Как только Фантома и Спук оказались в коридоре «Гнезда-На-Горе», то чуть обратно к Игезакам не полезли, потому что Тина и Кабус были такие злые… Их глаза разве что молниями не сверкали – это и простые родители могут, а когда они ещё полупризраки, страшно становилось вдвойне. Дверь в залу без окон с грохотом захлопнулась сама собой.

– Вы. Едете. К. Бабуле. Бабак. На. Всё. Лето. – Тина дышала со свистом, и ей хватало воздуха только на одно слово за раз.

Спук впервые за несколько лет подумал: а не заплакать ли? Фантома взяла его за руку, и они вместе поднялись с пола.

– Это мы виноваты. – Голос Кабуса звучал сухо и без эмоций, как будто он по учебнику диктовал. – Помнишь, дорогая, ты читала мне отрывок из книги по воспитанию? Если проявлять терпение, принятие и беречь детей в возрасте около двух, они потом становятся покладистыми, спокойными подростками? Мол, подростковый бунт – это возвращение тех самых эмоций родителям, когда у детей наконец появляется возможность постоять за себя? Помнишь, как мы старались? Как орала Фантома, когда родился Спук, а мы бегали и носились вокруг них как сумасшедшие? И зачем, если они всё равно ведут себя вот так?!

– Мам, кажется, папе плохо, – осторожно сказала Фантома, не привыкшая к тому, чтобы Кабус терял самообладание.

– Нет, я не жалею! – ответила Тина мужу.

Тот выдохнул. В любой критической ситуации, связанной с работой ловцов призраков, Кабус начинал переживать, что зря втянул во всё это Тину. И что, может быть, она жалеет, что вышла замуж за полупризрака.

Кабус пнул дверь, за которой притаились Игезаки, благоразумно спрятавшиеся, когда появились взрослые Бабаки. Ведь семья прекрасно понимала, что призраки пытались заманить детей в вечную ловушку.

– Мне нужен чай, меня трясёт, – сказала Тина.

И они все вместе отправились взламывать столовую во второй раз за ночь. Спук и Фантома боялись показывать родителям кинжал, ведь наверняка Игезаки следили за ними.

– Ключ есть вот тут. – Спук зашёл через стеклянную дверь за стойку ресепшен, тускло освещённую уличным фонарём.

Торшер, стоящий между креслами в вестибюле, почти не давал света.

– Откуда ты знаешь про ключ? – спросила Тина, пока Кабус приходил в себя после спасения детей.

– Видел, как его Дора брала, – невинно ответил Спук.

Фантома сделала чай и разлила его в белоснежные кружки. Их бока блестели совсем как лезвие кинжала, которое кто-то явно начищал и точил все эти годы. Спук не удержался, спросил:

– Папа, а что может сохраниться на пять веков?

– Предметы из железа, камня, конечно, сохранятся. Но и некоторые сорта дерева тоже. Костяные изделия хранятся. Если условия подходящие. А что? – последний вопрос прозвучал с угрозой, как будто Кабус ждал подвоха.

Спук пожал плечами. Тина сделала первый судорожный глоток чая и потом медленно и шумно выдохнула. Кабус последовал её примеру.

– В отеле кроме нас только писатель Юлиус и Юфимия? – спросил он.

– И злобные призраки, – добавила Тина.

Спук с сожалением вспомнил, что забыл телефон в той зале. Он бы пригодился сейчас. Тогда мальчик решил сказать одними губами:

– Мы кое-что нашли. – И ни единого звука.

Тина и Кабус наклонились над чашками, чтобы разобрать, что там говорит сын.

– Привязка другая. Конфликт-на-я, – попытался донести Спук.

– На, возьми. – Тина вытащила из кармана пижамы свой телефон.

Фантома перехватила его и бодро отстучала в приложении для заметок:

«Привязка конфликтная. Они не общались после совершеннолетия. Поссорились из-за единственного наследства. Кинжала. Он сейчас в кармане у Спука. Призраки не знают».

– Надо будить Юфимию. – Глаза у родителей округлились, когда они всё прочитали. – Такой тип привязки опаснее, потому что порождает много деструктивной энергии, от которой призраки становятся сильнее. Боюсь, хозяйку и Юлиуса придётся эвакуировать.

– Ночь на дворе, – резонно заметил Спук. – Куда им пойти, если это единственный отель в Хмари?

– У моря посидят, – ответил Кабус, – лучше помёрзнуть, но остаться в целости, чем подвергать себя большим рискам. Хорошо хоть после полуночи здесь только Игезаки остаются. Допивайте давайте. И отдайте мне кинжал.

Спук помог сестре унести и вымыть чашки, после чего Бабаки покинули столовую.

– Разве комната Юфимии была открыта пятнадцать минут назад? – прищурилась Тина.

Мгновение – и все бросились к ней. Кровать оказалась пуста, ванная комната – тоже.

– Они похитили её, – упавшим голосом сказал Кабус, – идут на опережение. Ну что ж. A la guerre comme à la guerre[2].

– На войне как на войне, – шёпотом перевёл Спук, хотя все и так знали, что это означает.

Тина и Кабус прогнали детей в их комнату на предпоследнем этаже. Затем глава семейства торопливо полез выше, проверить маячную комнату. Там он сказал удивлённо:

– Гм! – И добавил: – Её тут нет.

Родители подключили к своему номеру защиту, отпугивающую призраков (от неё у Фантомы чесались локти, а Спука подташнивало, но деваться некуда), забрали кинжал Игезаков и сделали самые страшные глаза, какие могли.

– Если вы выйдете отсюда, то не только проведёте лето у бабули Бабак, но и переедете к ней насовсем, – сказала Тина, покидая комнату.

– Что нам делать? – спросил Спук у Фантомы, едва родители вышли.

– Придумаем, – девочка зевнула, – вроде пили красный чай, а спать всё равно хочется.

– Ну это понятно, мы же не ложились ещё. Страшно, что мама с папой решили делать… Как они хотят достать Игезаков?

– В том-то и вопрос. – Фантома забралась под своё одеяло. – Но если я буду сидеть и думать, то сойду с ума. А переезжать к бабуле я не хочу. В конце концов, родители давно взрослые! Как-то же справлялись, когда нас не было, а потом даже с нами мелкими.

– Предлагаешь ждать? – уточнил Спук.

– А какие варианты?

– У нас никаких. А у мамы с папой? Какой толк от их попыток, если кинжал всё равно один? И примирение после смерти не помогло…

Фантома вдруг села и застыла с открытым ртом. Потом медленно повернулась к Спуку.

– Ты гений, – шёпотом сказала она.

– Почему? – Мальчик не понял сестру, но всё равно довольно улыбнулся.

– А что, если… Шансы, конечно, минимальные. Когда призраки показывали нам прошлое, ты видел, что кинжал там чуть-чуть отличался? И он показался мне знакомым.

– И? – Спук оживился, сел на край кровати Фантомы. – В местном музее видела?

– Нет. В прошлый раз, когда ездили к бабуле, она водила меня в комнату на втором этаже.

Надежда и ужас отразились одновременно на лице Спука. В ту самую комнату бабуля Бабак не пускала никого, кроме Фантомы. Внучка была единственной, кого вредная старушка хоть немного переносила, потому что ей казалось, что они очень похожи. Нет, на самом деле бабуля любила всех и очень сильно, но показать это не могла, особенно Кабусу. Ведь он ослушался её много лет назад, женившись на обычной девушке. В то время как род Бабаков давно разросся и можно было выбрать в жёны четвероюродную сестру тётиной племянницы. Но Кабус содрогался от этой мысли.

А в той самой комнате хранились семейные реликвии: накладные усы, старые протезы, фарфоровые тысячелетние чашки, кресло первого Бабака и сундучок, который так никто и не смог открыть. Кроме всего, Фантома обратила внимание на ножик, как она думала, с резным костяным узором на ручке. У него были такие же металлические ушки, как у кинжала отца Игезаков в их воспоминаниях. Без него девочка не сразу признала знакомый предмет, когда извлекла его из тайника в дымоходе.

– Я видела похожий кинжал у бабули. – Фантома прекрасно понимала, почему Спук отшатнулся.

Даже если каким-то чудом эти кинжалы сделал один мастер (а это можно было узнать по узору, ведь у каждого он был свой, авторский), как позвонить бабуле и попросить такую ценность? Легче войти в клетку с тигром!

– Какое у неё сейчас время суток? – В Фантоме начало просыпаться упрямство – хороший знак.

Значит, решимость перевесит все страхи и сомнения и заставит девочку идти вперёд. Спук такой чертой не обладал и с уважением смотрел на сестру, пока она искала в своём телефоне, бормоча:

– Так… Город… Часовой пояс. Ох, что значат все эти плюсы! Проще прямо вбить. Итак, у бабули сейчас четыре часа дня.

– Что она делает в это время?

– Пьёт чай в гостиной. И, если пончики с розовой глазурью привезли вовремя, у бабули будет хорошее настроение.

– Но даже если кинжал сделал тот же мастер сотни лет назад, с чего бабуле нам отдавать его? – засомневался Спук.

– Это не главная проблема, – нахмурилась Фантома, откладывая телефон.

Мальчик грустно посмотрел на него, вспомнив, что его средство связи находится в плену у Игезаков в зале без окон.

– Если она отправит кинжал почтой, сколько пройдёт времени? Призраки нас выживут раньше, – закончила Фантома.

– И то верно. – Плечи у Спука поникли.

Потом он задумчиво посмотрел на тёмные окна, за которыми не было видно луны, но мигали, постепенно отдаляясь, три маленькие точки.

– А может, есть какая-то срочная доставка? Самолётом, например.

– Представляю, сколько это стоит! У меня таких денег нет. А родители скажут, что всё это ерунда.

– Значит, мы должны заставить заплатить за это бабулю, – предложил Спук, сам не веря в удачу этой затеи.

– Хм, возможно, у меня есть идея, – задумчиво сказала Фантома.

Она открыла приложение для медитаций, где шарик медленно двигался по сторонам квадрата и нужно было глубоко вдыхать, потом задерживать дыхание, медленно выдыхать и снова задерживать… И так несколько циклов. После этого Фантома, не давая себе времени на размышления, нашла в списке контактов номер бабули. Спук от ужаса схватил себя за пятки и застыл. В трубке раздались гудки. Один, второй, третий… В комнате звучало эхо этого звука, как будто он отражался от дна глубокого колодца, до которого никогда не доходит солнечный свет.

– Аллё, – голос был сухой и жёсткий, – Фантома, это ты?

– Я, бабуля! Привет! – Сила притяжения окончательно оставила волосы девочки в покое, теперь, и без того пышные, они взлетели чёрным облаком у неё над головой. – Как твои дела?

– Разве мои дела кому-то интересны? – саркастически ответила старушка. – Вы там все где-то развлекаетесь, оставив меня одну.

– Мы тут тоже одни, – пискнула Фантома.

Спук вскинул брови, но то был план его сестры.

– Родители заперли нас в комнате.

– Не удивлена! – резко бросила бабуля.

– Слушай, а помнишь, ты показывала мне ту комнату летом? – боязливо спросила Фантома.

– Провалами в памяти ещё не страдаю!

– И там была одна вещь, которая помогла бы нам… Родители не верят, что это сработает, но вдруг мы смогли бы…

Фантома замолчала. Что перевесит: сложный характер или желание утереть нос собственному сыну и невестке?

– Говори, – раздалось в трубке, и девочка поняла, что затаила дыхание, сама того не замечая.

– Там был ножик с костяной ручкой и кругляшками из металла. Бабуля, а какой там узор? И сколько ему лет?

Спук сжался в комок, притянув колени к лицу, зажмурился, скрестил пальцы на руках, попытался сделать то же с пальцами на ногах. Хоть бы, хоть бы…

– Это кинжал моего прапрапра… Ему почти шесть столетий. Не такой старый, как другие наши реликвии, но всё же… А на ручке вырезан мифический зверь.

Спук взвизгнул, и бабуля зафыркала, как кипящий чайник, забытый на плите:

– Это твой брат? У него всё в порядке? Сто раз говорила, что мальчикам нужна дисциплина!

Спука разобрал нервный смех, он прижал ладони к лицу, чтобы не издать ни звука.

– Мама с папой ни за что не послушают нас, но мне кажется, это спасёт ситуацию! – взмолилась Фантома.

Её коробило то, что они действуют за спиной у родителей, но так хотелось им помочь! Исправить ошибки, чтобы не мучила вина за непослушание. Если всё получится, то мама с папой точно не будут больше сердиться.

– А ты уверена, что такая жертва с моей стороны оправданна? – строго спросила бабуля Бабак.

– Это очень поможет нам. – Фантома не знала, что ещё сказать.

Голос бабули неожиданно смягчился:

– Фантома, ты единственная… кому я могу доверять после… В общем, – послышался сухой кашель, – я помогу, но попрошу вернуть кинжал в целости.

Спук от избытка чувств свалился с кровати.

– Что это за грохот? – возмутилась бабуля. – Снова твой брат? Я поговорю с твоими родителями насчёт прекрасной школы с проживанием. Всё лучше, чем таскать вас по отелям! Особенно когда есть такой прекрасный дом!

– Бабуля, а ты запишешь адрес?

– Ой, это всё Марку. Ма-а-а-арк! – гаркнула старушка.

И, не попрощавшись с внуками, передала трубку своему помощнику, у которого всегда был такой вид, будто он съел по ошибке вместо апельсина самый кислый сорт лимона. Но кто его будет осуждать, когда приходится каждый день выполнять поручения бабули Бабак?

Фантома торопливо продиктовала Марку адрес и убедилась, что он сейчас же отправится в контору, которая занимается срочными авиаперевозками.

– От пяти часов они доставляют, – проскрипел Марк, – и это туда, где есть аэропорт. Дальше на машине. На твоё имя, Фантома, оформлю заказ, слушай телефон, позвонят.

– Спасибо-спасибо-спасибо! Я на связи.

Завершив разговор, дети помолчали, пытаясь справиться с волнением.

– Не раньше завтрашнего обеда, – прикинул мальчик, – до этого времени нужно как-то протянуть.

– Да, – согласилась с ним его сестра, – Игезаки взбесятся. Или уже. Слышишь?

Защитная система против призраков время от времени начинала пищать, но в комнату никто так и не вошёл. Ни в дверь, ни сквозь стены.

– Ох, несладко там родителям, наверное. И почему так тихо? Раз уж Игезаки узнали, что мы полупризраки, действовать будут по-другому, – сказал Спук.

– Ну, теперь они знают, что потусторонним нас не напугать. Лишь бы не попытались найти где-то серого призрака, против него сложновато будет действовать.

– Может, попробуем помочь маме и папе? – предложил Спук.

– Сейчас это глупо. Во-первых, они злы на нас. Во-вторых, наша задача – дождаться второй кинжал. И уже потом предлагать помощь родителям.

– И почему Игезаки стали активничать после полуночи? Я думал, у них нет силы в это время.

– Есть, конечно. Просто не так много, как в их часы. А сейчас они ещё и сердитые очень, а это всегда придаёт энергии.

Дети снова помолчали.

– Ты сможешь поспать? – спросила Фантома, заметив у брата под глазами тёмные круги.

– Что ещё делать? Выходить нельзя. Читать я не могу, телефона нет.

– Давай хотя бы просто полежим.

Спук и Фантома забрались под одеяла в свои кровати и прислушались. Время от времени внизу раздавались шаги, приглушённые голоса. Примерно через полчаса начал что-то возмущённо говорить Юлиус, но, похоже, Кабус затолкал его в комнату, наверняка сумев припугнуть.

Небо в окнах начало светлеть, когда дети задремали. Казалось, прошло всего пять минут, как вдруг кто-то задёргал ручку двери со стороны коридора. Фантома привстала на локтях, сонно щурясь, – в комнате уже было светло.

– Мам? Пап?

– Почему вы не пришли на завтрак? – обеспокоенно спросила Дора, её голос звучал приглушённо.

– Проспали! – хрипло отозвалась Фантома. – Сейчас придём!

– Отлично, ваши родители уже внизу.

И тут сон как рукой сняло, Фантома вскочила, бросилась к шкафу, чтобы выудить платье с пайетками и чёрные колготки. Спук натянул вчерашние джинсы, нашёл в чемодане мятую, но свежую футболку, кое-как пригладил непослушные волосы водой. И потом долго ждал, пока причёсывалась его сестра.

– Я не выйду лохматой, даже не проси, – сказала она, – глянь, там сообщение какое-то в моём телефоне.

Спук принёс его сестре, чтобы она разблокировала экран, и прочитал:

– Произведена посадка и разгрузка. Посылка передана в местную службу доставки. Примерное время получения – два часа дня.

– Не так много, – обрадовалась Фантома, – надо просто потянуть время.

Через десять минут дети осторожно вышли. Посмотрели с опаской на люк над головой, взялись за перила и медленно пошли вниз. Что скажут родители? Получилось у них или нет? За дверью Юлиуса двумя этажами ниже была тишина, в вестибюле тоже.

– Спук, постой, – начала догадываться Фантома, но он уже беззаботно вошёл в столовую.

В которой никого, кроме Доры, не было.

– Опять? – Спук повернулся к сестре.

В прошлый раз уже было такое, что родители в какой-то момент исчезли. Но ведь был ещё шанс, что они отправились за карамельным латте для Тины?

– Заходите, – позвала Дора, – я тут для вас пончиков напекла.

Кухарка прятала глаза, но дети уже догадывались, в чём дело.

– Не звони им, милочка, – предупредила она, когда увидела, что Фантома разблокировала экран своего телефона, – сначала вы расскажете мне, куда дели кинжал отц… отцов-основателей.

Дора обошла детей и заперла дверь на ключ. Фантома тут же посмотрела на окна, но женщина покачала головой, мол, даже не думайте. Тайник в дымоходе был выломан.

– Из-за вас мне пришлось потревожить мою прапраправнучку! – Голос у Доры звучал странно хрипло. – Ведь тот бедолага уехал и нам не в кого стало вселяться, чтобы набраться сил!

Спук стоял ближе к ней и, несмотря на то что глаза у неё были чёрные, разглядел двойные зрачки. Незаметно кивнул сестре, и та поняла, что правильно догадывалась: кто-то из близнецов вселился в кухарку.

– Правнучку? – Спук знал, что в критической ситуации важно продолжать диалог.

Если нет прямой опасности, конечно.

– А она хорошая, как и её мама, и бабушка, и все остальные начиная с моей дочери Елены. Всегда заботились о нас. Кирпичами ту дверь заложили. Кинжал начищали и берегли. До вчерашнего дня, пока наша главная ценность не исчезла!

Глаза у Доры стали большие, а голос зазвучал, словно через динамик, громко и с треском:

– Верните кинжал. Теперь мы знаем, что вы делали в столовой ночью. Людям нельзя доверять. Никому из них. Даже моя внучка отказалась вам вредить, пришлось занять её тело!

– Но вы говорили, что вам помогала влюблённая в вас старушка! – как можно невиннее сказала Фантома.

Она лихорадочно пыталась сообразить, что же делать и где искать родителей.

– Для отвода глаз. Уже можно не притворяться. Нам всегда помогали наши прапраправнучки. А когда построили этот отель, женщина из нашей семьи тут же устроилась сюда на работу. Но это уже не имеет никакого значения. Людей в Хмари больше не будет. Мы с братом устали бороться с вами, искать свои пути, продумывать что-то. Мы просто изгоним всех. Мы город основали, мы и закончим его историю!

Спук и Фантома нервно переглянулись.

– А вот жизнь ваша и ваших родителей зависит от того…

В дверь начал кто-то ломиться, дети с надеждой оглянулись: родители или нет?

– Открой! – проскрипел голос.

Игезак в теле Доры торопливо отпер дверь, в столовую широким шагом вошла Юфимия. В руке она сжимала кинжал. Фантома пригляделась: зрачки у хозяйки отеля тоже были двойные.

– А теперь ваша жизнь зависит только от нашей милости, – хищно улыбнулась Дора.