Господин Лю из Шэньси служил начальником области Синхуа. К нему явился какой-то даос и преподнес ему дерево в горшке. Лю взглянул, – оказывается, это маленький апельсин, тоненький, всего с палец величиной. Отклонил, не принял.

У Лю была маленькая дочка, которой было лет шесть-семь. Как раз в этот день справляли в первый раз день ее рождения.

– Эта вещь, – сказал даос, – недостойна того, чтобы поднести ее вашей высокопоставленности для чистого любования. Позвольте ж ею пожелать молодой госпоже счастья и долговечности!

И Лю принял. Девочка взглянула на деревцо и не могла побороть своей к нему любви и нежности. Поставила к себе в комнату и ухаживала за ним с утра до вечера, боясь лишь, как бы его не повредить.

Когда срок службы Лю истек, деревцо было в полный кулак и в этот год впервые дало плоды. Отбирая вещи перед отъездом, он решил, что апельсин обременит его лишней тяжестью, и надумал его бросить. Но дочь обхватила деревцо и стала капризно плакать. Домашняя прислуга обманывала ее и говорила:

– Уйдем лишь на время… Потом снова сюда придем!

Девочка поверила, и ее слезы прекратились. Однако, боясь, как бы кто-нибудь из сильных людей не унес дерево на себе, она стояла и смотрела, как прислуга пересаживала деревцо к крыльцу. И тогда только ушла.

Вернувшись на родину, девочка была просватана за некоего Чжуана. Чжуан в год бинсюй[338] прошел в цзиньши[339] – «поступающие на службу», снял, как говорится, холстины[340] и был назначен начальником в Синхуа. Супруга его была этому очень рада, хотя и думала про себя, что за эти десять, а то и больше лет деревцо, вероятно, погибло.

Когда они приехали, то оказалось, что дерево уже обхватов в десять и плоды на нем так грудами и висят – целыми тысячами.

Госпожа осведомилась у старых слуг. Те в один голос засвидетельствовали ей, что, с тех пор как господин Лю отбыл, апельсин роскошно цвел, но не давал плодов, и те, что она видит теперь, появились на нем впервые. Госпожу это очень удивило.

Три года служил Чжуан, и обилие плодов было неизменным явлением. На четвертый год дерево поблекло, захирело, не дало ни малейшего цветения.

– Ну, значит, тебе недолго уже служить здесь, – сказала мужу госпожа.

И действительно, с наступлением осени Чжуан сдал должность.