела внутри камушка. И тот странный шепот. Мог ли камень заговорить со мной?

– Ты ведь тоже собралась попасть в охрану принца? – спрашивает вдруг вулкан, внимательно разглядывая меня и задерживаясь своими проницательными глазами на моих волосах. – Зачем это такой юной девице?

Теперь моей колдовской пряди и не видно, мои волосы охватил настоящий огонь – и как вернуть все обратно, я понятия не имею. Но пока мне это даже на руку.

Мои губы искривляются в ухмылке.

– Просто люблю золото, – усмехаюсь я, не желая выдавать своих истинных намерений. – А принц предложил очень много золота за такую пустяковую работенку.

Неожиданно для меня вулкан хохочет и хлопает тяжелой ладонью по моему плечу.

– Удачи тебе, златовласка, – говорит Азур, а в его взгляде, показавшемся мне поначалу простодушным, что-то проскальзывает.

Этот вулкан вовсе не так прост, вдруг он поджидал нас с Аоми в той таверне? Возможно ли, что его подослал сам принц-дракон? И возможно ли, что за мной уже следят?

– Говорят, у него скверный характер, – нахмурившись, произношу я.

– У кого? У нашего правителя? – Азур и вовсе бьет кулаком по столу и заходится в приступе хохота, похожего на кашель.

Аоми ворочается на скамье и чуть приподнимает голову, но в следующую секунду снова опускает ее и закрывает глаза.

– У принца Дармонда, что ли? Понимаешь, девочка, в гневе принц обращается в дракона и крушит все направо и налево. Жутко скверный нрав, да? Ладно, я иду спать, а утром, так и быть, провожу тебя до Клыка, твоей подруге понадобится куда больше времени, чтобы выздороветь.

Слишком великодушный вулкан, решаю я. Конечно, о них мне мало что известно, но все это выглядит крайне подозрительно. И проклятая Хрямка! Мне бы очень сейчас пригодилась изворотливость Аоми, но придется полагаться на себя.

– Благодарю тебя, Азур, – отвечаю я.

– Я должен отлучиться по делам, но чувствуйте себя как дома, – говорит Азур и уходит, прежде указав мне еще на одну не слишком удобную на вид скамью.

Я провожаю вулкана взглядом, а стоит ему уйти из комнаты, я снимаю с полки силоцвет его матери. Не могу поверить, что он так беспечно оставил его тут.

«Осторожно…» – вновь шепчет камень, и теперь я не сомневаюсь, что он заговорил со мной. Внутри меня разливается тепло – я соскучилась по этому чувству, сладкому предвкушению силы. Интересно, что это за камень… Я осторожно приподнимаю стеклянный купол и сдуваю пыль с силоцвета.

– Говорят, что ты ни на что больше не годен? – шепчу я. – О чем ты хочешь меня предупредить?

Серебристый блеск внутри камня сменяется золотисто-зеленым сиянием, которое окутывает меня теплом.

«Осторожно, – говорит камень, – в моих глубинах ты можешь утонуть…»

И правда, чем больше я смотрю на камень, тем сильнее он открывается мне и тем меньше мне хочется что-либо делать. Он словно поймал меня в ловушку. И хотя я прекрасно осознаю это, но не могу пошевелиться, так мне лениво.

Песня камня усиливается, старается завладеть моим сознанием. Пытаюсь выпутаться из навязчивой мелодии силоцвета, от которой мое сердце бьется чаще, столь она тоскливая.

«Соберись! – приказываю себе я. – Не можешь же ты поддаться камню!»

Я стискиваю зубы, устремляя все свое внимание на предательски обманчивый силоцвет. Его носитель погиб, но очевидно, что живущий внутри дух силен и теперь хочет заставить меня играть по своим правилам.

В отличном же мы положении! Аоми отравлена, а я зачарована силоцветом. Знает ли Азур, какой силой обладает этот камень? Может, он действует и на сознание вулкана?

Теперь я полностью сосредоточена на камне, испепеляя его взглядом. Силоцвет зовет меня, и я откликаюсь на этот зов. Возможно, камушек просто не понимает еще, с кем связался. Вижу тончайшие золотистые паутинки, что тянутся от самой его сердцевины, устремляясь ко мне, – его магия.

Нет уж, я сильнее.

– Расскажи мне свою историю, – раздается среди мерцающего тумана мой голос, полный решимости. Я не прошу – я приказываю.

Вулкан возвращается к нам еще до первых лучей солнца. Глаза Азура вспыхивают, когда он замечает на столе силоцвет матери.

– Доброе утро, – говорю я и зеваю, приподнимаясь со скамьи.

– Что ты… это невозможно!

– Не первый раз слышу такое про себя.

– Но камень давно погас, как ты оживила его?

Теперь силоцвет окружен мягким сиянием, которое волнами расходится по всей комнате.

– И разве в этом мече не твой силоцвет? – заваливает меня вопросами Азур, указывая на Призрака, который лежит возле моих ног. Фиолетовый камень подмигивает мне.

– Долгая история, – отвечаю я. – Но скажу вот что, силоцвет твоей матушки подпитывается энергией от живых созданий. Твоя мать могла вытягивать чужие силы…

– Что за глупости! Ты ничего о ней не знаешь!

– Знаю, она рассказала мне сама. Я умею общаться с силоцветами.

Азур недоуменно смотрит на меня. Сейчас эта гора мускулов больше напоминает маленького мальчика, застрявшего в прошлом, нежели огромного вулкана.

– Ладно, Азур, у меня нет никакого намерения причинить тебе вред. – Я слегка улыбаюсь ему и перевожу взгляд на мирно посапывающую Аоми.

– Я и так изгой среди вулканов, а теперь ты говоришь мне, что моя бедная матушка была чуть ли не злодейкой. Я просто мечтаю заработать деньжат и уехать подальше отсюда, – рычит Азур. – На мне клеймо позора из-за моих родителей на веки вечные.

Я поднимаюсь на ноги. Мой указательный палец утыкается в крепкую грудь вулкана.

– Ты не обязан расплачиваться за других, Азур. К тому же твой отец не виноват.

Наконец спокойствие в глазах Азура рассеивается, и на смену ему приходит настоящий ураган.

– Не говори того, чего не…

Я закрываю глаза, стискивая кулак и зажатый в нем камень.

«Покажи!» – велю я силоцвету. И он показывает – эту пещеру и женщину, что сгорбилась под натиском тени. Мать Азура не была святой, но она определенно любила своего сына.

– Я не отдам тебе свою силу, дракон! – шипит она.

– Твоя сила губительна… – хрипло говорит дракон. – Мне она не нужна. Я с радостью избавлюсь от такой, как ты.

Мать Азура превращается в пепел, а силоцвет, лежащий на полу, слабо мерцает, а вскоре и вовсе гаснет.

Дверь распахивается, и глаза Азура округляются: в комнату врывается его отец, заставший ужасную сцену.

– Если ты что-то расскажешь, я доберусь и до твоего сына… – говорит дракон. Я не вижу его лица, но не сомневаюсь, что оно отвратительно. Только настоящее чудовище способно на подобное. Дракон казнил мать Азура за столь мощную силу, однако он не забрал силоцвет. Возможно, думал, что мощь его погасла в огне. Или не подозревал, что кто-то другой в силах его оживить.

Азур кричит и машет кулаками по воздуху, отгоняя призрачные образы. Его тело краснеет, будто накаляется. А вот это, пожалуй, опасно.

«Усни», – говорю я камушку и приближаюсь к вулкану.

– Я знаю, что тебе больно. Поверь, я знаю. – Он только пыхтит и отмахивается. Но я не отступаю. – Твоя мать совершила ошибку, пользуясь камнем не в благих целях. Этот дракон лишил тебя родителей, да, но мы еще можем все исправить.

Хотелось бы мне самой в это поверить.

– Как? – хрипло спрашивает Азур, будто сдается.

– Я пойду к Дракону, и он получит по заслугам. Похоже, что он настоящий тиран. А ты, пожалуйста, присмотри за моей подругой. Если хочешь, можешь привязать ее к стулу, чтобы не убежала. Она бывает настоящей занозой.

– Не слишком ли многое ты на себя берешь, девочка? – Вулкан переводит на меня сверкающие черные глаза, в которых пляшут язычки пламени. – Дракон проглотит тебя и не заметит.

– Это мы еще посмотрим, – усмехаюсь я. – Но мне понадобится еще один меч. Кажется, вы, вулканы, в этом мастера?

– Ты хочешь использовать силоцвет моей матери? – нерешительно спрашивает вулкан. Он снова пыхтит и краснеет, но я лишь мило улыбаюсь ему.

– Получится отличный меч, Азур. Обещаю, я буду обращаться с ним бережно. Я вдохну в этот камень новую жизнь. Сколько тебе понадобится времени?

– У меня есть знакомый кварцит, настоящий мастер своего дела.

– Идем к нему прямо сейчас?

Рассветные лучи озаряют площадь перед воротами в замок Дракона. Там уже собрались воины, решившие попытать счастья и попасть в личную охрану принца. Девушки среди них есть, но их не так много.

Мою голову прикрывает капюшон, я все еще в платье – пусть не считают меня соперницей, пока не станет поздно. Азур сказал, что ворота в Замок Клыка скоро откроются, и только самые смелые, сильные и стойкие попадут на внутреннюю площадь. Придется пробивать себе дорогу с боем. Я стискиваю меч, который выковал Азур под руководством кварцита. В рукояти сверкает золотисто-зеленый камень, будто призывает меня отомстить за свою владелицу. Я решаюсь приблизиться к толпе других воинов. Замечаю ухмылки в свой адрес и непристойные выкрики. Следом раздается громкий звук – кто-то бьет в барабаны, и ворота, опаленные лучами восходящего солнца, со скрипом отворяются, будто распахивая передо мной новую судьбу. Однако, как сказал мне Азур, ворота простоят открытыми недолго, и вот-вот начнется борьба за право оказаться по другую сторону этой высокой каменной стены. И я должна попасть туда!

Но меня грубо отталкивают, и вперед пробивается банда головорезов. Их головы и спины испещрены извилистыми татуировками. Однако мне удается удержаться на ногах – опираясь на новенький меч, я снова выпрямляюсь, собираясь броситься в бой.

– Эй… – выкрикиваю я в спину одного из громил. Только сейчас замечаю его «неправильные» татуировки, которые отличаются от рисунков на телах других мужчин. Они сияют лазурью, перетекая из одного в другой словно ручьи и реки. Совсем как в той таверне…

Мужчина останавливается слишком резко, а я, как назло, спотыкаюсь, и мой меч устремляется прямиком на него.

Видит Сотмир, я пыталась быть воинственной!

Капюшон сползает с моей головы, и солнце касается своими рассветно-алыми лучами моих непослушных пламенеющих волос. Я горделиво вздергиваю подбородок, пытаясь даже в падении продемонстрировать некую грацию – но над этим еще предстоит поработать.

Однако мужчина вовремя выставляет передо мной свой меч – простую железяку без какого-либо силоцвета. Золотой луч солнца ложится на его лицо, и я не сразу понимаю, что его глаза отдают вовсе не золотом, как у Провидца, а серебром.

Жидкий металл и лунный блеск. Застывшая во взгляде жестокость и предопределенность. Его губы чуть дергаются, и я замечаю в этих глазах нечто странное, хотя его лицо я определенно вижу впервые. Лысая голова, выпуклые мускулы на груди и предплечьях, блестящие от пота, свирепый изгиб губ, шрам на щеке. Отчего он кажется мне знакомым?

Я отталкиваю его, вложив в удар немало сил, и пробегаю мимо, чтобы успеть на площадь. Пока я стояла с разинутым ртом, ворота уже начали закрываться! Скорее!

И вот мы оказываемся перед новыми воротами. Это напоминает некую игру, но, наверное, в этом и заключается турнир Дракона. Дальше пройдут не все, да и путь назад отрезан. Я не оборачиваюсь, и так зная, что двери захлопнулись за нашими спинами.

Сверху, с высокой стены, где дежурят дозорные, доносится старческий голос.

– Чтобы попасть в стражу принца Дармонда, вам нужно проявить не только силу, быть ловкими, сообразительными, но и стойкими. Займите свое место на бревнах, да побыстрее!

Слева от нас на помосте возвышается огромная соломенная фигура, будто бы знаменующая здешнего правителя-дракона, а вокруг нее вертикально расставлены бревна. Наверное, эти места нам следует занять.

Мы мчимся к сооружению, чуть ли не взлетая на свободные пни. Я тоже запрыгиваю на ближайший, сокрушаясь, что не добежала поближе к центру. Очевидно ведь, что сейчас мы все напоминаем охрану «соломенного дракона», но что мы должны делать дальше? Просто стоять тут? Не слишком ли просто…

Рядом с собой я замечаю того верзилу, который не сводит с меня глаз. Возможно, он недоволен, что я вообще попалась ему под ноги. Странное чувство не покидает меня, и я осмеливаюсь перевести на него взгляд, однако он наполнен вовсе не злобой, а скорее удивлением. Да что с ним не так?

Громкий треск вмешивается в мои мысли. Я оборачиваюсь как раз вовремя – соломенная фигура вспыхивает огнем, в воздух поднимается столб дыма. Кажется, я ошибалась насчет мест поближе… Теперь я даже рада, что задержалась у ворот – ведь те, кто стоит возле фигуры, с криками спрыгивают с бревен, когда жар от пламени достигает их.

В этот миг я жалею, что оставила свои силоцветы на Арене. Меч Призрака тоже слишком приметный, и его я поручила охранять Азуру, взяв взамен новый силоцвет. Золотой Хризоберилл.

Я закрываю глаза, избегая назойливого взгляда головореза и предвкушая, как пламя доберется и сюда. Но мне нужно успокоиться, взять себя в руки. Если я поддамся панике, то тоже спрыгну с бревна и проиграю. Внутренне тянусь к новому камушку, пытаясь понять, чем он может мне помочь. Он воздействует на разум, но как это пригодится сейчас? Если только заморочить голову этому татуированному воину, чтобы он прекратил так смотреть на меня.

Я крепче обхватываю рукоять меча, пытаясь расплести клубок символов этого силоцвета. В сознании у меня проясняется, волнение и страхи отступают, и я вижу ситуацию предельно прозрачно. Это пламя не причинит мне вреда, я способна вытерпеть жар – в этом и есть ловушка дракона. Посмотреть, кто испугается огня, а кто сможет выстоять рядом с огненным элементалем.

Когда я открываю глаза, головорез все еще таращится на меня. Пот струится по его телу, но он даже не шелохнется.

Его губы вдруг распахиваются, и он спрашивает:

– Кто ты?

– Я – Искра, – отвечаю я и чуть облизываю губы. Жар нарастает, но силоцвет окутал меня мягким сиянием, которое позволяет сосредоточиться на главном – пройти испытание, попасть в замок. И все, никаких лишних мыслей. – А ты кто такой? – равнодушно спрашиваю я, стараясь не смотреть ему в глаза. От этого мне только станет неловко.

– Я…

Огненная волна накрывает нас с головой, но жара больше нет. Это магическое пламя, понимаю я. Дракон каким-то образом влияет на то, кого оно коснется, а кого нет. Потому что все, кто остался стоять на бревнах, целы и невредимы. А внизу, под нашими ногами, – только пепел, дым и прах.

Когда распахиваются ворота, несколько воинов спрыгивают с бревен, чтобы опередить других. И тут же сгорают. Их крики уносит поднявшийся ветер. Стойкость, выдержка – вот чего хочет от нас дракон. Как только пламя гаснет, все срываются с мест, чтобы успеть покинуть этот этап турнира. Я не знаю, что ждет нас дальше, но я полна решимости преодолеть все испытания.

За следующими дверьми нам открывается слишком идиллическая картина: кругом разбиты палатки и шатры, над кострами дымятся пузатые котелки, источая манящие ароматы. Воины недоуменно переглядываются, а к нам выходит сгорбленный старик, радушно распахивая руки.

– Добро пожаловать, воины, – говорит он, обводя нас взглядом. – Зовите меня Эддар, я правая рука нашего господина. День будет очень долгим и жарким, располагайтесь. А к вечеру к вам выйдет Его Высочество, чтобы лично побеседовать с вами.

Очередное испытание?

Я отхожу в сторону, подальше от назойливого громилы и других уцелевших воинов. В животе урчит, я мельком бросаю взгляд в сторону котелков, но что, если содержимое отравлено? Это может быть опасно. Я удаляюсь прочь от шатров, находя свободное место для тренировки. Пока остальные набивают животы, я опробую мой новый меч.

Спустя некоторое время жара становится нестерпимой. Палящее солнце нагревает рукоять меча и припекает голову, заставляя меня вернуться к лагерю. Кто-то уже похрапывает внутри шатров, другие устроили спарринг, прямо не отходя от кострищ, а несколько головорезов вновь играют в камешки, как в той таверне.

Я подхожу ближе, изгибая брови, будто что-то смыслю в этой игре.

– Хочешь сыграть? – вдруг спрашивает меня тот верзила с синими татуировками. У него грубый, неприятный голос, но он все же притягивает меня.

– Я не здешняя и не знаю ваших игр, – отвечаю я. – В чем суть?

Громкий всплеск хохота становится мне ответом.

– Неужели в детстве ты не играла в такое? Да брось! – говорит мне еще одна девушка, присевшая рядом с головорезами. – Все силоманты такое обожают.

Я лишь пожимаю плечами и присаживаюсь рядом.

– Суть в том, чтобы найти редкий камень, – вдруг произносит мужчина с синими татуировками. – Заполучить его и никому не отдавать. Мы выбрасываем камни на поле, и зараз ты должна взять один из камней, подбросить его и поймать в ладонь. Потом еще один и еще, пока не будет пять – совсем как пять лун.

Его голос просачивается мне в голову, путает мысли, и я крепче сжимаю рукоять меча, отгоняя это наваждение. Он так обстоятельно и подробно объясняет мне, как будто своей ученице, будто он мой наставник. Совсем как Призрак, понимаю я и вновь смотрю на него. Однако сходства никакого. Какие глупости я себе придумываю! Вижу то, что хочу, а не то, что есть на самом деле.

– Но соображай быстрее, – вновь говорит он. – Иначе все значимые камни заберут.

– И какие из них значимые? – спрашиваю я.

– Когда увидишь, поймешь. Редкие камни невозможно не заметить. – Он задерживает на мне взгляд, а в следующий миг высыпает на поле содержимое мешочка. Камушки стучат друг о друга, а я быстро пытаюсь понять, за каким же мне охотиться. Наконец я вижу его – особенный камень, обладающий внутренним светом. И хотя это не силоцветы, внутри него будто живет особая магия. Мое лицо озаряет улыбка.

С каждым кругом игры у меня получается ловить камни все лучше и лучше, но редкий камень неизменно достается головорезу. И вот удача приходит и ко мне – я даже взвизгиваю от радости, когда у меня получается добыть трофей.

– Сыграем в последний раз? – спрашивает меня громила. – Вдвоем.

– Не боишься мне проиграть?

– Если я проиграю тебе, то тут же откажусь от дальнейших испытаний и уйду, идет?

– А если я проиграю?

Неожиданно его губы расплываются в улыбке, от которой у меня мурашки по коже.

– Тогда с тебя поцелуй.

Головорезы снова хохочут, а мои щеки заливает краска.

– Играем! – говорю я. Целовать я его не намерена, а вот выставить за ворота не помешало бы. Похоже, он сильный соперник.

Мы вновь выбрасываем камни из мешочка, целясь ухватить редкий камень первым, и первые три тура все идет хорошо, я ловко перехватываю камни, настраиваясь на победу, но в четвертый раз он забирает трофей и с ухмылкой смотрит на меня. Остался последний тур, и если я не верну себе камушек, придется выполнять его условия.

Мы снова выбрасываем камни, и наши пальцы слегка соприкасаются. Такое мимолетное движение, но оно посылает искру по моей ладони. Секундная растерянность лишает меня надежды на победу. Я вновь внимательно смотрю в его лицо и теперь подмечаю то, чего не увидела сразу. Его глаза слишком знакомые.

Должно быть, это какая-то магия, иначе не объяснить.

От удивления я распахиваю губы и резко поднимаюсь, выставляя перед собой меч. Тут же атакую его, чтобы проверить свою догадку, но он удерживает удар.

Совсем так, как мог бы сделать только один человек. Это он научил меня защищаться и нападать.

С его губ срываются неизбежные слова:

– Ирис… – выдыхает он еле слышно.

От звука этого имени, повисшего между нами, мне хочется кричать. Заорать на него и на весь мир – за что судьба так поступает со мной? Почему привела его сюда?

Но вот я набираюсь силы, несмотря на то, как осколки незримого стекла впиваются в мое сердце. И отвечаю ему, оскалившись:

– Я – Искра! Говорила же! С дороги!

Вкладываю в удар всю себя, и у меня все же получается сдвинуть его с места, оттолкнуть и пробежать мимо, устремляясь к воротам. В голове зреет новый план – и возможно, я разгадала затею Дракона. Внутри меня всю трясет, но я обязана попасть внутрь замка. Остальное меня не волнует. И никакие призраки мне не помеха.

Хризоберилл (berillos chrysos) – золотой берилл, способный очищать кровь и прояснять разум. Или его затуманивать.