… заполыхает весь мир…

Ирис

Светает, а я еще не сомкнула глаз. Сижу в своей комнатушке прямо на полу – не было сил перебраться в постель. Напротив меня стоит сундук с мечом Призрака, который мне милостиво вернула Аоми. Приоткрываю крышку и разглядываю оружие, от которого веет древней мощью. Если я буду просто смотреть на меч, от него не будет никакого прока. Но я до сих пор боюсь притронуться к нему и испытать на себе силу сразу двух камней. А в шкатулке хранится мамин Свет и камень Эдны.

Я должна выступить на Арене, а без меча Призрака я заведомо проиграю. Аоми обещала добавить фокусов под таинственным для меня названием «алхимия», но я должна полагаться на что-то, что знаю и умею сама.

Расправляю перед собой ладонь, внутри которой поселился авантюрин. Кошмарная мысль пронзает мое сознание, но я тут же прогоняю ее прочь. Я всю ночь думала, как мне быть, и вот теперь боюсь идти до конца.

Трусливая фиалка. Так бы подумал обо мне Призрак.

Из сапога я достаю кинжал, рука моя дрожит. Я должна извлечь этот камень из своего тела. Только так я смогу быть уверена, что меч Призрака отзовется, а я такая же, как все другие силоманты, которые владеют лишь одним камнем.

Призрачный Алмаз и Хитиновый Авантюрин… не могли бы они просто договориться?

Глупости какие, усмехаюсь самой себе. Однако я видела, что за образы скрываются за камнями и прочими вещами или созданиями, наделенными силой. Это будто бы духи, зависшие на грани миров.

Зажмуриваюсь и опускаю кончик кинжала к ладони, чувствую острие, впивающееся в кожу. Авантюрин нервно вздрагивает под моей кожей. Лишь бы он не стал защищаться, ведь против его брони я буду бессильна.

Стоп…

Я открываю глаза и убираю кинжал в сторону. Без хитиновой брони я стану совсем беззащитна. Так ли мне нужен этот меч, чтобы отказаться от авантюрина?

И все же мне придется подружиться с Призраком, если я правда собралась помочь Аоми пробраться к дракону.

Вновь поднимаю кинжал и делаю небольшой надрез на ладони, до боли закусив губу. Нет, я не смогу…

В дверь тихонько стучат, скорее скребутся. Сердце мое бешено колотится. Но вот внутрь просовывается голова в алом капюшоне. Аоми.

При виде меня с зажатым в руке кинжалом она округляет глаза и торопливо заходит внутрь, захлопывая за собой дверь. На плече она несет объемный мешок.

– Я думала, ты еще дрыхнешь, книжная гусеница, а ты что? Вспороть себя решила? Давай помогу.

Она ловко выхватывает кинжал из моей ладони и нацеливает мне в грудь.

– Ну же, Ирис, хотя бы защищайся! Через пару часов ты будешь стоять на Арене, ты не можешь быть такой жалкой. И поэтому… – Аоми убирает кинжал и опускает на пол мешок, из которого вылетает моль. – Я принесла это!

– Что там? Кролики? – выдыхаю я. Однако я даже рада, что она пришла. Одиночество убивает меня, а если раньше выручал Марциан, то теперь он воссоединился с сестрой. При мысли о Витриции сводит зубы.

– Мне нужно выковырнуть силоцвет из руки, – говорю я, стараясь не подать виду, как мне страшно. – Но… в общем, я не могу сделать это сама.

– И что? Ты предлагаешь мне сейчас проткнуть твою ладонь? – Аоми даже не удивляют мои слова. – Накануне битвы? Ты вообще решила не давать себе шансов на победу? Или забыла данное мне обещание? Зааамооок Драакооона! – чуть ли не поет она.

– Аоми, как бы мне ни хотелось сейчас пошутить, но два силоцвета не смогут действовать вместе.

– И то правда. – Лицо Аоми обретает серьезное выражение. Пухлые губы складываются бантиком, а идеально ровные брови сходятся на переносице. Она садится рядом со мной на пол и обхватывает мою ладонь, пытливо разглядывая. – К силоцветам так просто не подступиться, – задумчиво говорит она. – Но твоя кожа… она будто сдерживает силу камня.

– Значит, у меня волшебная кожа? Не верю своим ушам.

– А может, дело в чем-то другом. Не обязательно кожа, это может быть флегма… что-то в твоей крови.

Указательным пальцем она смахивает с моей ладони капельку крови и распахивает нутро мешка. Достает небольшой ящичек, в котором обнаруживаются странные на вид инструменты.

– Ну не сиди просто так, помоги же. Достань вот эту синюю колбочку.

– Что, прости?

– Ой… – сердито вздыхает Аоми. – Вон тот синий искрящийся пузырек.

– Что там?

– Порошок из силоцветов. Очень осторожно открывай! Без резких движений, иначе будет громко.

Когда я аккуратно вскрываю флакон, то в воздух вырывается мерцающее облачко пара.

– Как так получается, что силоцветы становятся пылью? – удивляюсь я. – Вся эта сила, магия… она же не может так просто исчезнуть.

– Знаешь, Ирис, я давно изучаю силоцветы и силомантию, но такого удивительного экземпляра, как ты, еще не встречала. Тебя правда это заботит? Все, что хотят получить от камней, как раз заложено в самом названии. Это сила. Алхимики перепробовали миллион способов, чтобы извлечь силу и использовать ее в своих целях. Знаешь, не всем нравятся напыщенные индюки с безграничными возможностями, которые щелчком пальца могут стереть в порошок тебя.

– Но ведь только они могут защитить от стратумов.

Как и впустить их.

Мне неприятно даже произносить это слово.

Аоми затихает, потом берет тонкую палочку, обмакивает в мою кровь и опускает ее во флакон. Мерцающая жидкость вмиг становится абсолютно черной, что поселяет первобытный ужас в моих внутренностях.

Я предвижу такой же страх и на лице Аоми, но нет – глаза Милосердной горят как тысяча огней.

– Ты только посмотри! – выдыхает она с неким благоговением. – Ирис! Это просто самая темная тьма в моем флаконе!

– Рада слышать, – отвечаю я без особого энтузиазма. – И что это значит?

– Это, безусловно, необходимо изучить… – протягивает Аоми, а потом неожиданно вонзает кинжал мне в ладонь.

– Ааа… – Второй рукой она закрывает мне рот.

– Ты разве не этого хотела? Потерпи немного.

Щелк! И камушек выскакивает на пол, чуть поблескивая, будто он совершенно недоволен таким изгнанием.

– Хитиновый авантюрин, – комментирует Аоми. – Довольно редкий экземпляр.

Маленький осколок ночи, отколовшийся от неба. Я уже и забыла, как он выглядит. Сейчас, лишившись моего самого первого силоцвета, я ощущаю утрату и тоску.

Прости, мой камушек. Но та миссия, что на меня возложена, нуждается в другой силе. Не отражать, а нападать. Не щит, а меч. И если так надо, я стану этим мечом.

Алая влага струится по моей ладони, а мне любопытно, правда ли Аоми нашла в моей крови что-то странное или же просто пыталась отвлечь меня.

– Почему эта принцесса так вела себя с тобой? – вдруг спрашивает меня Милосердная. – Как ее там? Ветрения?

– Витриция, – поправляю я. – Она имеет полное право на меня злиться.

Все внутри сжимается при мысли о том, через что прошла принцесса. Но разве я сама не заслуживаю… чего? Жалости?

Если сначала Витриция просто не удостоила меня вниманием, то потом, вдали от любопытных глаз, излила на меня весь свой гнев. Она думала, что я спасу ее. Как же сильно она ошибалась. Витриция потеряла все: свое королевство, родителей, удобную жизнь. Но она вновь обрела Марциана и, возможно, надежду на то, что все еще будет хорошо. У нее.

– Я краем уха услышала, – говорит Аоми, в который раз удивляя меня, – что у принцессы есть дар, что, возможно, она тот самый Проблеск, представляешь? И ее отправят в школу магов!

– А ты не слышала, она была одна, когда ее нашли?

– Ты как будто сама все знаешь! Она действительно была не одна, а с мужчиной… Она жила с ним.

Внутри у меня все переворачивается. А вдруг…

– Кто это был? Ты знаешь?

– Понятия не имею. – Аоми смачивает мою рану обжигающей жидкостью и перевязывает мне руку. – Что будем делать с твоим силоцветом? Могу сделать из него порошок, к примеру…

– Нет! – Я тут же вырываюсь из ее рук и подхватываю силоцвет. Этот камень пришел ко мне, когда я больше всего нуждалась в чуде. Отказаться от него я не смогу. Лишь на время спрятать в шкатулку. Что я и делаю.

Аоми молчаливо следит за моими действиями и только пожимает плечами.

– Ты чем-то напоминаешь мне сейчас тех самых драконов, тоже любишь собирать силоцветы? И что потом? Любуешься ими тоскливыми вечерами? А ведь они могли бы принести пользу… Ладно, я тут принесла тебе одежду для твоего выхода на Арену. Не думаешь ведь ты, что пойдешь вот так, – и она машет рукой в мою сторону.

– А что не так?

Смотрю на простой тренировочный костюм, который мне выдали здесь год назад. Ну да, на коленках и локтях уже дырки, но здесь никто не ожидает, что я буду разгуливать по коридорам как аристократка. Может, так даже лучше, что я не привлекаю всеобщего внимания.

– Тебе понадобится кое-что особенное, чтобы преуспеть на Арене. Давай, у нас мало времени, я сейчас все покажу.

Я мельком бросаю взгляд на меч, ради которого мы только что лишили меня силоцвета. Стоит ли это таких жертв? Но я действительно хочу стать сильнее, хочу, чтобы надо мной перестали смеяться. Хочу, чтобы мною, возможно, даже восхищались. И чтобы никто не посмел бы когда-либо еще бросить меня.

«Правильно, Ирис. Ты этого достойна», – шепчет мне тьма.

Леда

Наблюдаю, как он смотрит вдаль и тяжело вздыхает. Тешу себя надеждами, что теперь он будет принадлежать только мне. Я так долго ждала тебя, Арман.

Должно быть, я все же выдаю свое присутствие, или же он стал более осторожным. Здесь, во владениях моего отца, короля Морула, мы ограждены от угрозы, что нависла над миром. Стратумы, эти мерзкие создания, не посмеют вторгнуться на нашу территорию. Так было всегда и так будет. Об этом гласит Кодекс Стихий.

– Леда, это ты, – говорит Арман с ноткой разочарования, и мое сердце ноет от боли. Он устремляет на меня сверкающие серые глаза, полные тоски.

Говорят, у таких, как мы, ундин, нет сердца. Говорят, мы не умеем любить горячо, по-настоящему, ведь мы наполнены флегмой – холодной стихией. Особенно я, ледяная ундина. Мое сердце должно быть осколком льда, но нет, оно пылает в груди самым настоящим огнем.

– Арман, отец ждет тебя на ужин, а ты просиживаешь здесь, где только ветра.

Выглядываю за парапет, на котором расположился мой принц. Так высоко… так опасно… Будто ему совершенно не дорога собственная жизнь. Но она определенно дорога мне.

– Я не голоден, – хрипло отвечает он таким тоном, будто прогоняет меня.

– Арман… я… я надеюсь, что ничего не изменилось между нами? Наш договор в силе?

Он молчит, и эта тишина просто убивает меня.

Я вспоминаю тот день, когда выловила его из моря – на его родине случилась страшная беда. Родственники Армана погибли, а королевство Прим пало. Мой отец приютил принца в память о старой дружбе с его отцом, дал ему кров и надежду, что все еще может быть иначе. Но чувство утраты точило Армана изнутри, и отец отпустил его, взяв с принца обещание – жениться на мне, его младшей и самой неугомонной дочери. Пока отец думал об обширных землях побережья, где теперь стояли руины Прима, я мечтала о другом. Что уж тут говорить, к тому времени как Арман покинул Волну во второй раз, после своего долгого обучения воинскому мастерству, я уже была по уши влюблена. И это чувство лишь крепнет с каждым прожитым днем.

– Что я должен сказать тебе, Леда? Когда я уходил отсюда, мое сердце было свободно. Даже хуже – оно было зияющей раной. Мне ничего не стоило дать обещание. И это было так давно… Но я должен предупредить тебя. Оно больше не пустует. И хотя нам не быть вместе с той, о ком все мои мысли, я не перестаю любить ее. Ты должна это знать. Ты действительно желаешь себе такого мужа?

Я оттягивала этот разговор, но я должна все узнать.

– Как ее зовут? – спрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие.

Вряд ли моя истерика что-либо решит. Все же я принцесса.

– Зачем мне называть тебе ее имя? Ты думаешь, это чем-то поможет?

– Она бросила тебя?

– Нет. Это сделал я сам.

Внутри разливается тепло, может не все потеряно?

– Арман, между нами никогда не было тайн. И я готова разделить с тобой все, что выпадет на нашу долю.

– Ты даже не понимаешь, во что впутываешься, Леда. Есть вещи, о которых хорошеньким принцессам лучше не знать.

– Арман… – Делаю шаг вперед, желая коснуться его руки, узнать, что же приключилось с ним за все это время. Может, спустя год он наконец решит открыться мне.

– Посмотри наверх, Леда, и скажи: что ты видишь?

Перевожу взгляд на сумрачное небо, подернутое перламутровой дымкой. Те же переливы северного сияния сверкают и на моих волосах. Сотни мелких точек взирают на меня свысока, будто с презрением. Но это просто звезды…

– Просто звезды, – произношу я, и что-то во взгляде Армана рушит мои надежды. Будто бы я ответила неправильно.

– Госпожа, господин! – раздается голос моего охранника, который обычно следует за мной по пятам. – Вас вызывает король. Дело, не требующее отлагательств.

– Началось… – шипит Арман и спрыгивает с парапета.

Мое сердце вздрагивает в груди. Юбки моего утонченного белого платья становятся талой водой, позволяя мне передвигаться по замку быстрее, чем обычным леди. Арман мчится впереди так стремительно, будто только и ждал некой команды. А у меня зреет нехорошее предчувствие. Я была так близка к желаемому! Неужели возникнут новые препятствия, которые помешают нам быть вместе?

В обеденном зале короля Морула царит напряженная тишина. Обычно звонкие голоса, смех, всякие разговоры стихли. И я не вижу среди родственников и приближенных матери. Королева Медели всегда – всегда – ужинает вместе с семьей.

– Арман, мальчик мой, – радостно и в то же время с тревогой выдыхает отец и подзывает принца к себе. – Леда… хорошо, что вы оба здесь. Всем разойтись! – приказывает король. – Впереди у нас долгая ночь.

– Но как же так, отец! – восклицаю я, не в силах поверить в происходящее. – Это прямое нарушение Кодекса.

– Да плевать ему на Кодекс, – рычит отец и обрушивает кулак на стол. Громко звенят столовые приборы и белоснежный фарфор. – Дармонд всегда был таким. Себе на уме.

– Если огненные вступят в союз со стратумами, заполыхает весь мир, – говорит Арман. – Не верю, что Дармонд способен на такое безумие.

Король задумчиво обходит стол и приближается к карте, которая висит на дальней стене столовой. Иногда мне кажется, что отец слишком уж помешан на завоеваниях. Однако ведет он их своим способом: подобно воде, он тих и вездесущ. Водные каналы и реки, акведуки, все, чего коснулась вода, – постепенно он набирает все больше и больше влияния. И стратумы в его планы не входили.

– Как бы там ни было, Арман, я не могу рисковать. Драконы и вулканы не должны присоединиться к стратумам. Моя супруга отправилась к сильфам, чтобы узнать настроения воздушников, а ты, мой мальчик, отправишься к Дракону и разведаешь, как обстоят дела в Огненных Землях. Сейчас всем заправляет Дармонд…

– Но отец, – вырывается из моей груди возглас. Я никогда не перечила ему, зная, что он не забудет о моих интересах. – Арман… мы с принцем…

Отец поднимает руку, велит мне замолчать. Они с мамой всегда желали для нас с братьями и сестрами самого лучшего. Чем славились король и королева Волны – так это своей крепкой и дружной семьей. Неужели он решил разрушить мою судьбу в угоду политики?

– Я не могу туда пойти, – хмуро говорит Арман.

Его голова опущена, взгляд устремлен в пол. Сейчас он меньше всего похож на принца, хотя и прежде он сильно отличался от привычных мне аристократов королевских кровей. Может, поэтому я и влюбилась.

– В чем дело? Ты один из лучших воинов, которых я знаю. На мечах ты побил моего старшего сына, и Дерек до сих пор тебе этого не простил. Что не так? Если ты беспокоишься за Леду…

– Леда тут ни при чем.

Жаль, вдруг думаю я.

– Я убил дракона. – Пауза, вдох и выдох. Голова Армана опускается еще ниже. – Одного из. Одну… Дармонд ни за что не впустит меня на территорию Огненных. Он тут же испепелит меня.

Я знаю эту тишину, которая опустилась на залу. От этой тишины слышен лишь легкий звон хрусталя на обеденном столе короля и королевы Волны. Тяжелые шторы глубокого синего цвета будто бы давят на нас, напоминая океанские глубины. Да, эта тишина сродни толще океанского массива.

Не могу поверить в то, что сейчас сказал Арман. Убить элементаля – против Кодекса. Но в то же время, напоминаю себе я, принц не принадлежит к стихиям. Он человек. Однако это может стать приговором моему счастью.

Отец тяжело выдыхает, и в этот миг мне кажется, что он сам готов уничтожить принца.

– Никто не узнает, что ты в замке Дармонда, ты замаскируешься, – наконец говорит король Морул, и я вновь обретаю способность дышать. – Мы найдем способ переправить тебя по нашим тайным каналам и ручьям. Настолько близко, насколько это возможно в Огненных Землях, сам понимаешь. Дальше дело за тобой. Ты должен узнать, о чем Дармонд ведет переговоры с королем Тамуром. По крайней мере, так себя называет этот чванливый стратум. Но вы ведь, кажется, с ним знакомы?

Я вижу, как напрягается челюсть Армана, как резко он вскидывает голову, и знаю – теперь он точно не откажется от миссии отца. Даже если это будет стоить ему жизни. И возможно он даже будет рад не возвращаться ко мне.

«Ты действительно желаешь себе такого мужа?» – звучат в голове его обжигающе холодные слова.

– Что до моей дражайшей Леды, ей предстоит отправиться в Храм Сотмира. Дочь, – отец на этот раз поворачивается ко мне, сокращает расстояние между нами и кладет свои огромные ладони на мои плечи. Мне кажется, я готова сейчас рассыпаться на осколки, как ледяная скульптура. А ведь всегда мне было так уютно в отцовских крепких объятиях. За что он изгоняет меня? – Мы не можем проиграть в этой битве.

– Но… – Я снова осмеливаюсь возразить.

– Дослушай меня, Леда. Ты же знаешь, для тебя и всей нашей семьи я не тот грозный король, который по щелчку может укротить всю Волну. Но грядут серьезные перемены. Сами стихии пришли в движение, и назад пути нет. Три луны взошли на небосклоне, и мы не можем допустить восхода четвертой. Мы должны стать той силой, что спасет всю Магиваррию. Леда, ты отправишься в Храм и станешь Проблеском, который все ищут и ждут. С нашими связями и союзниками мы сможем обеспечить твою победу в турнире.

– Турнире? – выдыхаю я.

Каждое новое слово вызывает во мне все большую волну возмущения. Но я знаю, что если буду перечить отцу, то ни за что не получу желаемого. И он это знает. Знает о моем самом сокровенном желании.

– Об этом можешь даже не беспокоиться. Я все устрою.

В этом он себе не изменяет.

– А когда Арман прибудет к тебе в Храм, чтобы стать твоим Защитником в грядущих испытаниях, мы объявим о вашей помолвке. – Отец вновь обращает свое внимание на Армана. – Моя дочь ждала достаточно, принц, не так ли? Или лучше сказать – король? Будущий король Прима, вот кем ты можешь стать, Арман. Но сначала докажи свою преданность Волне и верни долг.

Отец не забыл ни сло́ва из их уговора с Арманом.

Хотя мое сердце разрывается на части, ведь совсем не так я представляла себе наше воссоединение с принцем, я изображаю улыбку. Я принцесса и не должна этого забывать. Я будущая королева и даже больше. Отец сделает из меня гораздо большее. Проблеск, надежду Магиваррии.